Текст книги "Я приручу тебя, босс (СИ)"

Автор книги: Оливия Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

Арина

Как только шаги затихли и хлопнула дверь, я рухнула на пол сломанной куклой. Еще недавно казалось, что у меня выросли крылья, а сейчас их выбрали с мясом и жилами.

– За что… – прошептала в тишину и в голос зарыдала. Сейчас можно. Он не услышит. Больше никогда не услышит. Больно. Как же больно. Его слова душу в клочья раздирали. Полосовали, ранили, убивали. Разве можно быть таким жестоким? Таким циничным? Так искусно притворяться влюбленным? – За что… – выла в постылую тишину.

Как он мог! Никита… Я ведь поверили, что он другой. Что не машина. Не эгоистичный самец. Думала, он человек, умеющий любить и созидать. Ошиблась. Он игрок, победитель, достигатор, а я игрушка, которая упорно отказывалась играть по правилам, подчиняться, уступать. Меня нужно было завоевать, приручить и сломать. Потом стало неинтересно. Старо как мир, но от этого не менее больно.

Пусто. Внутри тягучая слепая пустота. Я протянула руку к прохладному стеклу и провела пальцами до самого края. Теперь понимаю людей, идущих на отчаянный шаг. Иногда боль так острая, что легче умереть.

Тряхнула головой, отгоняя ничтожные слабые желания. В этом мир есть люди, для которых я много значу! Которые будут страдать, если меня не станет. Я буду жить ради них! Улыбаться ради них! Идти вперед! Но это завтра… Сегодня просто хочу забыть.

Я свернулась калачиком у самого окна, колени подтянула к подбородку и закрыла глаза. Не хочу думать. Хочу забыть. Пусть его не будет в моей жизни. Пусть исчезнет из памяти. Мамочка, ты мне так нужна.

Я забылась в тревожном сне. Сегодня мне снилась мама: она расчесывала длинные золотые кудри, больно, но потом они сияли на солнце. Всякое исцеление начинается с боли…

Из забытья вывела телефонная трель. Я с трудом разлепила глаза, тело затекло и ныло, в тяжелой голове туман. Всего на мгновение допустила мысль, что это ОН звонил. Возможно, сказать, еще что-то унизительно жестокое или, наоборот, объявить все это ужасной шуткой. Я боялась любого из этих вариантов. В глазах Никиты была прежняя ледяная стена, холодная и безразличная. Прохлада способна на удовольствие, но холод убивает все.

– Да, – сипло ответила. Горло прихватило на холодном полу и с открытым окном. Звонила Лизка.

– Привет. Прости, если разбудила, – она тоже была не сильно в настроении. – Я еду к бабушке. Дождь пошел, и я вспомнила, что у тебя есть резиновые сапоги. Одолжишь? Ты просто выстави их за дверь. Я не буду мешать. Твой мэн ведь приехал?

– Не мой, – тихо поправила и буквально физически ощутила, как Лиза напряглась.

– Что с голосом? – осторожно поинтересовалась.

– Да так… Та женщина оказалась права. Я просто мясо для него.

– Буду у тебя через десять минут, – бескомпромиссно объявила и отключила вызов. Я устало поплелась в ванную: смыла остатки макияжа, привела себя в подобие порядка, заварила крепкий чай. Опухшие глаза, темные тени, потухший взгляд – совсем на себя не похожа.

Лиза вошла, скептически осмотрела меня и вынесла вердикт:

– Едешь со мной!

Я даже не пыталась возражать. Мне здесь невыносимо сегодня. Ехать было около полутора часов. Вроде недалеко от города, но деревня, где жила баба Тая, достаточно маленькая и глухая. Я давно туда не наведывалась. Лет пять, наверное. Но, когда подруга навещала ее, мы созванивались: баба Тая в кадре появлялась.

По дороге я уснула. Усталость навалилась разом. Я вся выдохлась, опустела, оболочка одна осталась. Мне поможет только время. Надеюсь.

