Текст книги "Империя предрассудков (СИ)"
Автор книги: Панна Мэра
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)
Глава 7
Шло время. Зима в тот год наступила внезапно, и почти сразу после моего появления во дворце ударили первые заморозки.
Был самый разгар бального сезона, а потому скучать мне было некогда. Лились реки вина и шампанского, сладковато пахло пряностями, которые привозили из далеких стран, а гостей в бальные залы порой набивалось столько, что присутствующим едва ли хватало мест за столом.
Я проводила подле Марии почти все время и довольно скоро поняла, что чем больше я старалась ей угодить, тем хуже она относилась ко мне, подсовывая самые нелепые и безумные приказы. В Институте все было куда проще. Стоило только выучить больше языков, чем другие девочки, провести больше часов в музыкальном и танцевальном классе, как титул любимицы преподавателей Института был получен.
Но дворец жил по другим правилам, о которых почему-то забыли сообщить во время учебы. Высшие моральные качества при дворе были совсем не в почете. Скорее, совсем наоборот. Возможно, это говорила моя гордыня, однако я видела, что слишком сильно отличаюсь от большинства обитателей дворца. В особенности меня пугали мои же наивные предположения о том, что завоевать признание высшего общества и получить огромное состояние ради спасения отца, можно и без участия в дворцовых интригах. Но с каждым днем я все яснее видела, что мир живет по другим правилам, которые я принять была не готова.
С приходом весны стало чуть легче. Герцогиня часто каталась в свое родовое гнездо, редко приглашая кого-то кроме Елены и Ольги. Меня полностью увлекли мысли об отце и его долгах. Я думала об этом каждый день, но идей, как помочь ему, по-прежнему не было. Моего годового жалованья едва хватило бы, чтобы покрыть десятую часть долга. А на улучшение финансирования мне рассчитывать точно не приходилось. За полгода, что я провела около герцогини, я не стала не то что ее любимицей, но даже не обзавелась правом называться по имени. И если Марии Павловне и было что-то нужно, то она взывала ко мне, как к чему-то недосягаемому и потустороннему, невинно похлопывая глазками и приговаривая: «Где же эта новая фрейлина?».
И все же, несмотря на все трудности, я верила, что однажды мне повезет. И, наверное, я все же родилась под счастливой звездой, потому что в конце весны удача улыбнулась мне, и наконец-то выпал шанс заработать не только право называться по имени, но и намекнуть на увеличение жалования.
Был май. Именно такой, каким его обычно представляют: май, когда по ночам благоухает сирень, и наперебой выдают звонкие трели птицы. Такой май, когда приятная утренняя прохлада уже к обеду сменяется на убийственную жару, спасение от которой можно найти только в тени свежей зелени сада, а сердце уже во всю трепещет от предвкушения необыкновенного лета – первого лета во дворце.
После завтрака Мария Павловна, как и обычно, изъявила желание прогуляться по окрестностям Императорского дворца, послушать птиц и, уединившись со стопочкой писем, не спеша дать ответы на некоторые из них.
Перед выходом Мария указала мне на гору из хаотично раскиданных по столу непрочитанных писем, которые я должна была взять с собой в сад. А затем, горделиво прихватив с собой только миниатюрный веер, направилась к выходу. Кроме меня «наслаждаться» обществом герцогини предстояло еще и Лизе. Мы прошли около сотни метров по западной части сада. Среди величественных тополей, возвышающихся, как великаны, мне казалось, что вот-вот они схватят меня своими толстыми ветвями, и я навечно останусь их пленницей.
Вскоре прямо перед нами появилась небольшая, но весьма уютная беседка, напомнившая мне военный шатер, но украшенная посеребренными скульптурами рыбок и осьминогов.
– Здесь мне, пожалуй, нравится, – произнесла Мария, заходя внутрь и присаживаясь на край скамьи, расположенный на солнечной стороне.
Несмотря на то, что беседка пряталась в тени, свет легко находил проход между щелями и узорами в стенах, отражался от металла и хорошо освещал пространство внутри.
