Текст книги "Империя предрассудков (СИ)"

Автор книги: Панна Мэра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

Она покосилась на меня, как на не совсем здоровую, кроме того всем своим видом намекая, что мне следовало бы ее дослушать.

– Только ты должна понимать, что происходящее во дворце и то, к чему тебя готовят здесь – это две поразительно разные вещи. И твой успех там нисколько не будет зависеть от того, насколько ты старательна и прилежна.

Но я уже не слышала девушку, и из всего сказанного в голове запечатлелось лишь одно: у меня был шанс стать фрейлиной и Афанасия, одна из лучших учениц Института, верила в меня.

Я знала Афанасию один вечер, и у меня совершенно не было оснований безоговорочно доверять ее советам. Но она была как никто убедительна. Все, о чем она говорила было просто, логично и понятно. Все было сказано без прикрас и фальши. Это пробуждало во мне чувство уважения к этой девушке.

Я не любила просить о помощи, тем более у малознакомых людей, но разговор с Афанасией стал для меня настоящим прорывом. Да и, к тому же, она все равно в какой-то мере была для меня авторитетом, поэтому я рискнула спросить:

– У меня не очень хорошо с французским, если я буду просить тебя о помощи, ты не откажешь мне? – я чувствовала себя очень неловко. Еще пару минут назад я ощущала себя центром вселенной, а теперь осознала, что я даже не на периферии. – Пожалуйста, это очень важно для меня. Я знаю, что, наверное, это навязчиво с моей стороны, но мне правда нужна твоя помощь.

– Только с французским ли? – поинтересовалась Фаня с ухмылкой, а затем, кивнув в сторону исписанных листов, раскиданных по столу, продолжила, – судя по всему, с английским тоже так себе.

Я виновато пожала плечами. Возможно, в тот момент девушка надеялась, что мой энтузиазм продлиться не больше, чем пару дней. И тогда, я бы отстала от нее со своими призрачными мечтами. А может, мое раскаяние произвело на нее впечатление, потому что голос всеобщей любимицы Института заметно смягчился, а потом я услышала:

– Давай, я посмотрю, что там у тебя не получается.

***

С этого момента в моей институтской жизни начался новый этап. Жуковская, Афанасия, пропущенный бал и презрительные взгляды воспитанниц теперь не злили меня, а наоборот, напоминали о том, кем я должна стать. И с этими мыслями я взялась за работу так усердно, как стоило начинать с самого первого дня.

Страшно было от мысли, что мне не хватит времени, чтобы наверстать все упущенное за эти годы. Однако другой возможности добиться успеха я не видела.

Естественно, мне приходилось работать гораздо старательнее, чем большинству институток. Многие вещи не давались мне также легко как некоторым, например, Бетти. Милой на личико, и достаточно пухленькой девочке, которая была любимицей преподавателей, обладала феноменальной памятью, и с любого урока иностранного языка выходила уже готовой к следующему. Мне же приходилось пробираться по ночам в библиотеку и сидеть там до утра, через силу запоминая то, что кому-то удавалось поймать на лету. Так я подтянула английский.

С французским было сложнее, но с этим мне помогала Фаня. После нашего разговора в библиотеке я только и делала, что бегала за ней, упрашивая помочь с языками. Иногда было ощущение, что меня стало слишком много в ее жизни, и за излишнюю навязчивость становилось стыдно. Однако Фаня никогда не отказывала мне.

Постепенно, из средней ученицы я превратилась в институтку чуть выше среднего. Позже и это перестало меня удовлетворять. Было все сложнее и сложнее обгонять своих соперниц и справляться с тем, что раньше казалось невозможным, но каким же нереальным мне казался тот миг, когда, я узнала, что в Институте появились девушки, для которых и я стала музой.

С Фаней мы, как и прежде, проводили очень много времени вместе. И пока мои сверстницы коротали длинные зимние вечера в гостиной, играя в бирюльки, мы с подругой сидели на мраморных ступеньках главной лестницы и я, все ещё на очень неуверенном и ломаном французском, пыталась пересказать ей историю своей жизни. Потом я переходила на английский, и всё начиналось сначала.

После занятий, когда голова уже совсем распухала от переизбытка информации, но расходиться еще не хотелось, мы просили у госпожи Жуковской ключ от кабинета английского (она безоговорочно доверяла Фане, поэтому без вопросов отдавала ей ключ) и сидели там чуть ли не до утра, беседуя обо всем на свете.

