Текст книги "Цветок эдельвейса или под сенью львиной лапы (СИ)"
Автор книги: Ольха Пономарь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 3
Пока я растерянно думала, как мне поступить дальше, женщина сделала шаг в сторону и жестом пригласила меня в дом:
– Прошу вас выпить чашечку чая, в вашем возрасте нельзя долго находиться на улице в такую холодную погоду.
Добрая душа подхватила мой чемоданчик и меня под локоть, я не стала противится и зашла вместе с нею на небольшую кухню. Там же находился немолодой грузный мужчина, с очень густыми бровями и почти лысой головой, приветствовавший меня вставанием, а я же его наклоном головы.
– Это мой знакомый, Войрен. Зашёл отдать долг, – представила она его.
Женщина подошла к нему и вполголоса рассказала о постигнувшей меня неудаче. Мужчина воскликнул:
– Как вам не повезло, вы верно хотели квартироваться у господина Фидена?
Я, взяв в озябшие руки кружку с чаем, утвердительно кивнула ему.
– Что ж, я могу вам помочь, мой деверь сдаёт комнату в западной части города, возле рынка. Не думаю, что он откажет вам в приюте, особенно, если вы сможете заплатить за полгода вперёд.
Он пытливо смотрел мне в глаза, ожидая моего ответа.
Помедлив, я вновь кивнула, если совершить визит в банк, то я смогу оплатить жильё и на полгода и на год, вот только я не уверена, что столько проживу здесь или вообще на этом свете.
Войрен улыбнулся и пообещал тут же после чаепития сопроводить меня до места, особенно, если я готова оплатить экипаж. Я кивнула в третий раз.
Бодрящий напиток согревал изнутри и вскоре я жестами поблагодарила хозяйку за гостеприимство и, взяв своё пальто, пошла на выход, Войрен галантно нёс дорожную сумку и приоткрыл мне дверь, я благодарно ему улыбнулась. Все-таки в старости есть свои преимущества, например, мужчины вежливы просто так, без далеко идущих планов на моё тело и душу.
На улице Войрен залихватски свистнул и к нам подкатил общественный экипаж, я с тоской вспомнила "Стрижей", непрофессионализм возницы бросался в глаза: разного роста лошади, одна из которых, похоже только из под сохи. Не чищенные копыта, отсутствовала дверь в карете, а окно было затянуто мутной пленкой. Сам возница скорее напоминал разбойника – засаленные штаны, рубашка в пятнах, странного покроя куртка. Он щербато улыбнулся и проговорил-просвистел:
– Фсадитефсь, докассю сс ветерком!
Поскольку я колебалась, Войрен сам принял решение, закинул мою сумку внутрь и подал мне руку – помочь подняться по одной сохранившийся ступеньке.
Что ж, надеюсь ехать нам недалёко. Войрен устроился на скамейке напротив и стукнул по стенке, отделяющей его от кучера. Хотя мог просто крикнуть ему, из-за отсутствующей двери мне были слышны все команды кучера и его угрозы «этим животинам, которым под нож пора, а я по доброте душевной им на сено зарабатываю».
Войрен задумался и практически не развлекал меня разговорами, я же по понятной причине не вымолвила ни слова.
Так и ехали в тишине и в стремительно наступающих сумерках. Одна из лошадей хромала, скорее всего потеряла подкову, что не могло не сказаться на её беге, но время шло, а мы все продолжали движение.
Я достала блокнот и написала:
"Пожалуйста, скажите, как долго нам ехать?"
Войрен поморщился по прочтении и сказал:
– Осталось совсем недолго и вы сможете отдохнуть.
Я удовлетворилась этим ответом, хотя гуляющий внутри сквозняк заставил меня озябнуть вконец. Только помассировала плечи, разгоняя кровь, чтобы согреться.
По моим подсчётам ехали мы не меньше получаса, когда Войрен воскликнул:
– Посмотрите, вот дом моего деверя!
И ткнул пальцем куда-то в сторону сквозящего проёма, я подалась вперёд, чтобы рассмотреть что-либо в темноте, когда сильная боль пронзила голову.
