Текст книги "Империя предрассудков (СИ)"
Автор книги: Панна Мэра
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)
Глава 1
Все персонажи и события в книге являются вымышленными. Любые совпадения с реальностью просто случайность. Книга не претендует на историческую достоверность.
Молва гласит: «Наш путь судьба не выбирает,
Мы сами знаем, как нам жить».
Но кое в чем, она нас выбора лишает.
Нам не дано решать, кого любить.
Туман. В округе ни души. С двух сторон дороги, что петляла между невзрачных тощих деревьев, на многие мили простиралось поле. Никто так и не убрал его, хотя на дворе стояла поздняя осень. Капли мелкой измороси, подхватываемые ветром, без труда проникали в бричку, а ямщик, словно уснув от такой тоски, отнюдь не спешил подгонять лошадей.
Мы ехали уже около четырех часов, и за это время я успела изрядно подустать от того уныния, что сопровождало меня в пути. Дорога, мокрая и грязная, навевала воспоминания о днях далеко минувших, когда меня, навсегда разлучив с семьей, забрали в Институт.
Нет, я ни в коем случае не смела бы жаловаться на свою жизнь. Родители отлично понимали, что после окончания обучения меня ждало прекрасное будущее и высокое положение в обществе. Все сложилось в точности, как они и хотели. Меня обучили танцам, музыке, искусству, этикету и даже некоторым правилам, не предписанным этическим кодексом фрейлин, но очень необходимым для дворцовой жизни. Проще говоря, с таким багажом навыков и умений мне повезло быть избранной фрейлиной к императорскому двору.
Я посмотрела на мрачные холмы, утопающие в туманной дымке на горизонте, и дурные воспоминания рекой нахлынули на меня. Я была не в силах им сопротивляться.
В тот ноябрьский холодный день, когда мне исполнилось девять, мы с отцом планировали сидеть целый день у камина, вслух читая сказки. В такой обстановке мы проводили большинство праздничных дней. Родители частенько придумывали для меня истории о мудрых правителях, страшных ведьмах и доблестных цесаревичах, заставляя меня верить в то, что однажды я попаду во дворец и встречу там своего сказочного рыцаря, ради меня одной готового броситься в смертельную схватку с огнедышащим чудищем. Тот день я ждала с особым теплым трепетом.
Однако утром, выйдя из спальни и предвкушая праздник, я почему-то не обнаружила отца, ласково подзывающего меня в гостиную. Вместо этого я наткнулась на свой маленький чемоданчик с собранными вещами и маму, которая со слезами на глазах пыталась впопыхах объяснить мне, робкому маленькому созданию, куда и зачем меня увозят дядя с тетей на повозке. Этот день, в итоге, был последним, когда я видела мать.
Я вынырнула из тяжёлых воспоминаний. И хотя теперь я чувствовала в душе невероятную гордость за себя, удостоившейся чести служить фрейлиной при дворе, в моей памяти навечно запечатлелись те моменты, когда я, совсем одинокая, внезапно брошенная девочка, ехала по мокрой дороге в неизвестность и думала: «Может, это только на пару дней, пока у мамы не пройдет кашель?».
Но, конечно, никто так и не забрал меня из Института. Так пара дней растянулась на девять долгих лет обучения, за время которых я стала той, что мчала сейчас в Императорский дворец навстречу своей мечте. И сердце мое в те минуты сладострастно сжималось в предвкушении роскошных балов, светских раутов и императорских приемов.
Погода, однако, не сильно благоволила мне в этот осенний день. Коричневая, еле припорошенная первым мокрым снегом земля, казалось, никогда больше не должна была вернуться к жизни и покрыться зелёной весенней травкой, что заблестит под утренней росой на рассвете. Я не видела ни деревьев, ни ветхих избушек у обочины, только пустынную бесконечную равнину, которая изредка сменялась такими же унылыми холмами. Но и они не отличались особой живописностью, и единственным разнообразием серой равнины были тощие голые берёзки, стоявшие на возвышенностях так, словно кто-то особенно жестокий раздел их и выставил замерзать.
