Текст книги "Я приручу тебя, босс (СИ)"
Автор книги: Оливия Лейк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Никита принимал душ, у него самолет через три часа. Уже водитель ждал внизу. Когда постучали в дверь, думала это Миша.
Нет, не он. Это Сергей Михельсон, мой брат. Все, мой сладкий июнь закончился…
Глава 18
Арина
– Что ты здесь делаешь?! – шепотом воскликнула, закрывая дверь, не пуская его на порог.
– Я так понимаю, ты не одна, – неприятно улыбнулся, сально осматривая мое короткое домашнее платье. Слишком короткое. Никите нравились мои длинные ноги.
– Уходи! – резко ответила.
– А ты молодец, Арина, грамотно разыграла карты. Я в тебе не ошибся.
– Ты ошибся! Я ничего не разыгрывала и помогать тебе не буду!
– Будешь! – схватил за предплечье, больно надавливая. – Держи, – протянул мне мизерную флешку, – вставь в ноутбук Вяземского и займи его на полчасика. Потом незаметно вытащишь и мне передашь. Все, я отстану.
Я смотрела на маленькое устройство, как на ядовитую змею. Нет. Нет!
– Я не буду!
– Тогда я сдам тебя Вяземскому.
– Я сама расскажу Никите.
Сергей улыбнулся, нехорошо так. Его угрозы не пустые. Но сказал примирительно:
– Это не в твоих интересах, сестричка. И не в моих. Как думаешь, что он скажет, когда узнает про наш договор, м?
Я молчала. Понимала, что ничего хорошего меня не ждет.
– Совет да любовь. – Сергей ушел, а я поняла, что будет шантажировать и дальше. Я должна рассказать раньше, чем Михельсон разыграет этот заговор против меня.
– Кто-то приходил? – Никита уже вышел из душа и застегивал сорочку.
– Да… – я подошла и крепко обняла его. – Никита…
Его телефон неожиданно зазвонил. Я подпрыгнула от неожиданности. Он ответил. Его уже ждали, самолет готов.
– Что это? – увидел на плече красный след. Это знак моего предательства.
– Ударилась, наверное… Уже пора?
Я не могла сказать сейчас и отпустить переваривать на три дня далеко от меня. Тогда точно потеряю его.
– Я буду скучать. Очень, – горячо поцеловала. – Очень. Возвращайся скорее.
Никита улетел, я осталась ждать. Как же тихо было без него дома. Я привыкла к Никите: к уютным утренним обнимашкам, которые перерастали в жаркий секс; к совместным завтракам дома или в кафе – я и не знала, что мужчины столько едят! У меня не было отца, а дедушка всегда на жесткой диете из-за хронического гастрита. Мне нравилось готовить любимому ужин и ждать с работы – это все такое новое, интересное, неизведанное. Для Никиты тоже: он звал меня по привычке в рестораны, но мне не хотелось делить его ни с кем. Он тоже быстро вкусил прелесть домашнего досуга. Мы дышали друг другом. Никто не был нужен. Влюбленность, страсть, эмоции – это все наше.
Пусть это не любовь с его стороны, но мне хватало. Я готова любить за двоих. Я не знала, сколько мы будем гореть друг другом, но согласна была на любой срок. Главное, если уйдет, пусть по своей воли, а не от злости и ненависти. Не переживу, если возненавидеть меня так же, как ту, которая предала его с родным отцом.
– Извините? – меня окликнули. Я обернулась. У меня был перерыв, и я договорилась встретиться внизу нашего бизнес-центра с Лизой.
Ко мне неспешно приближалась женщина: высокая брюнетка, красивая, в брендовых очках и роскошном брючном костюме. Ее лицо показалось знакомым, но я не могла вспомнить, где ее видела. Из-за предстоящего сложного разговора с Никитой, вся как на иголках. Даже Артем заметил, что я задумчива и рассеяна.
– Вы мне? – остановилась, заинтересованно наблюдая.
– Вам, Арина. Вам.
Ничего себе. Знала мое имя.
– Может, присядем? – предложила зайти в открытую кофейню. – У меня к вам серьезный разговор.
– Давайте… – проговорила, чувствуя неясную тревогу.
