Текст книги "СМЕРШ – 1943. Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Павел Ларин

Соавторы: Павел Барчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21

– Шагай. Без резких движений. Руки держи так, чтобы я их постоянно видел. Попробуешь бежать – убью. Даже по ногам стрелять не буду. Сразу в башку.

Мой голос сливался с монотонным шумом непрекращающегося дождя, который, как назло, снова усилился. Но майор, уверен, прекрасно все слышал.

Пистолет я теперь держал так, чтоб ствол смотрел предателю ровно между лопаток. Расстояние между нами было минимальным.

Одно лишнее движение, одна попытка дернуться или позвать на помощь – грохну гниду без малейших сомнений. Даже если лишусь возможности выяснить информацию о Крестовском.

Хотя это, конечно, самый крайний случай. Для начала, если попытается бежать, все-таки прострелю ногу. Но майору об этом знать не надо. Пусть думает, что я реально готов завалить его с первого выстрела.

Мельников, пожалуй, прекрасно понял мой настрой. Он всё-таки кадровый чекист, а не истеричный паникер. Его спина была напряжена. Это не скрывал даже скользкий, мокрый материал плащ-палатки. Но шагал он на удивление чётко. Будто за его спиной нет человека с оружием. Только пару раз оглянулся через плечо.

Мы миновали густые кусты жгучей крапивы. До лесопосадки оставалось совсем чуть-чуть. Впереди показался какой-то заброшенный сарай. Он стоял прямо возле деревьев. Уж не знаю, для каких нужд его здесь построили.

В любом случае, мне это место подходит очень хорошо. На улице темень. Дождь лупит. Даже если придется стрелять…

Я быстро обернулся назад, проверил расстояние, которое отделяло нас от домов.

Нормально. Никто ни хрена не услышит. Да и потом… Уже решил, каким именно образом сдохнет Мельников. Он, как настоящий офицер, не вынесет груза предательства и пустит пулю в висок из своего же оружия.

– Шуруй туда! – велел я майору.

Он без уточнений понял, о чем именно идет речь. Свернул к сараю.

Через пару минут мы оказались под укрытием хиленькой крыши.

Хорошо. Не хотелось бы беседовать с гнидой под дождем. Он-то в плащ-палатке, а я – в одной гимнастерке. Промок, как сволочь последняя.

Внутри стоял тяжёлый запах. Что-то похожее на прелую древесину, въедливую плесень и сырую землю одновременно. Дождевая вода все равно сочилась сквозь щели и дыры, но здесь было поприятнее, чем на улице.

Мельников остановился.

– А ты чего замер, товарищ майор? Топай к стене.

Он молча выполнил мой приказ. Подошел к стенке, оперся руками о мокрые доски. Знает, сука, как надо себя вести.

– Ноги расставь шире. Еще шире, сказал! – рявкнул я.

Жестко ударил сапогом сначала по одной ноге майора, потом по другой.

Он медленно, с наигранным, показным достоинством подчинился.

Я быстро, профессионально прохлопал его карманы. Уж что-то, а это у меня намертво вбито в подкорку мозга. Ну или сознания. Так, наверное, более правильно. Чисто технически мозг уже не мой.

Задрал плащ-палатку, выдернул из расстегнутой кобуры табельный ТТ майора, сунул себе за пояс.

Нащупал в левом кармане его галифе тяжелый предмет – запасная обойма. Тоже вытащил.

В правом обнаружилась небольшая плоская коробочка. Серебряный портсигар. Не будем рисковать. Может, у него папиросы с «секретиком». Экспроприировал от греха подальше.

Прошелся по голенищам хромовых сапог. Больше ничего. Никаких запрятанных ножей. Даже удивительно.

– Повернись, – коротко приказал майору.

Мельников медленно развернулся. В полумраке его лицо казалось совершенно безэмоциональным. Просто каменная маска. Ни капли страха. Только холодное, хищное равнодушие и высокомерие человека, привыкшего вершить чужие судьбы.

Либо он отбитый наглухо и не боится смерти. Либо слишком верит в силу своих погон.

Крестовский рассказал майору, что я совсем не тот, за кого себя выдают. Но не поведал гниде, откуда вообще появился фальшивый лейтенант Соколов. Вот Мельников и не дергается. Думает – его звание имеет какой-то вес. Он же не знает, что мне искренне плевать на майорские звездочки и тень НКВД за его спиной.

