Текст книги "Я приручу тебя, босс (СИ)"
Автор книги: Оливия Лейк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 29
Арина
Я была поразительно спокойной: на меня надевали микрофон, а в ухо наушник – просто шпионский боевик. В реальность происходящего поверить было нелегко, наверное, поэтому я не нервничала. Меня больше заставляла краснеть, кусать губы и прятать глаза сегодняшняя ночь. Я расслабилась и позволила себе кусочек счастья. Последний раз.
Последний раз ты со мной
Последний раз я твой
Последний раз слезы из глаз…
– Нормально? – с беспокойством спросил Паша Градов. – Не туго?
– Все хорошо, – сухо ответила, отводя глаза от взбешенного Никиты. Он рассекал гостиную, испуская густые напряженные волны.
– Паша, все! Нахер! Пакуйте его так! – и на меня гневно зыркнул. – Арина никуда не поедет. Я сказал.
– Поеду, – ответила негромко.
– Не поедешь!
Градов приехал полчаса назад: он скупо и строго инструктировал меня. Никита все это время пытался сорвать встречу: начиная от своего авторитета, заканчивая угрозами всем и вся. На меня это не действовало. На Градова тоже. Я хотела рассчитаться с Никитой Вяземским и перевернуть страницу. Все, сегодняшний день финальный во всех отношениях: я больше никому и ничего не буду должна!
– Мои люди уже на месте, – инструктировал Градов. Никита в бессильной злости сложил руки на груди и только смотрел на нас. – Постарайся вывести его на разговор, чтобы подтвердил, что дал тебе задание украсть инсайдерскую информацию. Остальное мы сделаем сами.
– Пашка, если хотя бы волосок… – начал Никита, но я его оборвала.
– Ты ведь этого хотел. Ты для этого привез меня, – я не кричала и не обвиняла. Исключительно констатировала факты. – Каждый из нас должен выполнить свои обязательства, – посмотрела ровно и пусто. Это было очень сложно, но Никита должен уяснить, что между нами ничего не изменилось. Сегодня я закрою перед ним долг и уйду, а он отпустит меня, как обещал.
– Мы еще поговорим об этом.
– Пора, – вмешался Градов. Я облегченно выдохнула: думать о деле легче, чем решать личные вопросы.
Сегодня было пасмурно и прохладно: я накинула тренч и села в такси. Вела себя естественно: не оглядывалась и не искала свое подкрепление. Нервничала, это да. Но это как раз очень даже вписывалось в образ. Я же не Мата Хари какая-нибудь.
Села на лавочку и достала телефон: тупо листала ленту телеграм и стойко пыталась побороть зуд под лопатками. Я не одна. Градов сказал, что я всегда буду в поле их внимания, что они меня слушают и видят. Его люди только и ждали знака. И не только его: полиция тоже здесь. Я за себя не боялась: Сергей подонок, но не убийца-рецидивист.
Я не знала, как они с ним поступят: вероятно, тюрьма. Это в любом случае лучше, чем угроза Никиты закопать Михельсона по-тихому. Он мог. Я точно знала, что Вяземский способен на жестокость разного уровня. Насколько это плохо не бралась судить – не мне думать о спасении его души. Мне…
Я сглотнула и нервно открыла календарь: как раз середина цикла. Ночью мы не предохранялись. Никита кончал в меня. Вчера мы оба были хмельными от страсти, а сейчас пришло понимание последствий. Время еще есть, нужно просто заехать в аптеку.
– Привет, сестренка, – услышала над ухом и резко обернулась. Сергей стоял сзади с тонкой ухмылкой на породистом лице.
– Я тебе не сестра, – отчеканила и протянула руку. Мы договорились, что он отдаст мне свой экземпляр договора. Вроде как ему нечем будет меня шантажировать: только его слово против моего.
– Пожалуйста, – отдал мне черную папку и выжидательно замер, присев рядом. Я сделала вид, что проверяю, но мне нужно как-то спровоцировать его на разговор.
– Теперь ты оставишь меня в покое? – я достала флешку, но отдавать не спешила.
– Конечно, – произнес преувеличенно правдиво. – Я планирую уехать, – и посмотрел на флешку, – со страховкой.
