Текст книги "Королевская страсть"
Автор книги: Патриция Хортон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 31 страниц)
Глава 28
Ночью Барбара так и не смогла заснуть, ее бессонные страдания усугублялись приближающимися родами. В памяти то и дело всплывало искаженное яростью лицо Карла. Он никогда не простит ей того, что она подвергла его такому унижению. Барбара беспокойно ворочалась, сбрасывала с себя жаркое одеяло. Надо было ни во что не вмешиваться. Уж лучше до конца жизни терпеть Френсис, чем ненависть Карла.
Утром Карл прислал за ней, и Барбара ужаснулась, уверенная в том, что он решил выслать ее в провинцию. Но, Боже, как же это несправедливо! Почему его гнев на Френсис обернулся против нее? Мечты его разбиты, и именно ее рука нанесла этот сокрушительный удар. Карл не простит ее. Войдя в его кабинет, она заметила, какое хмурое у него лицо. Он даже не посмотрел на нее, и сердце Барбары болезненно сжалось.
– Доброе утро, Барбара, – сказал он очень вежливым холодным тоном.
Ей хотелось броситься к нему, прижаться к его груди, но она стояла не в силах сделать ни шагу, точно ее приковали к полу. Как часто она находила утешение в его объятиях! А сейчас это невозможно. Он вел себя отчужденно, словно впервые видел ее. Барбара с трудом заставила себя ответить.
– Доброе утро, – тихо сказала она, губы ее немного дрожали.
– Мне крайне любопытно, – натянуто сказал король, – как давно вам известно о связи Френсис и Ричмонда? – Не глядя на Барбару, он перекладывал бумаги на столе.
Барбару охватила паника; сердце бешено колотилось, из головы вылетели все мысли.
– Я… – Она не знала, что сказать, и беспомощно взглянула на него.
Он поднял голову. Его взгляд был холодным и острым, и Барбаре показалось, будто ее полоснули ножом.
– Полагаю, вы уже давно знали об этом, но предпочитали не говорить мне. Вы предпочитали держать это в тайне до тех пор, пока весь двор вдоволь не посмеется надо мной.
– Карл… я… – Барбара умоляюще подняла руки и вздрогнула от резкого стука, раздавшегося за ее спиной.
– Войдите! – крикнул Карл.
В комнату вошел один из пажей Френсис, робкий испуганный юноша.
Он пробормотал:
– Моя госпожа приказала передать вам это, сир.
Всему Уайтхоллу уже было известно о ссоре короля с Френсис, и паж страшно нервничал, исполняя приказание своей госпожи. Юноша неуверенно прошел по комнате и положил свою ношу на стол. Карл и Барбара заинтересованно взглянули на свертки. Четыре кружевных батистовых платочка Френсис были связаны в узелки, которые слабо звякнули, когда паж опустил их на стол. На уголке каждого платка виднелась вышитая буква «Ф», и от них доносился слабый запах духов Френсис.
Юноша спешно покинул кабинет. Король склонился над столом и развязал один из узелков. Барбара стояла не шелохнувшись и радовалась, что его внимание хоть ненадолго отвлеклось от нее.
Тонкие пальцы короля нервно встряхнули батистовый платок, и по блестящей поверхности стола покатилось изящное колечко, посверкивая рубином и жемчугом. Барбара затаила дыхание. Значит, Френсис решила возвратить все драгоценности, которые ей успел подарить Карл за последние два года.
Карл со свистом втянул воздух ртом.
– Все ясно… – Он схватил все четыре узелка и швырнул их в камин. Барбара невольно подалась вперед, словно хотела остановить его руку, но овладела собой и осталась на месте.
Карл стоял, неотрывно глядя на пламя; брови его грозно сошлись у переносицы. Барбара вдруг почувствовала волну безрассудного облегчения, словно в этом огне сгорала сама Френсис. В ее глазах появился оживленный блеск. Она схватила оставшееся на столе рубиновое колечко и бросила его в огонь. Улыбка чуть тронула ее губы, и она сказала, повернувшись к Карлу:
– Ты редко гневаешься, любовь моя. Но поверь мне, ты делаешь это с истинно королевским величием. Я в жизни не видела более дорогостоящего гнева.
Карл изумленно посмотрел на нее и затем ухмыльнулся.