А я ехала и улыбалась. Даже в те секунды, когда пронзающий порыв ветра проходил сквозь меня, заставляя плотнее кутаться в кашемировый бурнус, мне было жарко. Жарко от силы пламенного и неукротимого желания поскорее увидеть высший свет, о котором я грезила всю жизнь. И новая жизнь в этом высшем обществе обещала быть сказочной.
***
Мы приехали в десятом часу вечера. Проехав сквозь широкие резные ворота, я, наконец, увидела дворец, в котором мне предстояло жить следующие несколько лет. В голове мелькнула мысль, о том, что я, вероятно, никогда не смогу насладиться каждой деталью этого строения. Ведь дворец поражал своим размахом!
В самом центре искусно продуманной центральной аллеи находилось с десяток фонтанов, каждый из которых представлял собой скульптурную композицию. Все фонтаны перед дворцом собирались в единый водный бассейн с небольшими водопадами, мраморными мостами и еле заметными фигурками купидонов на позолоченных лесенках. По бокам от главной аллеи располагались ещё две брусчатые дороги, вдоль которых, как солдаты на посту, были выставлены сотни фонарей, и подле каждого из них, не шелохнувшись, стоял свой фонарщик. Было настолько светло, что, даже невзирая на туман, я могла рассмотреть фасад дворца, будучи за несколько сотен метров от него.
Собственно, сам императорский дом ничуть не уступал тому впечатлению, что уже произвел на меня сад. К центральному входу с трёх сторон вели широкие парадные лестницы, окружённые резными перилами из неизвестного минерала, который причудливо бликовал при свете фонарей. Во дворце было всего три этажа, но при том он был настолько длинный, что утопал в дальних уголках дворцового сада. На ризалитах центральной части фасада отчётливо прослеживались элементы вычурного и громоздкого барокко. Мне сложно было вообразить, какое многообразие красок, стилей и элементов ждало меня внутри.
Тем временем меня подвезли к одному из входов, и повозка с характерным толчком остановилась. Через пару секунд дверь отворилась, и на улицу вышли две женщины. Одна была совсем ещё юной девочкой, на вид чуть старше меня, вероятно, она была одной из фрейлин. Вторая женщина была немолодая, довольно полная и очень статная дама, что напомнила мне мадам Монро и других преподаватели Института. Роль у этой женщины явно была иной, вполне вероятно, мне предстояло говорить с гофмейстериной.
Всю дорогу я тщательно продумывала момент первой встречи с обитателями дворца, и он не казался мне таким уж страшным, однако стоило мечтам начать сбываться, меня тут же охватила паника. Мысли улетучились, оставляя меня с предательской пустотой в голове. Все происходило очень быстро, я действовала практически не задумываясь над тем, что делаю и говорю, словно внутри меня был кукловод, дергающий за ниточки.
Я выскользнула из кареты, предварительно приподняв подол громоздкого бурнуса, и тут же склонилась в учтивом поклоне. Две женщины напротив ответили тем же. И все же меня смутило, какими краткими, доведенными до неестественного совершенства, были их поклоны, словно я была не особой дворянского сословия, а нищенкой, дерзко требующей у них милостыни.
– Добрый вечер, меня зовут мадам Анмут, я гофмейстерина при Императорском дворце, – моментально оповестила меня женщина.
Она была невысокой пухлой дамой, одетой в серое со светлым пышным воротником платье. Ее маленькие глаза с презрением изучали меня вдоль и поперек, а длинный, узкий нос, совершенно не соответствующий ее пухлому лицу, словно пытался дотянуться до меня и моментально разнюхать все тайны.
– Все вопросы вы будете решать со мной: я буду выплачивать вам положенное жалование, выдавать прибавки, если, конечно, вы их заслужите, кроме этого, я представлю вас её Императорскому Величеству и Великим герцогиням, – рассказывала она с удивительной строгостью.