– Ждал тебя, лейтенант, – голос предателя резко контрастировал с его каменной физиономией. Звучал откровенно насмешливо. – Еще в госпитале, когда нагло умыкнул у меня из-под носа флакон от лекарства, понял – мы скоро свидимся. Ты ведь всё никак не угомонишься, Соколов. Или как там твое настоящее имя? Такие как ты – упираются до последнего.

Мельников криво, презрительно усмехнулся.

– Что тебе стоило прижать жопу и сидеть ровно? Ты хоть понимаешь, чем чреваты твои фокусы? Я – майор Главного управления контрразведки. Меня сюда сам Абакумов командировал. Опусти оружие. Или забыл о докладной записке? Имей в виду, она все еще лежит в управлении. Но мы можем договориться. Ты просто перестанешь мешаться под ногами. Обещаю, я тебя не трону. Слово офицера даю. Будешь просто нести службу, лейтенант. Кем бы ты не был на самом деле. Только не стой поперек моей дороги. И все будет хорошо.

Мне очень не хотелось тратить время на пустые разговоры. Мельников абсолютно уверен в своей правоте. Не сомневаюсь, он даже искренне считает, что делает для страны благое дело. Идиот…

Я сделал короткий шаг вперед и нанес резкий удар рукояткой ТТ прямо гниде в лицо. Так сказать, сразу обозначил свою позицию и дал ответ.

Лицевая кость майора глухо хрустнула. Он вскрикнул, отшатнулся. С силой ударился затылком о стену. Тяжело сполз по ней вниз.

Из разбитого носа и рассеченной губы, заливая подбородок, хлынула кровь. Капюшон свалился с головы.

– Майор Главного управления контрразведки, говоришь? – абсолютно спокойно, буднично сказал я, глядя на него сверху вниз. – А по-моему, ты просто предатель. Грязная крыса, которая работает на Пророка. Псих, как и он. Только у вас разные мотивы. Зато суть – одинаковая. Мне глубоко и искренне насрать на твои докладные записки. Вернусь в управление, найду ее и уничтожу. А ты…

Я присел перед Мельниковым на корточки, заглянул ему в глаза. По-доброму так заглянул. По-дружески.

– Ты сдохнешь, майор. Очень скоро. Так что давай забудем про звания. Здесь только мы вдвоем. И живым тебе отсюда не выйти. Это не угроза, это факт. Вопрос лишь в том, будешь подыхать долго, мучительно или мы все решим быстро. Для начала, например, обсудим интересующие меня вопросы. В качестве поощрения пущу тебе пулю в лоб сразу после окончания беседы. Поверь на слово – ломать людей я умею. Есть способы. Вы о таких в подвалах Лубянки даже не слышали.

Майор харкнул на сырой земляной пол тягучей кровавой слюной. Поднял на меня мутный, злой взгляд. И вдруг… улыбнулся. Его губы, измазанные кровью, растянулись в усмешке человека, который, точно знает, какой у пьесы будет финал.

– Думаешь, что ведешь игру, Соколов? – произнёс он, вытирая кровь тыльной стороной ладони. – Считаешь себя охотником? Уверен, что все контролируешь? Ты просто наивный идиот. Разменная фигура на огромной шахматной доске. Знаешь… а ведь он опять оказался прав. Пророк. Сказал, что попытаешься меня перехватить. Что моя угроза разоблачения тебя не напугала, а только подтолкнула к действиям. И вот ты здесь…

Мельников снова усмехнулся, покачал головой. Он явно недоумевал с очередного «предсказания» Пророка.

А вот я немного напрягся. Внутри что-то неприятно, остро кольнуло. Долбаный Крестовский просчитал меня. В который раз.

Плохо. Неужели я настолько предсказуем? Черт… Надо менять тактику.

– Где Пророк? – процедил сквозь зубы, игнорируя слова майора. Поднял пистолет, вдавил ему в ключицу, – Как он выглядит. Имя. Звание. Что за груз ты должен передать? Говори, гнида.

Мельников скосил взгляд, посмотрел на оружие, а потом вдруг расхохотался. Громко, неадекватно.

– Какой же ты смешной, лейтенант. Искренне веришь, что сорвал встречу в лесу. Да?

Эта сволочь даже не пытался скрывать торжество. Оно его буквально распирало. Хотя торжествовать должен, по идее, я.

– Думаешь – совершил героический подвиг, задержав меня в этом сарае? Ты идиот, лейтенант… Встреча на просеке – пустышка. Декорация. Идеальная приманка.

