Текст книги "1730 год. Август. Переэкзаменовка"
Автор книги: Павел Кучер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)
– Есть контакт! Прошла передача! – пилот подается из своего кресла вперед, шумно выдыхает воздух.
– Ответили? – бедная борода снова служит громоотводом для хозяйского волнения. Как только дожила до этого дня? Или, на неё работает 'эффект частого бритья'? Чем крепче драть – тем пуще колосится?
– Пока нет, – парни в работе, – Есть, прием первого пакета! На пределе дотянулись… в самой верхней точке, – пилот озабоченно встречает глазами несущийся к земле серебристый агрегат.
Бух-пф-ф-ф! Пф-ф-ф-бух! Открыл и закрыл рот… Понимаю. Хочется подсказать, но ведь нечего – ребята справляются сами.
– И сколько стоит эта прелесть? – бр-р! Более глупый вопрос, в данной ситуации, представить трудно, – В долларах? – уточняет топ-модель, рядом с конфетным красавчиком, – Хочу! – Понятно, в её понимании, – хорошую вещь за рубли не купить. А парочка привыкла к самому лучшему. Достаточно на них глянуть…
– Бесплатно! – цедит пилот. Он ждет новостей от группы наземной поддержки 'прыгающей антенны'. Путь от земли, до верхней точки траектории и обратно долог. Время летит быстро… Ему ещё любопытным отвечать… Бух-пф-ф-ф! Пф-ф-ф-бух! Вежливость победила, – Если стандартный образец не устраивает – то ещё два-три дня 'доработки напильником', – гы-гы, знакомый термин! От бати, его, не раз слышал. Жаргон инженеров. 'Что бы сделать самолет, достаточно достать паровоз и, по месту, доработать его напильником'
– Что значит – доработать? – красавчик напильника никогда в руках не держал. Достаточно глянуть на гладкие ладошки и аккуратный маникюр (судя по блеску – с лаком). Потому, поганить рот гадким словом не стал. Возможно, и выговорить его, без помощи логопеда не в состоянии, гы-гы, – Сколько стоит доработать?
– Бесплатно! – повторяет пилот. Бух-пф-ф-ф! Пф-ф-ф-бух! Пацан очередной раз унесся в небо, понять, как ему приходится – невозможно. Краткий высверк. Звук удара. Пыхтение телескопического штока. Миг! – Становишься к верстаку и своими руками подгоняешь, – последняя фраза красавчика, похоже, шокирует…
– Есть, второй пакет! – связисты терзают клавиатуру ноутбука и последний наличный коммуникатор.
– Пожалуйста, подскажите, где их выдают бесплатно? – топ-модель не отвяжется, топ-модели хочется новую игрушечку. В другое время и в другом месте, таким как она – круглосуточно зеленый свет и ковровая дорожка. Ещё утром, ещё в обед, это было так. Первый шок прошел, а чужие заботы красотку не волновали никогда. Весь мир крутится для неё, шоу и аттракционом. Очередное, волнующее приключение – в разгаре.
– Есть, третий пакет! Есть, ответ! Есть, подтверждение приема! – пилот переводит дух… Бух-пф-ф-ф! Пф-ф-ф-бух! Пацан продолжает прыгать. Другой антенны на острове нет… Бух-пф-ф-ф! Пф-ф-ф-бух!
– Работайте! – бородатый приподнимается на руках, с поворотом вправо-влево. Озирает местность… Морщится от боли. Откидывается на спинку сиденья и, наконец, замечает прелестную собеседницу. Точнее, он вспоминает, что с кем-то, мимоходом, обменивался ничего не значащими фразами. Теперь, увидел с кем. Выпадает, из привычной реальности, морщится снова, словно от зубной боли. Через силу поднимает на парочку взгляд. Пытается сообразить – кто они такие, откуда взялись, на его голову. Со стороны доносится:
– Есть, ответ на запрос! Есть, время! – пауза, – Есть, обновление 'Скрипки'! – что ещё за 'Скрепка'?
– Егору – отбой! – пилот задирает голову в небо, откуда прямо на него валится прыгающая палка. Что? Бух-пф-ф-ф! Пф-ф-ф-бух! Фонтан песка, от удара штоком – рядом с креслом. Такого раньше не было! Палка взмывает, обратно в небо… Парочка отшатывается, девица вскрикивает… Промах? – Я же сказал – отбой! – рычит бородатый, снова похожий на пиратского капитана, – Егор не отвечает? Дистанционное управление, этой дрянью, исправно? Тогда вырубай! – и зло рявкает, на обступивших кресло, – Всем в стороны! Отбой!