– Лиза! – нас встречала баба Тая. В сапогах. Возле двора грунт размыло. Поскольку резиновая обувь была только меня, мы с Лизой решили погибать в кроссовках вместе. – Арина, девочка, – обняла меня крепко. – Проходите в дом. У меня пирожки почти готовы и творог домашний.

Мы завтраками жадно и молча. Вчера, пока ждала Никиту, извелась вся, а потом не до ужина стало.

– Теперь рассказывай, подруга, – Лиза посмотрела пытливо. Баба Тая устроилась рядом.

– Никита уехал в Москву, – произнесла просто.

– Без тебя, – сочувствующе сжала руку Лиза. Я кивнула.

– Он подтвердил, что Диана его невеста, а я была так, для развлечения. Я слишком простая, глупая и неинтересная для такого мужчины, – закусила щеку, чтобы опять не начать выть белугой.

– А расстаться по-человечески ему что, религия не позволяет?! Или врожденный мудизм? – взъярилась Лиза.

– Я ему дорого обошлась. Он взял с меня плату пресным сексом и невкусной едой.

– Батюшки! – ахнула баба Тая.

– Так и сказал?! – Лизка вскочила. – Ты офигенно готовишь, а он урод! Думала, Макс конченный подонок, но твой примерно на том же уровне.

– Он не мой.

Лиза переглянулась с баб Таей, которая сидела с озабоченным лицом, потом выдала:

– Давай я о нем напишу или ролик сниму. Опозорю на весь рунет!

– Нет! – испуганно воскликнула и умоляюще заглянула в глаза. Не потому что мне было жалко репутацию Никиты, я за Лизу боялась. Это безжалостная каста людей. – Даже не думай. Это совсем другого полета человек. С ним не до шуток, поверь.

Лиза насупилась воинственно, но больше ничего радикального не предлагала.

– Что дальше? – тихо спросила.

– Мне нужна новая работа. Это как минимум.

– Он что тебя уволил?!

– Нет, но я не хочу там оставаться и ждать, когда это произойдет. В понедельник напишу по собственному.

– Может, не рубить так? – осторожно вставила баба Тая.

– Риша, действительно, – согласилась Лиза. – Ушел мужик и ушел. Тем более он вообще в Москве. А работа тебе нужна.

– Нужна, но остаться не могу. – я решила рассказать. – Все не так просто, – выдохнула и начала с самого начала: про Сергея, дом и Никиту.

– Ариша, я не поняла, – изумленно проговорила баба Тая, – это сериал или реальная жизнь?!

– Жизнь. Такая вот жизнь у меня.

– Трындец, – тихо констатировала Лиза. – Теперь понятно.

– Никита рано или поздно узнает. Я должна ему рассказать несмотря ни на что, но… Пока не могу. Слишком все остро…

– С работой я тебя помогу. По крайней мере по первой. Найдем заказы для переводов, – задумчиво прикидывала. – Да блин! Ты сама можешь начать писать романы! Твоя история – отличный сюжет! А дом… – задумчиво прикусила губу.

– Я смирилась, что, скорее всего, мы его потеряем.

– Слышь, а машину он забрал?

Я отрицательно покачала головой.

– Это странно. Спрашивать, – показала в воздухе кавычки, – с тебя за двести тысяч и дарить дорогую тачку.

– Может, заберет, – пожала плечами. – Мне она не нужна. Мне от него ничего не нужно.

– Зря! – упрекнули в один голос. – Смотри, – Лиза нашла мою новенькую БМВ в интернете, – стоит сейчас семь лямов! Как долг за дом! Продай и погаси! Документы у тебя?

– Я не буду, Лиза, – твердо ответила.

Никогда больше не попаду в зависимость к мужчине! Все. Хватит. Пусть мы потеряем дом, но на меня никто больше не сможет давить! Я стану свободной!

– Сейчас машина у меня, а завтра вернется Никита и потребует ее обратно. Если ее не будет, – развела руками, – мне в рабство к нему на всю жизни идти, м?