Я нахмурился. Вообще-то, вопросы были заданы совсем другие. А эта тварь вдруг заговорил о встрече с немецкими диверсантами. Специально? Отвлекает? Возможно. Но…

Мой мозг, привыкший анализировать худшие криминальные сценарии, начал лихорадочно складывать разрозненные детали.

Капитан Левин. Он взял своих людей и бойцов. Немцев будут изображать пятеро. Не меньше. Плюс те, кто контролирует периметр. Сколько всего? Порядка двадцати человек с операми? Кольцо оцепления в триста метров…

– Сука…в лесу ловушка…– глухо констатировал я вслух.

И это был не вопрос. Я чётко понял, даже если майор тянет время, чтоб остаться в живых, насчет встречи он не врет.

– О да… – глаза Мельникова блеснули в полумраке. – Там не просто ловушка. Там кое-что интересное. Пророк придумал настоящий шедевр.

Я молчал, давал предателю выговориться. На этом «горят» маньяки и психи. Желание потрындеть и похвалиться своими «подвигами», когда в кровь долбит адреналин.

– Немцы… Те, которых вы взяли. Вся их группа. Они – мясо. Расходный материал, – с откровенным наслаждением продолжил Мельников. – Правда, им это никто не сказал. Они искренне верили, их задача – подорвать узел правительственной связи, а потом забрать груз. Но тут видишь, в чем дело, лейтенант. Они бы его подорвали, да. Если бы вы не вмешались. Не криви рожу. Я знаю, что в лесу были взяты именно диверсанты. Хотя ваш Котов упорно старался всех убедить в другом. Но замысел Порока масштабнее. Давай предположим, будто немцы благополучно выполнили свою задачу. Узел свяли взрован. Знаешь, каким должен был стать мой следующий шаг? А-а-а-а-а… По глазам вижу – понял. Да, именно так. «Случайно» найти определенные улики и вывести оперативников СМЕРШа на диверсантов. Быстро. Слить их вам буквально в течение нескольких часов. Так что, лейтенант, о встрече возле сторожки вы бы так и так узнали.

Мельников снова сплюнул кровь.

– Подвал, допросная. Все как обычно. Немцы не железные. Они тоже колятся. После взрыва я лично собирался участвовать в допросе. И уж поверь, выбивать из людей правду умею очень хорошо. Но ты все сделал вместо меня. Молодец. Фрицы сами свято верят во встречу с майором, который передаст им ценный груз. Поэтому информация, которую они вам выдали, выгдялела так правдиво.

– И что на просеке? – я подался вперед. – Если ты здесь, кто придет? Зачем вы стянули туда целую роту?

– А никто не придет, Соколов.– майор злобно оскалился. Поднял руку, посмотрел на часы, – Хм… Почти два ночи. Бойцы уже, наверное, заняли свои позиции. Лежат мордами в мокрой листве. Ждут. Пророк прекрасно понимает тактику СМЕРШа. Он так и сказал. Контрразведка не просто отправит ряженых к сторожке. Обязательно будет кольцо оцепления.

Мельников сделал паузу. Ему хотелось вовлечь меня в свой рассказ еще сильнее.

– Этот квадрат леса готовили заранее, лейтенант, – продолжил он, – По всему периметру, радиусом в те самые триста метров, заложена сеть осколочных заградительных мин. Советские ОЗМ. Десятки тяжелых зарядов, соединенных в единую цепь детонирующим шнуром.

Я криво усмехнулся.

– Брешешь, майор. Хочешь, чтоб наш разговор быстренько свернулся. Чтоб дурачок лейтенант кинулся на место встречи. Чтоб запаниковал, побежал спасать товарищей. Связал бы тебя, например, и оставил здесь. Ты ведь понимаешь, пока не сдал Порока, твоя жизнь в безопасности. Я буду бегать по лесу, а ты просто красиво смоешься. Даже со связанными руками, ногами и пробитой головой ухитришься уползти. Такие твари, очень живучие. Не выйдет. Заминировать большой квадрат сетью – колоссальный, адский труд. На это нужны дни работы. Выкопать десятки ям, проложить провода, всё замаскировать дерном. Ты сам сделать подобное физически не мог. Сидишь в штабе, в чистой форме, на виду. А иметь в запасе целую законспирированную роту диверсантов…Слушай, ну Пророк все-таки не всемогущий. У него нет столько людей.

Мельников посмотрел на меня с искренней жалостью.

– Какой же ты всё-таки узколобый, лейтенант. Мыслишь слишком прямо. Зачем Пророку свои саперы, если вокруг сотни чужих?