Тем временем бричка тронулась с места, скрывая за поворотом чемодан со всеми моими немногочисленными вещами.
– Не переживайте, вещи отнесут в ваши покои, – встряла в разговор молодая фрейлина.
Не теряя времени, мы направились ко второму гостевому входу. Мадам Анмут, не изменяя своему высокомерному тону, продолжала:
– Главное, что вам нужно запомнить: следует неукоснительно подчиняться приказам и распоряжениям императорских особ, герцогинь и всех, кто по статусу выше вас. В том числе и моим распоряжениям, – она бросила это подчеркнуто небрежно, но при этом нарочно показывая, будто причисляет себя к ряду монарших особ. – Делайте, что говорят, и не будете знать проблем. В противном случае придется с вами попрощаться.
Я слушала ее в пол уха, с нетерпением ожидая момента, когда наконец-то передо мной отворят тяжёлые дубовые двери и я окунусь в предвосхищаемую атмосферу роскоши. Гофмейстерина продолжала говорить, но ее монотонная речь отзывалась у меня в голове лишь далёким эхом, будто я совершала погружение на океаническое дно, а она пыталась кричать мне что-то с дальнего берега.
Я изо всех сил пыталась заставить себя прочувствовать каждую секунду, запечатлеть ее в своей памяти, чтобы насладиться своим триумфом. Сколько я отдала за возможность быть здесь. И все, что происходило со мной, казалось мне величайшим чудом, самозабвенным сном, из которого я уже никогда не смогла бы выбраться.
Двери отворились, и теперь передо мной открылось то, что могла видеть лишь в своих фантазиях. Барокко, что я успела разглядеть на фасаде дворца, переместился внутрь здания. Здесь, при свете тысячи свечей, он потрясал своим размахом. Таких богатств доселе я не могла себе даже вообразить. Стены и полы из мрамора, колонны из слоновой кости и малахитовые абажуры, покрытые тонким слоем сусального золота, не просто приковывали взгляд, а заставляли меня, раскрыв рот, всматриваться в каждую мелочь просторного зала. Огромные потолочные арочные своды украшали искусно выполненные фрески, а на стенах располагались сотни скульптур греческих богов.
Из этой аванзалы наверх вела широкая лестница, которая на уровне второго этажа делилась на несколько коридоров. Когда я шла по ней, мне было не по себе при одной лишь мысли, что я могу поцарапать или испачкать наверняка очень редкий и дорогой мрамор. Когда мы оказались на втором этаже, мадам Анмут остановилась и, тяжело вздохнув, произнесла:
– Завтра вам покажут дворец. А сейчас Нина Александровна проводит вас до покоев. Из комнаты без особой необходимости выходить не стоит, если вы не хотите заблудиться во дворце. Надеюсь, вам все понятно? – уставившись на меня своими маленькими, невыразительными глазенками, спросила гофмейстерина.
– Да, ваше Высокопревосходительство, – вежливо произнесла я.
Женщина даже не сочла нужным что-либо ответить. Она развернулась и поплыла в другую сторону коридора, оставляя меня наедине с Ниной. Несмотря на то, что гофмейстерина не выказывала должной почтительности в отношении меня, это нисколько не трогало моего сердца. Да и я была слишком занята изучением золотой лепнины на стене.
– Анна, слышишь меня? – услышала я резкий голос, вырывающий меня из приятных, но неземных мыслей.
Я мгновенно пришла в себя и с интересом посмотрела на девушку. Почему она так быстро перешла на столь фривольный тон? Неужели фрейлины пренебрегают элементарными правилами вежливости?
– Да, я слышу. Вас, – произнесла я, наблюдая за реакцией молодой фрейлины, и когда губы той дрогнули от лукавой насмешки, поспешила исправиться, – тебя.
– Меня зовут Нина, – ещё раз представилась девушка. – Я фрейлина при дворе, уже два года, – с какой-то особенной гордостью заявила она, будто два года были невероятно большим сроком.
Я поклонилась в знак уважения, но реакции не последовало. Очевидно, между фрейлинами во дворце так было не принято.