– Я не хочу, чтобы Никита пострадал.
– Я не планирую его разорить, Арина. Так, немного заработать на хлеб с маслом. Не беспокойся, тебе на трусики и брюлики у наго останется, – весело рассмеялся.
– Тебя посадят, – ступила на очень тонкий лед. Я знала, что меня слышат, видят и среагируют тут же, как сочтут достаточным для предъявления обвинений. – Или убьют за шантаж и промышленный шпионаж. Зачем ты это делаешь?
– Волнуешься за меня? – с интересом склонился голову. – Приятно, но не стоит: я давно этим занимаюсь и слишком осторожен.
Да, Сергей пока не сказал ни одного слова, которое можно было считать доказательством вины. Ходил по краю: не опровергал, но и не подтверждал своих преступлений.
– Надеюсь, больше никогда не увижу тебя, – произнесла с искренней ненавистью.
– Не увидишь, но мне нужна будет услуга.
– Что?! Опять?! Ты же обещал!
– Ничего такого, сестренка, – рассмеялся, – просто докладывай мне по сделке с австрийцами. На эту информацию есть несколько покупателей. А это, – кивнул на флешку, – принесет мне очень много денег, – протянул ладонь. – Давай.
Я не спеша положила микроустройство ему на руку и тут же нас окружили люди. Сергей хотел скинуть флешку и раздавить, но сзади схватили и не дали завершить маневр.
– Сергей Станиславович Михельсон, – рядом оказался Градов, весело мне подмигнувший и какой-то мужчина, державший в руке удостоверение майора ФСБ, – вы арестованы по обвинению в промышленном шпионаже и неправомерном использовании инсайдерской информации.
– Это еще нужно доказать, – затем на меня посмотрел: – Ну и сука ты, Арина, – сказано не без восхищения.
Я вздрогнула, ощутив на плечах теплые ладони. Обернулась, обеспокоенный взгляд Никиты поймала: он чуть улыбнулся и убрал меня за спину. Сам к Михельсону шагнул. Я не успела среагировать: мгновение, и Сергей лежал на земле со сломанным носом.
– Это тебе за нее, – услышала тихое, затем Никита взял меня под руку и увел. Я была в каком-то тихом оцепенении: реагировала запоздало и через плотный вакуум нервного истощения.
– Никита, – крикнул Градов, – ты будешь нам нужен.
Он усадил меня в машину и вложил в руку ключи от своей квартиры.
– Я быстро, – нежно коснулся волос. – Андрей отвези Арину домой.
Я задумчиво смотрела в окно, мысленно прощаясь с этой частью жизни. Конечно, приеду когда-нибудь в столицу, но это будет потом. Я закрывала яркую, страстную, острую главу с именем Никита Вяземский. Было тихо и грустно, но я не испытывала той всепоглощающей боли, что накрыла волной после его ухода. Отмучилась. Я на пути к полному выздоровлению.
– Андрей, остановите, пожалуйста, у ближайшей аптеки.
– Как скажите, Арина Александровна.
Я вошла в обычную сетевую фарму. Небольшая очередь передо мной, через минуту и за мной появился хвост из пары человек.
– Постинор, пожалуйста, – попросила, когда дошла до окошка. Провизор скользнула по мне равнодушным взглядом. Ну хоть нотации не читала. Сейчас у нас в стране все под скрепы заточено – рожать!
– Скидочная карта есть?
– Нет.
– Платить как будете?
– Картой, – этот разговор начал утомлять. Вроде бы все логично, но хотелось уйти быстрее. Я чувствовала себя снова тринадцатилетней девочкой, которая покупает первые в жизни прокладки.
Бросила упаковку в сумку и вышла на улицу. Распогодилось, солнышко разыгралось, ласкало и припекало. Захотелось пройтись, но у меня не было времени. Еще вещи собрать…
Села в машину, заказала через приложение билет на сапсан через три часа.
Я поднялась в апартаменты: мой чемодан был разобран всего лишь на половину, осталось побросать косметику и белье. Я готовилась к этому дню. Знала, что скоро наступит.