Ухмылка сползла с его лица.

– Это сделали советские инженерные войска. Официально. По всем правилам военной науки. Фронт готовится к обороне, саперы сейчас минируют сотни километров полей и перелесков. Три дня назад я, используя свои бланки и допуски ГУКР, просто сфабриковал приказ по инженерной части фронта. Якобы для усиления защиты дальних подступов к Ставке. Пригнали взвод обычных красноармейцев-саперов. Они вырыли ямы, заложили мины, замаскировали. Сделали всю черную работу. Но в штабе об этом никто не знает. Гениально. Не находишь?

Я замер. Башку прострелило адской болью. Прямо в висок. По спине сползли несколько холодных капель. И это точно был не дождь.

Мельников не врет. Он действительно ухитрился провернуть фокус с минами. ОЗМ. Самое опасное оружие пехоты. Твою ж мать…

– А я лишь проследил, чтобы оставили одну скрытую линию подрыва «для особых нужд», – закончил майор. – Сейчас неподалёку от просеки сидит человек с биноклем и проводом от подрывной машинки. Один. Наш человек. Контролирует ситуацию. Наблюдает за всем происходящим. Ровно в три часа этот человек просто крутанет ручку и…

Мельников сжал кулак, а потом резко выкинул его вверх, растопырив пальцы:

– Бух! Весь этот участок леса взлетит на воздух. Мины выпрыгнут из земли на метр, превратят бойцов в кровавые ошмётки. Одним разом. Всех. Кольцо оцепления станет кольцом смерти.

Я стиснул зубы так, что заболели скулы.

Крестовский… Гениальный ублюдок. Он выстроил многоходовочку, в которой мы сами, своими же руками, привели отряд контрразведки на минное поле, заботливо подготовленное нашими же войсками.

Радовались, что взяли «языков», а на деле – просто проглотили наживку вместе с крючком.

– Зачем? – я тряхнул Мельникова за воротник. – Ради чего всё это⁈ Просто чтобы убить? У Вадиса в резерве еще сотня таких же! Какой смысл в этой бойне⁈

– Смысл в шуме, Соколов! – рявкнул Мельников, – Два десятка лучших бойцов СМЕРШа, отправленных на секретный захват, исчезнут в пламени мощнейшего взрыва в глубоком тылу фронта… Ну⁈ Не сообразишь никак?

Я замер. Мозг начал складывать пазл, и картина вырисовывалась очень поганая.

Завтра утром, когда дым над воронкой в лесу рассеется… Как всё это будет выглядеть в сухих строчках рапортов?

Кто добыл информацию о встрече в лесу и нашел след диверсантов? Лейтенант Соколов. Кто лично допрашивал немцев и выбил из них пароль, отправив группу капитана Левина прямо на минное поле? Лейтенант Соколов.

Где находился сам героический лейтенант в момент взрыва? Он обманул своего напарника Карасева, отправил его на машине в другой поселок, а сам бесследно растворился в ночи.

Вывод следователя СМЕРШ будет однозначным, железобетонным. Лейтенант Соколов – это немецкий шпион. Притянуто за уши? Да. Если на дворе 2025 год. Но в 1943 эту версию моментально пустят в работу.

Пророк не просто таким образом убирает помеху с дороги – он вешает на меня гибель людей и срыв всей операции. Никто не будет разбираться, куда делся неизвестный майор с грузом. Может, взорвался вместе с остальными. Крайним станет Алеша Соколов.

На какую-то долю секунды я оцепенел. Мой взгляд потерял фокус, а рука с пистолетом чуть дрогнула.

Этого краткого мига Мельникову хватило. Его разговоры и признания оказались лишь блестящей, профессиональной маской, чтобы усыпить мою бдительность.

Он рванул вверх с сырой земли. Левой рукой жестко ударил по моему запястью. Пистолет оглушительно грохнул, выплюнув пулю в гнилую крышу сарая. Палец-то я по-прежнему держал на спуске. В следующую секунду, от удара, оружие отлетело в сторону.

Одновременно с этим правая рука Мельникова резко опустилась вниз.

И только тогда я осознал ещё одну свою ошибку. Когда в ладони майора тускло блеснула сталь.

Обыскивал его второпях, в темноте. Прощупывал тело через толстый, стоящий колом от ледяного дождя брезент плащ-палатки. Нашел табельный ТТ в кобуре, мысленно поставил галочку «обезврежен» и расслабился. Проверил подмышки и голенища сапог, но не стал прощупывать каждый сантиметр жесткой ткани на рукавах.