Мы устроились за дальним столиком. Я улыбнулась Стелле, секретарю Никиты, и помахала коллегам из отдела переводов.
– Вы помните меня? – женщина сняла очки, демонстрируя восточный разрез глаз. Красивая.
– Нет, – пожала плечами, хотя я вспомнила: она была с Никитой в театре и звонила утром тоже она. Диана, кажется. Но я не стала облегчать ей задачу. Мы соперницы. Я о ней и не думала все это время, а она явно узнавала обо мне. Это что-то должно значить.
– Меня зовут Диана. Я невеста Никиты Вяземского.
Я инстинктивно стиснула ремешок сумочки. Что она сказала?! Нет. Это не могло быть правдой. Никита не из тех, кто врет. Он предпочитал горькую правду: и говорить, и принимать.
– А Никита знает, что вы его невеста? – невинно поинтересовалась. Нет, я не сильно обольщалась. У нас, видимо, что-то вроде гостевого брака. О будущем мы не говорили. Никита уедет. Когда придет время вернется в Москву.
Диана усмехнулась и осмотрела меня с унизительной жалостью:
– У нас особые отношения, постоянные, а ты для него просто свежее мясо. Знаешь, сколько таких было? – она насмешливо фыркнула. – Каждую командировку находит, в кого потыкать. А вы и рады быть курортными подстилками.
– Я Никиту понимаю, – ответила спокойно, подавляя желание оттаскать нахалку за волосы. Это женщина пыталась унизить меня и указать на мою ничтожность в жизни мужчины. Обидно. Конечно обидно. Но я никогда не опускалась до драк, хотя сейчас особенно чесались ногти. – Вы уже не настолько свежее мясо, – невинно пожала плечами, намекая на возраст. – Что-то среднее между балыком и варено-копченой курицей. Вторсырье.
– Да как ты смеешь! – Диана вся взвилась. – Соблазнила моего мужика невинными глазками!
– Привет! – неожиданно возле столика появилась Лиза. – Все нормально? – на меня пытливо взглянула.
– Да, – поднялась и поцеловала ее. – Эта кур… женщина уже ходит.
Диана резко поднялась и, неприязненно пройдясь по мне взглядом, ушла, цокая каблуками.
– Это кто? – удивилась подруга.
– Представилась невестой Никиты, – упала обратно в кресло.
– Твоего Вяземского?! – изумленно ахнула Лиза. Естественно, она знала об изменениях в моей личной жизни. Я ведь совсем пропала, утонула в новых отношениях, но не знакомила друзей и родных с Никитой. Как и он. Мы не афишировали. Я настаивал на этом в большей степени, но и Никита был не против. Сейчас казалось, что на это были причины, помимо слухов в издательстве. Может, Диана права? Хотя бы отчасти. Я всего лишь курортный роман, а в Москве Никиту ждала реальная жизнь.
– Все они козлы! – раздраженно резюмировала Лиза. – Кроме твоего, – смягчилась, когда я обняла ее. Она узнала, что жених изменяет и была разбита. – Поговори с ним.
– Ты реально хочешь уехать в область? – сменить тему я.
Лиза решила спрятаться и зализать раны у родной бабушки в деревне. Баб Тая очень хорошая. Я помнила ее: мы с Лизой мелкими ездили к ней на электричке помогать с картошкой и лопать вкуснейшие пирожки.
– Да, через пару дней поеду.
Мы обнялись, и я, допив кофе, вернулась в кабинет. Вечером меня вызвал к себе Артем.
– Арина, я хотел сделать тебе предложение, от которого нельзя отказаться.
– Так уж нельзя? – рассмеялась я.
– Можно, но не нужно. В общем, ты рассматриваешь возможность перевода в Москву? Моя помощница уходит в декрет, а мы с тобой хорошо сработались. Вот, – протянул мне контракт.
Отличные условия: зарплата, график, частичная оплата жилья…
– Артем, очень заманчиво, но… – я прикусила губу. Нужно посоветоваться с Никитой. Хотел бы он видеть меня в головном офисе? Как его девушку или хотя бы как рядовую сотрудницу. Не знаю. Пусть скажет. – Мне нужно все обдумать.