– Держу пари, что горящие в огне драгоценности доставляют дикую радость твоей необузданной натуре.
Ободренная его улыбкой, Барбара взяла Карла под руку, завороженно глядя на языки пламени.
– Признаюсь, это в высшей степени забавное зрелище. Только подумай, Карл! Когда-то в твоем гардеробе вряд ли нашлась бы вторая рубашка, а я одевалась в заплатанные платья, а сейчас мы настолько богаты, что спокойно взираем на горящее золото.
Карл невольно рассмеялся.
– Ты непостижима! Я, разгневанный обманом Френсис, швырнул эти побрякушки в огонь, а ты свела все к счастливому изменению наших судеб.
– Что ж… – мудро сказала Барбара, – к чему плакать, если есть возможность смеяться? Право, это куда приятнее.
– И часто ты смеялась, пока я был увлечен Френсис? – Карл обнял ее за плечи.
Ах, как все чудесно изменилось! Он вновь ласково смотрит на нее, не осталось и следа от его страшного гнева. Барбару охватило расслабляющее веселье. Она скромно потупила глаза.
– Не часто, – согласилась она. – Нэнси каждое утро выжимала мою подушку, она была мокрой от слез. От неутешного горя я постарела и покрылась морщинами. – Она лукаво взглянула на него. – Лишь твое немедленное раскаяние может спасти меня от преждевременной смерти. Ведь ты пообещаешь мне, что всегда будешь любить только меня?
Карл запрокинул назад голову и расхохотался.
– Трудно устоять перед твоими ранними морщинами.
Барбара расстроенно взглянула на него.
– О, Карл, неужели я действительно постарела? Я же просто дразнила тебя. – Она вырвалась из его рук и, подбежав к зеркалу, начала беспокойно разглядывать свое лицо. Карл вдруг почувствовал, как велика еще его любовь к Барбаре. И она так любит его в отличие от вероломной предательницы Френсис.
Он подошел к Барбаре сзади и нежно обнял ее.
– Какое ты, в сущности, еще дитя! Твоя кожа чиста, как прежде. – Он склонил голову и поцеловал ее расстроенное лицо. – И, чтобы красота твоя не увядала как можно дольше, я готов поклясться, что не взгляну на других женщин.
Губы Барбары страстно ответили на его поцелуй, в них была возбуждающая зовущая сладость. Но в глубине души Карл понимал, что стоит только Френсис поманить его, и он простит ей все обиды. Он был не в силах сопротивляться ее чарам. Его злость таяла как воск, когда Френсис поднимала свои невинные голубые глаза и заявляла о своем целомудрии.
Френсис стояла на коленях перед королевой. Она умоляла Катерину о личной аудиенции, и королева, с огорчением глядя на заплаканное лицо девушки, отослала из комнаты всех фрейлин.
– О, Ваше Величество! – Френсис спрятала лицо в складках платья королевы. – Все так ужасно! Я умоляю вас помочь мне.
Катерина погладила белокурую головку девушки.
– Конечно, я помогу тебе. Но расскажи, что случилось? Почему ты так расстроена?
– Я хочу выйти замуж за моего дальнего родственника, герцога Ричмонда.
– Но, милая… – Катерина оставила в покое волосы девушки и озабоченно сдвинула брови. Карл говорил, что Ричмонд весь в долгах и прожигает жизнь в кутежах и попойках. Вряд ли он достойный жених для маленькой Френсис. Она тихо спросила: – Ты любишь его?
Френсис подняла голову, ее голубые глаза блестели от слез, боль исказила черты ее милого лица.
– Не знаю, Ваше Величество. Едва ли я понимаю, что такое любовь. Все вокруг только и говорят о ней. Но для меня это нечто совершенно непостижимое. Я не могу понять страстного желания завоевать кого-то, вожделения… – Она слегка содрогнулась.
Френсис присела возле ног королевы, ее голубое платье свободными складками раскинулось по полу. Она печально взглянула на королеву.
– Герцог Ричмонд очень добр ко мне. И мне легко с ним. – Лицо ее осветило искреннее чувство. – У него такой уютный дом в провинции, в Нижнем Кенте. Ах, Ваше Величество, мне так хочется жить в собственном доме!