Чужого мне не нужно: ни единой вещи, купленной для меня Инессой Марковной, не взяла. Я никому больше не буду должной. Не знаю, может, мне нужно будет свидетельствовать против Михельсона. Возможно, он попытается вину поделить. Но я верила Никите, что не буду втянута в судебные разборки. Но если это все – хитрый план и желание наказать меня еще раз. Если считает, что виновата и заслуживаю тюрьму… Тогда я навсегда разочаруюсь в мужчинах и их честном слове. В остальном, пусть через повестку вызывают.
Достала из шкафа льдисто-голубой свитер. Я успела закончить ко дню рождения Никиты. Уже завтра ему тридцать шесть. Надеюсь, теперь он будет полностью счастлив: лев победил своих врагов!
Понравится ли ему подарок? Уверена, завтра ему презентуют дорогие и уникальные вещи, а я всего лишь свитер связала. Это был чистосердечный порыв, а как Никита его примет, знать не хочу. Именно поэтому я красиво перевязала подарок алой лентой и написала короткую поздравительную записку.
Я поднялась в квартиру Никиты, оставила сверток в спальне и, не удержавшись, прошлась по дому. Похожему на самого Никиту: строго, лаконично, презентабельно, но закрыто и холодно. Хотя потенциал есть. Я мысленно попыталась представить его жилище нашим: чтобы изменила, как бы добавила уюта? В гардеробную зашла и рассмеялась, увидев коллекцию часов: реально на каждый день недели и праздники. Рубашку, брошенную вчера, к лицу поднесла и втянула мужской аромат. Внутри зазвенело, сжалось, густым облаком окутало. В груди кольнуло, и я упала на колени, слезами задохнулась. Болело. Очень болело. Я хотела быть сильной, но настоящая слабачка. К нему хочу. Любви хочу. Но… Между нами слишком много ошибок, боли, вранья. Я должна уйти. И неважно, что больше всего на свете желала остаться.
Я собрала себя и пошла на кухню, налила стакан воды и выпила таблетку. Вторую через двенадцать часов только. В дверь неожиданно постучали, и я подпрыгнула от неожиданности. На цыпочках подошла – курьер какой-то. Не буду открывать. Убедившись, что он ушел, тихонько выскользнула из квартиры, забрала чемодан и ушла. Меня ждал Питер.
Глава 30
Никита
Домой вернулся уже за полночь. Допрос Михельсона с пристрастием и без вылился в длинную цепочку махинаций. Теперь я знал, что моя секретарша в издательстве спала с Сергеем и сливала мое расписание, командировки, поездки – все, лр чего могла дотянуться. Хорошо, что к секретной информации доступа не имела. Шпионка или просто влюбленная дура – следствие будет разбираться, но, думаю, отделается легким испугом. Еще пара брокеров из московского офиса приторговывали инсайдами, и этот хрен собачий потихоньку покупал наши акции. Пока мелочь, но курочка по зернышку. Если мои адвокаты и свидетельские показания сумеют убедить суд, что это было незаконное обогащение, то Михельсон распрощается с этими деньгами и со свободой.
Одним из главных и самых трудных в плане временных рамок (несколько часов) было выкупить у банка закладную на дом Левицких. Я оплатил задолженность, и мой нотариус оформил дарственную на Арину, и все это в пределах двенадцати часов – быстро по всем меркам, но иначе я не мог. Лишить стариков дома – Михельсон по гнусности превзошел даже моего отца.
Открыл дверь максимально тихо, чтобы Арину не разбудить. Я очень надеялся, что она поехала ко мне, а не к себе в апартаменты. Хочу лечь и обнять ее: попросить прощения, повиниться, руки ее целовать. Хочу попросить Арину со мной остаться: хозяйкой в моем доме и сердце. Не обижу больше. Слушать и слышать буду. Но и она должна быть со мной полностью откровенной: больше никаких секретов!
Скинул тонкую ветровку и прошел на кухню, щелкнул свет, жмурясь от рези в глазах: налил стакан воды и взглядом пытался уловить ее присутствие: где Арина, там уют и легкость, но в моем доме только тяжелая звенящая пустота и… Подошел к столу и взял упаковку таблеток.