Очнулась я от того, что что-то щекотало мне щеку, попробовала подвигать рукой, получалось плохо, так как я лежала на животе и придавила собой обе руки. С трудом освободила правую руку и дотронулась до лица, стёрла что-то липкое. Вокруг по-прежнему было темно, и практически ничего не слышно: никаких шагов припозднившихся прохожих, никаких голосов полуночных гуляк, звука копыт наёмных экипажей или звона металлической оковки подошвы сапог стражников, ни-че-го. Я напрягла глаза, но и зрение не давало мне никакой информации, а попытавшись встать, я замычала от пронзившей голову боли, схватилась за затылок. Похоже, что этот Войрен просто напросто ограбил меня и бросил умирать на пустыре. Под собой я нащупала ветки, сухие листья и траву. Похоже на лес, но пока не рассветет, точнее я не смогу сказать.
Встав в полный рост, я сделала шаг в темноту и тут же об этом пожалела: земля ушла из под ног и я кубарём покатилась в неизвестность, вновь стукнулась многострадальной головой и потеряла сознание, на этот раз надолго.
Второй раз я очнулась в незнакомом доме, я лежала на узкой кровати и могла видеть только маленькое окошко, небольшую печурку и стол с двумя стульями. Под потолком прямо над окошком связками висели пучки трав и шкурки животных.
Нещадно болела голова и пересохло горло, очень сильно хотелось пить, но никаких напитков в зоне доступа не было. А вот на столе стоял накрытый кувшин, чтобы там ни было, мне очень захотелось это попробовать. Я с трудом села, пережидая лёгкое головокружение, и свесила свои тощие ноги с кровати. Я была одета в длинную рубашку и больше ничего. Первая попытка подняться провалилась ещё до выполнения, ноги просто отказывались брать на себя нагрузку в виде моего сухонького тела. Вторая попытка была удачнее, я встала, держась за постель, мир вокруг перестал кружиться и я сделала шаг, но, видимо, не рассчитала силы и в следующее мгновение мне пришлось присесть, чтобы не свалиться неопрятным кулём. Так бы я и сидела, вожделенно сверля взглядом кувшин, с непонятным содержимым, если бы не открылась дверь и в проёме не показалась странная фигура. Старуха, одетая в платье из наполовину из кожи, а наполовину из ткани, в руках у неё была охапка дров и большой нож.
Она посмотрела на меня и, отвернувшись к печурке, пробурчала, подкидывая туда дрова:
– И чего не лежалось? Лечишь их, лечишь, а они себе только худо делают. Что за страсть к геройству?
Я жестами попыталась показать, что хочу пить, но старуха не глядела на меня. Она кряхтя поднялась с колен, стряхнула труху с юбки и подошла к столу, там она демонстративно открыла кувшин и налила в неизвестно откуда взявшийся стакан, воды. Обыкновенной чистой и наверняка вкусной прохладной воды.
Я облизнула распухшим языком сухие губы, а старуха, усмехнувшись, подошла ко мне и помогла напиться. Вода текла по лицу, шее, груди, а я все не могла оторваться. Пока не выпила все предложенное.
– Пей, после таких травм жажда неизбежна, чтобы кровушку восстановить – нужна вода. Ты кто такая будешь?
Я замычала и показала руками, и мимикой, что нема.
– Так ты молчунья, – засмеялась, будто закаркала старуха, – что ж, мы уживёмся, я люблю тишину дома. Ложись обратно, сон целебнее любых отваров.
И она помогла мне лечь в кровать, а через минуту я забылась сном.