К этому моменту я уже успела достаточно хорошо узнать особенности своенравного характера Марии Павловны, из которых самыми бросающимися в глаза я назвала бы, во-первых, настоящую ненависть к нерасторопности, принятой во дворе, и, во-вторых, нежелание общаться, даже со своим штатным составом фрейлин.
Едва она успела присесть, я тут же расположила перед ней стопку писем, такую же кипу чистой бумаги, чернильницу и перо, чтобы ей ни в коем случае не понадобилось открывать рот и просить меня о чем-нибудь еще. Мне даже показалось, что, подумай она сейчас о чашке чая с куском кремового наполеона, они бы без труда нашлись среди прихваченных для герцогини вещей. Я полагала, что она, по обыкновению, приступит к изучению содержимого конвертов, но, к моему удивлению, женщина, быстро осмотрев стол, неожиданно произнесла:
– У меня совершенно нет настроения заниматься этим в такой чудный день. Поэтому ты, – обратилась она ко мне, – будешь сообщать адресантов и, если я дам дозволение, зачитывать мне содержимое писем. А тебя, – герцогиня строго посмотрела на Лизу, – я попрошу записывать ответы, – герцогиня опустилась на скамью и величественно посмотрела на меня, словно повелевая поторопиться.
Я выхватила верхнее письмо из стопки и зачитала имя, красовавшиеся на верху:
– От графини Марии Воронцовой, – оповестила я, не забывая назвать титул. Герцогиню вообще очень раздражало, если она не помнила звания гостей на балах, или тех, кто почему-то решился ей написать.
– Не помню такую, – задумчиво произнесла Мария, словно пытаясь извлечь из памяти какие-то отрывки воспоминаний об этой графине. – Лиза? – герцогиня холодно посмотрела на девушку, ожидая от нее подсказок, но та молчала.
– Ваша Светлость, если позволите, – неуверенно вклинилась я в диалог, – на прошлом балу в Летнем дворце Ее Сиятельство графиня Воронцова весь вечер рассказывала Вам о скором замужестве своей дочери.
Герцогиня удивленно посмотрела на меня, не ожидая, что я способна выдавать нужную ей информацию.
– Чего же ты ждешь, читай, – приказала герцогиня, – думаю, не за горами очередное приглашение на чью-то свадьбу.
Я быстро прочла письмо с жутко банальным содержанием и приглашением посетить их поместье в обед четверга.
– Нет, в четверг я не могу. У меня важная встреча с бароном фон Дельвигом. Лиза, ответь графине, что я рада приглашению, но не смогу ее посетить. И да, допиши, что я поздравляю ее дочь. Которую зовут…?
Мария посмотрела на меня, ожидая, что я помню имена всех гостей прошлого бала. Я глуповато похлопала глазами в ответ на молчаливую просьбу, как вдруг непонятно откуда в моей голове возник ответ:
– Светлана Воронцова, – произнесла я, удивляясь возможностям собственной памяти. Не зря мы с Варварой три свободные от дежурства ночи проводили вместе, изучая списки приглашенных.
На этот раз Мария даже удостоила меня удовлетворенным кивком, а затем спокойно закончила диктовать ответ на первое письмо.
Следом шло несколько писем от родной сестры герцогини, которые она настрого запретила мне вскрывать, письмо от камергера и еще некоторых именитых особ.
Следующим же мне попалось весьма занятое письмецо от княгини Анастасии Голицыной. Я нисколько не сомневалась в том, что оно будет интереснее предыдущих, поскольку Голицына, как поговаривали, была близкой подругой Марии Павловны, но совсем незадолго до моего появления во дворце вышла замуж, тем самым освободив одно место в штате фрейлин. На это место позже взяли меня.
Я не была уверена, что Мария позволит даже прикасаться к письму, в котором могло быть что-то особенно личное, но, на удивление, она все же велела мне его прочесть.
