Текст книги "Ком 10 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

17. ОТСЧЕТ ПОШЕЛ

СМЕХ И БУСЫ

Следующее утро получилось деловитым. Ночевали в гостевых покоях принца Джедефа (которые по большому счёту можно было бы обозвать отдельным дворцом), завтракать подальше от чужих ушей собрались в закрытом помещении – зато все вместе, что не могло не радовать!

За трапезой продолжали обсуждение каких-то возможных поворотов, Дарья давала девчонкам дельные советы, под конец побежала к себе и притащила целую связку ожерелий-накопителей, которые они дружно тут же начали рассматривать и делить между Соней и Машей. Серафима и Есения тоже принимали в этом живое участие.

Слегка отдавало базаром, впрочем – пусть.

– Слушай, Иван, – начал Джедеф, – и ты, Пётр, как вы не боитесь отправлять жён на сражение?

Петя с Соколом переглянулись, синхронно пожав плечами.

– А мы разве несём ответственность за погибших на площадке поединка? – живо уточнил Витгенштейн.

– Нет. Убивать не обязательно, но если кто-то погиб – на то воля богов.

– Ну и всё! – Иван цапнул с блюда ещё одну медовую лепёшку. – Буду я ещё за неизвестных мне крокодилов переживать! Сами напали – сами пусть отбиваются.

– Кстати, касательно правил, – спросил Серго, сочтя вопрос исчерпанным, – если противник сдался – он выходит с поля или как? Хотелось бы точно знать, что он нам же в спину не шарахнет.

– Да, должен выйти с каменного поля, – немного отрешённо ответил Джедеф.

– И потом мы можем помочь кому-то из наших, правильно? – Иван сыто пошлёпал себя по пузу. – Джедеф! Ты чего, братец, замёрз?

– А?.. Я немного задумался.

– Кому-то другому из наших помогать можно, говорю?

– А-а! Можно-можно. Таких запретов нет.

– Ну и чудненько. Ты, главное, продержись. Впрочем, у вас с Соней на двоих щиты мощные должны получиться. И без этих ваших шовинистских настроений. Девчонки у нас с таким потенциалом – у-у-у! Все во второй сотке рейтинга крепко места держат. Им боёвку сама Белая Вьюга ставила. Слышал такое имя?

– Такое слышал, – Джедеф немного иначе посмотрел на навешивающих на себя бусы и смеющихся морозниц. В его глазах готовность помереть геройски постепенно менялась на установку геройски выжить.

* * *

Спустя короткое время пришёл слуга с напоминанием, что через полчаса прибудут колесницы. За нами, значицца. Пошли мы по комнатам в порядок себя приводить. Сегодня я лично без дураков собирался в парадном мундире выйти. Потому что – что? Правильно. Договорённость об особом виде была только на свадьбу. А сегодня у нас?.. Поединок. Как хочу, так и наряжаюсь.

Серафима увидела меня – возмутилась:

– А ты почему мне заранее не сказал⁈ Ты, значит, будешь в нормальном, а я – в сетках?

– Так и ты переоденься.

– А время? Ладно – платье? А причёска?

– А ты паричок египетский используй. Если что, скажем, что компромисс.

– Ух, Илюшка! – супруга исчезла в своей комнате и захлопала там шкафами.

Я счёл за лучшее по-армейски быстро переодеться и выйти в коридор. Чтобы не раздувать, так скажем.

А в коридоре Витгенштейн прохаживается! Тоже, как я, при параде.

– О! Вот ты-то, Петечка, мне и нужен.

– Чего это? – с подозрением сощурился тот.

– А тряхнуть тебя хочу на предмет информации. Что за «Москва» и «Вещий Олег» такие.

Петя почесал нос.

– Ну… с «Москвой, я думаю, ты всё же потерпишь, пока мы хотя бы на борт 'Святослава Игоревича» погрузимся, – он выразительно пошевелил бровями.

Ага. Ясен пень – прослушки боится.

– А «Олег»?

– А «Вещий Олег» – модель новая. На нём некоторые Бидарские разработки обкатаны, усилители контура рубиновые стоят. Ну и ещё кое-что. Типологически близок «Алёше Поповичу», но класс определён средний. С прочими подробностями…

– Понял, всё потом.