Он не возьмет. Я для Никиты слишком третий сорт.

– Знаешь что, ты его кормила, обстирывала и секс, уверена, у вас такой был, что он еще должен тебе остался!

Баба Тая рассмеялась.

– Ой девки, все вы с этим сексом, – махнула рукой. – Кормить мужика хорошо надо. Это в романах ваших один секс. Мне как Лиза этот смартфен подарила, так я читать романы начала. Так там тоже один секс на уме, – заулыбалась. – Ариша, подожди, посмотри, не торопись возвращать дареное. Не объявится, так и оставь себе. Характер – это хорошо, но ноги в тепле и крыша над головой лучше.

Я пообещала подумать, но уже решила, что нет. Не хочу быть должной Никите. Ему никогда. Я думала, что знаю его, но он совсем другой. От этого человека можно ожидать всякого. Видимо, они с Сергеем Михельсоном ягоды с одного поля. Большие деньги, большая власть, большие возможности и ни капли эмпатии и сострадания.

В понедельник утром пришла на работу. Артема не было на привычном месте. Он позвонил и велел идти в кабинет генерального директора. У меня подкосились ноги. Вдруг Никита еще не уехал? Если он здесь и хочет видеть меня? Или уволить прилюдно, просто потому что для него это легко? Может, отдать заявление Стелле и сбежать без объяснений? Нет, если гроза есть, то все равно догонит. Так хотя бы буду подготовленной.

– Привет, – увидела Стеллу, суетившуюся в приемной.

– Арина, – подлетела ко мне, – ты заменишь меня?

Я реально не поняла. О чем она?

– Теперь Баренцев главный в издательстве, а ты его помощница, понимаешь? Меня куда тогда?

А-аа, ясно.

– Тебе не о чем беспокоится, уверяю.

Я разгладила невидимые складки на строгих брюках и вошла в кабинет. Непривычно видеть на этом месте другого руководителя. Но Артем неплохо смотрелся.

– Заходи, Арина. У нас много работы. Твое рабочее место теперь…

– Артем, – из него била энергия и меня засасывало в кипучий водоворот, – мне нужно сказать…

Он замер и выжидательно посмотрел.

– Вот, – положила на стол заявление, – я увольняюсь по собственному желанию.

– М-да… – недовольно нахмурился. – Могу узнать причину? – холодом резанул.

– По личным обстоятельствам. Мне очень нравилось с тобой работать, но мне нужно уйти. Прости.

– Не извиняйся, – сухо проговорил. – Так бывает. Я подпишу. Ты сможешь отработать две недели, или хочешь одним днем уйти.

– Если можно, уйду одним днем.

– Очень жаль, Арина. Очень жаль.

Я доработал день под довольным взглядом Стеллы: она рада, что не потеряла место секретаря генерального. Баренцева она считала очень симпатичным, а его женатость воспринимала как вызов.

Вечером вернулась домой. Смотрела на все новыми, насильно открытыми глазами. Было так пусто без Никиты и одномоментно его до болезненных спазмов так много в моем доме. Рубашки так и висели в переносной гардеробной. Брюки и пиджаки. Галстуки, носки и белье. Его запах был повсюду! Он засел в моих легких, мешая вдохнуть свободно, без жестокой ласки хозяина аромата.

Я достала большой кожаный чемодан, такой же дорогой, как все принадлежащее господину Вяземскому. Стерва во мне требовала выбросить вещи на помойку, а педант внутри методично и четко складывал предметы джентльменского гардероба.

В руках оказалась стильная коробка для часов. Я открыла ее. Здесь были экземпляры, которые стоили огромных денег: можно не просто ипотеку закрыть, а еще один дом купить. Весьма неплохой.

Я вытащила старые швейцарские часы Blancpain. Никита говорил, что они достались ему от деда. А деду от его деда. Не знаю, может каждое его слово вымысел, чтобы я лужицей растекалась. Уже в принципе без разницы.