– Вот я снова дома, моя дорогая подруга. Я, наконец, познакомилась с моей невесткой и со всем ее семейством. Мне безумно приятно в их компании. И хотя Даша немного наивна для своих лет, но зато удивительно хороша собой. Неудивительно, что брат так скоро решил жениться на ней. Сегодня ждем к обеду Литвиновых, и я очень надеюсь, что к нам пожалует и госпожа Вейгель.
Вчера к нашему отцу неожиданно пожаловал его Высочество Александр Николаевич, – на этом моменте я запнулась, не будучи уверенна, что герцогиня хочет, чтобы я узнала о Великом князе хоть что-то, что не подобало слышать моим непроверенным временем ушкам. Но женщина была на удивление спокойна и даже увлечена моим чтением, поэтому я продолжила.
– Его визит был столь внезапным, что я было решила, что во дворце случилось что-то неладное. Но он заверил меня, что приехал исключительно по делам. Впрочем, ты же знаешь, каким обаянием и даром убеждения он наделен, поэтому я бы не верила всему, что он говорит. К тому же, как оказалось, он прибыл не один, а в компании с какой-то молоденькой барышней. Больше ничего о них не знаю. После обеда он уехал, а ко мне пожаловала с визитом твоя сестрица. Мы замечательно провели время. Очень скучаю по тебе и надеюсь в скором времени увидеться в Н, – я закончила и позволила себе выдохнуть, поскольку последнюю часть письма читала на одном дыхании.
Подняв глаза на Марию Павловну, я поняла, что она взволнована, хотя изо всех сил старалась выглядеть безразличной. Очень вероятно, что она была озадачена внезапным появлением Александра у Голицыной, тем более в компании юной девушки.
– Дай мне взглянуть, – попросила Мария все также взволновано.
Я протянула ей письмо и перевела взгляд в сторону, чтобы не раздражать ее своей навязчивостью.
Вчера, когда я совершала вечернюю прогулку по парку, мое внимание привлек громадный тяжелый дормез, запряженный четверкой маститых жеребцов, который со стуком подкатил к заднему подъезду. Я ожидала, что из него выйдет двухметровый пузатый здоровяк, звенящий военными орденами пуще колоколов в рождественском храме. Но вместо этого из кареты выскользнула юная хрупкая девушка. Лицо девушки на удивление казалось мне подозрительно знакомым. Хотя я точно не видела ее на дворцовых приемах.
Не прошло и пары минут, навстречу к ней вышли Александр, Константин и немолодая женщина. К моему изумлению, с едва прибывшей особой братья вели себя исключительно по-дружески. Приветливо улыбались, смеялись и увлеченно поддерживали беседу, но никто из них даже не рискнул притронуться к ее миниатюрному локоточку или смахнуть пылинку с хрупкого плечика. И думаю, дело здесь было не в присутствии взрослой статной дамы. Этот легкий, но ни к чему необязывающий стиль общения натолкнул меня на мысль: «А что, если девушка, разговаривающая с цесаревичами – великая княжна, сестра Александра и Константина?»
Я хорошо помнила, как выглядит ее изображение на портрете в главной зале дворца, но на нем она запечатлена еще ребенком. Ничего удивительного в том, что я могла не узнать ее. Точно так же я не сумела сразу распознать лица цесаревичей, поскольку они сильно изменились по сравнению с портретными картинами пятилетней давности.
– От Константина ничего? – прервал мои мысли строгий голос Марии Павловны. Я мгновенно потянулась к стопке, одно за другим просматривая недавние письма.
– Нет, Ваша Светлость, – покачала я головой. Голос мой был ровным, и несмотря на то, что я подозревала, кто была эта девушка из письма Голицыной, я боялась лишний раз говорить с Марией, тем более на темы, явно меня не касающиеся.
– Продолжаем, – приказ герцогини прозвучал также равнодушно, как и все, что она когда-либо говорила. И я, так и не решившись рассказать ей о том, что видела вчера, мгновенно приступила к чтению по большей части бессмысленных писем.