Бух-пф-ф-ф! 'Шайтан-нога' бомбой врезается в изрытую мелкими воронками площадку и валится на бок… Пристегнутый к ней пацан, даже не пытается подняться. Вяло шевелит откинутой при ударе рукой… Закрывает глаза… Блин! Похоже, ему плохо. Синева проступает сквозь тропический загар. И вообще…
– Не трогать крепление! Сначала приготовить доску! Я сказал – доску! – Карабас Барабас вырвался на волю и 'строит по шнурку' свой кукольный театр, – Осторожно! На спину! Не шевелить позвоночник!
– Крепкая сволочь! Не отрывается… – судя по звукам ударов и молодецкому кряхтению, рядом ломают мебель, – Монтировки нет? Тогда подержи, я аккуратно! – Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах! Бз-з-з-з! Ба-бах! Пальба и ругань стихли. Пацана укладывают на широкую бывшую скамейку, уже лишенную ножек. Егор доигрался, – Голову, фиксируйте голову! Валики из одежды скрутите!
– Очнется, убью засранца! – констатирует Трифон, быстро осмотрев приборную панель 'шайтан-ноги', – Он ограничитель выкрутил на 'технический максимум'. Как для деревянной тары! Буратино нашелся…
– Месяц постельного режима… – Это уже молодая социолог, после первичного осмотра, – Ремни есть?
Привязанный к доске в пяти местах, Егорка выглядит жертвой маньяков-изуверов или персонажем из фильма про садо-мазохистов. Впрочем, парнишка чуток его постарше, очень похожий внешне, скептически ознакомившись с крепежом, садится на корточки, фиксирует пациенту кисти рук. А то отвяжется! Он такой! Успокоительное колоть надо! Я его знаю! Это точно. Местные дети очень милы, когда спят зубами к стенке. После двойной дозы снотворного. Или даже тройной. Общение с ними в бодром состоянии, если вспомнить Анку, непривычного человека напрягает. Господа VIP-туристы стремительно постигают данный факт. Ага, бородатый снова засунул в рот два пальца… Фью-ю-ю-у-у! Разбойничий посвист силен, но звук не выбило. Иссяк прежний задор… Укатали Сивку крутые горки… Очередное экспресс толковище?
– Мальчики и девочки! – голос пилота звучит подозрительно задушевно, как у экскурсовода в музее, – Посмотрите на этого… Пи-и-и-и! – так, коммунары тоже умеют ругаться матом. Впрочем, мужика достали, – Что он сделал не так? – собрание внимает, угрюмо ловя каждое слово, – Не на меня смотрите, на него! Мне ноги поломало, что бы знал – надо меньше жрать и больше бегать пешком. Всё, отбегался… А ему, за что?
– Вывих шейных позвонков, – подает голос социолог, – Жить – будет, ходить – очень не скоро…
– Сорок два 'же' – не горсть орехов! – Трифон от расстройства аж пошел пятнами… Не уследил! Надо было блок максимального ускорения с 'дистанции' продублировать. Первый раз сигнал поймал – шабаш!
– Бесполезно! Он всегда на максимум выкручивал, – пацан постарше, похожий на пострадавшего как близнец, вероятно – старший брат, пытается утешить товарища. Кто же думал, что ему палку с ускорителем 'экстра' дадут? Да ещё – совсем 'нулевую', с новыми уплотнителями? Мелкий и задал коксу!
– Дали самую лучшую, какая только была! – обиженно заступается за транспортное средство хозяйка, – Раздолбанного барахла в доме не держим!
– Отставить гнилые отмазки! – рычит голосом пилота коварно затаившийся в его организме Карабас Барабас, – Запись на экран! Медленно! – педагогический прием, однако. 'Мы все под колпаком у Мюллера' Плавно, словно бы при подводных съемках или в невесомости, 'шайтан-нога', на экране, тычется упором в грунт. Разлетаются веером песчинки, складываются звенья штока. Ага! Егорка резко мотнул головой вбок. И всё? Вероятно, хватило…Палка уходит вверх с безжизненно закатившим глаза оператором. Охватившая его лоб лента противоперегрузочного фиксатора мигает красными огоньками… М-м-м-дя! Наглядненько…
– Он, в нижней точке, по сторонам, башкой крутил! – хором тихонько ахает собрание, – Оно же нельзя!