– Тебе повезло. Очень мало действительно одаренных девушек среди твоих одногодок, – говорила мне Афанасия, – это может сыграть на руку, когда настанет время Смотрительского Бала. Разве что Бетти может быть серьезной конкурентной. Тем не менее всё будет зависеть от того, кто именно приедет вас выбирать. Мужчина – будет оценивать по внешности, а значит, твои шансы быть выбранной увеличиваются минимум втрое, если Императрица – все сложнее. Как правило, она постарается уберечь сыновей от появления очередной симпатичной барышни. Впрочем, в итоге все сводиться к рекомендациям госпожи Жуковской и мадам Монро.

– Ещё столько времени до этого момента, но я уже так волнуюсь, – призналась я, – вот тебе хорошо, тебя совершенно точно ждет успех.

Фаня поджала губы и вздохнула.

– Что? Только не говори, что я не права, – возмутилась я.

– Права, – она сделала небольшую паузу, а затем нервно произнесла, – но есть одна проблема.

– Какая?

– Я уже говорила. Я не хочу во дворец. И знаешь, Анна, если бы у меня была возможность отказаться, я бы отказалась.

Теперь пришла моя очередь смотреть на нее, как на полоумную. Кто в здравом уме отказывается от таких возможностей?

– Ты же шутишь?

– Нет, – серьезно говорила она, – даже больше…

Я развернулась к подруге, желая убедиться по выражению ее лица, что та шутит. Но она была абсолютно серьезна.

– Пришла моя очередь просить тебя о помощи.

– Что ты задумала? – до сего момента Фаня действительно ни разу не просила меня ни о чем, потому от внезапных пожеланий Фани, сделалось не по себе.

– Есть очень большая вероятность, что просто так отказаться от приглашения ко двору не выйдет, тогда мне придется, в общем, сбегать.

Повисло неприятное молчание. Я пыталась прийти в себя, и понять, что вообще не так с этой юной особой.

– Как же я тебе помогу? Ты же знаешь, что Институт очень хорошо охраняется? Да и куда ты пойдешь после такого?

– Об этом не беспокойся. Я всё придумала.

Я сидела рядом с ней с открытым ртом и ловила каждое слово подруги. Все, что она делала, было мне чуждо, но она помогала мне, и я не могла ее оставить.

* * *

Был август. Месяц, которого каждый год с десяток девушек ждет с особым трепетом. Август – месяц выпусков и время Смотрительского бала. За те шесть месяцев, что я провела с Фаней, моя уверенность в ее возможностях только окрепла. У нее был один путь. Путь, о котором мечтали все, но только у Фани он был очевидным. Ее должны были сделать фрейлиной Императрицы. Вот только мы обе знали, что этому никогда не суждено осуществиться.

День бала был ознаменован легким волнением, даже у тех, кто не принимал в нем участие. Я предвосхищала, что Фаня останется в своей комнате и будет до вечера заниматься подготовкой, но она заявилась ко мне с самого утра и предложила прогуляться.

Мы прошли по небольшой аллее, ведущий в центр Институтского сада, и миновав все хозяйственные постройки, где могли находится люди, подслушивающие наши разговоры, присели на крохотной скамейке в тени можжевельника.

– Ну и? Зачем ты вытащила меня в сад в такую рань? «Ты должна была отсыпаться перед столь важным событием», – произнесла я, смачно зевнув.

– Дело есть.

– Какое? – тут же встрепенулась я, – помочь с выбором платья?

Фаня лишь закатила глаза.

– Почти. Помочь с выбором чемодана. Сегодня ночью я планирую покинуть это место навсегда.

Мы говорили с Фаней об ее намерениях сбежать всего однажды. Той ночью в кабинете Жуковской. Тогда я была уверена, что она забудет об этом или хотя бы передумает. Но, как я поняла, она и не думала забывать.

– Фаня…, – протянула я жалобно, – ты уверена в этом?

– И куда ты пойдешь? Тебя не примут с такой репутацией больше никуда.

– Не переживай за меня, я придумаю что-нибудь. Но быть фрейлиной я не хочу. Это не для меня.

Я наклонилась, аккуратно срывая листок с куста жасмина, что рос в нескольких метрах от меня и задумчиво покрутила его в руках.

– Что я могу для тебя сделать?