Катерина задумчиво вертела кольцо на пальце и размышляла. Конечно, для нее будет большим облегчением, если Френсис покинет двор. Она испытывала мучительную боль, видя, с каким обожанием Карл смотрит на эту девочку. Королева вздохнула. Но это было бы нечестно по отношению к Френсис.
– Дорогая, ты еще так молода и привлекательна. Я слышала, что у герцога Ричмонда огромные долги. Может быть, тебе лучше подождать более подходящей партии?
Френсис сгоряча сказала:
– Но никто не осмеливается сделать мне предложение. Все считают, что я собственность короля. – Заметив, как дрогнуло лицо Катерины, Френсис поняла, какую глупость сказала, и в ужасе зажала рот рукой. – О, Ваше Величество! Простите меня!
Королева словно окаменела, но, видя искреннее огорчение Френсис, немного смягчилась.
– Я знаю, мой муж восхищен твоей красотой, милая.
Френсис порывисто склонилась и коснулась руки Катерины.
– Мадам, вы знаете, как я люблю вас. Мне очень жаль, что я приношу вам столько страданий. Признаюсь, интерес короля льстил моему самолюбию, и… – Она опустила глаза, и тихо добавила: – Я кокетничала с ним, подавая ему надежду. – Френсис подняла на королеву полные слез глаза, в ее голосе появились жалобные нотки. – Но сейчас я расплачиваюсь за свою глупость. Если я не выйду замуж за Ричмонда, то останусь в старых девах на всю жизнь…
Катерина с жалостью посмотрела на Френсис и взяла ее руки в свои.
– Я поговорю с королем и попробую убедить его в твоем искреннем желании выйти замуж за герцога Ричмонда. Возможно, он найдет способ поправить денежные дела герцога.
Френсис вдруг задрожала, не в силах справиться с охватившим ее волнением. Глаза ее потемнели при воспоминании о разгневанном короле.
– Вчера вечером король обнаружил герцога Ричмонда в моей спальне. Он, видимо, предположил, что мы с ним… – Она смущенно умолкла.
– О Боже! – Катерина могла себе представить, какой жестокий удар перенесла гордость Карла, когда он увидел себя в роли одураченного воздыхателя, и, несмотря на уколы ревности, сердце ее сжалось от сострадания к нему. Френсис действительно оказалась маленькой дурочкой! Как можно предпочесть Ричмонда такому мужчине, как Карл! Катерина сказала, повысив голос: – И что же нам остается? Чем я могу помочь тебе?
– Если бы вы помогли мне бежать с Ричмондом! У нас есть план. – Понизив голос, Френсис торопливо рассказала о том, что они задумали.
Часом позже Карл и Барбара узнали, что Френсис, закутавшись в черный плащ, тайно сбежала из Уайтхолла вместе с Ричмондом.
Лицо Карла стало чернее тучи, и он раздраженно сказал:
– Бегство было излишним театральным эффектом.
– А ты бы позволил ей обвенчаться с Ричмондом? – с любопытством спросила Барбара.
– Нет, безусловно, нет! Этот пристрастившийся к вину щенок недостоин Френсис. – Он испытывал муку, представляя ангелоподобную Френсис в грубых объятиях Ричмонда. Френсис, утонченная, прекрасная Френсис досталась такому болвану! Карл процедил сквозь зубы: – Раз они не подчинились, мне придется запретить им появляться при дворе. Мы можем распрощаться с госпожой Стюарт.
Охваченная ликующей радостью, Барбара направилась к выходу из кабинета, но на полпути вдруг остановилась. Ей стало дурно, на лбу выступили капельки пота.
– О Боже, помоги мне! – воскликнула она побледневшими губами.
– Милая, что случилось? Барбару разбирал нервный смех.
– Я всегда говорила, дети абсолютно не считаются с нашими желаниями. У нас с тобой важный разговор, а твой ребенок решил, что ему самое время появиться на свет.
Карл подхватил ее на руки и, распахнув дверь, выбежал из комнаты. Придворные, уже обсуждавшие бегство Френсис, стояли, разинув рты, и смотрели, как король стремительно несется по коридору. Несмотря на боль, Барбара чуть было не расхохоталась при виде их глупых лиц. Она уткнулась лицом в плечо Карла и приглушенно рассмеялась. Ее безудержное веселье отчасти исходило от внезапного ощущения свободы. Френсис больше не страшна, и Карл будет принадлежать ей одной!
