Текст книги "Я приручу тебя, босс (СИ)"

Автор книги: Оливия Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25

Арина

Утром проснулась с твердым намерением перевернуть страницу так же, как вчера закрыла дверь. Сейчас не столь важно, кто кому и что сказал или в моем случае не сказал. Главное, между мной и Никитой совершенно не было доверия, только обиды, боль и страх. Я хотела это пережить, перестрадать и идти дальше. Устала, измучилась, забыть нужно. Его забыть.

– Арина Александровна, доброе утро, – меня встречал Андрей, водитель Вяземского. – Присаживайтесь.

– Я не понимаю… – осмотрела знакомый мерседес-майбах. – Никита Андреевич…

– Никита Андреевич уехал сам. Меня отдал в ваше распоряжение.

– Я на метро. Спасибо.

– Арина Александровна, мне велели. Пожалуйста… – и посмотрел на меня так жалобно, словно от меня зависела по самой меньшей мере его жизнь.

– Хорошо, – я сдалась. Возможно, так достоверней будет смотреться наш с Вяземским псевдо роман.

Мы подъехали к внушительному зданию в неоклассическом стиле с огромной световой инсталляцией с названием корпорации «Инвест-Инк». Я сделала несколько снимков и выложила на своей страничке. Я должна привлечь внимание Михельсона.

В роскошной приемной Никиты, кроме меня и Инессы Марковны, была еще одна секретарша. Как я поняла, она отвечала за встречи гостей и все, что с этим связано. Красивый фасад с длинными ногами, светлыми волосами и роскошной фигурой. Инесса Марковна заведовала всем остальным: черный кардинал всего административного блока.

Мне особо делать было нечего. Естественно, Никита дал команду следить за мной и не доверять даже в мелочах. Я не претендовала на большее: занималась работой в школе, изучала учебники, создавала учебный план для своих классов.

Кристина подозрительно поглядывала в мою сторону, потом куда-то исчезла. Я не интересовалась куда. Инесса Марковна была вежливая и сдержана, но иногда я замечала ее внимательные взгляды.

С Никитой мы общались без негатива, но максимально ровно. Мне показалось, что оба приняли ситуацию. Он, похоже, больше не считал меня злом в последней инстанции и не пытался унизить или задеть. Но и сблизиться или поговорить на личные темы тоже. Все в пределах договора.

– Арина, – Никита на ходу бросил, – сделай кофе.

Да, готовила ему только я. Уж не знаю, почему. Неужели мои сэндвичи были вкуснее? Или просто хотел оправдать мое присутствие здесь? Хотя все и так ясно. Репутация Никиты Андреевича Вяземского как руководителя, строго блудящего мораль, рухнула. Связь секретаршей – жуткая банальность. До Сергея обязательно должно дойти. Тем более я разболтала о переезде в Москву из-за новой работы девчонкам из издательства. Мне даже Стелла перезванивала: расспрашивала, намекала, смеялась. Я ждала. Пока было тихо.

Прошло дней десять: я разрабатывала план занятий, когда в приемную зашла женщина. Лет шестидесяти, элегантная и красивая. Это не та красота, которая вызывала мужское восхищение, а та, что удивляла и вызывала уважение у женщин: она в очень хорошей форме!

– Добрый день, – улыбнулась я. – Чем могу помочь?

– Здравствуйте, – приветливо кивнула. – Никита Андреевич у себя? Могу увидеть его?

– У вас назначено… Простите, как я могу к вам обращаться?

– Надежда Михайловна.

– Надежда Михайловна, к сожалению, Никита Андреевич на важном заседании.

– А Инесса Марковна? – чуть нахмурилась она.

– Она ассистирует господину Вяземскому. Я сообщу о вашем приходе, и мы подберем подходящее время для визита. Оставьте ваш номер телефона, – я взяла планшет для записей. Инесса Марковна стала чуть менее категорична и доверила мне принимать и записывать звонки.

– Как вас зовут? – вежливо спросила Надежда Михайловна. – Я знаю Инессу. Кристина тоже была, а вас, – окинула меня нечитаемым взглядом, – не припомню.

– Меня зовут Арина.

