Текст книги "Империя предрассудков (СИ)"
Автор книги: Панна Мэра
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)
Глава 26
Разлепив наутро глаза, я отнюдь не ощутила уверенности в том, что произошедшее вчера в комнате Александра не просто очередной дурацкий сон, а вполне себе реальное событие недалекого прошлого. Горячее дыхание, жар на губах… Ах, я не могла вспоминать это без волнительной дрожи. Он был моим антидотом от всех недугов, и он же был моей смертельной лихорадкой. Я чувствовала необъяснимую легкость в теле и, казалось, что весь мир теперь принадлежит мне.
И что теперь? – подумала я, глядя на часы, размеренно тикающее на прикроватной тумбе, – будет ли у меня когда-нибудь шанс вновь повторить тот сладкий миг? Или, быть может, это все было ошибкой?
Радость мгновенно сменилась на волнение. Он не сказал мне ни слова, сделав вид, что ничего не было. Впрочем, а на что я рассчитывала?
Я свесила ноги с кровати и, зарывшись руками в густую копну волос, начала обдумывать план дальнейших действий. Мне нужно было поговорить с ним. Я должна была, наконец, выяснить, что происходит в его голове. Но как? Я же не могла просто заявиться к великому князю с претензией. Тем более была еще Мария Павловна, в конкурентки которой, я явно не годилась. Он никогда не променял бы ее на какую-то фрейлину низшего ранга.
Спустившись с кровати, я начала одеваться. Сегодня мне положено было явиться к герцогине лишь к вечеру, потому решила отправиться в сад, ведь вероятность встретить Его Высочество там была куда больше, чем где-либо еще.
Надев самое теплое платье из имеющихся и, накинув наверх шерстяной полушубок, я поспешила покинуть свои покои. В коридоре было необычайно шумно для раннего утра воскресенья, когда все предпочитали до обеда отсыпаться после мероприятий. Неожиданно из широкой двери в другом конце коридора выбежала Елена. Я полагала, что, завидев меня, она тут же попросит о какой-нибудь «маленькой» услуге, однако она лишь издали зыркнула на меня и бегом направилась к лестнице, ведущей в императорский коридор.
Может у Марии Павловны что-нибудь случилось? – подумала я, а потом, внезапно, словила себя на отвратительной мысли, что была бы рада, оказаться правой в этом вопросе.
Я прошла чуть дальше, и в коридоре вновь стало тихо. Только я успокоилась, решив, что суматоха при дворе была временной, как тут же, в нескольких метрах от меня, отворилась дверь покоев одной из многочисленных статс-дам, и женщина пулей помчалась вслед за Еленой, не обронив и слова.
Мне все и меньше и меньше нравилась эта внезапная утренняя активность придворной знати, по опыту жизни во дворце это всегда было плохим знаком. До лестницы я дошла в относительном спокойствии. Однако стоило мне спуститься всего на один пролет, пространство тут же заполонил бессвязный гомон незнакомцев.
В коридоре первого этажа стояли двое молодых мужчин и Ольга. Девушка держала в руках крохотной белоснежный платочек, то и дело протирая им глаза. «Она что, плачет?» – подумала я, подплывая к ней.
– Доброе утро, Ольга Николаевна. Доброе утро, господа, – как ни в чем не бывало, я поклонилась девушке и джентльменам, сопровождающим ее.
– Да уж какое там доброе! – внезапно воскликнула девушка, – ужасное утро, просто хуже некуда.
Зная Ольгу, я была почти уверена, что она уже придумала драматичную историю, чтобы завлечь в свои сети несведущих о ее хитростях, кавалеров. Но те в свою очередь молчали, по всей видимости, разделяя мнение девушки.
– Что же случилось? – в недоумении поинтересовалась я, надеясь, что вот-вот получу ответ на волнующий вопрос.
– Ох, ты еще не знаешь? – Ольга демонстративно схватилась за сердце, – такая беда!