Карл покрепче прижал ее к себе и ворчливо сказал:
– Неужели ты не в состоянии хоть немного побыть серьезной? Ведь ты можешь стать матерью в любой момент. Сейчас не время веселиться!
Барбара подняла голову и посмотрела на него, Карл поудобнее перехватил ее. Все еще смеясь, она провела пальцем по его скулам.
– Ты хочешь, чтобы я до смерти напугала ребенка своими рыданиями? Гораздо приятнее появиться на свет под переливы смеха.
Карл вдруг остановился и поцеловал ее.
– Я люблю тебя! Ты знаешь это? Ты сумасшедшая, невероятная чертовка, но я обожаю тебя!
Барбара обняла Карла за шею и на глазах придворных приникла к его губам долгим страстным поцелуем. Наконец губы их разделились, и Барбара невольно вскрикнула от пронзившей ее боли. Карл испуганно взглянул на нее и почти бегом устремился дальше по коридору. Влетев в ее апартаменты, Карл кликнул служанок и мягко опустил ее на кровать.
– Дорогая, я буду в соседней комнате.
Нэнси вбежала и без церемоний отстранила короля:
– Что, роды начались?
Барбара кивнула, все еще глядя на Карла. Он выглядел сейчас таким испуганным и беспомощным.
– Карл, любимый, не волнуйся за меня. Ты же знаешь, как я легко рожаю. – Она приподнялась на локте и снова рассмеялась. – Иди займись каким-нибудь привычным мужским делом. Выпей бокал вина, меряй шагами комнату или еще что-нибудь в том же роде. – Она откинулась на спину, смех ее превратился в стон. – Только уходи скорее, потому что если мне придется страдать, ты и сам изведешься.
Все мысли о Френсис вылетели из головы Карла, пока он ходил взад и вперед по гостиной Барбары. И часа не прошло, как из спальни донесся крик новорожденного. Король замер, пронзенный сладким ощущением таинства появления на свет нового человека. Он распахнул дверь и ворвался в спальню как раз в тот момент, когда доктор Фрезер передал на руки Нэнси младенца.
Барбара лежала с разметавшимися по плечам волосами, влажная от пота. Она довольно улыбалась.
– Сир, у вас появилась новая подданная. Эта юная леди будет любить вас так же сильно, как я.
Карл мельком взглянул на ребенка, подошел к кровати и нежно обнял Барбару.
– С тобой все в порядке, милая?
Барбара легонько куснула его за ухо.
– Я чувствую себя просто великолепно. – Она прошептала ему крайне соблазнительное предложение, и Карл расхохотался.
– Полагаю, тебе надо все же немного отдохнуть для начала. – Он тревожно взглянул на доктора Фрезера, но тот, улыбнувшись, уверил его в том, что и мать, и дочь в прекрасном состоянии. Когда Карл снова взглянул на Барбару, она уже спала с мирной улыбкой на губах.
Он долго сидел рядом с ней, глядя на ее спокойный сон и поглаживая спутавшиеся волосы. Ему даже не верилось, что он может так сильно любить женщину. Карл вздохнул. Он все же сомневался, что сможет сохранить верность одной женщине, как бы ни велика была его любовь.
Барбара проснулась с ощущением счастья. Ей едва удавалось сдерживать бьющую через край радость. Френсис навеки исчезла из ее жизни, а у нее родилась очаровательная малышка. Она вгляделась в крошечное личико, погладила ребенка по головке и тихо сказала:
– Мы назовем тебя Карлоттой, в честь отца…
В последующие несколько месяцев судьба была благосклонна к Барбаре. После бегства Френсис ее перестала мучить ревность. Она снова была беззаботна и счастлива, как в первые дни их любви. А затем, словно судьба решила еще больше побаловать ее, умер граф Саутгемптон, и Барбара поняла, что может стать сказочно богатой.