Я только закрыла чемодан, как мне позвонили. Номер был незнаком. Брать не хотелось, но… Я ответила.

– Да?

– Здравствуй, сестричка.

Я мысленно прокляла его.

– Чего тебе?

– Какой холодный прием. Вяземский где?

В сердце снова кольнуло.

– Уехал. Бросил меня и вернулся в Москву. Все. Отвяжись уже от меня!

– Даже так… – задумчиво произнес. – Тогда нам нужно поговорить.

– Я не хочу.

– Это в твоих интересах, Арина. Через час буду у тебя.

– Нет, – оборвала я. – Встретимся в кафе напротив моего дома.

Я не хотела видеть Михельсона здесь. Но послать его к черту очно просто необходимо.

– Прекрасно выглядишь, – Сергей подошел к столу и сходу отвесил комплимент. – Значит, уехал твой любовник?

Я отвела глаза. Его тон оскорблял не меньше, чем слова Никиты.

– Ты стала для меня бесполезна, Арина.

– Ты позволишь нам выплачивать ипотеку по графику? – это меня интересовало в первую очередь.

– Хм… – задумчиво протянул. – Есть два пути: ты продолжаешь со мной работать, много мужчин, которые соблазняться твоей невероятной красотой.

– Ни за что! – возмущенно воскликнула.

– Тогда есть еще один, – и взглянул на меня с такой жгучей похоть, что стало дурно. – Ты станешь моей любовницей. Я хочу тебя, Арина Левицкая.

– Ты больной… – ахнула я. Он что мне предлагает?! Извращенные отношения.

– Нет, малышка. Я здоров. После смерти отца узнал, что мы не родственники по крови. Мать гульнула, – развел руками. – Так что ты единственный ребенок Михельсона.

– Боже, – проговорила, отворачиваясь.

– Арина, я хочу тебя. Станешь моей, с домом решу вопрос тут же, – и накрыл мою ладонь своей.

– Я не хочу, – и выдернула руку. – Есть третий вариант: иди в жопу! – я вскочила.

– Арина, почему ты не взяла у него деньги? – спросил вдогонку. – Сейчас бы не было проблемы.

– Потому что мне ничего не нужно: ни от него, ни от тебя.

Через неделю мне позвонила бабушка. Из банка пришло требование погасить задолженность полностью, либо освободить дом. Сергей выполнил угрозу.

Глава 22

Никита

– Есть информация по Михельсону? – прошло две недели, и каждый день я пытал своих людей. Хотел все знать. О нем. О ней.

О ней в первую очередь. И ведь знал. Верные люди следили за Ариной и ее подельником. Чтобы возбудить уголовное дело против Михельсона и его заказчиков нужны весомые доказательства. Слов жены моего отца недостаточно. Мошенничество вообще статья интересная: поди-докажи – в наших кругах называется.

Из отчетов слежки можно было сказать, что Арина реально знакома с Михельсоном. Встречалась с ним единожды. Я видел ее снимки. Красивая, фотогеничная и… грустная. Хотелось бы верить, что совестливо стало. Но я тут же одергивал себя. Что-то я сентиментальный стал, аж пиздец.

– У нас есть улики, но косвенные, – в разговор вступили адвокаты. – В суд с таким не пойдешь. Нужно что-то железобетонное: признание, поймать с поличным или…

– Признается он, как же! – вспылил я. – Ищете бабки! Любое преступление оставляет финансовый след. Незаконное обогащение, неуплата налогов, оффшоры – копайте во все стороны. Но он должен сидеть!

Домой приехал с перманентно гудящей головой и паршивым настроением. Меня все раздражало. Ничего не приносило радости. Женщины вокруг бесили: навязчивостью, призывностью, нарочитой сексуальностью. Меня тошнило в равной степени и от раскрепощенных шлюх, и от невинных скромниц. Все не то, все не те. Я никого не хотел, я никому не верил.