… я шла по зеленому лабиринту в саду замка, солнце ярко освещало упругие листочки живой изгороди, радующей взор своей любовью к жизни, но совершенно неухоженной. За одним из поворотов нашелся прелестный пятачок для отдыха. Мраморная фигура склонённой над гладью бассейна фонтана нимфы позеленела от времени, а массивная каменная скамейка была усыпана сухими листиками. Все кричало о том, что ещё не так давно здесь было величие и сила. Из этого места расходились в разные стороны дорожки, похоже, что это был центр лабиринта. Я подошла к воде и взглянула внутрь чаши и от неожиданности вздрогнула: тёмное дно сработало как зеркало, которое показало мне меня, молодую и красивую. Густые светлые волосы кудрями лежат на плечах, аккуратный носик и синие глаза, опушённые длинными и тёмными ресницами, чуть пухловатые губы и нежный подбородок. Это я, правда, старше, чем я себя помню. Тогда в шестнадцать детская пухлость щёк и наивность во взгляде мешали назвать меня взрослой, теперь же передо мной была молодая девушка. Я взглянула на руки, никакой отвисшей морщинистой кожи, гладкое, упругое тело и аккуратные розовые ногти.
От нахлынувшей радости я начала танцевать, кружась и подпрыгивая. Когда восторг утих, я оглядела себя тщательнее: одета я была несколько странно: зеленое бальное платье по моде прошлого века, но даже тяжёлое одеяние не могло сдержать моих эмоций.
Неожиданно с одной из дорожек показалась величественная фигура, огромный лев, будто сошедший с постамента у императорского дворца, медленно шёл по направлению ко мне. Я пропустила момент, когда могла уйти незамеченной внутрь лабиринта, так что я могла только настороженно ждать. До меня оставалось несколько шагов, и уже ощущался терпкий звериный дух, шедший от льва, когда солнце загородил ещё один гость: крупная химера, таких я исключительно на картинке в книгах видела – четыре кривые лапы с длинными когтями, хвост с жалом Скорпиона и поросячья морда с торчащими до глаз клыками. Лошадиные уши воинственно торчали вперёд, а порождение хаоса издала отрывистый переливчатый визг, бьющий по перепонкам не хуже дубины. Лев одним прыжком преодолел расстояние до меня и повернулся к химере мордой, прикрывая меня от врага. Химера была настроена добраться до меня, она кружила в воздухе, пытаясь обойти моего нежданного защитника. А тот, в свою очередь всегда оставался между мною и химерой. Летающей твари надоело бездействие и она пошла в атаку, увернувшись от сильного удара лапой, она вцепилась в плечо льва, тот взревел и сбросил гадину на землю, та перекувырнулась и встала на все четыре лапы, уступая Льву в росте и стати, но не уступая в ярости и силе.
Последующий бой я запомнила слабо, когда клубок сплетенных тел с рычанием и визгом, бьющим по ушам, наконец, распался, я смогла увидеть, что химера повержена, она была откинута львом и не подавала признаков жизни. В этой груде мяса, вообще ничего нельзя было опознать.
Сам защитник тяжело шёл ко мне и, не пройдя и половины пути, рухнул на каменные плиты. Я помедлила, даже тяжелораненый лев, представлял собой серьёзную угрозу. Я осторожно подошла к лежащему на боку хищнику, он силился приподнять залитую кровью голову. Лев был покрыт царапинами и ссадинами, а самая серьёзная травма была на груди: вывернутые рёбра и рана из которой толчками выходила кровь, она уже собралась лужицей у его массивных лап и толчки стали реже и тише, как и дыхание зверя. Он больше не пытался посмотреть на меня, а тихо лежал и готовился умирать.
Не сдерживаясь, потекли слезы, и я заморгала, восстанавливая зрение. Когда я дотронулась до льва, он не пошевелился. Тогда я с чувством обняла его за лобастую голову и повернула её к себе, мягкая чёрная грива щекотала мне руки. Зверь с усилием открыл глаза и посмотрел в мои.
– Пить…, – услышала я в голове, – дай воды…
Я засуетилась, единственный доступный мне источник воды – это заброшенный фонтан, туда я и побежала, ладошками зачерпнула сколько вместилось необходимой жидкости и понеслась обратно, аккуратно влила воду между клыками, а лев с благодарностью лизнул мои руки своим огромным языком. Я повторила вояж и ещё, и ещё. Лев пил, но лучше ему не становилось. На пятом круге, споив ему воду, я вновь обняла его за голову и посмотрела в глаза:
– Прости, – отчётливо подумала я, – я не знаю как тебе помочь.