– Постинор, – вслух прочитал. Мне уже сегодня тридцать шесть, и конкретно это назначение я знал – экстренная контрацепция. Арина даже теоретически не хотела рожать от меня. Стало грустно, но сам виноват. Мне еще доказать придется, что надежен.
В спальне больше не надеялся застать ее спящую. Слишком очевидно меня ткнули носом в мою же гадость: я был жесток с ней, Арина тоже жалеть меня не собиралась.
На кровати лежал голубой сверток, схваченный красной широкой лентой. Подошел ближе и слабо улыбнулся: красивый цвет, широкая вязка, совершенно не в моем стиле, но самый дорогой подарок. Сложенный вдвое лист открыл несмело. Пробежался глазами быстро, попытался в конец книги заглянуть, чтобы убедиться в счастливом конце для бесстрашных героев. Нет, это не мой случай.
Второй раз медленно, вчитываясь в каждое слово, через себя пропуская чувства: ее и свои.
С днем рождения, Никита.
Желаю тебя всего самого хорошего. Уверена, у тебя все и всегда будет лучшим. Свитер – небольшой презент от меня. Прости еще раз, что смолчала…
Я вернулась домой. У меня все хорошо. Мы оба расплатились с долгами. Будь счастлив. Прощай.
Арина
И внизу мелкий постскриптум:
Для меня все было по-настоящему.
Я прикрыл глаза, пытаясь побороть ломоту в висках. Каждая фраза, слово, буква входили меня как приговор. Здесь не было порыва, обиды, желания наказать – Арина изначально знала, как поступит. Я не смог ее переубедить. Да, она снова оказалась права: я умел только рушить, а строить заново нет. Именно поэтому сейчас один, вцепился в лист бумаги и боюсь открыть глаза.
Шансов было ноль целых ноль десятых, но я все-таки спустился на ее этаж. Открыл своим ключом – пусто. Мне не нужно было проверять или искать – чувствовал безжизненную тишину. Арина наполняла жизнью все, к чему прикасалась: места, предметы, людей. В квартире было темно и тускло, и уныло.
В Санкт-Петербург я вылетел ранним рейсом. Самым сокровенным желанием было, чтобы ангелочек дала нам шанс. Мой подарок на день рождения.
Понедельник. Девять утра. Я топтался у двери Арины. Шестое чувство подсказывало, что она дома, и у меня даже был ключ, но мне не хватило наглости, чтобы вломиться и смелости, чтобы постучать.
– Привет, – поздоровался. Открыла Арина. Она не ответила. В дом не пригласила. Только вздохнула, обула тапочки и вышла, прикрыв дверь.
– Зачем ты приехал? – спросила тихо.
– Не могу без тебя, – признался честно.
– Ты обещал, Никита.
– Я помню, Арина, но я не могу, – обреченно уронил голову. – Не могу без тебя. Ты мне очень нужна. Клянусь, что не обижу, – шагнул к ней, обнять хотел: ни словом, а своим теплом и горячим живым сердцем доказать, но не позволила, руку вперед выставила.
– Не нужно. Пожалуйста, Никита…
– Почему?
Я не понимал! Ведь чувствовал, что тянется ко мне. Все еще любит. Женщина не бывает настолько отзывчивой и чувственной, настоящей и живой, если к мужчине равнодушна. Теперь я это точно знал!
– Потому что я больше не смогу, понимаешь? Я понимаю твою боль и разочарование в людях: ты с этим живешь и ни мне тебя перевоспитывать. Но я просто не выдержу, если опять…
– Арина, никаких опять… – снова к ней ринулся.
– Никита! – надлом в голосе заставил замереть. – А если завтра еще что-то случится: какая-нибудь утечка, на кого ты подумаешь? Кто с плохой репутацией… – покачала головой, пряча лицо в густых золотистых волосах.
– Это не так, – отрезал уверенно.
– Я не подхожу тебе. Не подхожу под твой статус. А твое общество не подходит мне. Эта вся бриллиантовая, но гнилая грязь… – Арина обняла себя руками. – Я не хочу, Никита. Я буду жить свою маленькую жизнь: пусть она будет скучной, пресной и размеренной – меня устраивает. А ты живи свою большую и насыщенную.