Я подождала пока девушка закончит свою изумительно отыгранную сцену страданий, а затем напомнила, что ей неплохо было бы все же ответить на вопрос.
– Не томите, мне просто необходимо узнать, что стряслось и, почему все такие тревожные сегодня?
Фрейлина закатила глаза, словно я несла полную чепуху, но тут уже не выдержал один из джентльменов.
– Императрица при смерти.
– Тсссс, – тут же зашипела на него девушка, – не говорите так. Она не при смерти, она просто больна. Вот поправится, и все будет хорошо.
– Как больна? – переспросила я, тупо вглядываясь в кукольное лицо Ольги, – чем?
Та в очередной раз промокнула глаза от слез и, с наигранной серьезностью, заявила:
– А я, что, по-твоему, провидица? Пришла весть, что больна она. Бедный Александр Николаевич, да Константин Николаевич, хоть бы успеть им проститься с матушкой.
– Что? – очевидно, я все еще была слишком сонная, чтобы быстро соображать, о чем говорит Варвара, – куда успеть? Разве Императрица сейчас не в Австрии?
– Именно. Потому они спешно едут к ней.
– Когда?! – вскрикнула я, и сама себе испугалась. Не такой реакции от меня ждала и Ольга.
Она все еще недоумевающе смотрела на меня, пытаясь понять, почему такую несмышленую даму вообще допустили ко двору. Но я уже была слишком далеко в своих мыслях, и могла думать лишь о том, что вот-вот я могу потерять единственное, что делало мою жизнь во дворце сносной – князя Александра.
– Эммм. Вот прямо сейчас, – она пробежалась взглядом по часам, висящим на стене, – от того и суматоха, что все жаждут их проводить.
Сердце ушло в пятки или же вовсе остановилось. Почему именно сейчас?! Именно в тот момент, когда мне так нужен был Александр. Неужели этот мир настолько жадный, что не подарит мне еще хотя бы один шанс вновь остаться с этим человеком наедине, чтобы просто поговорить?!
Я попятилась в сторону, словно Ольга бросалась проклятьями, а не пересказывала новости.
– Мария Павловна тоже едет. Так что поторопись, если хочешь проститься с ней.
Прощаться с женщиной, чье присутствие временами обращало мою жизнь в ад, я не хотела. А вот с ее возлюбленным… Черт, как же это отвратительно звучало! Как же я вообще дошла до того, что грежу о мужчине, который принадлежит другой?
– Благодарю, Ольга Николаевна, – поклонилась я девушке, а затем двум ее спутникам. Те ответили мне взаимностью.
Задерживаться около них больше не имело смысла. И я помчала вниз, в надежде, что мне все же удастся, если не поговорить, то хотя бы проститься с Александром.
Долго искать место, откуда отбывал императорский кортеж, не пришлось. Огромная толпа, по меньшей мере с полсотни человек, гудела около роскошного экипажа и, я была уверена, что слышно их далеко за пределами дворцового сада.
Мария давала наставления Елене, словно передавая ей свои обязанности. Александр был исключительно занят занимательной беседой с Константином, они оба были весьма воодушевлены и нисколько не обращали внимание на лакеев, переносящих багаж в пять специально отведенных под вещи карет. Отовсюду разносились смех и гомон раззадоренных слуг, хотя повода для радости вовсе не было.
Я подошла еще ближе и ненавязчиво встала в первый ряд придворных, провожающих кортеж. Признаться, мне невероятно повезло, что меня пропустили вперед, потому что с каждой минутой толпа разрасталась и многие, не выдерживая внезапно возникшей давки, просто разворачивались и уходили обратно во дворец.
Тем временем Александр завершил свой разговор с братом и переключился на Марию. В который раз я наблюдала за сдержанным и спокойным диалогом двух давно знакомых особ, не испытывающих друг к другу не неприязни, не ярких чувств. Александр держался ровно и спокойно, изредка позволяя себе проявления эмоций. Лицо Марии также ничего не выражало. И я, быть может, могла бы списать их безразличие на тревогу, которую наверняка испытывали эти двое из-за известия о болезни Императрицы, если бы не одно «но». Они всегда были такими холодными друг с другом.