Ответ пришёл незамедлительно:
– Просто будь рядом…
И тут я проснулась, вся в слезах и все такая же старая. Приютившая меня старуха усмехнулась и продолжила скоблить непонятно откуда взявшуюся свежую шкурку лисы, может, пока я спала– она проверяла свои силки? Уютно трещал огонь в печурке, а свет давала масляная лампа, за окном была ночь и завывал ветер.
– Ты что ж, думала, что все по настоящему? – старуха испытующе взглянула на меня, я покачала головой, ко мне пришло отчетливое понимание, что это был лишь сон. Но последние слова моего защитника до сих пор звучали в ушах.
– Не бывает так, деточка, – сказала старуха, – счастье нужно заслужить.
Я выпучила на неё глаза, почему она называет меня так, будто мне двадцать лет, когда я выгляжу старше неё.
Старуха правильно поняла мой недоуменный взгляд:
– Что ты смотришь? Думаешь я не вижу, что на тебе проклятье? Вижу и очень отчётливо, нашла кому дорогу переходить, Богине!!! Девка неразумная! И ведь помрешь, прежде, чем сможешь заслужить прощение.
Я жестами попросила блокнот с ручкой, старуха кряхтя притащила заскорузлый огрызок карандаша и рваный листок бумаги:
– Как заслужить прощение? – вывела я неверным почерком.
Прочитав, старуха посмотрела чёрными, как тьма глазами и произнесла:
– Дура ты! Богиню Жизни только любовью умаслить можно. Как поправишься, в храм иди, после обряд проведём, спросим, какое земное средство тебе помочь может.
И она отвернулась от меня, дав понять, что разговор окончен.
Поправлялась я долго, старая голова все болела и болела, даже когда от раны уже ничего не осталось, меня продолжали мучить головные боли. Слабость я смогла превозмочь только на третьей неделе лечения у травницы. Именно так называл окрестный люд приютившую меня женщину. Она жила в лесу так долго, что и сама уже не могла вспомнить сколько. Откуда она пришла никто не знал, а она не рассказывала, но помогала всем желающим. Избушку травница заняла пустующую, раньше это был охотничий домик одного из мелких аристократов, но после того, как она поселилась там, больше никто не претендовал на это жильё. Да и охотится стали милями двадцать южнее, чтобы лишний раз не встретить согбенную фигуру в лохмотьях.
На мой вопрос о её настоящем имени, старуха пожевала губами и ответила:
– Настоящее не скажу, я его уже и забыла давно, называй меня Кайра.
Так я и стала делать.
Глава 4
Дни тянулись один за одним, Кайра продолжала лечить меня также, как и всех страждущих, приходящих к ней днём. А вечером она чинила утварь, проверяла силки и развлекала меня байками, о своей жизни, легендами о богах и свойствах трав.
Я слушала и начищала многочисленные котлы, и готовила пищу на утро. Зимние холода сменились ранней и тёплой весной. Прошло не менее трёх месяцев, прежде, чем Кайра вновь заговорила о Храме.
– Гонит тебя туда судьба, не юли, – сказала она твёрдо, однажды утром, поймав меня на перетаскивание дров. Травница категорически запретила мне подымать что-то тяжелее кошки. Кстати, о кошках, лев больше не появлялся ни во сне, ни наяву, я могла только гадать выжил ли он.
Кайра отобрала у меня связку дров и подтолкнула к дому – переодеваться.
Я натянула своё единственное уцелевшее платье, то, в котором я была в тот далёкий день, и положив неизменный блокнот с карандашом в карман юбки, пошла по проторённой тропке в ближайшее село. От Шурана оно отстояло миль на двадцать, Войрен не поленился увезти "труп" подальше от своего дома, а я больше не стремилась в этот большой город, так как ни документов, ни денег у меня не было. Я была абсолютно нищая и одинокая немая старуха. Одна радость, что храмы Богине Жизни ставили во многих сёлах и деревнях, так что не надо было ломать голову, как до него добраться.
Храм вынырнул неожиданно, стоило мне только выйти из леса. Похожее на половинку яйца, здание символизировало неразрывность жизни и вечную круговерть судьбы.