Я отвернулся, порывисто взлохматил волосы: как точно Арина умела словом дать характеристику. Да, мое общество или круг, это уже как угодно, действительно блистательное дерьмо. Хотел бы сказать, что я не такой, но ведь не многим лучше. И вообще, я хочу скучную размеренную жизнь!
– Арина, – решил сместить вектор общения. Она нервничала, а я не хотел давить и пугать, – возьми, – вытащил из сумки документы.
– Что это? – Арина нахмурилась и брать дарственную не торопилась.
– Документы на дом твоих родных. Я выкупил долг у банка. Твои бабушка и дедушка теперь могут не бояться за свой дом. Он ваш.
Арина очень мягко улыбнулась. Она была солнцем. Моим солнцем. Я хочу вращаться вокруг нее, и если будет доставать мне немного ласки от ее лучей – буду счастлив.
– Спасибо, Никита. Мне очень приятно, что ты подумал о них… Обо мне…
– Но? – я, кажется, научился ее чувствовать.
– Я не возьму. Я решила, что теперь моя жизнь будет только в моих руках. Мы справимся. Не волнуйся за нас.
– Ариша? – она обернулась. Я тоже заглянул в дверной просвет. – А ты куда убежала? Здравствуйте, – ее дедушка на меня удивленный взгляд перевел. – Ариша, ты почему гостя в дверях держишь?
– Это по работе, – замялась она.
– Ну и что?! – пораженно покачал головой. Мужчина уже заметно в возрасте, но крепкий, с умным взглядом и большими натруженными руками. – Молодой человек, вы завтракали?
– Деда, у Никиты день рождения, его Москва ждет.
– Подождет! – отмахнулся и на меня остро взглянул, ответа ждал.
– Если честно, не ел со вчерашнего утра, – и это было абсолютной правдой. Не до того было. Сегодня так вообще.
– Вот-вот, – показательно потряс пальцем возле лица внучки. Арина улыбнулась, ласково и с безграничной любовью. Я хотел бы, чтобы и мне так улыбалась и смотрела. Снова. – Меня Александр Иванович зовут, – руку протянул.
– Никита, – я пожал и прошел в дом.
Из кухни пахло выпечкой: блины или оладьи?
– Наталья! – крикнул Александр Иванович. – Накрывай на стол! У нас тут именинник.
– Кто? – я увидел пожилую женщину со светлыми волосами, собранными в пучок. У нее тоже синие глаза и смотрела она на меня с пытливой догадкой. – Красивый свитер, – заметила подарок. Значит, в курсе. Я бросил короткий взгляд на ангелочка. Она накрывала на стол и на меня не глядела.
– Наталья Федоровна, – представил нас дедушка Арины. По лицу бабушки увидел, что со мной ей все ясно: но не выгнала, это уже добрый знак.
На столе помимо выпечки и топпингов к ней появилась печеная картошка, соленья и баварские сосиски. А еще ломти белой поджаристой чиабатты из булочной через дорогу.
– По пятьдесят за именинника? – предложил Александр Иванович.
– Да куда! Еще и десяти нет! – возмутилась Наталья Федоровна.
– Наливка и повод есть, – он уже вставал. Меня и Арину не спрашивали. Она слегка пригубила сливовую наливку, тихо поздравив меня. Мы с Александр Ивановичем выпили полные пятьдесят. Он это делал под убийственным взглядом жены.
– Спасибо за свитер, – посмотрел на Арину. – Мне очень нравится.
– Так, мать, – дедушка Арины начал вставать и жену подталкивать, – пойдем сериал посмотрим.
– Иди, – сказала, не желая оставлять внучку со мной наедине.
– Я без тебя не хочу, – Александр Иванович явно был на моей стороне и хотел дать нам с Ариной поговорить приватно.
– Александр Иванович, Наталья Федоровна, – поднялся я, – так вышло, что я тоже в каком-то смысле виноват, что вас лишили дома.
– Ты не виноват! – неожиданно с жаром парировала Арина.