Невольно я сравнивала их беседу с той, что происходила между мной и Александром и изумлялась тому, насколько он может быть разным. Со мной он всегда был очень эмоционален, я бы даже сказала, излишне экспрессивен. Говорил почти всегда он, пересказывая каждую деталь даже самых нелепых своих приключений, и всегда смущался, когда речь заходила о чем-то личном. Он много улыбался и часто, когда история достигала своей кульминации, забывая о манерах, переходил на повышенные тона, излишне жестикулируя, что считалось в высшем обществе дурным тоном. Наверное, эта живость и эмоциональность как раз и привлекли меня в нем, и в редкие моменты, когда он в очередной раз забывался в новой истории, я с умилением подмечала, что больше всего в жизни от любит даже не самого себя, а свою жизнь.
Спустя пару минут к их паре подошел Эдвард, он был чем-то сильно озабочен и по его жестам я поняла, что он просит их пройти к другой карете. Помимо этого, он недовольно докладывал о чем-то герцогине. Неспешно их трио двигалось вдоль парадного кортежа. Пока Мария Павловна неохотно выслушивала жалобы Эдварда, Александр лишь краем уха прислушиваясь к их разговору, поглощенный своими мыслями. Было видно, что ему не в радость появление распорядителя, как и излишняя суматоха вокруг внезапного отъезда.
В какой-то момент, когда я, раздосадованная тем, что нам не удалось поговорить, уже собиралась возвращаться во дворец, взгляд князя наткнулся на меня. Я не ждала от него никакой реакции, учитывая вчерашние обстоятельства и его моральное состояние, однако, к моему удивлению, Александр моментально изменился в лице, остановился, пропуская своих спутников вперед и внезапно направился ко мне.
Я на всяких случай огляделась, проверяя не стала ли причиной такой неестественной реакции какая-нибудь другая барышня. Но рядом были только гофмейстерина, конюх, два сторожа да повариха. Я мгновенно сообразила, что навряд ли мужчина решил попросить булочку в дорогу, а потому, вероятно, направлялся ко мне. Его реакция заставила меня улыбнуться, хотя я и понимала, что, быть может, это сейчас и неуместно.
Спустя пару секунд он оказался около меня, однако слишком близко приближаться не стал, намеренно выдержав расстояние, предписанное правилами этикета.
– Ваше Высочество, – поклонилась я Александру.
– Анна Георгиевна…
Сколько всего скрывалось за именами, произнесенными с такой легкой и при этом опустошающей болью. Сколько всего мне хотелось сейчас спросить у него, сколько всего сказать самой!
– У меня, к сожалению, очень мало времени, – заявил он серьезно, оглядываясь в сторону Марии Павловны, которая уже ждала его около кареты.
– Я все понимаю, Ваше Высочество, с вашей матушкой все будет хорошо.
Александр молча поклонился и вновь смерил меня прощальным взглядом.
– Вы хотели мне что-то сказать? – спросила я с надеждой, что он хотя бы намеками объяснит мне, что произошло вчера между нами, но он лишь бесстрастно произнес:
– Попрощаться.
Что-то больно кольнуло в области сердца. Вероятно, тогда я впервые почувствовала, как тяжело бывает, когда у тебя отнимают, что-то очень близкое. Почти родное. Я не знала, насколько он уезжает, но мысль, что я не буду видеть его несколько месяцев, вгоняла меня в уныние.
– Что ж, Александр Николаевич и вы, прощайте. Счастливой вам дороги, – протараторила я, чтобы не сболтнуть лишнего, – Вас ждут.
– Прощайте, Анна Георгиевна, – произнес он, а я никак не могла понять с каким оттенком чувств, он говорит эти слова. Тоска? Разочарование? А может быть просто равнодушие?