Граф Саутгемптон был государственным казначеем и вечно препятствовал денежным выплатам, которые Карл пытался официально назначить Барбаре. Он твердил, что его истинный долг состоит в том, чтобы контролировать «безграничную щедрость короля». Графа совсем замучили камни в почках, и он отважился на радикальное средство, решив вырезать эти камни. Перед началом операции государственный казначей, смертельно испугавшись предстоящей боли, принял для ее облегчения какое-то шарлатанское снадобье. Это окончательно подорвало его силы, и он умер, так и не дождавшись извлечения камней.
Получив известие о его кончине, Барбара очень обрадовалась, но поспешно перекрестилась и тут же вознесла благочестивую молитву Господу за упокой его души.
Слегка отпраздновав освобождение от старого скряги, Барбара начала с наслаждением тратить деньги. Она устраивала пышные балы, которые потрясали весь Лондон, покупала драгоценности и новую золотую посуду, беззаботно говоря Нэнси:
– Запишем это на личные нужды короля!
Карл снисходительно относился к ее расточительности и даже не пытался контролировать ее траты, но предложил ей положить деньги в банк. Он убедил Барбару в том, что сейчас у нее появилась отличная возможность обеспечить себе богатое будущее. Барбаре с трудом удавалось держать себя в разумных пределах, как только деньги попадали в ее руки. Но она последовала совету Карла, и вскоре ей сообщили, что на ее счету скопилась кругленькая сумма.
Глава 29
Сон Карла был тревожным, и сначала он подумал, что кошмар превратился в явь, когда увидел, что Нэнси яростно трясет его за плечо. Забыв обо всех церемониях, девушка кричала:
– Сир, голландцев видели на Мидуэе. Только что прискакал гонец!
Вскочив с кровати, Карл поспешно натягивал штаны и рубашку. Будь прокляты эти вечные войны с Голландией! На этот раз голландцы оказались гораздо сильнее, чем ожидалось. Чудеса, да и только! Если они уже плыли по Мидуэю, то оттуда и до Лондона рукой подать.
Он выскочил в коридор, едва не сбив с ног своего брата Якова, герцога Йоркского, спешившего ему навстречу.
– Клянусь Богом, Карл, я не могу поверить в это! Голландцы поднимаются по Мидуэю! Подумать только, какая дерзость! У них шестьдесят кораблей, и они собираются атаковать самое сердце Англии.
Братья держали путь в порт. По дороге Яков, в спешке проглатывая слова, обрисовал ситуацию. Карл слушал, сурово сдвинув брови, лицо его было предельно сосредоточенным. Семнадцать голландских военных кораблей, двадцать четыре брандера, не считая мелких быстроходных кораблей, были направлены против военного флота Англии, сосредоточенного в Чатеме.
Карл был чертовски зол и проклинал вечное отсутствие денег. В тысячный раз он пожалел о том, что не был абсолютным монархом и не мог вести дела без обсуждения с парламентом. Они отказались выделить деньги на строительство флота, и в результате основные силы английского флота лежат на дне Чатемской гавани, укомплектованные трупами. На некоторых кораблях не было даже пушек.
Яков понимал, что вызывало проклятия Карла, и с готовностью поддержал его:
– Да, если Англия проиграет эту войну, парламенту придется раскаяться в своей скупости. Мне сообщили, что много голландских моряков набрано в наших портах. Это те люди, которым мы отказались платить.
Карл присвистнул, лицо его потемнело.
– Они же знают наши водные пути как свои пять пальцев.
Проснувшись, Барбара обнаружила, что Карл ушел, а у кровати рыдает Нэнси. Спрыгнув с постели, она обняла девушку за плечи.
– Что случилось, Нэнси? Дети заболели?
Нэнси подняла покрасневшие глаза.
– Голландцы идут на Лондон. Они уже на Мидуэе.
– О, Боже милостивый! – Барбара сжала горло руками, судорожно соображая, что же необходимо сделать. Дети! Их надо немедленно отправить в безопасное место.
– Нэнси, где король?
– Он отправился в порт вместе с герцогом Йоркским. – Нэнси беспомощно заломила руки, ее обычного спокойствия как не бывало. – Госпожа, что же нам делать?
Барбара уже слышала, что за окнами бьют барабаны, и от этих дробных грозных звуков по телу ее забегали мурашки. Во дворе царила паника. Подойдя к окнам, Барбара увидела толпившихся людей, которые пытались спешно вывезти из Лондона свое драгоценное, накопленное тяжелым трудом имущество. Они бегали взад и вперед, охваченные страхом, роняя по пути пожитки. В это время по всему городу начали бить церковные колокола, добавляя свой звонкий голос к глухой барабанной дроби.