Время за чтением летело быстро. Особенно, когда ни на секунду нельзя было расслабляться. Постепенно из огромной горы писем превратилась в небольшой, но все еще значительных размеров холмик. Я как раз собиралась зачитать очередное письмо из конца стопки, как вдруг Мария прервала меня и, обращаясь к Лизе, спросила:
– Ты не знаешь, с кем Александр Николаевич мог ездить к Голицыной? – впервые за весь период нашего знакомства я услышала, чтобы Мария Павловна была чем-то столь заинтересована. И не просто заинтересована, а по-настоящему обеспокоена. И, пожалуй, это был первый раз, когда она позволила себе задать неформальный вопрос одной из своих не самых близких подопечных. По всей видимости, вопрос успешного замужества – это единственное, что превращало ее из безжизненной статуи в живого человека.
Я заметила, как Лиза смутилась. Девушка точно не ждала, что герцогиня проявит минутную слабость и покажет, что кто-то ей все же не безразличен.
– Ваша Светлость, если бы я знала. Но я не видела цесаревичей с утра вторника.
Мария поджала губу и вновь замолчала.
«Сказать или нет?» – думала я, чувствуя, как начинаю нервничать, представляя разговор с Марией. И хоть я не знала наверняка, кто та девушка, что была рядом с Александром на приеме у Голицыной, но очевидно, что я была последней, кто видел его перед отъездом. Конечно, я могла ошибаться в своих выводах, и даже скорее всего так и было. Я слишком мало знала о княжне и почти ничего не знала об Александре. Но думать было некогда, и спустя пару секунд я все же неуверенно произнесла:
– Ваша Светлость, я видела вчера Константина и Александра Николаевича.
Мария посмотрела на меня недоверчиво, но ничего не сказала. Это значило лишь одно – она хочет, чтобы я продолжила.
– Вчера вечером они встречали молодую светловолосую девушку, которая прибыла к заднему подъезду. Я раньше никогда не видела ее на приемах, но, Ваша Светлость, мне показалось, она очень похожа на Великую княжну Анастасию Александровну.
– Этого не может быть. Анастасия Александровна сейчас наслаждается прогулками по Лондону и не менее увлекательными приемами в Кенсингтонском дворце. Она не должна вернуться раньше сентября.
Я понимающе кивнула:
– Понимаю ваша Светлость, вероятно, я ошиблась.
Осознавая, что моя идея провалилась, я принялась отчитывать себя за излишнюю храбрость, которая в итоге оказалась неуместной. Но даже несмотря на ошибку, Мария не выглядела недовольной, скорее, она просто пропустила все мимо ушей.
Дальше последовала ставшая мне привычной за этот день рутина. И когда на столе оставалась всего пара писем, а время неумолимо приближалось к обеду, я наткнулась на то, чего уже никак не ждала увидеть.
– Ваша Светлость, вам письмо от княжны Анастасии Александровны! – я не могла поверить своим глазам, когда крутила в руках плотный конверт.
Письмо было подписано по-английски, но буквы на нем были изумительно ровные и четкие.
Я собиралась отдать конверт герцогине, но она, словно перехватив мои мысли, жестом остановила меня. А затем, внимательно оглядев мою персону, на этот раз гораздо почтительнее, чем обычно, со свойственными ей нотками высокомерия попросила:
– Сможешь перевести?
Я и забыла, что герцогиня плохо владела английским. Она изумительно знала немецкий, французский, русский, польский, но английский был ее ахиллесовой пятой, от которой она упорно хотела избавиться, но пока это ей не очень удавалось.
Я без лишних слов подчинилась приказу и, вскрыв конверт, принялась читать. Письмо было совсем коротенькое, и я без труда переводила знакомые слова:
– Дорогая Мария, я не видела тебя уже много лет, и воспоминания о немногочисленных, но веселых днях моего детства до сих пор греют душу дождливыми английскими вечерами. Я пишу тебе, чтобы сообщить, что я прибыла в П. раньше срока. Но, вероятно, пробуду здесь лишь до конца лета. – Я читала бегло, изо всех сил стараясь ничего не упустить, чтобы текст не изменил свой смысл. – Я даю прием в Малом дворце по случаю Именин двадцать первого июня и буду безмерно рада увидеть тебя там.