Александр поклонился мне с присущей ему грацией и, развернувшись, направился в сторону экипажа.
А потом я видела, как Эдвард усадил их в карету, закрыл дверь за герцогиней, дал команду кучеру, и вот уже семерка мастистых коней мчала к главному выезду. Когда последняя карета скрылась с моих глаз, я выдохнула. Выдохнула тяжелую пустоту, которая внезапно поглотила меня изнутри.
Глава 27
Время во дворце с этого момента разделилась для меня на до и после. Без Марии Павловны обязанностей значительно поубавилось, я могла позволить себе почти каждый день проводить в библиотеке или уходить в далекие уголки императорского сада, одним словом, я могла делать все, чего только пожелает моя душа. Но вот беда, я уже ничего не хотела.
С тех пор, как Александр уехал, меня часто охватывала немыслимая тоска. Я ощущала ее постоянно, особенно когда ненароком вспоминала о нем среди дня, а по ночам она вновь накатывала на меня с такой силой, с какой штормовые волны точат скалы на утесе. Меня будто сковывали неподъемными железными кандалами, привязывали к груди огромный булыжник и бросали со скалы в глубокую морскую пучину. Когда его не было рядом, я захлебывалась в бездонном омуте одиночества. И сколько бы я ни пыталась выбраться из него, меня только сильнее тянуло на дно. Все попытки спастись были тщетны.
Я так привыкла к постоянной боли, которую он причинял мне своей жестокой игрой, что жизнь без нее казалось бессмысленной.
Дворец всегда был для меня клеткой, и мое существование в нем, по большому счету, не имело никакого смысла. Но вот с появлением Алекандра, я начала чувствовать, будто что-то меняется. Будто, он придает осмысленности моему существованию, хотя, на самом деле, эта была лишь иллюзия. Кто он, а кто я? Но даже понимание своего места в обществе, не мешало мне расцветать каждый раз, когда он был рядом и радоваться каждому дню, когда мы виделись. Как же я презирала себя за эту слабость.
Я избегала его больше года, и, казалось, ничто не должно было изменить нашего взаимного равнодушия, но я оказалась жалкой и слабой. Я не смогла противостоять себе, я стала такой же, как и все. Помешанной на императорском сынишке, влюбленной фрейлиной.
Мне оставалось лишь довериться времени, чтобы оно размыло контуры всех воспоминаний, а потом и вовсе стерло имя «Александр» из моей памяти.
***
Дни тянулись невыносимо долго, но со стороны все выглядело так же, как и раньше – сказочно, прекрасно. Дворец процветал и люди в нем, казалось, не знали ни бед, ни скорби, ни печали. И лишь я одна ощущала себя в нем пленницей, что навечно взята под стражу за свои слабости.
И вот снова очередной бал. Сотый? Тысячный? Я уже давно сбилась со счета. Это был точно такой бал, о котором я грезила, будучи институткой. Множество красавцев-женихов, в моем шкафу с десяток новых платьев, мужчины не сводят с меня глаз, а впереди столько интересных перспектив. Но я ничего не чувствую. Ничего.
Золотые рамы портретов не сияют как прежде, музыка кажется до нелепости назойливой, а люди кругом…я даже не вижу их лиц. Вернее сказать, я просто не хочу их замечать.
Где вся та магия, что была мне обещана на Смотрительском балу, когда меня принимали ко двору? Отныне я с трудом могла назвать бал чем-то прекрасным. Красавцев на таких мероприятиях никогда не было, а те немногочисленные джентльмены, что все же время от времени заглядывали на огонек, никогда не искали ничего серьезного или были давно помолвлены. Что до остроумных бесед с интеллектуалами современности, так это тоже был весьма сомнительный вопрос.