– Если нельзя, но очень хочется – то можно! – явно подражая голосу жертвы, цитирует пилот, – Вот и довыпендривался! Вопросы есть? – камера круговой панорамой обходит лица собравшихся. Оп-па-ньки, а топ-модель спала с лица. Даже губы затряслись… Половину красоты – как корова языком слизнула. Ужас! Девушка больше не хочет прыгать в высоту? Быстро она передумала! Тянет за руку своего парня – уходить.
– Всегда так скакали… Никогда ничего не было… – старший брат нарушителя техники безопасности мертвенно бледен и уныл, – Я сам, сколько раз, так делал! Почему?!! – ребенка забрало за живое. Впрочем… Камера скользит по осунувшимся и задумчивым физиономиям собравшихся. Гы-гы… Они же все нарушали!
– Угадайте с трех раз! – давит аудиторию экзаменатор, мля, прям, как на зачете по ОБЖ, – Ну же!
– Дуракам везет? – хе, самокритично! Общество, похоже, с выводом согласно. Пример-то впечатляет…
– Господи-боже мой, прости многогрешного! – пилот размашисто обмахивается двоеперстно крестным знамением, – Каюсь, сомневался, что всех тварей и гадов сотворил ты, единым духом, только волею своей, а Адама, по пьянке, из ощипанной обезьяны! Ибо зрю тут, не человеков разумных, а макаков бесхвостых. Эй, цари природы и венцы эволюции, отвечайте! Сколько единиц развивает стандартная 'нога'? А сколько наш предел 'перегрузки кивка', при катапультировании? Шея и пятьдесят 'же' выдержит, если смотреть строго вперед… Каждая бебезьяна в джунглях это знает! И в прыжке, головой не крутит. А вы, ироды? Помните, от кого произошли, ведите себя подобающе. Не срамите пращуров! – интересно, это ересь или богохульство?
– А на скольких 'же' можно по сторонам смотреть? – деточки оживились, страшит-то неизвестность.
– Вообще нельзя! При повороте связки межпозвоночных дисков меняют свои механические свойства в 15-20 раз, причем, каждая, в зависимости от угла поворота. А перегрузка давит везде одинаково. Понятно?
Чего уж тут непонятного? 'И на бочке с порохом можно курить, если делать это с умом и осторожно!' Судя по осторожным ухмылкам, народ вносит в свои жизненные представления коррективы, не более того. Они тут все, мне кажется, жуткие выпендрежники! Точное соблюдение формальных запретов – как вызов.
– Принятый пакет раскрылся? – первый вопрос связистам.
– Ага… Демид Игнатьевич, тут такое пришло! Почитайте… – ноутбук подносят к креслу и ставят на колени. Пилот, по мере чтения, очередной раз начинает меняться в лице… Опять запускает руки в бороду… Не повезло мужику, всё на его голову сегодня валится. Странным взглядом обшаривает снова сгрудившихся в кучку VIP-туристов. Переводит глаза на собирающих разбросанное там и сям снаряжение подопечных…
– Понятно! Будем исполнять… – дергает щекой, словно от зубной боли, – Это, сначала покормить надо.
– Ага! Выпить им тоже налить? – да что там такое пришло, что 'пионеры' сами о пьянке заговорили?
– Пошарьте, по шкафам, не всё же они уже выжрали? Пускай… – сует в рот два пальца, – Фью-ю-ю-у-у!
Есть ещё порох в пороховницах! На излете трели звук таки отключился. Зато – услышали. Даже самые дальние. Для верности, вдруг кто не в курсе, пилот снова достает на свет крупнокалиберную дуру. Ба-бах! В этот раз салют почти самый обычный. Зеленая вспышка, без членовредительских эффектов. Общий сбор?