– Арина, я могу подождать Никиту Андреевича? Сколько примерно?

– Думаю полчаса. Надежда Михайловна, проходите, – проводила к элегантной зоне ожидания. – Чай, кофе, прохладительные напитки?

– Чай было бы отлично. Благодарю, Арина.

Я отправилась в «хозяйскую» кухню: раньше секретаршей быть не приходилось, но, бывало, помогала Стелле, контраст невероятный! В приемной Никиты просто ресторан с тремя мишленовскими звездами: свежие фрукты и овощи, деликатесы и готовые закуски, пышная выпечка. Но меня больше всего восхищал тонкий фарфор и сверкающие столовые приборы, а салфетки с кольцами просто шик! Я заварила чайник ароматного индийского чая, поставила на поднос пиалы с сахаром и медом, изящную коробку с классическим трюфелем и сладкие бискотти.

– Угощайтесь, – на стол опустила поднос и, разгрузив, поднялась.

– Какие интересные шахматы, – удивилась Надежда Михайловна. Я тоже отметила это. На них надписи на латыни, помогавшие выбрать лучший ход, но это работала только, если игрок знал язык. Я объяснила ей и начала переводить. Так мы решили скоротать время за шахматами.

– Три шага по дороге слева, и ты на вершине, – прочитала на ладье Надежды Михайловны.

– Мне кажется, нужно непросто знать латынь, но и быть философом. Как это толковать?! – эмоционально всплеснула руками она. Я звонко рассмеялась. Именно такими нас застала делегация во главе с Никитой. Он бросил на меня острый внимательный взгляд, затем перевел его на Надежду Михайловну.

– Мам, ты что здесь делаешь?

– Мама? – шепотом повторила я и беспомощно посмотрела на эту приятную женщину. Теперь Никита решит, что я пыталась подобраться к нему через мать. Судя по взгляду Инессы Марковны, так и будет.

– Если сын забыл о матери, – Надежда Михайловна поднялась и поцеловала его в щеку, – то мать о сыне помнит.

Они вместе скрылись в кабинете. Директора и начальники отделов тоже разошлись. Инесса Марковна продолжала смотреть на меня, а я упрямо делала вид, что не вижу.

– Важные звонки были? – спросила ровно.

Я переслала на ее почту записи, затем нервно вздохнула и посмотрела на нее:

– Я не знала, что это его мать.

Не нужно подозревать меня в замыслах, которых у меня и в помине нет!

– Я знаю. Это Надежда на тебя взглянуть хотела, – неожиданно призналась Инесса Марковна. Я была очень удивлена. Я вроде не витрина и не картина. Видимо, мои мысли настолько отпечатались на лице, что Инесса Марковна снизошла до пояснения: – Никита изменился после Питера. Она заметила и пытала меня о причинах.

– Причем здесь я? – пожала плечами, делая вид, что увлеченно изучаю папку с подшивкой старых экономических журналов, причем вверх ногами.

– А ты правда не понимаешь? – прозвучало чуть мягче, чем я привыкла.

– Нет, – ответила уверенно. – Думаю, Надежде Михайловна лучше пообщаться с невестой сына.

– Какой невестой?! – Инесса Марковна посмотрела на меня, приспустив строгие очки. – Если бы у нашего хулигана была бы невеста. Мы с Надеждой знали бы!

Я развела руками. За что купила, за то продаю. Никита сам подтвердил! Инесса Марковна только фыркнула.

– Ладно, поеду, – я подняла голову и увидела Никиту с мамой. Она поцеловала его. Он с величайшей бережностью приобнял мать. Единственная женщина, которую любит этот мужчина. Хоть кого-то… Значит, не совсем пропащий. – Инесса, я позвоню, – и ко мне с улыбкой обратилась: – До свидания, Арина.

– До свидания, Надежда Михайловна.

Она вышла из приемной, а я снова взялась за свои школьные дела.

– Арина, – услышала над головой, – зайди ко мне.

Я инстинктивно вздрогнула. Его внимание теперь вызывала панику: холодный пол, горькие слезы, разбитые мечты – вот мои ассоциации с любовью к Никите. Во многом виновата я сама, но… Я больше не хочу так. Это тот тип мужчин, которые мне не по зубам. Их не приручить. Они съедят. А я хочу жить.