Очевидно, мадам Монро давненько не посещала мероприятия при дворе, ибо во времена ее расцвета на них звучала поэзия, искрометный юмор и комплименты, достойные быть увековеченными в мировой литературе. Сейчас же после четвертого бокала виски дворяне бессвязно и безо всякого стеснения обсуждали бордельных девок. А уж главным козырем таких мероприятий было однообразие. Оно здесь вообще было во всем. В платьях, блюдах, людях, разговорах.
Я ходила кругами по бальному залу, стараясь наткнуться на что-нибудь, что еще способно меня удивить. однако, похоже, что таких вещей при дворе уже не осталось. Теперь я несказанно жалела, что рядом нет Марии Павловны, чтобы заставить меня страдать физически, а не морально. Все же от физической боли зачастую есть лекарство, а исцелить душевные терзания куда сложнее.
Сделав несколько кругов по залу, посетовав на жизнь с Варварой, и устав лицезреть все эти однообразные и пьяные лица, я решила оставить мероприятие и прогуляться по террасе, чтобы в одиночестве насладиться первыми теплыми ночами.
Оказавшись на балконе, как огненные вспышки молний, в памяти начали всплывать обрывки воспоминаний. Вот здесь Он впервые заговорил со мной…
Я сделала еще два шага в сторону заграждения, словно надеялась, будто это поможет мне не думать о нем. Но вот и новая вспышка. А здесь он протянул ту проклятую розу. Вот здесь. Прямо около этих струящихся лоз винограда, обвивающих мраморный парапет. И как же он смотрел тогда… Я помнила тот взгляд так явно, словно он стоял в ту секунду прямо передо мной. А затем я ощутила, как воздух наполняется его ароматом. Неужели я схожу с ума?
Усилием воли, я все же отодвинула на задворки сознания видения, не дающие мне покоя. В какой момент Александр стал для меня тем стимулом, ради которого мне хотелось спускаться на каждый праздник, наряжаться, любуясь своим отражением в зеркале? И в тихие моменты природного безмолвия ожидать, когда он тоже выйдет передохнуть на свежий воздух и мы с ним сможем остаться наедине.
Ночь была действительно теплой, наверное, от того в ту же секунду на меня слетелась целая туча мошкары. В саду за террасой было тихо: ни единой веточки и кустика не задрожало, будто кто-то могущественный остановил время везде кроме нашего дворца. Звезды сияли высоко и ярко, так что их свет почти затмевал свет свечей на террасе.
Я стояла, облокотившись о высокие перила балкона и мечтательно смотрела на небо. Забавно, если упадет звезда, мне и просить то будет не о чем. Для фрейлины моего положения я добилась своего потолка. Чего еще желать? Богатого мужа? Это значит немолодого мужичка, с которым я буду до конца жизни имитировать любовь. «А если, загадать всегда служить императорской семьи?» – всерьез задумалась я, а потом вспомнила, кому предстоит занять престол. Всю жизнь растить детей Александра и Марии Павловны. Тогда уж лучше вообще не жить!
Я еще раз вгляделась в небо. Яркая полоса света резко черканула по темному небесному полотну. Звезда упала… Что ж, пусть это просто будет хорошим знаком. За спинной раздались шаги.
– Анна Георгиевна? – окликнул меня мужской голос раньше, чем я успела обернуться. Чья-то рука мягко легла на мраморную перекладину. Я вздрогнула и бросила взгляд на собеседника.
Мужчина, что стоял рядом, на первый взгляд был мне неизвестен.
– Добрый вечер, – поздоровалась я, пытаясь понять, могла ли я где-то с ним пересекаться.
Прочитав в моих глазах молчаливый вопрос, мужчина поспешил представиться.
– Прошу прощение за мое внезапное вторжение, меня зовут Евгений Александрович Беломорский.
Я поклонилась господину, хотя его имя мне совершенно ни о чем не говорило.
– А меня вы уже знаете, по всей видимости, – ответила я с некоторой долей ехидства в голосе.