– Виноват, – тихо произнес, только для нее, затем дарственную достал. – Надеюсь, примете мою помощь. От чистого сердца. Вы за него платили, и никто не имел права отбирать вашу собственность. Спасибо, что впустили и накормили. До свидания.
Я посмотрел на Арину. Очень хотел, чтобы глаза подняла и в них был какой-то положительный знак. Она не смотрела. Пришлось уйти.
В аэропорту решил разгрести пропущенные звонки и поздравительные сообщения. На звонок матери даже ответил.
– Сынок, ты где? Почему не могу связаться с тобой?
– Мам, я в Питере. Лечу в Москву.
– Ты же приедешь на семейный ужин, милый?
– Мам, я один хочу побыть.
Она зависла на другом конце. Молчала какое-то время, прежде чем осторожно поинтересоваться:
– Арина?
– Она вернулась домой. Не хочет больше… – вздохнул. – Ничего не хочет.
– Никита, – произнесла ласково, – как прилетишь, сразу приезжай. А пока… Подумай, что ты сделал ни так и как измениться, чтобы Арина захотела.
Я улыбнулся. Я подумаю. Обязательно. Я люблю ее и не сдамся!
Глава 31
Арина
Я достала из шкафа отглаженное платье насыщенного сливочного цвета. Сегодня первое сентября, было так волнительно: теперь я учитель и даже больше – мне дали класс! Учительница начальной школы неожиданно уволилась, и мне отдали второклассников. Меня такой мандраж взял и не отпускал уже неделю. Это помогло приглушить тоску.
Я храбрилась, улыбалась, усердно работала, и все это, чтобы не думать о Никите. Он принял ситуацию и больше никак со мной не контактировал. Большой прогресс, что уважает мое решение, но сердцу не прикажешь: оно с разумом не согласно было: тянулось за своей второй половинкой. Никиту оно именно так признало. Глупое, глупое сердце.
После ухода Никиты бабушка устроила мне такой допрос с пристрастием, что только дедушка смог отцепить этого бульдога в юбке. Я кое-что рассказывала о своем мужчине, но без имен и должностей. История с домом была раной для нас всех, и я верила, что Никита вернул его без тайного умысла, как и ключи от машины – она так и стояла за домом никому не нужная. Принять такие подарки – значит, быть должной. Бабушка так и заявила. Она поддержала меня, но я видела, как им было тяжело без привычной жизни вне городской суеты. Я даже ездила к нам в Сестрорецк: все ровно так, как оставили, только хозяев не хватало.
Я проконсультировалась со старшим братом Лизы, адвокатом: он подтвердил, что дарственная оформлена по всем правилам – мне нужно только подписать документ и зарегистрировать право собственности в Росреестре. Никита все подписал, его присутствие не требовалось. Но я не могла вернуть ему подарок, пока не вступлю в право собственности. Замкнутый круг какой-то!
Прошло всего десять дней с передачи мне документов, пока ничего не решено окончательно, но бабуля трижды в неделю ездила в Сестрорецк: там теплицы и сад – ухаживать нужно, – но она всегда возвращалась, на ночь не оставалась. Думаю, опасалась, что я буду чувствовать вину. Не хотела давить на меня, потому что тоже понимала, что дары принимать опасно. От чужих. Но чужой ли Никита? Я ведь так и не выпила вторую таблетку: оставила у него, спешно убегая из Москвы, но он догнал, обескуражил нуждающимся взглядом, искренностью. Я забыла, потом стало поздно. Что странно, меня не пугала возможная беременность. Вероятно, я просто разучилась бояться. Но точно научусь справляться со всеми трудностями и сложностями. Уже начала!
– Какая ты красивая! – дедушка стоял в дверях и улыбался. Я надела строгое деловое платье, но за счет цвета оно выглядело очень празднично. Волосы едва прихватила, оставляя свободно струиться по спине: сегодня не будет уроков, только знакомство с моими маленькими подопечными и классный час – успею еще с пучком или хвостом походить. Гимназия у нас частная с языковым уклоном: в основном для детей дипломатов, экспатов, релокантов, кому, напротив, нужен русский язык в равной степени с английским.