Домой полетим – уж я его растрясу. Должны же были ещё какие-то мощные преимущества иметься, иначе бы Сокол ни за что не согласился сменить старую от и до известную машину на новую, практически необкатанную. Да ещё и двигается этот «Вещий Олег по-другому. Если он в типе 'Алёши» – значит, антропоморфный. Силуэт, опять же, сразу больше – это ж вражинам легче?

Одни вопросы…

В коридор одна за другой начали выплывать наши дамы. Серафима, смотрю, от паричка отказалась, только обруч золотой поверх своих кудряшек пристроила. Да и другие дамы тоже по привычной моде нарядились. Дарья даже на причёску сподобилась, а Мария – наоборот, простой косой в узел скрученной решила обойтись, дескать, в бою иначе неудобно. Они с Соней вообще в простой полевой форме были. И где только взяли? Или всё время с собой возят, для особенных случаев?

– Колесницы поданы! – объявил вошедший слуга.

– А Сокол и остальные где? – удивился я.

– Так на крыльце стоят, пошли оглядеться, – Петя приободрился, оглядел наш цветник: – Дамы – вперёд!

Однако на крыльце ни Сокола, ни Серго не было.

– Они будут своевременно! – заверил нас неизменно-бодрый Дашков. – Или немножечко позже.

– Грузимся! – махнул нам Джедеф, наряженный, как и вчера, по-египетски, но попроще, без килограммов золота. – Мы не можем себе позволить опоздать.

ВСЕ ЛИ ГОТОВЫ?

За ночь вокруг каменной площадки сколотили огромные трибуны – получилось нечто вроде стадиона. Шустро, однако! Как тут не поверить в то, что пирамиды возвели голыми руками. И все, все трибуны были битком забиты болельщиками. Судя по флажкам с намалёванным на них богом-крокодилом, понятно, кого они пришли поддержать. Нет, официально-то – всё отлично. Картинка в полном соответствии с именем правящей династии. Если в подробности не вдаваться, ага.

На противоположной стороне поля уже стояли на каменной площадке четыре шагохода и кучка людей у их опор. Как и было обещано, «Скорпиона» Мина мы узнали сразу – таких отливающих синевой пластин брони больше не было ни у кого. Не говоря уже о внешнем магическом контуре, натурально ослепляющим своим сиянием. Это ж сколько в него вкачали?

Наши колесницы начали притормаживать с отведённой нам стороны площадки, и тут земля начала подрагивать – всё сильнее и сильнее!

– А вот и наша лягушоночка в коробчонке скачет! – довольно засмеялась Маша.

«Вещий Олег!» Судя по ощущениям, уже близко.

Из-за угла трибуны выдвинулся шагающий человекообразный корпус. Команда Мина тотчас прекратила зубоскалить и напряжённо на него уставилась. Посмотреть было на что – машина впечатляла обводами. И хоть манонакопители и магические контуры напоказ выставлены не были, «глаза» «Вещего Олега» светились тяжёлым багровым светом, неприятно напоминая ратнаияк в ярости.

Впрочем, осознав, что шагоход у нас только один, противники немного успокоились и даже начали делать в нашу сторону какие-то знаки. Глумились, поди?

– Ну-ну, – сказал Петя, – посмотрим, чем сердце успокоится.

И пошёл занимать своё место в кабине. Я тоже хотел двинуть, но тут:

– Илья Алексеевич, погодите! – из распахнувшегося люка «Вещего Олега» выскочила Айко и побежала ко мне.

– О! – обрадовался я. – А чего ты вот так? – я имел в виду, что явилась она против своего обыкновения в полной видимости.

– А это чтоб никто заранее не напрягался, – хихикнула она.

– Тоже верно. Неожиданность – наш конёк.

– Куда идём?

– А вон, глянь! Прав был старый фараон, Мин центральное место не уступит никому. А направо от него, если с нашей стороны смотреть, два «Скорпиона» потянулись. Значицца, это наши и есть – один твой, другой мой, два весёлых гуся!

– Я бы и против огненной магички не против была встать, – доверительно поделилась Айко, чинно вышагивая рядом со мной. – Давненько у меня не было по-настоящему серьёзных противников. Но князь Дашков аж взбеленился. Огонь против огня, раз на раз и всё такое.