– Да, ведь мы уже раньше встречались, Ваше Благородие.
Я еще раз всмотрелась в лицо Евгения.
Нет. Я решительно не знала, кто он такой. Возможно, Александр настолько прочно засел в моей голове, что все остальные просто стерлись из памяти.
– У вас был чудный цветок в горшке, Ваше Благородие. Надеюсь, вы довезли его в целости и сохранности.
– Ах, это Вы, – я быстро вспомнила господина, что год назад отдал мне свою карету с экипажем, чтобы я смогла добраться до поместья отца. Не думала, что мы вновь встретимся. – С цветком все в порядке.
Вероятно, мой тон звучал не слишком доброжелательно, потому джентльмен тут же воспринял это на свой счет.
– Вероятно, я не так выразился, Ваше Благородие. Я просто хотел сказать, что вы очень запомнились мне.
– И чем же я вам так запомнилась? Горшком?
Он улыбнулся, но затем вновь примерил маску серьезности, чтобы я снова не расценила это как насмешку.
– Да нет, что вы? Как минимум я весь вечер не мог отвести от вас взгляд. Вы дивно танцуете.
– Благодарю Вас, – холодно ответила я, совершенно не поверив в искренность его слов. Очередной жеманный господин. Нечего тратить на него время.
– А вы явно не особо стремитесь понравиться мне, – вдруг сказал Евгений, и тут уж я действительно уставилась на него. Причем крайне недовольно.
– А должна?
– Конечно нет, – ответил он, а потом вдруг добавил, – хотя от фрейлины при дворе ожидаешь иного.
Я ошарашено уставилась на господина, не зная, как реагировать на такую наглость, потому решила демонстративно развернуться и уйти. Но Евгений неожиданно продолжил:
– Простите меня, Анна Георгиевна. Я просто хотел сказать, что вы не похожи на других. Вы производите впечатление человека, чье существование не ограничивается желанием вписаться в форматы общества.
Я вообще не понимала, о чем он говорит. Какие форматы общества? Какое впечатление? Чего он хочет?
– И как же вы все это поняли, Евгений Александрович? По моему особенному горшку?
– Как минимум по тому, что вы сейчас здесь в одиночестве, а не веселитесь в компании юных австрийских герцогов, как ваши подруги.
– Они мне не подруги, – ответила я вскользь, а затем отвела взгляд и снова уставилась на сад.
Мне по-прежнему не очень хотелось, чтобы этот человек находился рядом, однако кое в чем, он был прав. Это располагало.
– Я о том и говорю, будь вы как все, назвали бы этих дам своими самыми близкими приятельницами, хотя даже дураку понятно, что во дворце ни у кого нет друзей.
Признаться, мне польстило, что мужчина счел меня особенной, если, конечно, это не было обыкновенное подхалимство.
– Почему вы думаете, что во дворце не может быть друзей? Если у вас и меня не сложились отношения с людьми, это не значит, что у других этого тоже не получилось.
Мужчина сделал шаг в сторону куста розы, что рос прямо за парапетом и провел рукой по мокрым от росы листьям розы.
На миг мне показалось, что я провалилась в прошлое.
Александр… Он касался ее также нежно, также медленно и чувственно, словно перед ним был вовсе не колючий кустарник, а тончайший заморский шелк. Я смотрела на Евгения, но видела Александра. Сейчас он сорвет один из бутонов и протянет мне…
– Не думаю, что дело в этом. Разве вы заведете дружбу с человеком, который хочет занять ваше место?
Я лишь усмехнулась, отметив про себя, что он так и не сорвал ту злосчастную розу.
– Мое место вряд ли кто-то хочет занять.
– Вы ошибаетесь, Анна Георгиевна. Даже наш с вами разговор сейчас у многих бы вызвал зависть.
– У многих, но уж никак не у всех. Тем более конкуренция здесь идет исключительно за господ высших титулов, а никак не за таких как мы, дворян последних классов, – лишь сейчас я отметила, что до сих пор продолжаю отвечать ему, хотя изначально вовсе не собиралась поддерживать диалог.