Когда я отложила письмо и взглянула на герцогиню, к ней вновь вернулись спокойствие и уверенность.
– Прелестно, – Мария задумчиво разглядывала тонкую веточку ольхи, заглядывающую под крышу беседки, – сможешь написать ответ? – поинтересовалась женщина, не отрывая взгляда от хрупких деревьев.
Я сперва не придала значения этому вопросу, и ответ вырвался у меня спонтанно:
– Да, Ваша Светлость.
– Это хорошо, – заключила она, а секунду спустя неожиданно добавила: – Думаю, я нашла тебе применение.
Я не поверила своим ушам, а по взгляду Лизы поняла, что она изумлена не меньше моего. Какое же удивительно приятное и сладкое чувство триумфа завладело мной в те секунды.
Неужели я впервые за полгода удостоилась такой своеобразной похвалы? Я была невероятно горда собой, и, хотя понимала, что успех мой весьма сомнителен и будет длиться до первого поражения, хотелось вскочить с места, и, радостно хлопая в ладоши, на весь парк кричать, что у меня что-то получилось.
– Я хочу, чтобы ты сопроводила меня на прием в Малом дворце. И, вероятно, теперь вы вместе с Еленой будете помогать мне с ответами на почту, – каждое слово герцогини я словно записывала воображаемым пером в своей памяти, чтобы потом, когда я вновь разочаруюсь в себе, я могла снова и снова прокручивать в воспоминаниях момент маленькой, но значимой для меня победы. И пусть даже работа с письмами считалась у фрейлин самой простой, герцогиня ставила таких помощниц всегда на ступень выше в списке своих любимиц.
Тут же уловив ликование в моем настроении, Мария поспешила предупредить:
– Надеюсь, ты понимаешь, насколько это большая ответственность? Тебе не стоит расслабляться и забывать о своих основных обязанностях.
Я еще раз кивнула в знак полного согласия со словами Марии Павловны, чем полностью удовлетворила ее интерес ко мне, и мы вернулись к оставшейся паре писем.
* * *
Прошло еще несколько недель. Лето стремительно вытеснило весну, и уже в начале июня духота стояла такая, что Мария даже отказывалась от ежедневной конной прогулки.
Теперь, когда я вынуждена была не только нести дежурства у герцогини, но и по любому требованию разбирать с ней почту, моя связь с ней стала еще более ощутимой. Именно по этой причине я мало обращала внимание на зеленые пейзажи за окном. И только в редкие выходные позволяла себе прогуливаться по тенистым аллеям имперского парка, целиком погружаясь в свои мысли.
Как и прежде, я старалась не выделяться среди других фрейлин, поскольку мне вполне хватало того внимания, которое я уже имела.
И все же даже несмотря на то, что помощь в написании и переводе писем не сделала меня фавориткой герцогини, я сумела заработать определенную неприкосновенность. Теперь, если она знала, что накануне утром ей предстоит писать важное письмо, Мария предусмотрительно отпускала меня и Елену в свои покои пораньше, чтобы мы могли как следует отдохнуть.
Конечно, она не забывала и о том, чтобы погонять нас с Варварой по всему саду в поисках утерянной шляпки или заставить нас перерыть гору литературы, чтобы она могла вспомнить какую-то строчку из романтичной французской новеллы, названия которых женщина почему-то никогда не запоминала. Но делала она это не потому, что ей так срочно нужны были книги или шляпки, которых у нее было не меньше сотни. Я подозревала, что таким образом герцогиня не давала забыть, кому и насколько преданно мы должны служить.