– Товарищи! – туристов перекосило, но пусть терпят, – Объявляю всем двухчасовую готовность! Перед срочной эвакуацией… Собрать имущество. Ценные вещи и носители информации – иметь при себе! Живых, никого не оставим. Но, лишнее барахло – бросим здесь. Всем, помогать друг другу! Приказываю – провести ревизию и использовать годные к употреблению продукты из всех ранее вскрытых аварийно-спасательных комплектов. Остальные – не трогать! Найденное, поделить поровну и раздать. Через полчаса – обед. Взрослым, по желанию – водочная порция. После обеда – общее собрание и десятиминутная готовность. Приступать! Время пошло! – крупнокалиберная дура снова задирает жерло в небеса. Ба-бах!
Шведский стол и бумажные тарелки. Ассортимент сборный. Наличествуют пирожные, батоны, даже несколько подгорелых буханок хлеба. То ли из багажника автобуса в последний момент вытащили, то ли ещё как они пострадали. Впрочем, харча перепало всем , а выпивки – почти в достатке. Не совсем полный стаканчик водки – мужикам. По полному стаканчику вина – дамам. От стеклянной посуды, в которой носили угощения экортницы, похоже, решили отказаться. Военная демократия! Или побили, в суматохе…
Батарею водяных емкостей, извлеченных наружу, выставили в ряд. После дегустации… Немного, но есть. Пакеты с соками и бутылки с минералкой. Крупными кусками нарубанная колбаса и салат, на скорую руку, из небрежно покрошенных овощей. Почти шведский стол. Если не считать идейного напряга, почти физически ощущаемого, на грани грозового искрения, между двумя группами раздельно кормящихся…
VIP-туристы – жуют. В молчании. Им же досталось и всё спиртное. Некоторым – удвоенная доза. Для храбрости? Девчонки в лаптях, похоже, вместе с обновкой получили заряд классовой ненависти. Угождать клиентам сгинувшего работодателя даже не собираются. А 'пионеры' пустили свои подносы по кругу. Не понять, кто обслуживает, а кто пользуется… Каждый что-то берет, что-то кладет и что-то жует… Продуктов конкретно мало. Ну да… Их место в багажнике автобуса занял десант и снаряжение. Похоже, только сейчас отдыхающие осознали – насколько мало. Рослый отставник уже несколько раз порывался подойти к пилоту, но, тот плотно занят. Сперва, что-то печатал на ноутбуке, потом – совещался с социологами, потом ел…
Подозрительные ящики, о них беспокоился Трофим, веревками оттянули к дальнему краю лагуны… От греха? В воздухе висит мелкая водяная пыль от взрывов разбивающихся о скалы рифа водяных гор. Мрачно и величественно. Ни в одном кино такого не видел. Хорошо, что островок довольно большой, грохот прибоя доносится далеким рокотом. Бородатый сказал, что когда шторм разыграется в полную силу – эти волны его захлестнут? Не могу представить! То есть, мятый остов автобуса, торчащий далеко в полосе прибоя я видел своими глазами, но какая сила его туда затолкала – выше моего воображения. На фиг, на фиг! Такие забавы – для героев Джека Лондона! Пусть они себя к пальмам веревками привязывают и на утлых суденышках со стихией сражаются. Впервые почувствовал, как хорошо быть сухопутным человеком!
Глава 26. День второй. Ночь. Просмотр кинохроники. Фильм «ЧП на атолле». Часть 4. «Трибунал».
Не поминай лихо, пока спит тихо… Только подумал, как сразу и сбылось. Не для меня, на экране, но, буднично и не по-киношному страшно. Толпа VIP-туристов аж единым духом подскочила, без команды…
– А-а-а-ах!!! – такой хоровой стон-выдох я сам один раз в жизни слышал. Когда рейсовый «Икарус», из оросительного канала под Краснодаром, краном доставали. С трассы, на полной скорости, и прямо под воду влетел. С юга шел. Битком набитый. Там яблоку было негде упасть. В проходах стояли. И – на бок. Дверями вниз… Никто живой не выскочил – сразу на дно нырнул, все форточки в летнее-то время, были распахнуты. Его, по бетонному ограждению, сначала лебедкой вытянули, а после стоймя поставили. Так, через разбитые окна, половина содержимого на бетон и вытекла-вывалилась… А мы, с другого берега, это дело наблюдали. У моста через канал… Из такого же битком набитого автобуса, только курсом на юг. Встречного… М-м-дя!