– Совсем немного, – начала она спокойно, – когда начнется бал, комната старшекурсниц опустеет. Ты должна будешь пробраться туда, собрать кое-какие мои вещи и спуститься с ним в нижнюю кладовую, что находится рядом со столовой. Там будет окно, ведущее в сад. Оно небольшое, и как правило, всегда открыто. Мне нужно, чтобы ты передала мне вещи через это окно.

Я закрыла лицо руками и тяжело вздохнула, так мне не нравилась эта идея.

– Но, а как ты выберешься с территории Института?

– Я договорилась. Меня вывезут на одной из карет, что прибудет в составе императорской свиты на Смотрительский бал.

– А почему ты не можешь заранее подготовить вещи, что я должна тебе передать? – смущённо спросила я, будто интересовалась чепухой.

– Ну конечно, это ведь будет совсем не подозрительно, если одна из фрейлин резко начнет собирать вещи, учитывая, что никого из нас не ждут ко двору раньше октября.

Разумеется, все что делала Афанасия, было для меня хуже безумства. В моих глазах на бесцельно рушила свою жизнь. Да и наверняка не только в моих. Существование без забот против жизни, которую надо было начинать с нуля. Но это был ее выбор, который я уважала.

– Это кошмар Фаня, но я сделаю, как ты просишь. И даже не сдам тебя мадам Монро, хотя у меня наверняка будет такое желание.

Девушка улыбнулась, пожала мне руку и довольно произнесла:

– А вот теперь, можно идти и выбирать платье. Платье для побега.

***

Около одиннадцати вечера я прошмыгнула в спальню старших институток. Все они в тот момент плясали перед первыми лицами государства, что мне, разумеется, было на руку.

Фаня в двух словах описала, что она желает видеть в своем мини саквояже. В основном это были ее личные заметки, записанные на скорую руку, пара книг и всего два платья: осеннее и летнее.

Признаться, я почти не волновалась при мысли, что меня могут поймать. Куда больше я переживала за Фаню. Куда она пойдет? Сможет ли еще раз добиться таких высот, каких достигла здесь. Впрочем, я точно знала, что эта юная особа гораздо умнее и хитрее, чем я могу себе представить. Потому наверняка представляет, что делает.

Запихав все вещи в крохотную дорожную сумку, которую едва ли можно было надежно закрыть, я, стараясь не наделать лишнего шума, направилась к нижним кладовым. Коридоры были безлюдны и лишь эхо, доносящееся из бального зала, свидетельствовало о присутствии здесь людей.

Я миновала один из лестничных пролетов, как внезапно, прямо напротив меня вырос силуэт мадам Монро. Она почти вприпрыжку поднималась по лестнице и вот-вот должна была наткнуться на меня.

Медлить было нельзя. Саквояж в моих руках, явно не сыграл бы мне на пользу. Но куда же его спрятать?

– Анна, что вы делаете в коридоре в столь поздний час? – настиг меня голос преподавательницы.

– Яяяя… Э….Простите мадам, я так хотела взглянуть на бал! – пролепетала я, изо всех сил стараясь не выдать паники и наличие дорожной сумки, зажатой между ног.

Женщина строго оглядела меня, а затем ее взор неожиданно смягчился, и она добродушно произнесла:

– На балу все хорошо. За Афанасию не беспокойся, она произвела фурор, – женщина радостно улыбнулась.

Эх, это она еще не знала, какой фурор Фаня планировала провернуть после бала.

– А теперь ступай к себе, завтра обо всем поговоришь с ней, – мадам Монро указала на лестницу, ведущую к институтским спальням.

Но я не могла сдвинуться с места. Чертова сумка, у меня уже и так отнимались ноги держать такую махину.

– Чего ж ты стоишь?

– Вы знаете, я просто невероятно люблю эту сонату, – солгала я, обращая внимание мадам Монро на музыку, доносившуюся из зала.

– Что ж, тогда дослушай и отправляйся к себе. Негоже расхаживать одной посреди ночи.

Она еще раз миловидно улыбнулась и помчалась обратно на бал, оставляя меня одну.

Дальше все шло без приключений. Я спустилась в кладовую, легко отперев дверь заколкой. Окно действительно было открыто настежь и сквозь него легко можно было передать почти любых размеров саквояж.

Фаня уже ждала меня на улице.

– Как ты выбралась из зала? – спросила я, просовывая вещи.

– Сказала, что мне нужен воздух, я перенервничала. Меня отпустили на короткую прогулку, – усмехнувшись ответила подруга, аккуратно забирая вещи из моих рук.

– Короткая прогулка будет долгой, как я понимаю? – со вздохом уточнила я.