Никита должен был прилететь завтра. Все дни мы постоянно общались: созванивались и переписывались. Я очень соскучилась. Вечером набрала его, хотела про предложение Артема рассказать и про разговор с Дианой, но Никита не ответил. Утром тоже не перезвонил. Вечером я летела домой, чтобы встретить его – самолет должен был уже приземлиться. Я очень нервничала. Сегодня расскажу ему все. В дверь позвонили. Странно, у него же есть ключ…
– Привет, – хотела поцеловать, но осеклась. В его глазах не было ничего знакомого. Чужой. Совсем чужой…
Глава 19
Никита
– Ничего себе лето, – проговорил, приехав в гостиницу. В Сургуте июль какой-то не такой как в Питере. Во-первых, холодно (двенадцать градусов – это как вообще?!), во-вторых, Арина далеко. Без нее стало как-то неуютно. За месяц она стала абсолютно необходимой.
Я заселился в гостиницу, принял душ и позвонил ей по видеосвязи. Номер просторный, с закосом под люкс, но немного уставший. Но дело было даже не в этом: я привык к небольшой, милой квартирке в старом доме, с убитым подъездом (нет, парадной хрен заставят меня называть, даже ради ангелочка не буду) и легким флером сырости с Невы. Мне было комфортно жить с Ариной. Секс, влюбленность, досуг – это другое. А делить пространство с женщиной, видеть ее заспанной и растрепанной, демонстрировать своих тараканов и чувствовать, что их не только понимают и принимают, но и любят. Мой нежный ангелочек любит меня. А я? Она вошла в мое сердце, но громких слов пока избегал. Я никому не говорил про любовь очень много лет.
– Привет, малышка, – улыбнулся, глядя на красивое личико с блестящими темно-синими глазами. Тоже рада меня видеть. – Соскучилась?
– Очень… – одно слово, а внутри теплом омыло. Так бы и съел ее, в себя вжал, чтобы со мной всегда была.
– Нужно было со мной ехать. Я предлагал, – напомнил с напускным недовольством.
– У меня работа и очень требовательный босс.
– Я требовательный и требую, чтобы ты прилетела.
– А я не про тебя, – рассмеялась звонко. Такая теплая болтовня, что я размяк весь. Нет, Арине нельзя сюда приезжать. Мне нужно быть злым и жестоким, а она слишком жалостливая и ранимая. Именно поэтому не сказал, что моя цель сейчас – разорить родного отца.
Утром мы с командой прибыли в «Север-Сталь» – горно-металлургическую добывающую компанию, которую десять лет назад основал мой отец. Я долго шел к цели и наконец готов закрыть гештальт. Я отберу у него самое дорогое – деньги, власть, успех. Для него дороже всего именно они. Он построил бизнес, обокрав мою мать – этого не прощу: ее слез и своего разочарования в людях. Когда-то я хотел забрать у него еще и свою бывшую невесту, но это давно прошло. Примерно тогда, когда понял, что ни она первая, ни она последняя. А сейчас… Сейчас в моих объятиях была девушка, которая значила столько, сколько и помыслить не мог. Неужели для моей темной души не все потеряно?
– Добрый день, – мы с командой юристов вошли в просторную переговорную. Эта компания уже была у меня в кармане: я выкупил долговые обязательства, перекрыл кислород в плане займов и дал на лапу акционерам настолько хорошо, что они скинули акции по бросовой цене. Самое главное, я не планировал ее разорять. Проведем ребрендинг и реорганизацию – и начнем зарабатывать. А папочка будет смотреть и локти кусать в бессильной злобе. Если думал, что маятник возмездия его не догонит, то ошибался. Отец с детства считал меня не способным к свершениям (я же элементарно изъясниться не мог в отличие от «правильных» детей), он просчитался.
– Мы можем поговорить тет-а-тет? – отец смотрел только на меня, словно и не было больше людей.
– Разумеется, Андрей Валентинович.
У нас одна фамилия, но я не считал его родным, как и он меня. Мы оба не афишировали родство.
– Чего ты хочешь, Никита? – жестко спросил. Мы были достаточно похожи внешне, только отец изрядно поседел, и раздавшийся живот уже не прятал сшитый на заказ итальянский костюм.