Камера развернулась… Точнее, с малым запаздыванием, показывает, что собственно народ испугало. Здоровенная, раз в пять выше обычных, иссиня черная волна накрывает сразу ставшие игрушечными скалы рифа и грузно переплескивает через широченную (метров сто!) полосу песка, с противоположной стороны лагуны. Совершенно тихо. Почти без плеска. Растекается. В наш берег лагуны мягко бьет прилив. Пока всё. Почти началось. Это возможно! Я видел! Я же там был… Остров, в свете дня, казался большим, надежным. А тут… стал маленьким и жалким, словно вылепленным в детской песочнице… Плесни из ведра – и смоет, как не было. Вместе с пальмами… Понятно теперь, отчего там столько морского мусора на берегу валяется. Этот берег, оказывается, частенько – морское дно… Народ, гм, представил, как тут совсем скоро забурлит… В сочетании с 'колодцем', из клубящихся вокруг островка грозовых туч – выглядит совсем мрачновато.
– Спокойно! – бородатый голос не повысил. Буднично сказал, – Продолжать прием пищи. Через часок всех живых вывезут. А вещи, – разводит ручищами, – Сами понимаете, транспорт перегружать нельзя. Ему же, для прохождения портала, скорость набрать надо, – уважаю! Поверили, без вопросов. Только челюстями задвигали с удвоенной силой. Нервы-с! Гасят отрицательные эмоции едой. Пустячок, а помогает! Особенно глядя на «пионеров», которые как молотили харчи за обе щеки так и продолжают. Гы-гы… фаталисты!
– Разрешите вопрос! – ага, отставник наконец таки дорвался до 'распорядителя церемонии'…
– Одну минуту! – пилот стряхивает на ладонь крошки, отправляет в рот. Комкает салфетку, запихивает в бумажный стаканчик, сжимает их в кулаке и, подкинув комок на ладони, щелчком пальца посылает его в последний полет, – Парни! Мы сможем обеспечить хоть какое-нибудь видео? Иначе – как-то не честно.
– Только для наших! – пара "технарей" яро ковыряются в куче электрического хлама, на составленных столиках, – без коммуникатора-то ноктовизоры и подключать некуда. Раз они их… сами… – не понял слов.
– Это как?! – вопрос задан хором. Пилот и бывший военный подаются вперед. Оригинально… Что они там на коленках учудили? Какое ещё "видео", когда отсюда со всех ног драпать надо? Из чего? В аварийно-спасательных шкафах тут хранятся "наборы радиолюбителя"? Хотя, вообще, могли бы и положить…
– Вы же сами сказали – у нас экстремальное занятие, – один из "Кулибиных" отрывается от стола, – Мы и прикинули… Один динамик, с маяком инфракрасной связи остался – его к компу и на пальму. Вон, ребята уже вешают, – действительно, над скамейками болтается на сквозняке нечто шарообразное, – Нарезали весь спектр на полосы и распределили в дуплексном режиме. Много ли там надо, буквы с фотографиями гонять? Должно хватить! Батареек, в маяке, часа на четыре с гаком, при полной мощности … А там – видно будет.
– Затейники! – пилот восхищенно крутит головой, – Стоп, а разве в ноктовизоре есть функция дисплея?
– Нету! – "первый ученик" даже удивился, – На фига она нужна? И чо? Раз сигнал, между объективом и окуляром, идет через процессор, то ему можно задать любое преобразование. Проц-то, наш, стандартный, от "веб-камеры"… Запрос, по оптическому каналу – "морзянкой", а прием – последовательным кодом, для каждого выделенного пользователя, в своей полосе спектра, – видя непонимание, поясняет, – там, все равно, в режиме проверки световой матрицы окуляра – генерируется черно-белый текст или настроечная таблица. Код-то "радио-инфра" – единый. Плевать, откуда входной сигнал. Страничка, со "Скрипки", хоть криво, но открывается. Сойдет! – опять какая-то "Скрипка", – Всего-то, в разъеме, 1 и 6 ножки фольгой "коротнуть".
– Ноутбук с обновлением "Скрипки"… в режиме выделенного терминала, – спрашивает, или сам себе отвечает пилот… – Ноктовизор – каждому на глаз, телефон – в ухо, управление – тангетой… Молодцы!