– Пожалуйста, – добавил с едва заметной горечью в голосе.

– Конечно, – постаралась выключить эмоции. Я поднялась и прошла за Никитой. Остановилась возле его стола. Присаживаться не стала.

– Я не знала, что это твоя мама. Я ничего не подстраивала, – сразу расставила точки над всеми буквами великого и могучего.

– Я знаю. Мама рассказала, что выпытала информацию о моих делах у Инессы Марковны. Нужно провести с ними обеими разъяснительную беседу.

– Тогда я могу идти?

Никита казался не свойственно ему нерешительным.

– Извини ее, если что… Мать, сама понимаешь.

– Понимаю… – сделала шаг назад. Этот растерянный Никита сбивал меня с толку.

– Арина, я хотел сказать… Твой отец, Стас Михельсон, я не виноват в его смерти, – неожиданно хрипло произнес. – Мы разошлись полюбовно: он продал мне бизнес и получил отличные отступные.

– Зачем ты мне это говоришь? – тихо спросила. – Я его не знала совсем…

– Я помню про твою маму. Я не хочу, чтобы ты думала…

– Я не думаю, – прервала, дернув плечом. – Я никого не виню. – Я пой… – в руке завибрировал телефон. Это был Сергей. Я показала Никите. Он знаком велел ответить и напряженно ловил каждое слово. – Да?

– Здравствуй, Арина, – услышала вкрадчивое.

– Чего тебя? – я не была приветлива и деликатна.

– Ты обманула меня, Арина

– Не понимаю, о чем ты? – сказала, а сама на Никиту смотрела.

– Говорила, что Вяземский бросил тебя и уехал, а сама продолжаешь крутить с ним. В Москву перебралась.

– Тебя-то что? Тебе нечем больше меня шантажировать. Ты забрал у нас дом… – голос против воли дрогнул.

– Неужели возьмешь у него деньги? – с хитрицой спросил.

– Я куплю своим новый дом, к которому ты не сможешь подобраться! – эмоционально воскликнула. Он должен купиться!

– А ты умница. Просчитала все.

Да, пусть думает именно так.

– Учителя хорошие были. Ты звонишь озвучить мою прозорливость? Спасибо. Пока, – специально была дерзкой.

– Нет. Ты должна мне, Арина.

– Ничего я тебе не должна!

– А если Вяземский узнает, что ты сговорились со мной за его спиной, м?

Я бросила на Никиту ровный взгляд. Он стиснул крепче челюсть, кажется его идеальная улыбка будет в трещинах.

– Я ничего не делала, и ты это прекрасно знаешь!

– Зато он не знает, а наш договор убедит Вяземского в обратном.

– Я сама расскажу… – имитировала испуг.

– Если бы хотела, уже рассказала! Слушай меня, Арина. Я передам тебе флешку, скинешь туда инфу, и я оставлю вас в покое.

– Как я могу верить тебе? Ты продолжишь шантаж!

– Нет, это становится опасным. Продам конкурентам жирный кусок и уеду из страны. Твой любовник – опасный враг.

– Нет… – произнесла, но уже сдаваясь.

– Да, – отрезал он. – Я оставлю для тебя ячейку в банке. Там будут инструкции. Одна услуга и будь счастлива, сестричка.

– Я тебе не сестра.

Сергей рассмеялся и сбросил вызов. Считает, что уже победил.

Я выдохнула и опустила руку с телефоном. Меня трясло. Хотелось осесть на пол и обнять себя крепко-крепко. Эти интриги меня выпивали досуха.

– Ангелочек… – Никита подхватил в охапку и к себе прижал. Он не называл меня так очень давно…

– Пусти… Не нужно… – высвободилась из кольца рук. – Прослушай разговор, – не сдержала болючей едкости, – вероятно, нужно определить, что я не передала никакого шифра, – и, резко развернувшись, бросилась к двери. Почти открыла, но Никита с силой ударил по ней ладонью. Не выпустил. Снова загонял меня.