Приемы летом были нечасто. В основном вся богатая и именитая знать покидала П. и отправлялась на юг или в долгие путешествия по Европе, которые длились до самой осени. Мероприятия, на которые приглашали герцогиню, она почти всегда ездила одна, либо в компании Елены.
В какой-то момент я уже было словила себя на мысли, что начинаю забывать не только лица и имена напыщенных баронов и долговязых графов, но и банальные правила бального этикета. Но, как раз кстати, в один из таких жарких июньских дней герцогиня отправлялась на важный прием, на который брала с собой сразу трех фрейлин. И это был мой первый визит в качестве гостя за пределами императорского двора.
Глава 8
О месте, куда мы ехали, я не знала практически ничего. Перед отъездом Варвара успела шепнуть мне, что господа, коих мы собирались навестить – люди весьма специфичных нравов, и понятие о банкетах у них свое. Это мало чем мне помогло, ведь то же самое я могла сказать почти про любого высокопоставленного человека.
Мы выезжали в обед, поскольку поместье графского рода Литвиновых находилось далеко от города. Наталья Литвинова давно приглашала Марию навестить их скучный и унылый двор, по крайней мере, именно в таких выражениях она его описывала. Наверное, поэтому наша герцогиня всегда находила веский повод, чтобы увильнуть от вечеров в их компании.
Однако в этот раз намечалось нечто действительно грандиозное. На эти мысли меня натолкнула излишняя суматоха, царившая последнюю неделю во дворце, и мероприятие у Литвиновых было чуть ли не единственной темой разговоров. При этом приглашены на него были далеко не все. Вероятно, такая избирательность гостей и стала поводом для дискуссий.
Когда мы, наконец, подъехали, я ожидала увидеть громадное поместье в классическом стиле, каких полно было в каждой губернии. Однако строение, около которого мы очутились, можно было описать каким угодно словом, но только не «классическое».
Вместо громадного дворца с лепниной и колоннами нас встречала скромная на первый взгляд усадьба в два этажа. И хотя двор при ней содержал еще несколько построек, в том числе и отдельный дом для знатных гостей, сказать, что это поместье принадлежало несметно богатому роду, было невозможно.
Все изменилось, стоило мне лишь оказаться внутри. Едва я отодвинула бархатную занавеску, за которой скрывался главный зал, как погрузилась в мир таких развлечений, о которых до сего момента даже и помыслить не могла.
В отличие от привычных дворцовых приемов, во время которых зал пестрил ярко одетыми господами, в этом помещении количество прилично одетых людей явно не превышало и половины.
Нет, это был далеко не обычный бал. Да и зал, в котором расположились гости, походил скорее на театральный, за тем лишь отличием, что вместо зрительских мест у сцены стояли десятки игральных столов. Часть мужчин, не занятая азартными играми, предпочитала уединяться на небольших алых диванах с дамами определенного положения. Сперва я не была уверена, что это именно то, о чем я подумала, но стоило мне ненароком увидеть, как они без стеснения позволяли мужчинам себя касаться, у меня тут же пропали все сомнения.
Другая часть столов ломилась от кушаний и напитков. С первой секунды я заметила в центре гигантское блюдо мясное блюдо – оленина, по всей видимости. Вокруг него чуть более скромно стояли подносы с зайцами, гусями, перепелами и голубями. Здесь была черная и красная икра, раки, угри и несколько громадных запеченных с травами щук. Сложно было представить, на какое количество гостей они рассчитывали, заготавливая все это!
Проходя вглубь зала и старательно лавируя между игровыми столиками и полуобнаженными девушками, мы, наконец, оказались у нужного стола. За ним расположились хорошо известные мне люди: Константин и Александр, прикуривающее вонючие сигары, граф Равнин – неприятнейшая на первый взгляд личность, тот самый барон Даниэль и его сестра баронесса Наталья.