«Война! Англия потерпела крупное поражение!» – кричали люди, и казалось, что, передавая друг другу это известие, они получают облегчение.
Барбара отпрянула от окна; холодный страх овладел всем ее существом, она невольно содрогнулась.
Нэнси почти обезумела от страха, но ее перепуганный вид отрезвляюще подействовал на Барбару. Она глубоко вздохнула и, заставив себя успокоиться, сказала:
– Мы должны собрать детей и отправить их из Лондона! – Она встряхнула Нэнси за плечи. – Ты поняла меня? Собери только самое необходимое. Куда бы их отвезти? Ричмонд слишком близко… – Лицо ее прояснилось. – Мы отправим их к моей матери. Нэнси, скорее же!
Она подтолкнула служанку к дверям. Затем, наспех одевшись и проведя гребнем по волосам, Барбара присоединилась к Нэнси. В детской царило смятение, няньки охали, дети, испуганные всеобщей суматохой, плакали, Нэнси причитала и всхлипывала. Барбара отослала ее из комнаты и закончила сборы с помощью оставшихся служанок.
Неожиданно на пороге комнаты появилась леди Карнеги. Она нацепила на себя все свои драгоценности, рассчитывая, что с ними легче будет отъехать на безопасное расстояние. Барбара нервно укладывала детские вещи, выскальзывавшие из ее дрожащих рук, но, несмотря на волнение, она едва не расхохоталась при виде подруги, украшенной как рождественское дерево. Лицо Анны побелело от страха, однако она не забыла крепко нарумянить щеки, и от этого вид ее был просто комичным.
– Барбара, ты должна немедленно уехать из Лондона! Голландцы будут в восторге, если им удастся захватить любовницу короля. Они разрежут твое тело на куски и выставят для устрашения народа!
Дети заплакали еще громче, молоденькая служанка упала на груду белья и начала стонать и молиться.
Барбара невольно задрожала, ее зубы выстукивали мелкую дробь. Она схватила Анну за плечи и насильно вывела ее в коридор. Немного успокоившись, она сказала:
– Я благодарю тебя за участие. Но, Боже, дорогая, зачем так пугать детей?
Анна зарыдала.
– Барбара, я схожу с ума от страха! Это конец! Все пропало! Карнеги собирается бежать в Америку. Они говорят, что Англия обречена.
– Какая чепуха! – Голос Барбары предательски срывался, выдавая ее испуг. – Карл разберется с этими завоевателями.
– Но у него нет флота. Не может же он победить их голыми руками? – Анна привлекла Барбару к себе и поцеловала на прощанье. – Не знаю, увидимся ли мы еще. Я буду молиться за тебя. – Она направилась было к выходу, но обернулась и воскликнула: – Обязательно захвати ценные вещи и драгоценности! И если у тебя вложены деньги в банк, то не забудь забрать их, – взволнованно проговорила Анна и начала спускаться по лестнице. Барбара озабоченно глядела ей вслед. Деньги! У нее уже накопилась большая сумма. Впервые в жизни она чувствовала, что ее будущее и будущее ее детей обеспечено… Но сейчас под угрозой сама жизнь.
Она заставила себя вернуться в детскую и закончить сборы, тем временем прикидывая, когда она сможет получить свое золото. Предстоящая разлука с детьми терзала душу Барбары, она посадила их в карету и дала последние наставления. Кучер уже поднял кнут, чтобы хлестнуть лошадей, но Барбара остановила его и, забравшись в карету, еще раз перецеловала всех.
– О, Нэнси, умоляю тебя, береги детей!
Карета с грохотом выкатилась со двора, Барбара кинула на нее последний взгляд и, подобрав юбки, побежала во дворец. Она сложила все драгоценности и ценные вещи в сундучок и поставила его навиду. Затем, даже не пригладив волосы, накинула плащ и выбежала во двор. Отправив свою карету, она рассчитывала, что кто-нибудь подвезет ее до банка. Но кареты были забиты вещами, а придворные слишком озабочены своими проблемами, чтобы обращать внимание на нужды других. Кто-то спросил ее, почему она еще не уехала, и она ответила, что не покинет Лондон, пока король здесь.