Даже дома не находил покоя. Это не крепость – это стерильная капсула! Инесса Марковна, моя палочка-выручалочка, следила, чтобы к моему возвращению было идеально чисто, порядок в шкафах и ванной, в холодильнике мишленовская кухня. Даже если не съем – завтра будет свежий заказ. Инесса Марковна прекрасно знала мои вкусы, только они изменились. Я сам теперь не понимал точно, чего хочу. Нет, ложь, все осознавал, но не мог признать эту слабость. У Арины был порядок, но не нарочитый и музейный, а легкий, уютный, домашний, без перегиба. И готовила она хорошо, просто, но вкусно. Мне нравилось. И секс тоже. Дело не в технике, глубине отсоса или способностях к акробатике. Я до одури хотел ее. Ее запах, вкус, длинные ноги и восхитительные волосы сводили с ума. Отзывчивость и доверчивая страстность просто в самое сердце. Мне было хорошо не только, потому что имел ее тело. Арина имела мое сердце. Вот она настоящая цена сокрушительного оргазма – чувства.

– Здорово, – набрал Артема Баренцева. Мы собирались подвести промежуточные результаты конфиденциально. – Не поздно?

– Я еще в офисе.

Мы с час обсуждали финансовые показатели, а у меня свербело под ложечкой от желания спросить про Арину. Я знал, что она уволилась, но жаждал подробностей. Я как наркоман, нуждающийся в дозе. Скоро дрочить на ее снимки начну. Думал, сломаю и разотру ее одним пальцем, уеду и забуду тут же. С той же Дианой трахаться буду, пока образ золотистого ангелочка не выветрится из головы. Но Диана была послана к черту сразу, как на глаза попалась. Невеста, блядь! Ни одна женщина не будет манипулировать мной. Ни одна!

– Так, может, мне приехать? – задумался, анализируя последние данные. – Наверное, выкрою пару деньков.

Артем только развел руками: мое присутствие в «Эксперте» было совсем не обязательным, но я хотел. Мне до жгучей аритмии нужно в Питер.

Вылетел утром. К десяти был уже в офисе.

– Никита Андреевич! – Стелла выпорхнула из-за стола и чуть ли ни на шею мне бросилась. Она очень толсто намекала, что хотела бы работать в Москве. Девица вообще без комплексов.

– Как тут вообще? – после двухчасовых обсуждений деловито поинтересовался у Артема. – Домой хочешь?

– Да нет, – улыбнулся он. – Вика не против пожить в Питере. Взяла мелкую и приехала ко мне.

– Молодцы, – замялся, подбирая слова. – Теперь Стелла – новая муза?

– Да какой там! Смотреть приятно, но больше, чем кофе от нее требовать нельзя. Она приказ из трех пунктов с пятью ошибками печатает, – закатил глаза.

– Левицкая почему ушла?

Я хотел знать, как объяснила. Я желал все о ней знать. Мне известен каждый ее шаг и все равно мало.

– По личным обстоятельствам. Подвела, конечно, Арина. Я реально планировал развивать ее.

– Да сразу было понятно, что девочка не для работы, – бросил сухо. – Такие для другого дела.

– Да ладно. Мы ж не сексисты! – дружно рассмеялись, хотя мне было не до смеха. У меня ломка. Мне нужно увидеть Арину. Просто необходимо еще раз заглянуть ей в глаза.

– Я поеду, – протянул руку. – У меня еще встреча.

Я знал, что она устроилась в частную международную школу и собиралась преподавать английский и испанский. Честно, удивлен. Зачем? Неужели и там кого-то подловить нужно? Попечительский совет окучивает? На какого-нибудь папика нацелилась?

Я взял тачку в отеле и поехал к ней. Карман жег ключ от квартиры. Я ведь так и не вернул его. Притормозил рядом со входом в закрытый двор: Арина всегда заходила с этой стороны. Возможно, не увижу ее, но все равно ждал. Потом… Не знаю! Ворвусь к ней и… Решу. Позже.