– Даже слишком.

– Не передумала?

Я особо не надеялась, что она ответит согласием и вернется, но все же стоило рискнуть.

– Нет, Аня. Не в таких вещах, ты же знаешь меня.

Я молчаливо кивнула, хоть и знала, что институтка не видит меня.

– Обещай писать мне, – предупредила я напоследок, когда Фаня уже держала свой чемодан в руках и вот-вот собиралась отправляться.

– Обещаю.

Она постояла подле меня еще пару секунд, ожидая, что я, быть может, хочу еще что-нибудь ей сказать. Но у меня не было слов, лишь слезы, что совершенно неожиданно брызнули из глаз.

– Спасибо, Аня, – сказала она почти шепотом, а после резко развернулась и направилась к карете, что стояла в нескольких метрах от заднего выхода.

Я не знала, как сложится ее судьба, но часть меня чувствовала, что мы еще встретимся.

***

– Ни одного письма, Фаня! – произнесла я, чувствуя, как обида сдавливает горло, – ты обещала писать мне, а в итоге я не получила от тебя ни одной весточки.

Она лишь растерянно развела руками.

– Я писала тебе, Анна. Но, похоже, кто-то не хотел, чтобы мои письма доходили. Ты же знаешь, как с этим делом в Институте. После седьмого или восьмого письма без ответа, я поняла, что это бессмысленно. Последнее письмо я отправляла перед Смотрительским балом. Полагаю, его ты тоже не получила?

Я неохотно кивнула, и Фаня продолжила мысль:

– Да, для всех я мгновенно стала предателем. Неблагодарной девчонкой, растратившей свой талант впустую. Разве что Жуковская, отнеслась ко мне со снисхождением и даже пыталась выяснить все ли со мной хорошо.

– Ну да, тебя не просто понять. Не хотеть быть фрейлиной, закончив Институт Благородных девиц, далеко не канон, знаешь ли.

Как раз кстати мимо несли поднос с бокалами красного вина. Я тут же поспешила позаимствовать один из них, дабы слушать историю Фани без излишней импульсивности.

– Не жалеешь, что тогда ушла? – спросила я, потягивая бордовую жидкость.

– Нет. Я не хотела во дворец и сейчас не хочу, – ее речь была плавной и завораживающей, словно подруга пыталась меня околдовать, – по правде говоря, не то чтобы я была прямо в восторге от того, что делаю сейчас. Однако это все равно лучше, чем самой бегать за женихами и плести интриги.

В тот момент Фаня напоминала мне человека, который словно пришел из другого мира. Вместо привычной дворцовой суматохи и обманчивой заинтересованности, в ее голосе звучали ноты рассудительности и спокойствия. А может это просто был расслабляющий эффект от вина.

– Да и в целом. Дворец просто не нравился мне. Он был мне противен. Я с трудом понимаю, как ты до сих пор живёшь среди этих людей, – вздохнула девушка, сделав первый глоток из своего бокала, – хотя вино вкусное.

– Я привыкла, – ответила я коротко. А потом вспомнила, как похабно вел себя сегодня граф Равнин, вынуждая меня проводить вечер в их компании. – Почти привыкла. Бывают исключения. Но жить здесь можно, особенно если смириться с нравом некоторых особ. А ты чем занимаешься?

Фаня посмотрела на меня с усмешкой, словно собиралась выдать мне некую тайну.

– Видишь девушек? – она указала на распутных красавиц, танцующих у столов с картежниками, – это мои.

– Боже, Фаня! – изумилась я, – ты сводница?

– Да, – ответила она спокойно, – я владею борделем прямо за главной площадью, и ещё несколькими небольшими домами в пригороде. Это прибыльнее и интереснее, чем прыгать вокруг Императрицы.

Мне не хватало воздуха, чтобы продолжить, и мыслей, чтобы, наконец, сложить их в связный текст.

– Значит, дворец был для тебя так плох, что ты ушла в публичный дом! – воскликнула я в полной растерянности.

– А что тебя удивляет? Во дворце я не принадлежала бы себе. Меня окружали бы эгоистичные и безнравственные люди и единственное требование, которое общество мне предъявляло – это успешный брак. Став хозяйкой борделя, я стала хозяйкой себе. Конечно, далеко не всё меня устраивает, и порой я думаю, что я обязательно найду себе более увлекательное занятие, чем управлять царством разврата. Но по крайней мере, это даёт мне такую прибыль, что уже через пару лет, я смогу уехать куда-нибудь во Францию, и больше никогда ни о чем не беспокоиться.