– Разве не ясно? – расслабленно устроился на соседнем кресле. – Выкинуть тебя из бизнеса.
– Мстишь?
Я тихо рассмеялся.
– Работаю.
– Это наследство моего сына.
Даже так… А кто я? Меня можно было выкинуть из жизни, забрав все: от девушки до денег. Наплевав на мою мать и на меня с высокой колокольни. Неужели после всего этого надеется на мое сочувствие? Я должен пожалеть брата, которого не знал, забыв про слезы матери? Я до сих пор помнил, как долго она рыдала, как страдала и болела. Нет, никакого прощения!
– У ТВОЕГО, – выделил особой интонацией, – сына будет прекрасная возможность добиться всего самому.
– Ты стал настоящим мерзавцем.
Я достал айкос и закурил, с усмешкой ответив:
– Гены хреновые.
Отец скривился. Да, папочка, я такой же ублюдок. Весь в тебя.
– Скажи спасибо, – поддался к нему и произнес сквозь зубы, – первой жене. Если бы не мама, ты бы еще присел у меня лет эдак на десять, – и бросил на стол папку с его схемами откатов. Отец открыл и побледнел.
Я хотел пустить доказательства в ход и закрыть его в местах не столь отдаленных, но мама просила не делать этого: у нее большое сердце, способное на сочувствие даже к такому человеку.
Еще два дня юристы занимались тонкостями передачи прав и обеспечивали легальный вход компании в «Инвест-Инк». По-хорошему мне бы здесь на месяц-другой задержаться, но в Питере ждала Арина. По возвращении надо бы обсудить наше будущее: я де-юре жил в Москве, а де-факто колесил по России и загранице. Как она относится к таким территориальным переменам? Могла бы принять для себя такой образ жизни? Именно об этом думал и уже собирался звонить ей, когда в мой номер постучали. Неожиданная гостья…
– Ты?
На пороге стояла Настя. Жена моего отца и моя бывшая невеста.
– Можно войти? – произнесла хриплым шепотом. В темных очках, в бежевом тренче, на высоких каблуках – мы не виделись очень давно, но я узнал ее. Единственное, не понимал, зачем пожаловала. Требовать или просить?
Я отошел от двери, позволяя пройти в гостиную. Настя остановилась посередине; я присел в кресло. Я молчал. Она тоже не решалась начать разговор. Блондинка, с модной короткой стрижкой и крупными серьгами с сияющими бриллиантами. Алая помада бросалась в глаза, но очки скрывали лицо – сложно было оценить перемены, произошедшие за годы.
– Присесть не предложишь? – пыталась завязать разговор.
– Я начинаю скучать, – откровенно зевнул. Арина ждала моего звонка и, если честно, ее услышать хотел больше, чем удовлетворить любопытство относительно прихода мачехи.
Настя сняла очки и отбросила в сторону, затем, глядя мне прямо в глаза, развязала пояс – тренч упал к ее ногам, оставляя полностью обнаженной. Я смотрел, оценивал, сравнивал. Нет, не фигуры: Арина и Настя в разных весовых категориях: первая тонкая и звонкая юная красавица; вторая женщина тридцать пять плюс, все еще красивая, но со следами искусственных вмешательств. Я пытался понять, что чувствую: меня так сильно душила злоба на отца, на предательство этой женщины, что я не задумывался: а был бы счастлив, если бы женился на ней? Любил бы ее до сих пор? Или мне необходимо было все это пройти, чтобы встретить своего человека? Свою женщину. Нежного ангелочка. Чуткую девушку и чувственную любовницу.
Я улыбнулся с приятным осознанием, что к бывшей невесте не чувствовал ничего: страсти, ненависти, злости – ноль.
– Оденься, – ровно произнес. Настя не шелохнулась.
– Я готова сделать все, что хочешь, только оставь наследство моему сыну. Любовницей буду, подстилкой твоей, кем скажешь… – добавила, сверкая глазами. – Ты ведь это из-за меня… Простить не можешь?
– Не могу, – покачал головой. – Но ты здесь ни при чем.