– Хорошего тебе дня, – бабушка меня поцеловала, дед обнял. Мы вместе вышли: они отправились в Сестрорецк навещать рассаду, а я на такси в школу. Сегодня можно, завтра уже на метро поеду. Иногда вспыхивало меркантильное желание сесть в БМВ и наплевать на мнение внутреннего голоса: многие женщины не отказались бы от такой удачи, и я бы их не осудила за это! А сама не могла. Боялась, что Никита подумает обо мне: не хозяйка своему слову (все же дарственную он потом отдал моим, а не мне лично, а вот машина только моя). Увы, но мне до сих пор важно, что он будет думать обо мне. Если вообще будет. Никита так и не сказал, что любит. Скучает, нуждается, хочет, но не любит. Вероятно, действительно разучился глубоко и долго чувствовать другого человека. Женщину.
Погода была удивительно ясной и теплой для начала осени: рядом парк, и площадку для торжественной линейки наполнял легкий шелест листьев, чистый воздух и веселый гомон птиц. Вроде ковид давно стал обыденностью, но торжественная часть была только для начальной школы. Классов немного: по одному в параллели. Я улыбалась, глядя в детские удивительно восторженные глаза: кто-то смеялся, был и небольшой испуг, скромность и озорство, но любопытство и любознательность нашлись во взгляде каждого.
– Здравствуйте, Арина Александровна! – мне дарили цветы ученики и знакомились родители.
– Здравствуйте, дети! – я улыбалась и с удовольствием отвечала на вопросы. У меня не было педагогического образования, но опыт репетиторства имелся. Я понимала опасения родительского комитета относительно замены учителя, но намерена доказать, что смогу найти подход к детям и дать им знания. Очень сложно перед самым началом учебного года в интернациональный класс найти учителя, владеющего несколькими языками. Моя кандидатура оказалась самой подходящей. Я намерена оправдать доверие.
– Благодарю, – ко мне подошел мужчина и вручил потрясающий букет ярких пионов. Я не успела разглядеть лица, но увидела карточку в глубине:
Ты прекрасна, ангелочек. Если бы у меня была такая учительница, я бы никогда не прогуливал школу…
Я вскинула голову, пытаясь глазами отыскать знакомую высокую фигуру в идеальном костюме, с властно вскинутым подбородком и уверенностью в каждом движении. Сердце предательски сжалось и сладко заныло. Люблю. Несмотря ни на что люблю. Может быть, я глупышка и слабачка. А может, просто женщина.
Около часа мы знакомились с учениками и родителями. Обсуждали планы внеклассной деятельности и выездных мероприятий на первую четверть. Класс небольшой, всего пятнадцать человек: русскоговорящих половина, остальные помесь английского с испанским, греческим, арабским языком. Последнее требовало более пристального внимания, так как отличие в культурном коде и традициях серьезное. Но родители светские, поэтому главное дружность, взаимовыручка и толерантность к особенностям каждого ребенка.
Я облегченно выдохнула и с жадностью выпила два стакана воды, когда осталась одна. Завтра первый полный учебный день: он у меня расписан по минутам и тем не менее немного боялась. Буду усердно готовиться!
– Входите, – кто-то постучал в дверь и не открывал до моего разрешения. Я с растерянной улыбкой смотрела на Никиту с огромным букетом бледно-золотых роз. Именно такой, каким я его всегда ощущала: что в дорогом костюме, что в плюшевом свитере.
– А где свитер? – выдала, теряясь в эмоциях и утопая в чувствах. Хотелось плакать от радости. Я так соскучилась, но так упорно запирала на замок свою любовь, что она хрустальными слезами рвалась наружу.
– Боялся, что дресс-код не пройду. У них здесь дурацкий вкус: пиджаки и ботинки в почете, – положил букет на мой стол и опустился вниз, к моим ногам. Глядел пронзительно и жадно, снизу вверх: Никита пришел просить, а не требовать и очень ясно демонстрировал это.
– Ты моя королева, Арина. Единственная, самая нужная и бесконечно любимая. Я люблю тебя, Арина Ангелочек Левицкая.
– Никита… – горло перехватило от неожиданности.