– Нам ещё минут десять надо. Успеем? – на мой взгляд, вопрос риторический. Шустрые, аж завидно…
Пилот, прищуривщись обозревает закрытую кипящими тучами даль. Ещё одна волна, чуть поменьше, так же мягко и беззвучно переплескивает через рифы и пляж в лагуну… Зачастили! Запускает обе руки в бороду… Трубно гудит носом очередной бодрый мотивчик и, вместо ответа, поворачивается к посетителю…
– Слушаю! Какая проблема?
– Думаете это всё, – отставник тычет в надвигающийся апокалипсис, – Можно было точно предсказать?
– Легко! Тут такое – через два дня на третий, – как само-собой разумеющееся поясняет пилот, – Кухня погоды! Мы сидим на плоской вершине подводной горы, вокруг сплошное мелководье, рифы. За день вода, от дна до зеркала, прогревается солнышком… как парное молоко. А дальше – холодные океанские глубины. Резкая разница давлений воздуха, здесь и окрест, налицо.
– Природный бассейн-испаритель? – поддакивает собеседник, – Тепловая аномалия?
– Ещё круче – природная градирня… Если на просторе волнение, то, за счет энергии волн "извне", зыбь в зоне рифов, поднимает тучи брызг. Теплая вода испаряется, буквально со свистом. До вечернего прилива, над литоралью, стоит могучий поток восходящего воздуха. Сравнимый, по запасу энергии, с воздушным термоядерным взрывом. "Горячий пятачок" в кольце холодной воды закручивает мощный вихрь. Время от времени из него рождается шторм. Сегодня, судя по погодке, как только "глаз тишины" над мелководьем до конца "схлопнется" – сразу же начнется ураган. Вполне предсказуемо, почти планируемо… Прилив! Просто не повезло нам, все значимые факторы, сошлись "на усиление"… а в другой день могло и само рассосаться.
– Приходилось сталкиваться?
– Всю жизнь летаю… Накувыркался.
– Козлы и … Пи-и-и! – отставник выражается долго, с чувством, показывая знание предмета разговора, – Клоуны лубянские! Списать в расход нас захотели, – завершает он монолог, – А… ради чего собираться?
Пилот смущен… Медленно подбирает слова, избегая смотреть в глаза собеседника. Впрочем, это я за его мимикой наблюдаю и начал её понимать (тут вообще у народа физиономии бесхитростные). Для прочих подобные гримасы могут сойти за выражение неудовольствия… да просто… ноги у него опять заболели!
– Меня тут от общества «Знание» припахали, – осторожно формулирует мысли бородатый, снова став похожим на школьного учителя, «интиллигента в надцатом поколении», способного разве в походе у костра песенку под гитару «героическим голосом» прохрипеть, – Лекции читать… по навигации, метеорологии и прикладной географии. Что бы отрокам занимательно было. Сами видите, какие бойкие попались…
– Сочувствую, – отставник понимающе усмехается, – самому эдак приходилось… – Молодежь!
– Ага, – воодушевленно продолжает пилот, – Раз выпал случай. Вы ж согласны, что нам с вами никогда больше не встретиться? До заката ещё какой-нибудь транспорт сюда подгонят – и всё. Конец знакомству…
– Ну, – соглашается отставник.
– Надо народ реально занять, отвлечь от переживаний, с пользой-интересом, – болезненно морщится и снова прячет глаза пилот, – До последних минут. Хуже нет – ждать и догонять. Пусть пообщаются! Нашим польза одна, да и вашим, кому-то не во вред, – напряженная пауза, – Очень уж мы разные. Мнение составить трудно, поговорить бы надо… Откровенно, начистоту. Поспорить даже… Только, не до драки… Согласны?
– Мысль! – охотно щерится в полуофициальной улыбке отставник, – Пока шпаки не взбесились. Я им первым, на вашем ток-шоу, жару задам. Бу-га-га! – за его спиной опять плещет в лагуну океанская волна…
– Демид Игнатьевич, пробуйте! – Трифон подает пилоту ремешок с матово поблескивающей блямбой ноктовизора, напяливает такую же. Как повязку на левый глаз. Образ пирата приобрел последний штрих…
– Сильны! – изображение на экране разделилось. Слева – круглое пятно с текстом, в графах таблицы, а справа – прежний кинорепортаж. Черт! И в наушниках – деление. В левом – пробилась "морзянка", в правом – шум прибоя и крики чаек. Так и параноиком стать недолго, с раздвоением сознания… – А дальше-то что?