– Подозреваю, что ему тоже скучно.

– Похоже на то, – покивала Айко. – ладно уж. Мой тогда левый.

– Да не вопрос! Обоих только не забирай, обижусь.

Она усмехнулась, слегка кося взглядом на трибуны и чуть морщась от свиста и улюлюканья разошедшейся толпы.

– То вроде смирно сидели, а тут, гляди ты, разорались. Или командует ими кто?

– Может, кинуть на них «немоту»? – лениво поинтересовалась лиса.

– Да ну! – отмахнулся я. – Орут себе, есть не просят – да и ладно.

Она хмыкнула:

– Ну, если вас не раздражает…

– Я, знаешь ли, с приобретением шкуры как-то стал индифферентнее к этим воплям относиться. Иногда бывает – ну достанут. Может этот… – я наморщил лоб, пытаясь вспомнить, как там в одном газетном объявлении было написано, – Меркурий ретроградит?

Айко весело расхохоталась.

– О, глянь, – ткнул я ей за плечо. – Распорядитель, похоже.

К нам присеменил мужик в золотой юбке и в парике размером с чемодан. Залопотал по-египетски.

– Чего тебе, болезный? – поморщился я. – Видишь, люди собираются плохих дядей к порядку привести, а ты под ногами суетишься. Иди-иди отсюда, мальчик.

Мужик вспотел, залоснился и начал тыкать за спину. Там за краем каменной площадки стоял старикан в белой хламиде, без парика(вот это редкость!) и вообще до блеска выбритый, но с жиденькой длинной косичкой на макушке.

– Он говорит, – перевела Айко, – жрец спрашивает, ожидаем ли мы подхода техники или доставки нам оружия?

– А-а! – тут я увидел, что с левого края к нам идёт Маша. – Не-е, переведи ему: как говорили латиняне, «омниа меа мекум порто».*

*Всё своё ношу с собой.

Латинскую фразу мужик в парике и без перевода понял и выпучил глаза.

– Что тут у вас? – весело спросила подошедшая Мария.

– Да вот спрашивают, можно ли начинать.

Мария посмотрела на посыльного и милостиво кивнула:

– Начинайте! – с таким аристократизмом – куда там всем египетским жрецам вместе взятым!

И тут за моей спиной раздались знакомые вопли:

– Дядя герцог Илья Алексеевич!!!

Трибуны вдруг словно подавились своим свистом и насмешками.

– О, Господи! – сказала Айко. – Они всё-таки дожали Кнопфеля…

Я живо обернулся. На дорожке между каменной площадкой и трибунами – быстро редеющими в том месте трибунами, надо сказать – скакали две наших ото́рвы. В боевой форме. Крупнее прежних себя чуть не в два раза! И по личным ощущениям раз в семь страшнее.

– Вы почему тут? – сердито притопнул на них я. – А дети?

– Они у дяди императора в гостях! – завопила Хотару.

– А нас отпустили поболеть! – подхватила Сэнго.

Понятное дело – и присмотреть, чтоб нас хороших никто не обижал.

– Да ядрёна колупайка, – расстроенно сказала Айко, – это что, они так и будут такими здоровыми? Как людоедки– о ни?

– Да не нервничай ты, – хлопнул я её по плечу, – в человеческом-то виде я не увеличился, и им не с чего.

– Действительно! – Айко успокоилась и даже как-то выдохнула.

Младшие лисы тем временем завели какой-то совершенно дикий танец, сопровождаемый рыканьем, приседаниями, подпрыгиваниями и японскими кричалками.

– А болельщики-то египетские, я смотрю, увяли, – усмехнулся я.

– Это они сейчас думают, – весело поддержала меня Маша, – если такие зверюги в поддержке, то каковы же мы, на поле?

– Ничё-ничё, щас мы им покажем действительно большого Зверя!

18. ПОЕДИНОК НА КАМЕННОМ ПОЛЕ

АЙКО, МАША И ИЛЬЯ

Айко только тонко улыбнулась. И когда жрец ударил в огромный гонг, и над каменным полем поплыл густой, глубокий звук, она не стала обращаться, а просто неторопливо пошла вперёд. Маленькая девушка в белом кимоно с розовыми цветами. Она сделала три шага – и исчезла.