Я поднялся, показывая, что аудиенцию можно считать оконченной, но Настя бросилась на меня: губы найти пыталась, стоячими торпедами вместо сисек терлась, шептала что-то – не сразу разобрал, а когда дошло…
– Прости, Никита. Прости… Я такая дура… Дай шанс… Давай попробуем… Все делать буду, только забери нас от него…
Я с силой отлепил от себя и оттолкнул, не сильно, но так, чтобы дошло.
– Это твой выбор. Ни мне его исправлять.
– Ты не знаешь, как жила…
– Не поверишь, но мне плевать, – поднял тренч и бросил ей. – Иди и передай мужу, что не вышло обменять твое тело на «Север-Сталь».
– Он не знает. – Настя натянула плащ и решительно повернулась: – Тебе неинтересно мое тело, но у меня есть еще и сведения. Я готова продать их.
Я удивленно нахмурился. Иногда я покупал инсайдерскую информацию: не часто и максимально безопасно. Что может знать эта женщина такого, чтобы я захотел это приобрести? Еще и за большие деньги!
– Мне не нужно и это, – ответил спокойно. Меня нужно заинтересовать.
Настя громко сглотнула. Глаза забегали. Торгуется с собой: хочет понять, что мне сказать стоящего, но не лишнего.
– Я знаю, что муж нанял человека. Он копает под тебя. Он должен был помочь отбиться от твоих атак.
Ничего нового. Конкуренты не дремлют. Каждое новое поглощение сопряженно с рисками: предательство, промышленный шпионаж, подкуп.
– Как видишь, у вашего шпиона ничего не вышло, – тонко улыбнулся я.
– Я знаю его имя и метод… – она нервно заказывала руки. – Это важно, Никита.
Не знаю, чутье или интуиция, но у меня засвербел затылок: так было всегда, когда нащупывал что-то стоящее.
– Твои условия? – холодно начал торг. Он всегда уместен.
– Я хочу, чтобы у меня и сына было будущее. Я хочу развестись и уехать. Хочу, чтобы у Алеши был капитал для старта. Хочу стать независимой от мужа…
Я криво улыбнулся. Видимо, хлебнула с Вяземским старшим. Я не ехидничал, но и жалости не испытывал. Мы сами ответственны за наши выборы.
– Давай так: если сочту информацию стоящей, твой сын получит солидную компенсацию. Если нет, – развел руками.
– Но…
– Ты можешь уйти прямо сейчас, – прервал нетерпеливо. – Не держу.
– Ладно, – согласно кивнула. – Все расскажу.
Настя нервно поправила волосы и посмотрела на меня затравленно.
– Я слышала разговор Андрея и некого Сергея Михельсона. Это было еще весной.
Я нахмурился. Знакомая фамилия. Был у меня несколько лет назад интерес в Санкт-Петербурге. Я выкупил за бесценок компанию по переработке вторсырья. Но собственник за «хорошее поведение» чистым налом получил приличный откат. Позже узнал от общих знакомых, что умер от инфаркта, но без подробностей. Сердце не выдержало кутить с проститутками вроде бы. А Сергей – это кто? Однофамилец или родственник? И какое это имело отношение ко мне?
– Как я поняла: он консультант по щекотливым вопросам, – и на меня осторожный взгляд бросила. Торговец секретами, значит. Если я о нем не слышал, то либо он мелкая сошка, либо осторожен.
– Они кого-то купили из моих людей? – строго спросил, моментально анализируя: кто и на каком этапе мог продаться?
– Не знаю, – покачала головой. – Как я поняла, чтобы подобраться к тебе этот Сергей использовал женщину.
Я бросил на Настю резкий взгляд. Что она сейчас сказала?!
– Продолжай, – произнес, как бритвой полоснул. Нет. Это какая-то хуйня. Догадка уже обожгла легкие, мозг обрабатывал информацию, а сердце предательски протестовало. Оно только биться начало и не хотело снова уходить в темноту.
– Она должна была соблазнить тебя и сливать информацию.
– Кто?
Настя поежилась. Мне самому стало страшно от своего убийственного пустого голоса.
– Я не знаю имени. Только то, что муж кричал неделю назад, что от бабы толку нет и с него тянут деньги. Сергей пообещал, что все будет. Что эта женщина живет с тобой.