– Вводите запрос и ищите, – таблица поползла вверх, как от прокручивания компьютерной "мышью".
– И что там может быть видно? – интересуется отставник, – Светло же кругом!
– Личные данные! – пилот говорит сущую правду. Бег текстовой ленты остановился. Фото. Собеседник легко узнаваем. Военная форма, вся в наградах и нашивках… Бородач удивленно присвистывает, – Однако изрядно! Почти полтараста прыжков! Испытаниями парашютов занимались? Или – коллега, авиатор?
– Да что Вы, я летать боюсь… Все 147 прыжков с закрытыми глазами! Какой из меня нахрен летчик? – Мне б зарезать кого или там взорвать. На худой конец украсть, – отставник осекается, – Откуда слили инфу?
– Последнее обновление, только из Сети. Вы же согласились на равные права? Вот! – пилот очевидно доволен произведенным эффектом, – А прыжки – в хозяйстве дяди Васи?
– Близко, но не совсем… дяди Пети, – ухмыляется отставник, пытаясь сохранить непринужденный тон.
– Ивашутина, – договаривает пилот, твердо глядя в лицо собеседника, – Начальника "Аквариума"…
Ухмылка пропадает… Выражение исчезает с лица у отставника вообще. Пилот, секунд 8-10, наблюдает там каменную маску … Не утерпел! Сдергивает с себя ноктовизор, с тянущимся от коммуникатора шнуром, доброжелательно протягивает озадаченному мужику.
– Нате, сами зацените, – подсказывает, – Смотреть – на тот шар. Он последовательным кодом, в инфра диапазоне, шпарит… Коммуникатор свой вы, – запинка, – пролюбили… Я медленную прокрутку задам. Как?
– Пи-и-и-и! – отставник в выражениях не постеснялся. По физиономии видно… С такой рожей, как щас у него, идут в последнюю штыковую атаку. Обиделся, увиденному и прочитанному? Скорее – разозлился…
– Что-то не так? Есть ошибки? Неточности? Важные пробелы? – отставник молча играет желваками…
– Это закрытые сведения… – и прибавляет, несколько потерянно, – Меня, тоже, с потрохами продали?
– Вы же согласились на равные права? – повторяет пилот, и ехидно добавляет, – Меньше надо было по всяким форумам в Интернете трындеть, "товарисч маиор". Сеть, это автоматика – она своей жизнью живет.
– Нас, ни о чем таком, не предупреждали!
– Вы же согласились на равные права? – снова повторяет пилот, – в "Хартии равноправия" совершенно ясно написано, что никакой закрытой информации у нас нет. Вообще… Вы "Хартию" внимательно читали?
– Но… нельзя же всё понимать, так буквально!
– Это вы сейчас ребятам объясните… – впервые в тоне бородатого прорывается жесткая нотка, – Вдруг, они вам поверят на слово, – и добавляет, почти просительного, – Постарайтесь их убедить! Пожалуйста…
Отставник рвет с головы ремешок ноктовизор… словно тот превратился в ядовитую гадину. Странно, со стороны выглядит. Такой симпатичный только что был дядька, а сейчас – вылитый недобитый фашист из последней серии эпопеи «Освобождение». Вроде тех, что в бункере Гитлера, в 1945 году 1 Мая встречали… Морда злая и перекошенная набок… вот-вот кусаться начнет. Нашел место и время за ерунду переживать.
– Можно вопрос? – этой девицы я среди туристов почти не замечал. На краешку, с начала, приткнулась и помалкивала… А тут, высунулась. Да ещё – со здоровенной сумкой на плече. Тяжелой, плечо оттягивает…
– Девушка, – бородатый стряхивает с ноктовизора песочную мелочь, собираясь опять пристроить его на левый глаз, – багаж нам придется бросить здесь. С собой – только ценности и документы. Что там у вас?
– Крабик! Он хороший… и живой, – собачонку она с собой, на пикник, притащила? Какой ещё крабик?