Традиционно в храме жизни служили женщины-жрицы. Одна из них и встретила меня на входе в открытое святилище:
– Дитя моё, – такое обращение они практиковали от имени Богини, сама же жрица могла быть очень молодой, но они одевались в скрывающие лица и фигуры одеяния, поэтому определить возраст не представлялось возможным, – какова твоя печаль?
Я протянула приготовленную записку: "Хочу остаться в храме на ночь".
Жрица замешкалась с ответом, подобные действия давно уже не практиковались, раньше паломники искали ответа с помощью вещих снов, и для этого приходили в храм под крыло Богини Эльрау – Богини жизни, судьбы и любви. Постепенно с распространением магов и доступности их услуг, многолюдные раньше Храмы стали пустеть. Но Патриарх запрещал закрывать даже самые забытые Храмы, руководствуясь одними ему доступными знаниями, вера претерпевала не самый лучший свой период, но держалась, и в том числе, благодаря поддержке короны, точнее матери императора – ярой приверженки Богини Эльрау.
– Что ж, я провожу тебя в келью.
И она бесшумно пошла вперёд, не оглядываясь и понуждая меня следовать за жрицей. Закутанная фигура остановилась у входа в каменный мешок, там был лишь деревянный топчан и стол.
– Это твой приют на ночь, я принесу лежак и одеяло. И жрица поспешно удалилась.
Вернулась она быстро, неся тощий матрас, набитый соломой и стёганное одеяло.
– Вещих снов, тебе путница, – произнесла она ритуальную фразу, я лишь кивнула в ответ.
Сон все не шёл ко мне, кельи никак не отапливались, и никакого источника света у меня не было. Озябнув, я решила прогуляться перед сном, ночью храм пустовал, тёмные фигуры Богини в разных ипостасях окружали алтарь, на котором уже догорал традиционный синий огонь. Такой цвет достигался путём добавления в пламя специального порошка. Я присела отдохнуть на бортик небольшого бассейна и омыла в нем руки. Лёгкое движение на краю зрения привлекло меня, рядом со мной стояла та старуха из цирка. Я растерянно смотрела на свершившиеся чудо и глупо моргала.
– Ты так и не поняла ничего, дурочка, – засмеялась она мелодичным голосом. А силуэт старухи затрясся и перетек в силуэт молодой пышной женщины – именно такой обычно изображали Эльрау, – не там ты ищешь искупления, не там. Вот он, – она кивнула в сторону от меня, я же повернув голову, увидела давнишнего льва, – он спасёт тебя, если ты спасёшь его.
И Богиня исчезла, а лев остался. Боднул мою руку здоровенной башкой, выпрашивая ласку и лёг у моих ног, подставив живот. На груди и животе животного в лунном свете белели ниточки шрамов. Я же с удовольствием наглаживала его, удивляясь, что вижу его наяву и жалела, что не могла ничего ему сказать, о том, как боялась и переживала за его жизнь.
Рядом с большой кошкой было тепло, спутанная грива тёмного, почти чёрного цвета, желтые раскосые глаза, горячий шершавый язык, грязные огромные лапы с устрашающими когтями – прекрасный, сильный лев, но я не боялась его, несмотря на то, что этот хищник малопредсказуем. И до этого момента живьём я львов видела только в тесных клетках передвижных зверинцев, худых, изможденных и агрессивных.
Неторопливо текли минуты и я решила все же отдохнуть, встала и потянула защитника за собой, но лев мотнул головой и шагнув в сторону, исчез в темноте. А я проснулась в келье.
Это был сон, а чувствовала все, будто наяву: и дуновение ночного ветерка, и холод камней, и жёсткую львиную шерсть.
Богиня снизошла до меня, но я, по прежнему, не понимала её слов. Что это значит: помочь льву? Где мне его искать, и как кошка, пусть и большая, поможет снять заклятие?
Я со вздохом поднялась с жёсткой лежанки; старые суставы отказывались сгибаться и после сна я представляла собой забавное зрелище. Как-то на ярмарке я видела деревянную куклу со сгибающимися конечностями на шарнирах, которые иногда заедали. Именно такой куклой я себя сейчас и чувствовала.