Несмотря на всю явную недоброжелательность этой леди, я все же не могла не отметить ее внешнюю привлекательность. Длинные белоснежные волосы, собранные в толстую косу, очень нежные и изящные черты лица, пухленькие губки и большущие кукольные глаза. Мне казалось, она словно сошла с картины русского художника, стремящегося изобразить женский идеал. Глаза были прикрыты, а взгляд её казался томным и нежным, без всякого прищура. Она смотрела на меня так, будто я была симпатичным джентльменом, с которым она кокетничала.
– Я отведу тебя в твои покои. И да, запомни: все то, что говорила сейчас мадам Анмут, правда. По дворцу ходить одной не стоит, если не хочешь, чтобы твои ночные прогулки обросли слухами. Ни с кем первая не говори – это считается дурным тоном, пока ты ещё никому не представлена. И ни в коем случае не делай ничего, не сообщив об этом гофмейстерине, – поспешила сообщить мне Нина.
– Ты имеешь в виду ничего из того, что не предписано правилами, или вообще ничего? – с изумлением спросила я.
– Все, что дальше твоей комнаты, должно быть неукоснительно согласованно со старшими по рангу фрейлинами, – отрезала та, ускоряя шаг.
Мы шли по широкому коридору, освещение здесь было очень тусклое, и я почти не могла рассмотреть убранство этого крыла дворца.
– Этот флигель отведен специально для фрейлин. Его Величество позаботился, чтобы у каждой барышни были свои покои. Всего нас двадцать одна девушка, две камер-фрейлины, три статс-дамы, и две гофмейстерины. Правда, часть фрейлин и статс-дамы не живут при дворе, – нерасторопно повествовала Нина. – А вот твои покои, – девушка плавно взмахнула ручкой, указывая на одну из дверей. – Здесь тебе придется провести, – она запнулась, – какую-то часть жизни.
– Благодарю, – обронила я, и хотела было поклониться, но потом припомнила, насколько «вежливо» обошлись со мной при прошлых попытках выразить уважение. Желание продемонстрировать свою воспитанность тут же испарилось.
– Что ж, располагайся, а я должна идти. Сегодня мне ещё предстоит важный прием, – радостно оповестила меня фрейлина, словно пыталась вызвать у меня зависть.
– Доброй ночи, – усмехнувшись ответила я. В тот момент меня мало что могло задеть, ведь я была невероятно очарована своим новым домом.
– Да-да, тебе тоже, – напоследок она пробежалась по мне оценивающим взглядом и поспешила оставить меня наедине с собой.
Что ж, добро пожаловать во дворец!
Глава 2
Наутро мир засиял еще ярче вчерашнего. И дело было вовсе не в лучах солнца, пробирающихся в спальню сквозь кружевной тюль на витражных окнах дворца. Дело было в том, что мне до сих пор не верилось, что я наконец здесь. Лежу на пуховой перине и смотрю в позолоченный потолок. Разве не сказка?
Первый пункт моего плана был выполнен: я была приглашена во дворец на почетное место фрейлины. Теперь оставалось самое сложное – заполучить место подле Императрицы, а затем наслаждаться теми регалиями, что давало такое положение. Конечно, я понимала абсурдность этой затеи. Каждая фрейлина мечтала о возможности служить Ее Величеству, и очень мало кому это действительно удавалось. Тем не менее, я была настроена очень решительно и ни на секунду не сомневалась, что у меня все получится.
Полежав так несколько минут в теплой постели, я, наконец, решила осмотреться.
Комната, которую мне выделили, была просто огромной по сравнению с теми, в которых я жила, будучи институткой. На стенах висели массивные картины, расположенные в специальном порядке: от южных широт, где на картинах были изображены бескрайние песчаные дюны, до пейзажей крайнего севера в виде уходящих ввысь океанических ледников, освещенных лучами нежно-розового заката. Искренне потрясала мягкая, с множеством громадных перин в шелковых наволочках, кровать, на которой, казалось, можно валяться весь день. Но самым приятным было осознание того, что я смогу брать столько одеял, сколько потребуется, чтобы согреться.