– Э-э-э… – пилот потерял дар речи, сильно удивился… А отставник не понял, но тоже заинтересовался. Отчего приобрел крайне своеобразный вид. Или галантность решил проявить? Помогает снять поклажу…
– Крабик, – девушка расстегивает на сумке молнию и тянет оттуда шестилитровый пластиковый короб с ручкой для переноски. "Для воды и холодных продуктов", – Вот, смотрите, какой красивый! Можно, я его с собой заберу? – за прозрачным пластиком водяного узилища, словно в аквариуме, шевелит серо-желтыми члениками приличных габаритов водяная зверушка. Особо не разглядеть, но, размером, как бы не с крупную морскую свинку…
– Э-э-э… – бороде, похоже, настал последний час, – Вы его, – с замиранием в голосе, – руками поймали?
– А что, нельзя? – рядом с девицей возникает коренастый крепыш спортивного вида, – они тут законом охраняются? Мы не знали! Их на мелководье, в прибое – видимо-невидимо… Просто кишмя кишат. Одним больше, одним меньше – никто не хватится, – странная парочка, не вписывается в эту толпу, – А что такого?
Ёлки палки, насколько наш народ рад отвлечься на любую мелочь, только бы не делом заниматься! У кресла, моментально, выросло плотное кольцо любопытных. Зверь в пластиковой емкости похоже почуял к себе внимание – зашевелился. Крутанулся… Не! На краба не похож – больше на мокрицу-переростка. Хотя, хозяйке виднее. Усы есть, что-то вроде клешней впереди есть, рачьи глаза, на стебельках – пускай считается крабом. Небось, с другой комплекцией, среди водяных бурунов между каменными глыбами не выжить. Хе! И «пионеры» тоже набежали… Прямо цирк. Тройное кольцо вокруг образовалось. Зрители собрались.
– Я его увидела и испугалась. На камень запрыгнула… Андрей в воду стрельнул – не попал, но оно под камнем… уснуло. Оглушило, наверное, – бестолково объясняет девица короткую биографию «крабика».
– А чем, интересно, его кормить? – "товарисч маиор", держащий пустую сумку, присоседился рядом, – Бу-га-га, кракозябра линялая! – весело, словно пугая хомячка, барабанит по прозрачной стенке контейнера.
– Э-э-э… – не судьба пилоту вставить словечко. Ба-бах! С треском пистолетного выстрела пластиковая стенка разлетается брызгами воды и осколками материала. Кто стрелял? Зачем?
– Ай-ай-ай! – оглушительно визжит, плаксивым бабьим голосом, "товарисч маиор", – Отдай палец, сволочь! – в приличных размеров дыру, неведомым образом образовавшуюся на стенке коробки, плавно утягивается непомерно длинная, вся в острых шипах, суставчатая рыжая лапа. С кровавым кусочком мяса… Фалангу на мизинце отхватил, как клещами… Проголодался, видно, – Убью, скотину! – пистолет в здоровой руке "товарисча маиора" появляется буквально неоткуда… И… улетает в небо, выбитый ногой "пионера"…
– Стоять! – у пилота, наконец, прорезался голос, – Сейчас вам окажут медицинскую помощь… – Тетка социолог действительно, двумя движениями, стягивает-бинтует обрубок пострадавшего пальца. Остальное стремительно догрызает в наполовину опустевшем дырявом коробке опасная рыжеватая тварь. С хрустом…
– Да я, этого таракана! – не похоже, что угроза осуществится немедленно. Вторая рука висит плетью. Парень попал носком ботинка в локтевой сустав. Но, запал рвется наружу, – По какому праву, всякая дрянь.. – и осекается, ощутив отсутствие поддержки.
– Чаво? – конопатая "рязанская морда", руки в боки, – Не по правде деется! Наехал на зверушку забавы ради? Схлопотал! Фига ж теперь за пистоль хвататься? Равные права! Дави голыми руками. Рак-то тебя, большого и борзого, не побоялся…
– Технику безопасности соблюдать надо! – неожиданно рассудительно встревает хозяйка "крабика", – Это же – Stomatopoda, по английски – mantis shrimp! – вряд ли "товарисч маиор" понял её ученую латынь, – Рак-богомол, – сжалилась, над темными массами, – Самый быстрый хищник на планете. Удар ногочелюсти длится меньше 5 миллисекунд, она летит со скоростью пули. Одинарное стекло аквариума – выносит только так. Где уж пленочке… – и безжалостно добавляет, – Сами виноваты! Не отдам! – прям, ушат холодной воды. Глаза-то как горят, не иначе девка – биолог.