Кроме меня герцогиня взяла с собой на сие мероприятие Варвару и Ольгу. Мы вежливо поклонились господам, чем вызвали у них гадкий приступ смеха. Граф Равнин оценивающе смерил меня взглядом. В отличие от сыновей Императора, которым многое можно было простить за их красоту, Равнин был совсем непривлекателен. У него были впалые глаза, кажущиеся еще меньше на фоне громадных щек, непропорционально большие губы и нос картошкой. Кроме того, как бы он ни старался демонстрировать свой статус и великолепие, я испытывала к нему лишь жалость и пренебрежение.
Он ехидно улыбнулся мне и подмигнул, чем только усилил нарастающее во мне негодование. И все же я предпочла просто пропустить все двусмысленные знаки внимания и переключила внимание на Литвиновых – хозяев этого вечера.
Я представляла их совсем иначе. Чопорными, бесстрастными и холодными как Мария Павловна, а главное, я полагала, что они гораздо старше. Вместо этого я увидела еще совсем юных парня с девушкой, примерно моего возраста или даже младше. Такой острой неприязни, как граф Равнин, у меня они не вызывали. Веснушчатое лицо Натальи Литвиновой было кругленьким и пухленьким, но полнота эта, скорее, была приятной глазу. Ее брат был крупным и весьма крепким парнем. Опущенные веки только усиливали ощущение тяжелого и мрачного взгляда. Однако с момента, как мы подошли, он не переставал смеяться, что никак не вписывалось в его суровый образ.
– Ох, как я соскучилась по тебе, Мария! – воскликнула Наталья, едва мы подошли, – садись со мной, я хочу посплетничать с тобой о свадьбе господина Бубнова. Ох уж и смеху было, когда мы оставили его без штанов! – ехидно закончила девушка и потянулась за громадной папиросой.
– Вы можете ступать. Если кто-то из вас мне понадобится, я пришлю за вами, – вежливо обратилась к нам Мария. Казалось, в ней проснулась заботливая мать, оберегающая свой неразумный пернатый выводок. На самом же деле она просто потрясающе играла на публику, и это было единственной причиной ее заботы. Мы поклонились и собирались было уходить, как вдруг я услышала, что один из мужчин, сидящих за столом, невнятно прикрикнул:
– Постойте!
Я, Варвара и Ольга мгновенно обернулись, потому что не поняли, кого из нас хотели остановить, а главное – кто.
К моему несчастью, это оказался граф Равнин. На его лице вновь появилась гаденькая ухмылка, и я еле сдерживала себя, чтобы не закатить глаза от неприязни.
– Может, вы желаете остаться? – обратился он к нашей троице. Все присутствующие посмотрели на него с интересом, вероятно, пытаясь понять, что он задумал.
– Я знаю, мы не представлены друг другу, но разве это проблема? – произнес он, хитровато поглядывая на Ольгу. Без раздумий она мгновенно подсела на диван рядом с графом.
Какими же они мне все показались отвратительными. Передо мной сидела дворцовая элита, самая верхушка высшего света, но от них разило хуже, чем от пьяниц в придорожном трактире. Клубы дыма, которые Константин выдыхал прямо мне в лицо, проникали в легкие, где частички пепла словно выжигали все внутренности. Александр лукаво поглядывал в сторону танцовщиц, игриво перешептываясь с Натальей, и приобнимал девушку за плечи. А смех Литвинова едва ли добавлял желание заводить с ними разговоры. Этой компании не хватало только появления тех самых бордельных девиц, что я видела у входа, но я была уверена, что и за этим не станется.
Я понимала, что мне не место среди них. Да и желание Равнина посидеть в моей компании было вызвано явно не стремлением узнать побольше о фрейлинской жизни. Вероятно, мы просто были забавным экспериментом, как и тот танец, который был у меня с Констанином.
Мы переглянулись с Варварой. Я была уверена, что, как и я, она просто мечтает поскорее покинуть сие помещение. Однако к моему большому удивлению, в ее глазах читалось нескрываемое желание провести вечер в компании светских персон.
– Останемся? – шепнула она одними губами, придвигаясь ближе к столу.