Я неспешно встала с кровати, не представляя, чем себя занять, и первым делом еще раз огляделась. Я ощущала себя столь непривычно в своем новом доме, словно была собачонкой, которую подобрали на улице и забрали в теплое жилище добрые хозяева. Но стоило мне бросить еще один взгляд в сторону широкого окна, из которого сквозь воздушные шторы пробирались солнечные лучи, я тут же осознала, что до сих пор не одета. А ведь за мной могли пожаловать в любую минуту. Я перевела взгляд на два небольших чемодана и с горечью отметила, что вся лежащая в них одежда совершенно не соответствует дворцовому лоску.
Одевшись и аккуратно поправив зеленый воротничок платья перед огромным зеркалом в позолоченной раме, я уселась на диван в предвкушении, что скоро дверь моей спальни откроется, и меня пригласят на судьбоносное знакомство с Императрицей.
Однако просидев на кровати еще около получаса, так и не удостоившись внимания со стороны высшего света, я все же решила разобраться со своими грустно стоявшими в углу чемоданчиками. Что я туда складывала, ума не приложу?
Платья занимали в них меньшую часть, а вот основное место было отведено под книги. Очень много учебников по этикету, истории, географии. Не сказать, что я планировала их перечитывать, просто с ними я чувствовала себя увереннее.
Но не успела я распланировать свой временный досуг, в дверь легонько постучали.
– Входите, – крикнула я, поражаясь тому, что теперь я могу сама решать, кому можно входить, а кому нет. Да и вообще, непривычно было иметь право раздавать приказы, а не робко склонив голову самой выполнять каждое повеление мадам Монро или госпожи Жуковской.
В комнату вошла полная девушка в белом накрахмаленном фартуке. В руках у нее был серебряный поднос, прикрытый крышкой.
– Ваш завтрак, Ваше Благородие, – произнесла она скромно, перенося огромное блюдо к столу.
На секунду я замерла от восторга. Мне приносят завтрак! Со мной наконец-то обращаются, как со знатной барышней!
– Благодарю, – я пыталась выглядеть уверено, словно это не первый раз в жизни, когда меня не пинками гонят в столовую, но мой дрожащий голос выдавал во мне только прибывшую.
– Приятного аппетита, Ваше Благородие, – произнесла девушка и испарилась за дверью.
Я знала, что жизнь во дворце будет другой, но кто мог подумать, что будет настолько хорошо! Мне нравилось здесь все больше и больше. Сперва роскошные убранства дворца, которые поражали воображение и переворачивали сознание, потом мягкие перины кровати, а теперь еще и горячий завтрак в мои личные покои.
Я, не в силах поверить своим глазам, подкралась к широченному подносу, чтобы рассмотреть его вблизи и еще раз убедиться, что это на самом деле не сон. Ощущая, как рефлекторно выделяется в желудке пищеварительный сок, я была готова с полной уверенностью сдернуть металлическую крышку и наброситься на дивно пахнущий завтрак, как в дверь агрессивно постучали.
Я хотела было открыть рот, чтобы ответить, но дверь стремительно распахнулась, и в комнату вбежали две девушки.
– Анна – это ты? – тут же выпалила одна из девиц, проигнорировав все правила приличия. Хотя я уже поняла, что у фрейлин не было принято кланяться при встрече.
– Да, это я, – ответила я, немного растерявшись и, как нашкодивший ребенок, пятясь в сторону.
– Ох, ты уже одета, значит, нам не придется тебя ждать, – надменно выпалила девушка, едва вбежав в комнату.
Несмотря на ее худощавость, четкие скулы гармонично смотрелись на ее овальном лице, что придавало девушке особого аристократичного шарма и грациозности. Взгляд, точно, как и у Нины, что провожала меня вчера до покоев, был холодный, но весьма проницательный. Узковатые глаза девушки напоминали мне лисий прищур, однако ресницы были длинные настолько, что делали взгляд гораздо шире и свежее. Сама же девушка была миниатюрная. Маленькие глаза, маленький нос и такие же маленькие губы, которые она старательно пыталась увеличить за счет помады.