Я как раз накидывал шкуру и максимальные щиты, успевая краем глаза следить, как под невидимостью она буквально пулей устремилась вперёд. Пока наш левый скорпион едва успел сделать пару шагов, поводя в разные стороны клешнями и жалом. Чего он не ожидал, так это того, что атака из пустоты будет столь молниеносной и придётся в самое подбрюшье. Корпус скорпиона вздрогнул от удара о энергетический щит. Весь он словно подсветился красным – да так и принялся мигать, точно новогодний фонарик, потому что Айко со скоростью дятла принялась долбить в одну точку.

– Наш правый, – сообщил я Маше, закидывая её на загривок, – держись крепче!

И мы понеслись, уклоняясь от летящих в нас снарядов – мне главное, чтоб они по касательной проходили, нагрузка на щиты в разы легче.

Встречный скорпион тоже бросился вперёд… и покатился, разъезжаясь опорами на непривычном льду, который, словно каток, в одену секунду покрыл всю площадку под ним.

Массированный удар мощных ледяных копий накрыл его сверху, мгновенно перегрузив и отключив щиты.

– А ну ещё! – азартно крикнула Маша, и ледяная взвесь обволокла «Скорпиона», примораживая суставы и сочленения, роняя его подвижность. – Может, в сосульку его закатаем?

– Я обещался вскрыть эту консерву! – рыкнул я. – Давай ледяную дорожку!

– Есть!

Вот что мне нравится в наших девчонках – в бою не жеманятся, всё чётко.

Я пригнулся, юзом проскальзывая по льду под закостеневшей клешнёй «Скорпиона». В загривок вжалась Маша.

Мимо нас мелькнула картинка: удары Айко в щит светились уже фиолетовым – скоро дожмёт! А жало вражины под брюхо не доставало! Экипаж пытался засунуть под днище клешни, снабжённые орудиями, лупил наобум и даже пару раз преуспел. Но пробить щит Айко не смог, зато повредил собственную опору и теперь припадал на правый бок.

Где-то сбоку орали:

– Ма-ма!.. Да-вай!.. Ма-ма!.. Да-вай!..

Перед моей мордой проскочила задняя опора, за которую я ухватился. А вес у меня хорош! Аж корпус немаленького «Скорпиона» вздрогнул!

– Маша! Льда на жало!

– Н-на! – вот же Марья молодец!

Удар прошёл тремя волнами.

Просто холод, проморозивший металл.

Мокрая ледяная взвесь, мгновенно облепившая сочленения.

И снова холод, сцементировавший ледяное крошево в единый монолит!

Вокруг нас резко сконцентрировался мороз градусов в сорок! Хищно извивавшийся хвост замер в неподвижности. Поможем болезному, чтоб не мучился!

– Держись! – я встал на задние лапы и отломил «Скорпиону» кусучее жало. Бздынькнул перемороженный металл. Подумал секунду – да и хвост надломил. Потому что – а чего они?

Хорошо быть большим!

Мы самые! – радостно взревел Зверь.

Я ссадил Марью на землю:

– Вокруг посматривай, опоры подмораживай, я черепушку ему вскрою.

– Есть!

И полез наверх. Корпус для лазанья у «Скорпиона» был – любо-дорого! Это вам не то что через скользкие ледяные торосы перебираться. Нда, что-то я защиту Большого Ледового Моста вспомнил.

В общем, наверх я взобрался – как про прошпекту прочапал. Долбанул от души по кумполу, вокруг ажно гул пошёл. Хотел присказку из «Теремка» выкрикнуть, но получилось почему-то:

– Без окошков, без дверцов – полна ж*па огурцов! – вот же детская дразнильная память откуда прёт? – Хочешь жить – лягай на пол, руки за голову! Кто не спрятался – я не виноват! – и вбил когти под крышку.

Вскрыл я эту коробушечку в два рывка, натурально как консерву отогнул:

– Алё!!! – кричу. – Сдаётесь⁈

А они носами в пол лежат, только косяки на меня давят.

– Эх, вы, – говорю, – ящерицы хреновы!

Выволок за шкирки обоих да как придал ускорения – по льду-то со свистом за край поля улетели.

– Это наш!!! – вопила Хотару. – Это наш герцог!!!