Осознав, что помощи ждать неоткуда, Барбара решила дойти до банка пешком. Она покинула дворцовый двор и направилась вверх по Кинг-стрит. На улице было полно народа, все вытаскивали свои пожитки из домов, грузили их в кареты и спешно отъезжали из Лондона. Громко ржали лошади, встревоженные барабанным боем и звоном колоколов. Барбара шла, прижимаясь к домам, чтобы не попасть под копыта несущихся лошадей. Сразу за Кинг-стрит она увидела свободный наемный экипаж.
Краснолицый кучер, стирая пот со лба, грубо сказал ей, что сейчас не время брать пассажиров. Ему тоже хотелось поскорее покинуть город. Барбара предложила ему горсть золотых монет и, видя, что протест замер на его губах, залезла в экипаж. Вскоре они подъехали к банку. Барбара огорчилась, увидев длинную очередь у дверей. Она быстро сказала кучеру:
– Я дам вам столько золота, сколько вам и не снилось, если вы подождете меня.
Он колебался, выбирая между жадностью и страхом, затем бросил вожжи и сказал:
– Ладно, я подожду вас. Барбара выскочила из экипажа и попробовала проложить себе дорогу к дверям сквозь толпу. Ей не терпелось получить деньги и отыскать наконец Карла. Неизвестность была невыносима, она должна быть рядом с ним. Сзади послышались негодующие восклицания, кто-то грубо схватил ее.
– Эй, постойте, не слишком ли вы спешите? – Мужчина едва не сорвал с нее плащ, но, увидев, кого схватил, замер с открытым ртом. – Леди Каслмейн!
– Да, – сухо сказала Барбара, – и если вам еще дорога жизнь, пропустите меня.
Мужчина отпустил ее и почтительно отступил. По толпе пробежало: «Леди Каслмейн», и дорога словно по волшебству, расчистилась. Барбара с высоко поднятой головой и развевающимся за спиной плащом вошла в банк.
Джон Танер вышел, чтобы приветствовать ее. Вид у него был крайне обеспокоенный, седая борода подрагивала от волнения.
– Леди Каслмейн! – Он предложил ей кресло, но Барбара решительным жестом прервала его любезности.
– Я пришла за своим золотом.
Джон Танер коротко усмехнулся:
– Весь Лондон сегодня утром приходил ко мне за тем же. А я не могу отдать деньги.
– Как не можете? – Пораженная Барбара взглянула на него, чувствуя, как в ней закипает гнев. – Презренный негодяй! Вы украли мое золото? Я позабочусь о том, чтобы вас повесили!
Танер протянул к ней руки, умоляя успокоиться.
– Вы напрасно гневаетесь, мадам. Ваше золото в полной безопасности.
– Тогда немедленно выдайте мне его! – Барбара тяжело дышала, глаза ее метали молнии.
Танер вздохнул. Очень трудно вот так сразу объяснить все экономические сложности этой темпераментной женщине. Он опустился в кресло, отвергнутое Барбарой, и медленно сказал:
– Мадам, у меня хранит деньги множество людей. Все они числятся за мною, но я храню их не в сундуках, а вкладываю в различные коммерческие предприятия, в недвижимое имущество, чтобы их стало больше. Вы понимаете?
– Я поняла, что у вас нет моих денег, – сухо сказала она, но слушала его со вниманием.
– Конечно, мадам, я могу вернуть вам деньги через двадцать дней, если вы будете настаивать. Мне нужно время, чтобы собрать их.
– Двадцать дней! Англия потерпела поражение! Через двадцать дней Лондон, возможно, будет в руках голландцев вместе с моим золотом.
– Если это случится, мадам, то ни один банкир в мире не сможет спасти ваши деньги. Однако я предпочитаю надеяться, что мы победим. Если подобные вам люди будут сохранять спокойствие и оставят свои деньги в банке, то финансового краха скорее всего не произойдет. Но, если каждый будет настаивать на немедленном возвращении денег, то в стране начнется настоящий хаос, вне зависимости от того, выиграем мы войну или проиграем.