– Не убегай… – с невыносимой нуждой смотрел на мои губы, касался волос, скользил по шее взглядом. – Арина… – обхватил талию мощными руками. – Ангелочек…

– Не смей… – я едва дышала. Если снова поцелует меня, своей сделает и оставит погибать в одиночестве… Не выдержу. Не смогу подняться. Лучше нет, чем снова боль. Его близость слишком опасна для моего израненного сердца. – Не смей! – толкнула в плечи. – Я лживая скучная шлюха. Иди к своей Диане! Невесте! Она твой Ангелочек!

– Да какая к черту невеста?! О чем ты?!

– Забыл?! – округлила глаза. – Брюнетка, высокая, красивая и очень наглая. Теперь хоть знаю твои истинные вкусы.

– Да это бред! Я хотел сделать тебе больно, понимаешь!

– Мне все равно! Теперь уже все равно!

Да, именно так. Я люблю Никиту. Все еще люблю. Но я забуду. Отдам ему долг и уеду. Больше никогда. С ним никогда…

Глава 26

Никита

– Подонок очень уверен в себе, – заключил Пашка Градов, в третий раз прослушав запись разговора Алины с Михельсоном. Я тупо массировал виски. Не могу ждать! Желание свернуть шею этому мудиле грозило перевернуть лодку моего благоразумия. Моя маленькая доверчивая испуганная девочка. Анализируя ситуацию сейчас, выводы уже не так однозначны: столько деталей, о которых в остервенелой злости предпочел забыть, а ведь Арина действительно избегала меня, отказывала, максимально не хотела сближения. Но и я сто процентов пристрастен: если бы она ничего не значила бы для меня, то оправдывал бы ее молчание о заговоре? Она ведь знала, но молчала! Конечно, нет, но и и не был бы настолько жесток с ней. Такую ярость может вызвать только сильное чувство. Очень сильное.

– Думаешь, купился? – спросил я.

– Да. Михельсон уверен, что Арина не расскажет тебе. Что слишком боится.

– Как считаешь: он бы отпустил ее после того, как выполнила бы задание?

Градов помимо сыскных навыков имел еще недурную предрасположенность к психологии.

– Неет, – протянул со знанием дела. – Этот крендель опытный манипулятор. Арина нужна ему. Тут и потенциал ее внешних данных, и личный интерес. Михельсон даже звучит с… – Пашка подбирал нужное слово, – с завистью. Ему не нравится, что она влюблена в тебя. Он ревнует.

– Тебе кажется, что Арина все-таки что-то чувствует ко мне? – я подался вперед, резко отрываясь от спинки кресла.

Пашка посмотрел на меня как на идиота. С чего бы, а? Я лично уже ни в чем не уверен. Я должен узнать у нее. Я хочу услышать от Арины!

Андрей, мой водитель, докладывал обо всех передвижениях ангелочка. Она об этом, конечно, догадалась. Арина умная девушка. Я делал это не из прихоти, а из практических соображений: от противного мне самому недоверия (ну сложно мне верить ей, сложно!) до неконтролируемого беспокойства. Ни один золотой волосок не должен упасть с ее головы.

Еще я боялся потерять ее, до боли и нервного тика. Арина ведь могла уехать, сбежать, плюнуть на все и на меня в том числе. После всего – немудрено. Но она держала слово. Арина хотела полностью закрыть со мной вопрос. Это приговор. Но раз припоминала мне зло брошенные оскорбления и унизительные заявления, значит, еще не все потеряно. Ей не плевать, а это уже немало.

Я сегодня вернулся к семи часам домой. Принял душ и сменил одежду на домашнее, прежде чем к Арине явиться. Хотел цветы купить, красивое что-нибудь для нее – украшение, к примеру, – но почему-то это сильно смахивало на подкуп, а с ней так нельзя. Не работала привычная схема. Арина другая. Невероятная.

Я негромко постучал. Что буду говорить, представлял смутно. Придется действовать экспромтом.

– Привет, – чуть улыбнулся, когда Арина вся такая домашняя открыла дверь. Я помнил этот сарафан, ее духи, запах волос и вкус ее поцелуев. Я так хотел. Я так соскучился, и она сходу считала мой голод и жажду.