– Я в этом уверен на сто тыщ миллионов процентов. Я так рад, что сказал тебе. Так боялся настоящих чувств. Потом боялся, что ты уже не любишь. А сейчас счастлив, что ты знаешь, – положил голову мне на колени. Я осторожно коснулась светлых волос, глаза прикрыла от удовольствия. Такая невинная ласка, а я все в огне.
– Пойдем, прогуляемся? – хрипло предложила, опасаясь, что наши откровения и близость будут превратно истолкованы в стенах школы.
Мы вышли во двор и свернули в парковую зону. Здесь все еще было много детей всех возрастов. Мы шли рядом: не держались за руки, не обнимались, но были по-настоящему близки.
– Как дела? – осмелилась на что-то абсолютно банальное.
– Плохо без тебя. Но хорошо благодаря тебе.
– Это как? – с непониманием улыбнулась.
– Твои слова зацепили что-то во мне. Еще давно, помнишь в кабинете ты сказала, что я ничего не создаю?
– Да, – отвела глаза. Не самое приятное воспоминание.
– Я постоянно об этом думал и понял, что не хочу больше быть разрушителем. Я хочу созидать, Арина. Теперь «Инвест-Инк» взяла под патронаж детские дома в центральном федеральном округе, а за Уралом в маленьких городах будем строить школы, больницы, современный жилой фонд.
Я улыбнулась.
– Я понимаю, что это может выглядеть, как показательная очистка кармы, но я реально хочу что-то оставить после себя.
– И все? И никаких плюшек для компании? – с веселым сомнением поинтересовалась.
– Почему все? Государству нравятся такие инициативы: субсидии, налоги, финансирование. Всем будет хорошо, – тихо рассмеялся Никита. – Арина, я еще хочу кое-что создать, – остановился и взял меня за руки. – Семью хочу. Жену. Детей. Двух девочек с золотистыми волосами, синими глазами и самым добрым сердцем.
– И мальчика с голубыми глазами, упрямым подбородком и целеустремленностью ракеты, – ответила я. Никита притянул меня в объятия и сжал: старался целомудренно, но я чувствовала, что напряжен до предела, каждая клеточка энергией заряжена.
– Арина, а ты выпила вторую таблетку? – неожиданно спросил.
– Я не беременна, если ты об этом.
Да, вымывания после постинора не было, но месячные пришли, не в срок, но все же.
– Я понял, но выпила или нет?
– Нет… – ответила правдиво, но осторожно. Я не очень понимала, что он хотел от меня услышать.
Никита расплылся в улыбке. Для него, похоже, это много значило.
– Поехали домой, – предложил тихо.
– Никита, я не могу уехать с тобой в Москву, – нужно обговорить на берегу нюансы. Нет, теперь я буду жить своей жизнью в первую очередь и не бросать все по зову мужчины. – У меня дети, класс, обязательства.
– Я имел в виду к тебе, – и достал ключ, который отдала ему после его уверенного заявления, что переезжает ко мне. – А в остальном, мы справимся. Мой дом там, где ты, Арина. Моя любимая жена.
– Еще не жена, – попеняла шутливо.
– Так стань ей, – достал бархатную коробочку из кармана. – Арина Левицкая, – стал на одно колено, привлекая внимание всего честного народа, – выходи за меня такого редкого остолопа замуж. Без тебя я погибну. В болезни и здравии. В богатстве и бедности. На всю жизнь. До самого конца. Ангелочек, – льдисто-голубые глаза сверкнули ярким пламенем, – будь моей. Прими меня как своего мужчину.
Ответа ждал не только Никита, зевак хватало, но я видела только его.
– Я люблю тебя, – протянула руку, и он надел мне кольцо. – Да. Конечно, да!
Когда мы выходили из парка, краем уха услышала:
– Как пить дать, уйдет в декрет! – раздосадовано произнес женский голос.
– Конечно, уйдет! – ответили ей. – Я бы тоже от такого мужчины быстренько родила и не один раз! Днями и ночами работали бы над потомством! – они рассмеялись, а у меня щеки заалели. Как раз этим и будем сейчас заниматься…