– Что ты сказала? – не выдержал и цапнул ее за горло: сдавил, убить хотел, но не ее, другую. Ангелочка. Золотую девочку с невинными глазами. Продажную лживую тварь. Убью!
Глава 20
Никита
Моя рука сжималась на ее горле. Мне хотелось сделать больно. Настя начала хрипеть и цепляться за запястье, царапаться и брыкаться.
Один. Два. Три. Закрыть глаза и дышать. Я должен справиться. Главный я, а не мой гнев. Я главный!
Меня отпустило. Я разжал пальцы. Настя, хрипя, упала на пол. Четыре. Пять. Шесть. Все под контролем. Я все контролирую.
Зло усмехнулся и помог ей подняться. Давно у меня не было настолько острого желания крушить, ломать, уничтожать. Но не зря годы общался с психологом. Чертова терапия работала. Жаль, что она в принципе мне понадобилась. Блядь, любовь все же самая продажная сука. Как и женщина.
– Извини, – холодно произнес. Настя та еще щучка, но под руку попалась случайно. Не ей хотел сделать больно физически. Я вообще не хотел бы видеть ее! Нахрена приперлась?! Рассказала зачем?! Лучше бы не знал. Да, слабая позиция, но иногда накатывало человеческое. Да, оно оказывается мне не чуждо.
– Значит, правда, – потерла горло, но выглядела такой сочувствующей. И откуда взялась эта показательная жалостливость? Ведь сама же тварь первостатейная, такая же продажная. Сначала за моим отцом и его миллионами убежала, теперь мои понадобились. – Это информация стоит будущего моего сына?
Я наградил ее уничтожающим взглядом, но положительно кивнул.
– Никто не должен знать о нашем разговоре. Если Михельсон успеет скрыться и подчистить за собой – я обвиню тебя, и ты ничего не получишь. Когда Михельсон будет в моих руках, твой сын получит один миллиард.
– Долларов? – ахнула с надеждой.
– Рублей, – резанул голосом. – У меня после крысиного побега отца не было и тысячной части этих денег.
– От меня ничего и никто, – обещала с самыми честными глазами.
– Ты думаешь я приму на веру слово женщины?
Это был риторический вопрос.
– Пошла вон, – устало произнес. Я остался один. Ненадолго. Смартфон просигналил. Ангелочек. Смеющаяся золотая девочка. Красивая до изнеможения. Нежная и ласковая. Такая искренняя. Такая лживая. Я отключил вызов. Мне нельзя с ней говорить сейчас. Мне нужно решить, как быть дальше. Что с ней делать.
По Москве было только семь вечера. Я по внутренней связи собрал экстренное совещание с юристами и службой безопасности. Алик, естественно, тоже присутствовал. Мы партнеры. Он должен знать, как меня поимели. Практически.
– Ребята, информация скудная, но землю рыть нужно. Уже завтра мне необходимо знать хотя бы что-то.
Я рассказал все, что знал. Про Михельсона. Про Арину. Нет, что стала моей женщиной во всех смыслах, умолчал. Я и сам забыть хотел. Пацанам хватит того, что я трахал ее. Мои чувства совершенно не важны для расследования.
– Сильно зацепила? – негромко спросил Алик, когда на связи остались вдвоем. Я только кивнул. Он знал, что у меня за пятнадцать лет со дня основания холдинга не было ни единого романа на работе. Если я решился – это что-то значит. Да, это так. Это значило, что я круглый идиот. – Может, ошибка? Может твоя кхм… мачеха наврала о роли Арины, м?
– Я бы хотел ошибиться, но привык к подставам. Все один к одному. Да и смысла в этой лжи для Насти нет. Ей бабки нужны. Им всем нужны одни деньги.
Почему Арина пошла на это? Так грамотно сыграла, поймала меня на невинность и неподкупность. Я ведь готов был осыпать благами, но она всегда отказывалась. Неужели ей больше предложили? Вряд ли. Любовь? Может, Михельсон ее любовник и она решила ему помочь? Скольких мужчин они так обманули? Сколько секретов добыли? В скольких постелях побывала моя ангельская красавица? Скольких ублажила своими нежными пальчиками и сладкими губами? Может, и сейчас она под ним стонет? Не звонит ведь больше. Сука! Ничего, я все узнаю. Про каждую махинацию. Его посажу. Ее… Сложно. Пока сложно. Внутри болело и противилось, сердце не принимало импульсов мозга, а мозг упорно игнорировал чувства. Мне нужно докопаться до сути и избавиться от иллюзий.