– Уходи, – дверь попыталась закрыть. Я был проворнее и подставил ногу. Меня сложно выгнать, особенно, если не хочу уходить.

– Нет, – покачал головой, – не уйду. Давай поговорим. Мне много нужно сказать и извинится. И узнать кое-что очень важное.

– Что именно?

– Ты любила меня? – спросил хрипло.

– Я не буду отвечать.

– Почему?

– Потому что не хочу! – и снова попыталась закрыть дверь. Я цапнул ее за руку и вытащил из логова. Обнял крепко, вжать в себя хотел. Арина и так во мне, но хочу больше.

– Скажи мне, ангелочек. Я хочу знать… Хочу услышать еще раз…

Арина замерла в моих руках, дышала прерывисто и часто, как маленький застигнутый врасплох зверек. Глаза огромные, синие, бездонные. Я тонул в них. Я хотел утонуть в них.

– Я… – начала было, но…

– Никита! – услышал голос матери. – А я тебя ищу!

Да ёб! Нет, я маме всегда рад, но сейчас она как черт из той самой табакерки. Вообще не вовремя!

– Ты откуда здесь? – едва сдерживал раздражение, продолжая обнимать ангелочка.

– Мы договаривались, что заеду и приготовлю тебе домашнего. Забыл?

Черт, реально забыл.

– Я звонила тебе. Потом Инессу набрала. Она сказала, – осмотрела нас иронично, – где тебя можно найти, – затем нравоучительно добавила. – Отпусти девочку, ну. И мать поцелуй.

– Никита Андреевич пришел добыть домашней еды, – Арина нервно заправила за ухо прядь.

– Видимо, очень настойчиво хотел есть, – констатировала мама, затем широко улыбнулась: – Рада видеть тебя, Ариночка.

Ангелочек смутилась открытости моей матери (правильно, я мудак исключительно в отца) и предложила:

– Я приготовила рыбу на пару… Проходите, если…

– Пойдем, мам, – я подхватил ее под руку. Комбо просто! Меня покормит Арина, и я попаду к ней в квартиру. У меня был ключ. А еще был от ее дома в Питере. Пока она не требовала его назад, а я ну очень не хотел возвращать.

Я вошел в апартаменты и не узнал их. Вроде бы ничего нового: обстановка, мебель, планировка, но совершенно другая атмосфера. Небольшой букетик ландышей на журнальном столике, небрежно брошенный на кресло плед, рабочий ноутбук и полупустая чашка чая. Та самая уютная небрежность, которая невероятно подходила романтичной и творческой Арине Левицкой.

– Давайте, помогу, – маме очень светской, но абсолютно русской даже советской домохозяйке было непривычно сидеть без дела. Арина это понимала.

– Хлеб вот… – достала половинку хрустящего белого каравая.

– Это пусть Никита порежет, а я займусь сервировкой.

Пока я нарезал хлеб, мои прекрасные дамы болтали ни о чем: специи для рыбы, воздушное пюре, цены на сладкие краснодарские помидоры.

– Я не ждала гостей, – Арина бросила на меня короткий недружелюбный взгляд. – Поэтому так скромненько.

Для женщин в самый раз, для меня, двухметрового мужика, еды действительно маловато, но я не против лишний раз поголодать, только бы меня не гнали отсюда.

– Арина, а ты сама из Санкт-Петербурга? Родилась там? – мама больше не скрывала, что интересовалась информацией о девушке, которую я поселил рядом.

Арина с охотой и нежностью рассказывала о родном городе. Есть нюансы, которые доступны только коренным жителям.

– А у нас в Москве надолго?

– Да, – это я сказал.

– Нет, – уверенно ответила Арина, полностью игнорируя меня, даже мои поглаживания под столом ее ноги. Лучше бы уж зарядила под колено. – У меня с первого сентября школа. Я решила попробовать себя в преподавании языков. Как закончу проект в «Инвест-Инк», вернусь домой.

Арина опустила глаза и принялась усиленно ковырять пюре, строя из него толстую стену. Она отгораживалась от меня: мама тоже это заметила.