Едва встало солнце, но жрицы уже не спали и вовсю шла утренняя служба Богине, я постояла для вида с десяток минут и похромала к выходу. Кроме меня на службе было ещё несколько селян и один воин, невесть как затесавшийся в храм любви.
– Вы получили ответ? – раздался мелодичный голос вчерашней знакомой жрицы.
Я обернулась, сегодня она сняла капюшон и оказалась очень красивой и зрелой женщиной. Я кивнула ей.
– Что вам сказала Эльрау?
Я помедлила, интересно, обычно жрицы избегают называть богиню по имени, указывая на то, что Любовь многолика. На самом деле, я слышала, что они опасаются этого делать, чтобы не привлекать лишнее внимание своей своенравной покровительницы. Достала блокнот и, прислонив его к стене, написала карандашом:
"Меня спасёт лев, когда я спасу его".
Теперь была очередь жрице задуматься, она потянула меня за рукав и мы вышли из пределов храма.
– Где вы живёте?
"У травницы Кайры".
– Я навещу вас вечером, – сказала жрица и, развернувшись, покинула меня.
По дороге в лесную избушку я зашла в ближайшее село и закупила на выданные знахаркой монеты снедь. Яйца, молоко, сыр, вяленое мясо и засоленное сало. Получился внушительный мешок, который я по здравому размышлению, взвалила себе на горб. Шагать с ним получалось не быстро, но я наловчилась и через полчаса уже стояла на пороге хижины.
Кайра была занята с больным, поэтому я тихо разгрузила продукты в холодную пристройку и там же села зашивать накопившуюся за зиму прохудившуюся одежду.
– Храм помог? – знахарка подошла как обычно бесшумно и села мне подсобить. Я кивнула и достала из кармана ту же записку, что и жрице – ответ Богини.
Кайра нахмурилась:
– Мысли Богини мне недоступны, но что бы это значило?
"Жрица обещалась зайти к вечеру".
– Что ж, возможно, она укажет тебе правильный путь.
Жрица Эльрау действительно посетила нас, когда стемнело, к тому времени мы зажгли фонарь на воротах, чтобы гостья не прошла мимо.
Раздался звук и чуть позже знакомый мелодичный голос:
– Хозяева, я могу зайти?
Вместо ответа я вышла и проводила её в дом. Под крышей она сняла накидку, оставшись в груботканном сером платье и неожиданно изящных и удобных кожаных ботиночках.
– Тарга настоятельница? – изумилась травница, – Туайя не сказала мне, что это будете именно вы. Что вас заинтересовало в ней? Или нет, не в ней, в пророчестве?
Я тихонько прикрыла входную дверь и села у плиты чистить овощи на ужин, толка от меня мало в разговоре, а слышать его я и отсюда могу.
– Ты права, Кайра, меня поразили слова Богини. Много лет назад было предсказано, что наш Мир избежит войны, спасёт его безмолвная душа, спасёт так же тихо, как и живёт.
– Точно, про Туайю, она как тень живёт, захочешь – не заметишь, – Кайра тепло посмотрела на меня, – но при чем здесь лев?
– Лев, – протянула жрица, приняв чашку с горячим отваром из моих рук, – спасибо. Вот это уже из разряда домыслов. Начну с начала: знаете ли вы, что Эльрау это не только богиня любви и жизни, но и богиня спонтанности, что означает отсутствие порядка. Не путайте с хаосом, хаос это совершенно иная материя, не совместимая с нашим миром.
– Так и есть, а её брат Келац – Бог смерти, ненависти и педантизма, – произнесла травница, – не все знают, но для меня это не тайна. Жизнь не может быть упорядочена, а смерть, в основном, точна в своём приходе. Что дальше, мудрейшая?
Настоятельница говорила медленно, будто подбирая слова, словно боясь, сказать нам лишнее:
– Есть одна легенда о юноше, полюбившем жестокую и вздорную красавицу, пообещавшую ему, если он принесёт ей эдельвейс, цветок, напоминающий след от львиной лапы, очень редкий и красивый. Юноша так долго искал цветок для своей любимой, что, когда добыл его и принёс ей, она стала старухой, одинокой и забытой всеми. Но случилось чудо, при прикосновении к цветку к ней вернулись и молодость, и красота.