Фрейлина без стыда и с неподдельным интересом осмотрела мои покои, пробегая взглядом по разбросанным на кровати бальным платьям, которые я не успела повесить в шкаф. Уголки ее губ дрогнули в неприятной, высокомерной улыбке, а затем она повернулась ко второй фрейлине, которая стояла в дверях, и еле слышно произнесла:
– Очень милые покои тебе выделила мадам Анмут.
Я лишь кивнула, пристально всматриваясь в невербальные сигналы, которыми общались мои нежданные гости. Несмотря на всю мою жизнерадостность и нежелание обращать внимание на склочных барышень, их гляделки заставили меня напрячься.
– Я готова идти, если, конечно, это еще необходимо, – оторвала я девушку от детального рассмотрения моих платьев.
– Ты пойдешь в этом? – с удивлением спросила меня фрейлина, отстраняясь от меня на несколько метров, словно я была прокаженной.
– Думаю, она еще не обзавелась своим гардеробом, верно? – внезапно в разговор встряла вторая девушка.
До этого момента она стояла молча, лишь издалека поглядывая на меня и, очевидно, делая для себя некие выводы.
– Да, у меня пока не было такой возможности, – сухо ответила я, чтобы это не выглядело как оправдание.
Эта девушка была, пожалуй, приятнее, чем ее подруга. Не было в ней того гонора и надменности, с которыми я только что столкнулась, общаясь с худощавой фрейлиной.
– Меня зовут Елизавета Петровна, но ты можешь звать меня просто Лиза, – представилась, наконец, она, поправив подол платья, который слегка заломился спереди, – а это Ольга Николаевна.
– Очень рада знакомству, – ответила я любезно, но на этот раз без лишних поклонов. – Куда мне следует явиться?
– Тебя представят герцогине. Ее прежняя фрейлина вышла замуж, и ее Светлости срочно понадобилась замена. К счастью для нее, как раз вчера ты пожаловала ко двору, – в разговор вновь вступила Ольга, по-прежнему казавшаяся мне исключительно неприятной особой.
– Замечательно! По-моему, это огромная удача быть фрейлиной ее Светлости – обрадовалась я, но тут же секундное восхищение сменилось смущением, когда вместо доброжелательного ответа, получила ехидную усмешку.
– Что ж, это действительно очень хорошо. Думаю, твой энтузиазм не будет не замечен, – Ольга снова посмотрела на подругу с хитроватым прищуром, та ответила ей легкой улыбкой.
– Идем же, не будет терять время, Мария Павловна ждет, – тут же вернула меня в реальность Лиза.
Мы вышли в коридор и направились в сторону центральной части дворца, где, как я предполагала, располагались спальни господ.
Утром дворец показался мне еще роскошнее, чем вчера. Лучи, пробирающиеся в темные коридоры сквозь витражные окна, все же дотягивались до позолоченных лепнин на стенах и потолке, отчего казалось, что солнце каким-то чудом спустилось с небес на землю и оказалось прямо в этих коридорах.
Мы поднялись на третий этаж главной части дворца, где близость присутствия высокопоставленных лиц ощущалась еще сильнее, прежде всего благодаря излишне вычурному и даже безвкусному интерьеру. Тем временем меня подвели к одной из дверей в пустом коридоре. Подле нее стояло четыре крепких молчаливых гвардейца, но, стоило нам сделать еще шаг им навстречу, те безмолвно навалились на мощную дубовую дверь, освобождая нам проход.
Когда я вошла в комнату, я думала, пожалуй, лишь о том, чтобы с порога не наломать дров, забыв поклониться или приветливо улыбнуться. Ольга и Лиза первыми прошли в распахнутые двери, я же аккуратно пристроилась за ними, словно пыталась незаконно проникнуть в царские покои.