Я пристально посмотрела на Марию Павловну, в надежде, что она подарит мне очередной предостерегающий взгляд, но она смотрела, как и все остальные – плутовато и заинтересованно. И хотя часть меня все же хотела рискнуть и еще раз попробовать завоевать их симпатию, здравый смысл подсказывал, что ничем хорошим это не закончится.
– Ну, каким будет ваш ответ? Присоединитесь к нам?
Варвара словно ждала, что Равнин вновь предложит ей присесть, потому она без раздумий юркнула за стол.
Как я понимала, с таким подходом к делу выбора у меня уже и не было. Ольга и Варвара теперь во всю поглощали жирненькую утку, прельщенные вниманием графов, и теперь мой отказ выглядел бы, как неумелая попытка набить себе цену, или просто расценен, как неуважение.
– Ваше Благородие, все ваши подруги сделали правильный выбор, не будете же вы коротать этот вечер в одиночку?
Хоть в чем-то Равнин был прав. Шататься здесь без компании было не просто неприятно, но еще и небезопасно. Вот если бы у меня была другая компания… И тут меня осенило!
– Прошу прощения, ваше Сиятельство, я была бы рада составить вам компанию, но меня уже ждут за другим столом.
– Неужто вы предпочтете нас другой компании?
Я заметила, как в компании этих пижонов некоторые ехидно переглянулись, словно уже уличили меня во лжи.
Но я собиралась гнуть свою линию до конца. Очень кстати мое внимание привлекла девушка в необычайно элегантном платье, сидящая в углу. В отличие от грузных бархатных нарядов на гостях, платье на этой незнакомке было из легкого, струящегося шелка, а на рубиновой ткани у подола и рукавах красовалась незатейливая серебряная вышивка. Меня поразило, что кто-то из присутствующих здесь еще помнит, что такое красота!
Девушка сидела за столом в одиночестве и скучающе подглядывала на выход. Рядом с ней стоял бокал красного вина, но она едва ли притронулась к нему.
– Сожалею, Ваше Сиятельство, приглашение уже было принято. Я пойду, спасибо за проявленное внимание.
Я быстро развернулась и направилась прочь от столиков, в надежде, что пока он будет в замешательстве, я смогу уйти подальше, скрываясь в углах темного зала. Однако спиной чувствовала, что Равнин все еще наблюдает за мной.
«Что ж, ладно», – подумала я, приближаясь к столу незнакомки.
Издалека я почти не видела ее лицо, поскольку девушка сидела в самом уединенном углу зала, да еще и не особо следила за развивающимися около игральных столов событиями. Если бы не ее элегантный наряд, я бы вообще не заметила ее среди десятков других посетительниц мероприятия.
– Ваше Благородие, могу я присесть? – поинтересовалась я, но дожидаться ответа не стала и в следующую секунду нагло уселась рядом с этой особой.
На вид незнакомке было немногим больше, чем мне, и от того она вызывала необъяснимое доверие. Аккуратные черты лица, широкий лоб, светлые, заплетенные в тугой пучок волосы. Я присмотрелась еще внимательнее. И тут…
«Фаня!» – вдруг осенило меня. Я было и не признала на первый взгляд в этой особе свою институтскую подругу.
В первые секунды ее лицо было такое же угрюмое, как и после того вероломного вторжения в ее личное пространство. Я даже на миг испугалась, а не спутала ли я ее с кем-нибудь? На лице девушки явно читалось, с какими трудностями она столкнулась, пытаясь вспомнить, кто я. Это было очень похоже на Фаню, ведь она никогда не запоминала лица людей. Я могла бы мучить ее полвечера, но решила, что разумнее будет освежить ее память.
– Была у тебя когда-то подруга Анна Демидова. Помнишь такую? – поинтересовалась я с усмешкой.
Лишь тогда в ее глазах отразилась яркая вспышка озарения, и она тоже позволила себе улыбнуться.
– Не ожидала тебя здесь увидеть, – с искреннем удивлением произнесла она, но я была так счастлива видеть ее здесь, что даже не дала договорить.