Ночь провел муторно. Сны зыбкие, далекие, искаженные. Я пытался бежать за ней: за девушкой, что вошла в меня, впилась в самое сердце. Думал это благородная стрела, а это отравленный шип. Вот она цена, которую платят, впуская в себя женщину.
Самолет у меня в четыре. Я приехал в «Север-Сталь», усердно работал и ждал первую весточку. Я хочу ошибиться. Пусть это будет наговор. Пусть…
– Слушаю? – ответил на звонок. Я молчал. Переваривал и принимал. Информации мало, но достаточно, чтобы мои надежды переломились пополам. Это не ошибка. Ребята нарыли, кто такой Михельсон. Он действительно сын того самого владельца завода. Про Арину в основном то, что я и так знал. Мои люди легко достали биллинги их телефонов. Они знакомы. Они общались. За небольшую плату изъяли записи камер на ее этаже за последние две недели. Он приходил. Блядь! Приходил тем вечером, когда я должен был лететь в Сургут. Может, ждал в машине, когда уеду и занял мое место в теплой постели Арины. Тварь. Лживая продажная шлюха!
Я с силой сжал именной паркер, наслаждаясь хрустом дорогого пера, представлял, что тоже самое сделаю с парочкой любовников. Обязательно, но не сейчас.
Заманчиво размазать Арину по стенке, предъявить за каждое лживое слово, ткнуть лицом туда, куда нагадила. Но я не мог позволить эмоциям возобладать над разумом. Подельник не должен узнать и затаиться. Мне нужно избавиться от врага, и я знал, как буду действовать.
Из аэропорта поехал сразу к ней. Ключ лежал в кармане пиджака. Выжигал меня насквозь. Мне нравилось, так нравилось жить с Ариной. Думал, и ей тоже. Вранье. Притворство. Фальшь. О ком она думала, отдавая мне свое восхитительное тело? О нем? Бля!
– Привет, – мягко улыбнулась, прильнуть с привычной нежностью хотела, но осеклась. Пристально посмотрела, с таким непониманием переступила с ноги на ногу. – Что-то случилось?
– Нет, – привычная циничная улыбка искривила губы. С Ариной я на краткое время стал другим. Это прошло. И я рад. Все снова настоящее. Никаких масок.
– А где твой ключ?
– В кармане, – бросил и вошел в квартиру. Не стал разуваться, а на привычный западный манер остался в обуви. Мной владело злое чувство: унизить, растоптать, изгадить. Безжалостно и беспощадно. – Ужин приготовила, – осмотрел накрытый стол.
– Да… Ждала тебя, – проговорила и подошла, хотела обнять, но не решилась. Неужели чувствовала, что ее прикосновения для меня теперь кислота? – Никита, я поговорить хотела…
– Я тоже, – сложил руки на груди. – Я возвращаюсь в Москву.
– О-оо… – выдохнула. – Когда?
– Сегодня.
– Надолго?
– Здесь все поставлено на рельсы, – пожал плечами. – Меня ничего больше не держит в Питере.
Арина замерла. Задышала часто. К губам приклеилась растерянная улыбка. Не ожидала, ангелочек, что рыбка сорвется с крючка? С каким бы удовольствием свернул бы тонкую шею, но… Нельзя. Пока.
– Понятно, – прикусила губу. – Ко мне Диана приходила, – неожиданно выдала. Я нахмурился. – Сказала, что она твоя невеста, а я что-то вроде курортного романа. Я так понимаю, она не обманывала, да? – и глаза свои невероятные на меня подняла. Полные непролитых слез. Какая игра! Какое мастерство! Арине на сцену нужно!
– Правда, – жестко ответил. Пусть. Пусть ей будет, если не больно, то унизительно неприятно. – Арина, ты взрослая девочка и понимаешь, что не можешь претендовать на большее, чем тайный роман?
Она вскинула голову и свела тонкие светлые брови.