Обе женщины с интересом взглянули на меня, ошарашенную услышанным средством от проклятия, и вновь вернулись к разговору.
– Хорошо, мудрейшая, где бы нам найти такого юношу, который бы захотел всучить Туайке с риском для своей жизни цветок, если учесть, что влюбиться сейчас в неё невозможно.
– Так ли? Пути Богини неисповедимы.
Кайра с сомнением глядела на жрицу:
– Кто позарится на старуху?
– При чем здесь земное тело? Душа – вот источник любви…
– Ну, пошли ваши храмовые штучки. Я считаю, что любой мужик в первую очередь взглянет на внешность…
– Ты упряма, Кайра, – поджала губы настоятельница, – тебе не хватает мудрости даже выслушать меня.
Травница притихла:
– Прости, мудрейшая, так как нам поступить?
– Я долго думала и могла бы все объяснить, но решила, что именно в неведении и сбудется пророчество. Поэтому предлагаю Туайе посетить замок Блэквилла…
– Что? – подскочила знахарка, – это сродни мучительной смерти. Говорят, что из пришедших туда, никто не вышел обратно.
– Это только слухи.
– Мне не настолько надоела гостья, чтобы я желала ей такой судьбы. Пусть остаётся жить у меня, я стара и скоро, и за мной нужен будет уход.
Настоятельница помотала головой:
– Если Туайю примут в этом замке, у неё есть шанс и снять проклятье, и помочь нашему миру. У тебя в избушке она не протянет до следующей весны, её оболочка дряхлее твоей.
Кайра недовольно морщилась, а жрица продолжила:
– Пусть дева сама решит, в моем же присутствии здесь более нет необходимости. Я ухожу, Кайра, и надеюсь на твоё благоразумие.
Я проводила жрицу до ворот, освещая ей фонарем лесную тропинку,
и какое-то время смотрела как поблескивает в лунном свете ее плащ.
Вернувшись в дом, застала Кайру за странным занятием, она высыпала из мешочка старые птичьи косточки и раскидывала на пустом столе. Высматривала что-то ведомое только ей и бормотала себе под нос:
– Смерть, смерть везде… ну, разве так можно? Одному человеку… чтоб этой Эльрау пусто было, так над девочкой издеваться… а вот, надо же порядок выпал. Ну, все равно плохо… и не помочь ничем..
Она оторвалась от гадания и увидела меня, застывшую в дверях:
– Туайя, что как неродная? Проводила настоятельницу?
Я кивнула.
– Ложись-ка ты пораньше сегодня, завтра с утра тебе в путь.
Видимо, лицо моё было чересчур откровенным, потому что Кайра решила уточнить:
– Права жрица, не избежать тебе визита в Блэквилл.
"Что это за место?" – сунула под нос травнице записку.
Ее изрезанное морщинами лицо не выражало ничего, и я уже подумала, что отвечать она не будет, как она сказала, с жалостью посмотрев на меня:
– Гиблое и проклятое место. Некромант там поселился, давно, ещё до рождения моей бабки. Привёл туда жену, немагичку, простую женщину, без дара. Выросли у них детки и только один пошёл по стопам отца – тоже стал некромантом, он и унаследовал замок, и с его детьми случилось тоже самое и с внуками.
Поговаривают, что все хозяева этого места постепенно сходят с ума. И раз в поколение случаются на фоне их безумства некие местные катаклизмы, после которых некромант исчезает. А его сын занимает его место. И именно туда жрица, кажущаяся мне уже не такой мудрейшей как раньше, предлагает тебе пойти.
Некромант! Именно мага этой специальности я и ищу, многочисленные лекари утверждали, что некромант способен побороться с моей надвигающейся смертью, а большего мне пока и не достичь. У меня появился шанс.
– Чему ты радуешься, дурочка? Перекусит тебя этот хищник и кости твои забавы ради подымит, вот тогда и будешь улыбаться. Ложись, с утра готовиться будем.