Фрейлины сделали положенный этикетом реверанс и мгновенно расступились, уступая мне дорогу, чтобы я могла во всей красе предстать перед ее Светлостью.
– Ее Благородие, мисс Анна Георгиевна, – представила меня Лиза без излишних эмоций.
Я учтиво поклонилась, изо всех сил стараясь не особо глазеть на герцогиню, хотя мне очень хотелось рассмотреть черты ее лица, детали платья и особенности фигуры.
Герцогиня Мария Павловна была дочерью Великого герцога Павла Фонтевье и немецкой принцессы Августы Людвигсбургской, которая, еще будучи совсем юной девочкой, перебралась в нашу Империю, приняла православие и вышла замуж.
– Добрый день, ваша Светлость, – обратилась я к герцогине, уходя в глубокий реверанс и застенчиво опуская глаза.
Когда я все же собралась с мыслями и решила взглянуть на нее, чтобы оценить эффект, который я произвела, то была слегка разочарована.
Вместо оценивающего взгляда, одобряющего кивка или даже ставшей для меня привычной презрительной ухмылки, Мария продолжала читать газету, даже не поднимая на меня глаз. Рядом с ней стояла невысокая рыжеволосая девушка, очевидно, еще одна фрейлина герцогини, которая аккуратными, ловкими движениями причесывала белокурые локоны Марии.
После моего приветствия, она единственная из присутствующих подняла на меня глаза и осмотрела с неподдельным интересом, при этом ни на секунду не отрываясь от работы. Я же, в свою очередь, пребывала в небольшом замешательстве, совершенно не представляя, что делать после столь неловкого приветствия.
Очевидно, заметив мою растерянность, рыжеволосая девушка слегка улыбнулась и кивком указала мне на диван, как и другие фрейлины, не произнося ни слова. Ольга и Лиза присели на мягкие диванные пуфики рядом с туалетным столиком Марии и продолжили молчаливо наблюдать за моими попытками понравиться герцогине. Теперь я точно чувствовала себя цирковой собачкой, не понимающей, почему мне за старания не дали косточку.
Осознав, что ни на разговор, ни даже на приветствие герцогиня не настроена, я последовала совету неизвестной фрейлины и присела. В ту же секунду Мария, словно отойдя от глубокого сна, наконец, подняла на меня глаза. Взгляд у нее был холодный, безэмоциональный, ровный и даже слегка пугающий.
Она была старше меня всего на несколько лет, но одного проницательного зрительного контакта мне хватило, чтобы понять, что она прошла через многое, чтобы находиться на этом месте. Она не рассматривала меня с презрением Ольги и не оценивала, как мадам Анмут вчера у повозки, она лишь мимолетно пробежалась по мне взглядом и надменно произнесла:
– Мне нужен шиньон. Почему он никогда не лежит на месте, когда мне делают прическу?
Она смотрела на меня в упор, безмолвно подразумевая, что я должна подать ей то, что она хочет. Несмотря на всю мою проворность и желание услужить, я неумело растерялась и молча продолжила смотреть на герцогиню.
– Почему вы до сих пор сидите? Почему вы вообще сели без моего дозволения? – ее голос мгновенно стал тяжелым, хотя она явно и не думала на меня кричать.
– Да, ваша Светлость, извините, – опомнилась я наконец, лихорадочно пытаясь отыскать взглядом этот злосчастный пучок.
В комнате было порядка десяти туалетных столиков, и все они были завалены всевозможными принадлежностями для волос и макияжа, начиная от румян и белил и заканчивая проволочными каркасами для причесок.
Я несколько раз покосилась на Лизу и Ольгу в надежде, что они дадут мне подсказки, но те лишь иронично пожали плечами, продолжая искоса наблюдать за мной. Я бегала от одного стола к другому, перебирая кучу баночек, лент и украшений для причесок. Я нашла даже накладные конские волосы, туго перетянутые в хвост резинкой, но ничего подобного на шиньон нигде не было.