– Спасибо, Арина, все было очень вкусно, – засобиралась, а я категорически хотел остаться помочь с посудой.

– Не нужно, справится посудомойка, – Ангелочек тактично послала меня нахер, а мать помогла вытолкать за дверь. Единственное, что мудро заключила:

– Не дави на нее сынок. Не все можно получить силой. Не все можно купить. Любовь – великая радость, только тогда, когда ее дарят с чистым сердцем, – поцеловала меня в щеку и ушла. Я по привычке занес кулак, хотел продолжить прерванный разговор, но… Возможно, мама права и нужно выбрать другую тактику?

Каждый день до выхода из дома приносил под дверь цветы: я не знал, какие у нее любимые, поэтому перебрал все от пафосных красных роз до охапки ромашек. Я ведь всего однажды дарил Арине цветы – тюльпаны, сезон был. А потом что-то по моему мнению более нужное или достойное: машина, украшение, красивое белье и моя кредитка. Арина вернулась все. Даже странно, что не зарядила трусами по морде.

– Никита Андреевич, – Алик зашел ко мне и на полном серьезе предъявил, – у тебя приемная в клумбу превратилась?

– Которую никто не поливает, – хмуро ответил.

– Что никак? – сочувствующе улыбнулся.

Я обреченно упал в кресло. Никак. Уже неделю обхаживал Арину, но она с непривычным равнодушием отбивала все попытки к сближению. Цветы так и оставались лежать у двери; клумба на работе вызвала аллергию у Инессы Марковны; совместный досуг Арина отвергала и дверь после семи не открывала. Даже практическими доводами ее не убедить!

– Поехали вечером ресторан?

– Я на диете.

– А если днем?

– Днем на работе.

– Я твой босс и отпускаю тебя.

– Правда? – восторженно распахнула глаза и схватила сумочку. Я довольно кивнул. – У меня дела, Никита Андреевич. Спасибо, что отпустили, – и убежала.

– У меня билеты в Большой на Жезель, пойдем?

– Я ее видела раза четыре, – вообще незаинтеинсовалась, а раньше с радостью вытаскивала меня окультуриваться.

– Арина, мы должны демонстрировать любовные отношения. Забыла? – попытался зайти с козырей.

– Помню. Но у нас тайная связь, поэтому в театр тебе лучше сходить с настоящей любовницей.

– А если у меня ее нет? – не сдержался, накрыл ее маленькую ладонь. Ангелочек выдернула, но щеки приятно заалели.

– Твое воздержание очень похвально, но оно может расстроить твою невесту. Женщины не любят, когда ими пренебрегают.

– Да нет у меня никакой невесты!

Я очень обидел Арину и даже толком не извинился. Как это сделать, если она упрямо не хочет ничего знать! Чтобы открыть перед человеком душу, нужно чтобы этот человек был рядом. Это как с надеждой распахнуть дверь, но если за ней никого…

– Ты меня слышишь? – Алик, кажется, что-то спросил.

– Нет. Повтори.

– У нас спонсорский гала-вечер в субботу. Ты косты одобрил?

Точно! Мне нужен эскорт на мероприятие и им будет ангелочек. Светский экономический форум, который мы уже три года спонсируем. Будут оглашены лучшие результаты в финансовом секторе страны.

В шесть часов вечера перед самым уходом вызвал Арину к себе.

– В субботу в Останкино Fest у партнеров, которых мы спонсируем, крупное мероприятие, слышала?

– Да, – Арина осторожно кивнула.

– Я почетный гость, а ты моя спутница.

– Но… – снова попыталась возразить.

– Это не обсуждается! – жестко пресек. Иногда по-другому нельзя. Иногда непослушным девочкам нужно давать по заднице. Ласково, естественно, исключительно в профилактических целях. – Ты должна выглядеть роскошно, я пришлю драгоценности, – добавил, чтобы не посмела ослушаться. Арина может. Вон как подбородок вздернула и ушла с королевской гордостью.

В субботу вечером еще раз понял, что не ошибся с партнершей: Арина могла затмить даже солнце, про звезды вообще молчу…