Через час дежурства дождался: в летнем платье, строгом и деловом, но легком; золотистые волосы собраны на затылке, никаких каблуков и яркого макияжа, хотя Арина и раньше с ним не частила. Она ведь в образе невинной красавицы. Ангелочек.

Рядом с ней пожилая пара – видимо, родня. Бабушка с дедушкой. Арина казалась подавленной, но подбадривающе улыбалась. Обняла женщину и побежала через дорогу, нарушая пдд. На другой стороне булочная – она там хлеб покупала. Я помнил. Все про нее помнил, а что неизвестно было – допытывался и узнавал.

Почему? Я не понимал! Все, что связано с Ариной поразительно четко отпечаталось во мне. Оно так ныло, так болело. Думал, у меня иммунитет к душевным страданиями, а нет. От ее предательства все внутри разворотило.

Я закурил. Вообще две последние недели дымил, как паровоз. Такими темпами бухать по-черному начну.

Арина вышла с бумажным пакетом – французский багет и круглый темный бездрожжевой. Она торопливо двигалась, не глядя по сторонам, а я пожирал ее глазами. Каждый взгляд, жест, взмах ресниц. Арина неожиданно повернулась и посмотрела на меня. Споткнулась, застыла, пакет выронила. Разве могла видеть? А может, почувствовала мои невербальные сигналы. Я столько думал о ней, так яростно ненавидел, так безумно жаждал снова сделать своей. Иррациональное желание для циничного прагматика, но факт…

Открыл окно и выбросил сигарету, затем сам вышел. Нельзя заставлять женщину ждать.

Лениво засунув руки в карманы, пошел на нее. От меня не укрылся ее страх и смятение. Арина отступила назад, но не убежала: напряженно ожидала и не сводила тревожного взгляда.

– Мне нужны часы деда, – сказал первое, что пришло в голову в качестве объяснений моего приезда. – Надеюсь, не продала еще? – саркастично уточнил. Раньше хотел, чтобы купалась в моем восхищении, но его больше нет, осталось только презрение, и я щедро сдабривал им каждую фразу.

– Подожди минуту. Я все отдам… – ответила максимально ровно и развернулась, быстро перебегая дорогу. Хлеб так и остался лежать на тротуаре. Я поднял. Нехорошо вроде как. Ленинград все-таки. Есть, правда, его уже нельзя.

Арина вернулась минут через пять с моим чемоданом. Тем самым, с которым переехал к ней.

– Вот, – подкатила ко мне, – здесь все твои вещи. Можешь проверить, если хочешь. И еще, – протянула маленький пакет и сделала это, по максимуму избегая даже случайного прикосновения.

– Что это? – увидел футляр и ключи от машины. Вот сейчас я вообще не понимал!

– Это твое. Забыл забрать, – произнесла безэмоционально. – Машина стоит на парковке за домом. Документы внутри. Украшение, – безлико окрестила побрякушкой подаренное обручальное кольцо, – в коробочке. Все, больше у меня ничего твоего нет. Деньги на продукты зачти в счет моих невкусных борщей и пресного секса, – уничтожающе бросила и развернулась. Типа разговор окончен. Ни черта подобного!

– Почему? – схватил за предплечье и резко развернул. – Сколько тебе заплатил любовник, раз возвращаешь подарки на миллионы?

– Что? – изумленно ахнула. – О чем ты?

– О Сергее Михельсоне. Знаешь, кто это, ангелочек Арина?

По широко распахнутым глазами все понял: это не случайность, она виновна и понимает это.

– Никита, я… – шагнула ко мне, дотронуться до руки хотела, но я бросил пакет на чемодан и спрятал ладони в карманы. Меня лучше не трогать, опасно для жизни. Ее жизни. Арина обреченно опустила плечи. – Прости. Я не хотела…

– Да что ты! – воскликнул на всю улицу и… схватил Арину, грубо запихивая в машину. Мне нужна приватность. – Ты предала меня. Ты все-таки шлюха, продажная и лживая.