– Долго еще? – нетерпеливо спросила женщина.
– Еще секунду, – я изо всех сил пыталась откопать среди множества драгоценностей нужный Марии предмет, но косые взгляды и явное напряжение всех присутствующих только сбивало меня, и я начинала паниковать.
– Боже, Елена Андреевна, избавьте меня от ожидания, – наконец произнесла герцогиня, и я поняла, что стараться больше нет смысла
Рыжеволосая девушка, которая стояла подле ее Светлости, аккуратно опустила прядь ее волос на спинку дивана и молчаливо отошла на несколько шагов в сторону. Затем она открыла верхний ящик молочно-белого комода, извлекла оттуда небольшой пучок белых волос и вернулась на прежнее место.
При большом желании Елена могла дотянуться до комода одной рукой и достать все, что ей было нужно, но она не сделала этого. Напротив, она была весьма не прочь понаблюдать за моими нелепыми попытками исполнить указание герцогини. Я ощутила себя использованной и бесполезной. Это чувство хорошо было мне знакомо с первых курсов Института, и все эти годы я стремилась его избегать.
Вовсе не таким я представляла себе знакомство с высшими чинами общества. И уж точно я не планировала выглядеть столь нелепо после первого поручения. Я отошла в сторону, на этот раз у меня уже не возникало мысли позволить себе присесть или хоть как-то расслабиться.
Время шло в полном молчании, лишь изредка тишина сменялась шумом, исходящим от Елены, которая перекладывала на столике расчески и банты. Ольга и Лиза взяли несколько журналов и с упоением вчитывались в каждую страницу новостной хроники.
Прошло около часа, когда дверь в покои с грохотом отворилась, и в ней появился силуэт мужчины. Когда гвардейцы расступились, и он вышел на свет, я смогла хорошо рассмотреть внезапного гостя.
Высокий, мускулистый, вероятнее всего мужчина был заядлым охотником и уделял своей физической форме немало времени, хотя ему точно нельзя было дать больше двадцати пяти. Оказавшись в комнате, он одарил всех присутствующих лучезарной улыбкой. Она показалась мне настолько искренней и оптимистичной, что я почти физически ощутила, словно он обнял каждого из нас.
Кроме того, я не могла не отметить красоту появившегося гостя. До этого времени встречи с противоположным полом вообще были редкостью для меня. А тех мужчин, которых я видела, назвать красавцами точно нельзя было. Посему появление этого мужчины заставило мое сердце нервно вздрогнуть при виде его аристократичных черт. Но, несмотря на весь блеск, который он тщательно старался придать себе после появления, я тут же отметила, что он чрезвычайно избалованный и нахальный господин. Поскольку уже спустя пару секунд, проигнорировав все правила этикета, он без смущения развалился на диване напротив герцогини.
– Добрый день, дамы, – мужчина окинул взглядом каждую из присутствующих в комнате фрейлин, остановился на мне и вдруг спросил:
– Всё новые лица, не так ли?
Мария покачала головой и с брезгливой усмешкой ответила:
– Нравится? – ее взгляд пробежался по-моему, очевидно, не очень уместному для дворца платью. При этом я чувствовала себя исключительно неловко, хотелось напомнить этим двум, что я все ещё здесь и прекрасно их слышу.
– Спросите меня об этом после пяти бокалов бренди на сегодняшнем балу, – выдал он совершенно равнодушно, чем вызвал непродолжительный смешок Ольги.
– Не обижайтесь, мисс, – вдруг продолжил он, обращаясь ко мне и закуривая сигару, – Вы достаточно милы, но я предпочитаю более экзотичных девушек.
Мне хотелось ответить, что его самомнение тоже не в моем вкусе, но с ужасом я отметила, что не могу выдавить и слова. От этого на душе стало ещё паршивее. Неужели я так очарована, что не могу постоять за себя? Я быстро отогнала от себя дурные мысли и сосредоточилась на происходящем.
Больше он на меня не смотрел, полностью поглощённый разговором с Марией.