– Мой титул несколько выше, – внезапно признался мой собеседник.
«А ведь точно!» – спохватилась я. Я до сих пор даже не знала, с кем говорю!
– Правда? И кто же вы, быть может, сам Император? – съязвила я, не ожидая подвоха.
– Ну уж не обессудьте, – подыграл мне мужчина, – я всего лишь граф.
На миг я впала в ступор. Так. Этого не может быть. Неужто тот простодушный мужчина, что отдал мне карету прошлым летом на самом деле был одним из высших представителей дворянства? Я бы никогда не подумала.
– Простите, что не сказал вам этого раньше. Но так даже лучше.
– И чем же?
– Вы бы отнеслись ко мне предвзято. И не говорите, что я не прав.
Я не стала спорить с господином. Мои встречи с графами и герцогами никогда не оканчивались хорошими впечатлениями.
– Так зачем вы пожаловали сюда, ваше Сиятельство? – поинтересовалась я, не понимая, на кой черт я сдалась графу.
– Мне показалось, вам было грустно, и я решил убедиться, что с вами все хорошо, – произнес он серьезно, а мне стало чертовски смешно. Знал бы он сколько раз господа маскировали свои непристойные предложения под невинную заботу.
– Со мной все в порядке, благодарю.
– Я понял, Анна Георгиевна, – внезапно отрезал он, отстраняясь от розы, словно уколовшись, – я не буду вам докучать своим обществом. Я вижу, что вам скучно со мной.
Его слова произвели на меня совершенно неожиданный эффект, потому что я почувствовала себя виноватой. Настолько привыкнув к тому, что все стараются воспользоваться мной, я ведь могла пропустить и кого-то приличного.
– Вовсе нет, – попыталась я оправдаться, – Вы просто были похожи на…, – я замялась в поисках нужного слова.
Не говорить же графу в лицо, что он вылитый пижон и дамский угодник.
– На человека, которому, как и большинству, нет дела до фрейлины, тоскующей на балконе. Точнее дело то как раз есть, но оно никак не связано со стремлением помочь.
– Вам нужна помощь? – я видела, что мужчину зацепили мои слова, и он даже невольно придвинулся ко мне на несколько сантиметров, словно собираясь спасать.
– Нет, мне не нужна помощь, Ваше Сиятельство, я лишь привела пример.
– Вы очень категоричны в ваших суждениях относительно мужчин, – заметил мой собеседник, – не все здесь ищут развлечений.
– Да что Вы? Хотите сказать, что вы приехали на бал не за танцами и партией в вист?
– Ни разу, – отчеканил Евгений.
– Тогда зачем?
Большинство мужчин ответили бы на этот вопрос однозначно. Большинство искали здесь себе «жену». Жену на один вечер. Я приготовилась услышать очередную ложь, но граф спокойно произнес:
– Я пытаюсь убедить барона Гольца продать мне свою усадьбу. Для того нет лучше места, чем ваш бал, когда он пьян и покладист.
– Зачем же вам усадьба барона? – поинтересовалась я более заинтересованно.
– Хочу построить там пивоварню. Всегда мечтал об этом. Крохотный завод всего в нескольких милях от города, зато сколько гостей будет приезжать посмотреть на это место.
Я посмотрела на мужчину с некоторой долей скепсиса, однако наткнувшись на его вдохновенный взгляд, тут же смягчилась. Не похоже, чтобы он врал.
– Его имение недалеко от моего поместья, потому я так хочу именно его землю. Мне необходимо самолично контролировать процесс строительства.
– Что ж, это впечатляет, – призналась я, осознавая, что передо мной стоит редчайший вид мужчин, которые еще не забыли, что такое манеры, приличие и достоинство.
– Потому, Анна Георгиевна, хоть меня и привлекают симпатичные барышни, у меня достаточно много увлечений кроме пиров за чужой счет.