Барбара недовольно прищурила глаза, но вынуждена была признать, что в его словах много правды. Наконец она неохотно сказала:
– Отлично, я поговорю об этом с королем. Но, если вы обманете меня и нарушите свое обещание, вам вряд ли удастся сохранить голову на плечах.
Она покинула банк с нарастающим страхом в душе. Денег нет, дети на пути в деревню; кто знает, увидит ли она их когда-нибудь. Карл находится в опасности.
Взобравшись в экипаж, она сказала кучеру:
– Отвезите меня в порт, туда, где разворачиваются военные действия. – Ей хотелось отыскать Карла и убедиться, что он жив и здоров.
– В порт?! – Даже сквозь густую щетину было заметно, как побледнело лицо кучера. – Ни за какие деньги.
Барбара мрачно сказала:
– Ладно, тогда отвезите меня в Уайтхолл. – Она откинулась на спинку пыльного сиденья и терпеливо сносила бесконечную тряску и толчки. Может быть, во дворце уже известны какие-нибудь новости.
В большом дворце Уайтхолла все еще царило смятение. Барбара заметила герцогиню Йоркскую, вышедшую из покоев королевы. Она подбежала к Анне и взволнованно взяла ее за руку.
– Анна, есть какие-нибудь новости?
Крупное умное лицо Анны было печально.
– Голландцы подожгли четырнадцать наших кораблей и захватили «Короля Карла».
Барбара ахнула. «Король Карл» был восьмидесятипушечный флагманский корабль, именно на нем король вернулся из изгнания в Англию. Этот корабль совершил триумфальное путешествие из Гааги в Дувр.
– О Боже милостивый!
Анна грустно кивнула.
– Да, это огромная потеря. Яков прислал гонца, они с королем скоро будут в Уайтхолле.
Барбара осталась ждать во дворе и, как только Карл сошел с лошади, бросилась к нему навстречу. Он был весь в грязи, рубашка разорвана в клочья. Прижав Барбару к себе, он быстро поцеловал ее, отстранил и сказал:
– Дела плохи! Ох, как бы мне хотелось поджарить весь этот парламент на медленном огне!
– Карл, мы должны покинуть Лондон. Я уже отослала детей к матери.
Король, направлявшийся в свои покои, повернулся и мягко взял ее за подбородок:
– Дорогая, зачем ты паникуешь? Мы победим голландцев. – И, оставив Барбару в замешательстве, он пошел принимать ванну.
Десять дней прошли как кошмарный сон. Барбара видела Карла только урывками. Он и Яков почти все время проводили в порту и доках, руководя ходом сражений. Волнение в городе все нарастало, непрерывно били барабаны, звонили колокола и к их шуму добавлялись долетавшие с берега звуки орудийных залпов.
За эти десять дней англичанам удалось отбросить голландцев обратно в устье реки. Карл пришел в апартаменты Барбары, опустился в ближайшее кресло и, устало вытянув ноги, сказал:
– Мы начали мирные переговоры.
– О Карл, хвала Господу! – Барбара в волнении опустилась на пол возле его ног и уткнулась лицом в его колени.
Карл слегка потрепал ее блестящие волосы, лицо его было печальным.
– К несчастью, преимущество на их стороне. Нам придется уступить голландцам по многим пунктам.
В последнее время, к радости Барбары, англичане ополчились на Кларендона, обвиняя его в гибели английских кораблей и в том, что голландцы смогли дойти до Мидуэя. По гордости англичан был нанесен жестокий удар, и они находили облегчение, штурмуя новый каменный дом канцлера. Они перебили камнями все окна, а на воротах повесили намалеванный обвинительный плакат: «За Дюнкерк! За Танжер! За бесплодную королеву!»
Барбара весело обсуждала с Чарлзом Беркли последние события.
– Разве не забавно! – смеясь, говорила она. – Я еще могу понять, что Кларендона обвиняют в сдаче Дюнкерка и Танжера, но почему он должен нести ответственность за бесплодие королевы? Неужели они решили, что он мог бы исправить положение своим непосредственным вмешательством? – Барбара вообразила, как седобородый Кларендон на своих распухших от подагры ногах ковыляет в спальню королевы и влезает на королевское ложе, чтобы исполнить свой долг по отношению к Англии. Картина была до того уморительной, что Барбара залилась безудержным смехом.