– Никита, послушай, все не так. Пожалуйста…

– А как?! – взорвался я. – Ну просвети!

– Я не хотела. Я ничего против тебя не делала. Сергей давил, но я никогда ничего не передавала ему, клянусь!

– А это неважно, Арина. Успела ты или не успела передать… – на этих словах она всхлипнула. У меня дрогнуло сердце, но я только плотнее стиснул челюсти. – Ты врала мне. Ты интриговала за моей спиной. Ты сблизилась со мной по наводке…

– Это не правда! – яростно воскликнула, вытирая слезы. – Это ты был со мной ради спортивного интереса! – болезненно крикнула и дернула ручку задней двери, уйти хотела.

– Нет, – жестко отрезал и обхватив за талию агрессивно притянул к себе. Голову тут же вскружил терпкий аромат меда и нежной ванили. Черт, хочу ее. До умопомрачения. До алой пелены перед глазами. Пиздец просто. – На тебя мне плевать, – бросил презрительно, отталкивая от себя, внутренне удивляясь, как качественно умел врать. Если бы был Пиноккио, то мой нос проткнул бы галактику. – Но мне нужен твой подельник Михельсон, и ты поможешь мне его посадить. Или не поможешь? – с угрожающим спокойствием поинтересовался. СЭБ и юристы в контакте с прокуратурой хотели стопроцентных улик. Левицкая даст их. Мы возьмем козла Михельсона с поличным.

– Что я могу? – натурально удивилась.

– Поедешь со мной в Москву. Я возьму тебя в личные секретарши. Поселю в апартаментах как любовницу, а дальше ты должна будешь сделать так, чтобы он снова захотел поиметь с меня денег.

– Я должна изображать твою любовницу? – ошеломленно переспросила.

– Зачем изображать? Можешь согревать мою постель, если у меня будет настроение на твой типаж женщины, – иронично предложил, разглядывая немного оголившиеся загоревшие ножки.

Арина буквально отпрянула и поправила платье, пряча даже колени.

– Я не могу. И не хочу.

– Твои желания значения не имеют. Ты либо поможешь, либо окажешься под следствием, как и твой любовник.

– Кто? – ошарашенно переспросила. – Так вот так ты думаешь… – покачала головой. – Ты действительно с легкостью отправишь меня в тюрьму? – спросила тихо, но смотрела остро. Я не ответил, все в моих глазах – пустота. Я умел прятать душу так, что никто найти не мог, в том числе я сам. Арина тоже не смогла.

– Я не боюсь, – произнесла уверенно, разглядывая улицу в лобовом стекле. – Я ничего не делала, – и, повернувшись ко мне, сказала: – У меня работа, дом, старики… Я не поеду. Просто не могу.

– Год еще не начался, – грубо парировал. – Успеешь вернуться до первого сентября. Гарантирую, – сухо пообещал.

– Откуда ты… Следишь за мной? – с неверием ахнула.

– Конечно, ангелочек, – едко ответил. – Предпочитаю о своих врагах знать все.

– Понятно, – проговорила едва слышно.

– Придумай что-нибудь для своих. Стажировка в Москве на пару недель или месяц. Ты же умная девушка, Арина.

– Я глупая, пустая и неинтересная, – вяло возразила. Моя челюсть буквально начала крошится от злости. Но не успел бросить очередную порцию сарказма. Арина снова огорошила. – Я поеду, но с условием.

– Каким? – я весь превратился в оголенный нерв.

– Ты дашь слово, что оставишь меня в покое. Когда все закончится с Михельсоном, позволишь уйти и больше не появишься в моей жизни, – и протянула ребром дрожащую тонкую ладонь.

Смогу ли я отпустить? Сейчас трясет, а потом пройдет? Не знаю…

– Слово, – и пожал руку. Меня тряхнуло от напряжения. Я сошел с ума. Я забираю Арину в Москву…