Я хитровато повела бровью, словно вновь пытаясь уличить его во вранье, хотя на этот раз мне, признаюсь, самой хотелось продолжить разговор.
– Правда? И какие же еще у вас увлечения?
– Я развожу лошадей.
Заметив интерес в моих глазах, мужчина продолжил:
– Я содержу больше двадцати пород не только упряжных, но и верховых. Не хотел хвастаться, но все же не могу удержаться, мои лошади самые красивые во всей Империи.
– Как же это проверить? – хмыкнула я.
– Вы можете приехать ко мне и сами в этом убедиться, – как ни в чем не бывало произнес мужчина, – знаю, что вы не поедете одна к незнакомому мужчине, взявшемуся из-за темноты, потому пришлю приглашение еще и вашей гофмейстерине.
Я пристально оглядела мужчину. В голове вновь промелькнула мысль о том, что он, вероятно, не типичный богатый ловелас, жаждущий внимания и признания. Да и тому же, Евгений был неплох собой, хоть, конечно, и в подметки не годился Александру и Константину. На такого господина обязательно должен был быть спрос среди дам.
– Анна Георгиевна, не думайте, что я очередной проходимец, который исчезнет после бала. Я часто бываю во дворце, потому даже если вы откажите приехать ко мне, я был бы рад снова увидеться с вами здесь, – будто прочитав мои мысли, сказал Евгений.
– Благодарю за предложение, я должна подумать.
От чего то, во мне держалась стойкая уверенность, что Евгений действительно пришлет приглашение, но точно также я и не сомневалась в том, что отвечу на него отказом. Но откуда взялась эта проклятая уверенность? Передо мной впервые стоял мужчина, заслуживающий доверия, но я не хотела даже рассматривать его, как человека, чье внимание для меня имеет значение.
– Что ж, конечно, думайте, – Евгений вновь оказался подле несчастной розы, а затем резко дернул одну из веток, отрывая пышный бутон и протянул мне небольшую веточку.
Как же это было символично.
По спине побежали мурашки. Так началась наша история с Александром… Именно в тот момент… А что, собственно, произошло в тот момент?
Я ощутила, как рвется из груди мое сердце. Неужели? Неужели я люблю Александра? Неужели это именно то чувство, что воспевается в балладах, о котором слагают песни, и которому, увы, невозможно противостоять?
Неохотно я приняла подарок от графа, а затем бездумно уставилась на белоснежный бутон. Это был точно такой же цветок, как был подарен мне князем, но я не чувствовала даже сотой части того, что было с тогда с ним. Больше не было смысла отрицать очевидное: особенным был не цветок, и особенным был даже не Александр. Особенными были мои чувства. Потому что я любила. Любила Александра.
– Вы в порядке? – басистый голос вернул меня в сознание.
Я улыбнулась и посмотрела на графа, хотя все еще видела вместо него князя Александра.
– Вы же не откажете мне в танце по возвращению во дворец? – как ни в чем не бывало спросил Евгений.
– Нет, Ваше Сиятельство.
Мне не было дела до того, что происходит там за пределами моего мира. Как я могла влюбиться в сына Императора и не заметить этого?! Я чуть ли не плакала, осознавая во что я вляпалась.
Шипы глубоко впивались в кожу, но это было не больно. Гораздо больнее было любить то, что нельзя.
Меня отвлек внезапный цокот каблуков, что неожиданно раздался за спиной. Повернувшись в сторону источника шума, я увидела Варвару. Вид у нее был встревоженный, если не сказать, испуганный. Я ждала, что она подбежит к нам и начнет вещать о последних сплетнях дворца, втираясь в доверие к графу, но она остановилась за несколько метров и с тоской в глазах, уставилась на меня. Мне стало жутко.
– Что случилось? – спросила я, чувствуя, как натянулась внутри невидимые пружины.
– Императрица умерла.