Я кивнула, хотя с трудом понимала ее мотивы. Лучшая выпускница Института Благородных девиц становится держательницей публичного дома, вот так поворот.

– А что? Бордели это и правда настолько прибыльно? – спросила я, намеренно переходя на шепот при упоминании слова «бордель», словно кто-то здесь мог меня осудить за это.

– Разумеется. К слову, возможно тебя это удивит, но мой бордель, это далеко не логово разврата с вакханалиями и страшными извращениями. Например, каждый год у нас в борделе проходит праздник, посвященный середине летнего сезона. Мы готовим для гостей большое представление. И это вовсе не та импровизация, которую ты можешь видеть сейчас, – она кивнула в сторону своих подопечных, танцующих на сцене и столах. – В общем, это довольно красивая, заранее продуманная, танцевальная постановка. Конечно, с определенными тонкостями, но, по крайней мере, сам танец ни к чему не обязывает. Было время, на нем выступали даже именитые балерины. Соответственно, и платили мужчины за это зрелище очень хорошо.

Я недоверчиво посмотрела на нее.

– Звучит так прилично, будто даже я могу прийти к тебе с танцем, – усмехнулась я, пока Фаня задумчиво наблюдала за своими подопечными.

– В теории, конечно. Тем более, что каждый год я приглашаю на представление дебютанток, от которых публика не требует ничего кроме грации и легкости. Но я все равно никому такое не советую. А тебе так тем более. Все же ты выше танцев в ночнушке. Пусть даже и весьма невинных – ответила она, похоже не уловив в моем голосе сарказма.

– Фаня, – ответила я, улыбнувшись, – ты же знаешь, что я никогда не пойду на такое. Моя репутация для меня важнее всего на свете.

Девушка повернулась лицом ко мне и довольно кивнула:

– Узнаю прежнюю Аню. Кстати, расскажи, что у тебя происходит в жизни? Есть новости из дома?

Мгновенно стало не по себе. Полгода я провела в муках и размышлениях о том, как помочь отцу, и вот Фаня вновь напомнила мне об этом. Ощущения были примерно такие же, как от ножевой раны.

– Есть, – ответила я со вздохом, кратко пересказав историю, которая произошла со мной полгода назад, когда в руки мне случайно попались списки банкротов из кабинета Константина.

– Плохо, – заключила Фаня, когда я закончила, – твой отец уже что-нибудь придумал?

Я лишь покачала головой:

– Он даже говорить об этом не хочет и все отрицает. Верный признак сохраняющихся проблем, – вздохнула я, отводя взгляд, – я все время думаю о том, что будет если…

– Нет, – тут же вклинилась подруга в разговор, – никто не отнимет ваше имение. Хочешь, я прямо завтра отправлю ему нужную сумму?

Разумеется, часть меня хотела принять помощь Фани. Это легко решило бы все проблемы отца, однако, как бы я чувствовала себя, задолжав Афанасии такую баснословную сумму? Да и к тому же. Ее все равно пришлось бы возвращать долг.

– Нет, спасибо. Я найду способ заработать, но брать у тебя деньги я не стану.

Фаня пожала плечами и коротко ответила:

– Ты уверена? Просто я знаю, что с этим лучше не затягивать. У вас, конечно, не худшая ситуация, но прецеденты, когда, дворян так лишили всего имущества уже были.

Я сглотнула.

– Я не настаиваю, просто знай, что ты всегда можешь ко мне обратиться.

– Спасибо, подумаю, – лаконично заявила я, хотя знала, что мое решение уже ничего не может поменять.

Наш оставшийся вечер прошел в разговорах о прошлом. К счастью, никто не искал меня, и я могла вдоволь насладиться вкусной едой, приятным ароматом красного вина и не менее приятной компанией. Мы перестали обращать внимание на время уже после полуночи, и я лишь изредка поглядывала на стол, за которым сидела герцогиня со своей великосветской компанией.

К утру часть гостей, не в силах подняться, валялась на полу, и слугам приходилось таскать их тяжёлые туши на диваны, чтобы те не загромождали проход. Кто-то перебрал настолько, что пришлось послать за врачом. На этом моменте Мария изволила покинуть праздник. Собрав свою свиту у выхода, она особенно любезно простилась с Равниным и Литвиновыми, а затем, раскланявшись перед Константином и Александром, наконец, покинула мероприятие. А вместе с ней и я.