А у него там была классическая диверсантская закладка. Идеальное оружие последнего шанса, с которым работают агенты Абвера. Плоские ножны, хитро вшитые прямо под плотный, многослойный обшлаг рукава. Узкий обоюдоострый стилет без массивной гарды. Он держался там, внутри, устьем вниз, зафиксированный тугой посадкой.

Когда майор резко опустил рукой, инерция сделала свое дело. Смертоносное лезвие под собственным весом скользнуло ему точно в ладонь. Вот уж и правда Алеша!

Стилет молнией метнулся к моему горлу. Я чудом успел отшатнуться.

Холодная сталь чиркнула по воротнику гимнастерки, едва не вскрыв мне сонную артерию.

Мельников тут же навалился всей массой, сбивая с ног. Я рухнул в чавкающую грязь земляного пола. От жесткого удара об землю ствол майора выскользнул у меня из-за пояса и отлетел куда-то в темноту.

Зашибись расклад! Пять минут назад было два пистолета, а теперь ни одного. Вот так профессионал! Вот так волчара ментовской работы!

Я рефлекторно перехватил вооруженную руку врага жестким блоком. Попытался выкрутить кисть наружу, чтобы выйти на болевой, и одновременно подбить его опорную ногу, перевернув под себя. В прошлой жизни делал этот прием сотни раз.

Но здесь меня ждал очень хреновый сюрприз.

Разум точно знал, как побеждать в ножевом ближнем бою, а вот тело… Тело молодого лейтенанта Соколова, обычного штабного шифровальщика, не привыкшего к тяжелым, изматывающим физическим нагрузкам, банально не было к этому готово. Предало меня.

В нужную долю секунды мышцы просто не выдали необходимой взрывной силы. Мне катастрофически не хватило ни массы, ни наработанной мышечной памяти, ни жесткости связок.

Мельников же был кадровым, тренированным офицером контрразведки. Он с пугающей легкостью смял мой тактический блок, грубо вырвал руку и навалился грудью, намертво вдавливая в землю. Его тяжелое колено с размаху, профессионально и безжалостно впечаталось мне прямо в солнечное сплетение. Мгновенно из легких вылетел весь воздух.

Перед глазами поплыли черные круги. Острие стилета неумолимо двинулось вниз, прямо к моему лицу.

Я уже не сомневался, что физически уступаю противнику. Забыв про все приемы, на чистом животном инстинкте выживания, свободной рукой ударил его растопыренными пальцами прямо в глаза, а коленом изо всех оставшихся сил лягнул в пах.

Грязный приём. По хрену! Тут не до принципов.

Майор дернулся, глухо зарычал от острой боли. Этого мизера хватило.

Я вывернулся ужом, сбросил его в сторону. Но сволочь крепко ухватился за мою гимнастерку одной рукой. Мы покатились по грязи.

Мельников оказался проворнее. Боль его только разозлила. Он разжал пальцы, вскочил на ноги. Одним рывком скинул плащ-палатку на землю. Чтоб не мешалась.

Я тоже поднялся, шатаясь и судорожно глотая воздух. Грудная клетка горела от удара, ребра ныли.

Оружия нет. ТТ валяется в стороне. Противник превосходит меня физически. Хреновый расклад.

Майор хищно оскалился, взял стилет обратным хватом и сделал короткий, пружинистый шаг. Готовился к решающему броску. Сейчас он меня просто зарежет, как свинью. Думай, Волков! Думай, твою мать!

Бах!!! Бах!!!

Два выстрела прозвучали со стороны дверного проема сарая.

Яркая, слепящая вспышка дульного пламени на долю секунды выхватила из темноты силуэт стрелявшего.

Майор Мельников дернулся всем телом. Он как раз стоял спиной ко входу. Его тело неестественно выгнулось. На груди, прямо по центру, мгновенно начало расползаться темное пятно. Пули прошли на вылет.

Стилет со звоном выпал из ослабевшей руки майора. Он медленно осел на колени. Удивленно, непонимающе посмотрел на меня стеклянными глазами, издал тихий булькающий звук, а потом рухнул лицом в грязь.

Мертв. Окончательно и бесповоротно. Тут даже доктора не надо.

– Соколов, какого ляда⁈ – рявкнул Карасев, опуская свой пистолет.

И да, это был он. Товарищ старший лейтенант. Его выстрел оборвал жизнь предателя Мельникова.