– Зачем тогда…
– Затем, что я всегда добиваюсь цели, – предвосхитил вопрос. – Ты кобенилась, а я искал подход, – шагнул к ней и погладил по волосам. Нежный шелк и уникальный цвет. Они натуральные. Вероятно, внешность единственное, что было настоящим в ней. Внутри все прогнило. – И нашел.
– Зачем? – нижняя губа задрожала. – Неужели все ради зарубки на дереве твоих побед?
– Почему же? – нахально хмыкнул. – Ты кашеварила, – взял небольшую корзинку с хлебом, накрытую салфеткой, и отбросил, портя картину идеального семейного ужина. – Встречала меня. Ублажала. В рот заглядывала. Можно сказать, это была репетиция моей будущей семейной жизни. Не самая лучшая, но тем не менее.
– Нет, – Арина сцепила зубы и уверенно покачала головой. – Я не верю. Никита… – положила руку мне на грудь. Меня натурально затрясло от ее близости. Но я продолжал смотреть, не показывая ни единой правдивой эмоции.
– Арина, ты всерьез думала, что могла надолго увлечь меня? – спросил с насмешкой. – Как неразумное дитя, права-слово!
Она замерла, только глаза по моему лицу бегали, очевидно, признаки лжи искали. Нет, моя нежная сучка, ты их не найдешь.
– Слишком простая, слишком наивная. Слишком пресная. Маленькая глупышка на месяцок, – продолжал унижать и топтать. – Мне банально неинтересно с тобой. Девочка на разок.
Арина отшатнулась как от удара. Поверила. Только я сам себе не верил. Ни одну женщину, даже самую законченную проститутку, я не унижал так. Да, человек уникален в желании причинить как можно больше боли тому, кто бесконечно дорог. Даже животные не так жестоки.
– За что? – спросила, а сама губы кусала, имитировала страдание. – Почему ты так жесток со мной? – последние слова шепотом, на выдохе.
– Потому что, – подошел и склонился над ней, запах золотистых волос в себя принял. Он ядом по венам расходился. Мне нужно противоядие. Я должен размазать своих врагов. Арина отныне в их числе, – я привык получать свое. Чтобы каждый рубль был отработан, а ты, ангелочек, не стоила даже несчастных двухсот тысяч. Теперь в расчете.
Арина вскинула руку и замахнулась. Хотела пощечину дать, но я перехватил запястье. Тонкое, гладкое, с бледно-голубыми прожилками вен, теплое и живое. Так легко сломать. Чуть сильнее нажать и все. И я давил, а сам от нее глаз отвести не мог: две аккуратные дорожки бежали по щекам, и даже сейчас Арина была поразительно прекрасна. Ей было больно, но она молчала, только смотрела на меня и плакала.
Я тряхнул головой и разжал пальцы. Прежде чем отвернуться, заметил красный след на запястье. Завтра он превратится в синяк…
Что ж я делаю? Зачем вообще пришел? Нельзя так… Меня меняла эта ситуация. В плохую, очень плохую сторону. Я больше не мог видеть Арину, иначе сорвусь. Если это произойдет, то за последствия ручаться сложно. Я умел быть жестоким. Очень жестоким…
– Если это все, – ее голос пробился сквозь густую пелену ярости, прогрызавшей путь наружу, – уходи.
Я резко вскинул голову и взглянул на тонкую фигурку, обнимавшую себя руками. Арина больше не смотрела на меня. Она отошла к окнам: ночи больше не такие белые, но все еще светло, несмотря на позднее время.
Мне стало страшно. За нее. Если бы не знал, что это все спектакль… Дурные мысли проникли в голову, отодвигая жажду мести. Я сделал шаг к ней, руки буквально вибрировали желанием обнять, прижать к себе, утешить. Какой же я слабак! Пару эффектных слезинок и картонных страдающих поз и готов простить ей все.
Резко развернулся, ушел. Захлопнул дверь и отрезал себя от этой женщины эмоционально. Она никто для меня! Если докажут, что сливала информацию, то предстанет перед судом вместе с подельником. Никакой милости и снисхождения! Именно так решил, лбом упираясь в дверь ЕЕ квартиры…