А я осознал, что со стороны Айко затихли ритмичные удары. И тут же из верхнего люка вылетела и покатилась, подпрыгивая на льду, голова.

– Мама жги!!! – это уже Сэнго.

И «Скорпион» действительно полыхнул. Из облака жирного дыма вылетела Айко, в руках у неё болтался кашляющий второй пилот. Или первый пилот? Ещё в египетских пилотах я не разбирался!

– Сдавшегося куда? – тряхнула копчёным египтянином лиса.

– Сюда давай! – Маша мгновенно сформировала из ледыхи подобие здоровенного блюдца, в которое Айко и кинула своего пленника.

– Илья Алексеич, – церемонно кивнула великая княжна, – так вам будет несомненно удобнее.

– Ах, с вашего позволения, – изобразил неуклюжий реверанс я и наподдал по ледяной чашке так, что она просвистела далеко за край каменного поля и впилилась куда-то в трибуны.

БЕГЕМОТ И «ВЕЩИЙ ОЛЕГ»

– Поможем нашим! – взвизгнула Айко и первая устремилась в центр поля, где «Вещий Олег» мордовался с синим «Скорпионом».

Я успел заметить, что Сонечка пошла дальше Маши и организовала их «Скорпиону» ледяную маску по всей морде. Надо полагать, у того сразу пропала видимость, суставы тоже заскрипели-засбоили, после чего Бегемот (тоже здоровый, надо сказать) принялся колотить по нему какой-то огромной изогнутой стальной дурой, методично отламывая ему сперва манипуляторы, а потом опоры. До третьей уже дошёл. Может, внутри и хотели сдаться, но люки у них, похоже, тоже приморозило.

Дашков хлестался с египтянкой-огневичкой – в дальнем углу поля гудели, сшибаясь, огненные штормы.

А «Вещий Олег» пытался пробить защиту Миновского «Скорпиона», одновременно стреляя, лупя его саблей, швыряясь ильиными огнями и сверля красными глазами – таки это оказалась та новейшая энерго-рубиновая пушка!

«Скорпион» держался, прокатывая по синим бронелистам малахитовые сполохи, успевая стрелять в ответку и жалить «Олега» хвостом с энергетическими зарядами. В ответ на удары защитная энергосфера «Вещего Олега» вспыхивала не целиком, как обычно, а пятнами, составленными из шестиугольных островков – и чем сильнее приходился удар в какую-то точку, тем сильнее светились в этом месте щиты. Умная автономная броня! Вот что Петя так в этот шагоход вцепился. Теперь весь экипаж может о щитах вообще не думать, а сосредоточиться чисто на наступательных заклинаниях. А в случае нужды – подкрепить защиту. Это ж какое преимущество!

Мин, кажется, это тоже понял и стал аккуратнее и расчётливее. Пятился, отскакивал, припадал и неожиданно бросался вперёд, виртуозно манипулируя жалом. Его внешний магический контур сиял уже не так ослепительно и местами даже подмаргивал, но…

Неизвестно, что там дальше было бы, и как бы долго противники танцевали, если б в ситуацию не вмешалась Айко.

Мелькнув вперёд нас пулей, она с каким-то безумным японским воплем, в котором мне слышалось только «яй-яй-яй-яй-я-а-а-а-а-а!» упала в самое основание скорпионьего хвоста, приняла боевой облик и вцепилась своими сияющими когтями в кабель магического контура. Рванула! И впилась в него зубами.

– Господи, там же брильянты! – ахнула Маша. – Поломает зубы!

– Ма-ма!.. Ма-ма!.. – скандировали на заднем фоне наши отчаянные болельщицы.

Гулко бахнуло, и Айко, упорно не разжимавшая стиснутые челюсти, мгновенно сделалась похожа на огромный шестихвостый ёршик. А главный контур «Скорпиона» мигнул и погас!

– Айко, – рявкнул я, – уходи оттуда!

Сейчас она нашим только мешать будет.

Лиса поняла. Или ей так сплохело? Обмякла вся и скатилась под опоры елозящему «Скорпиону».

– Маша, льда! Дорожку!

– Даю!

Передо мной возникло идеальной гладкости полотно.

– Держись!

Мы проскользили по нему, подхватив по пути полуобморочную лису, которую я сразу закинул на загривок:

– Маша, держи!

«Вещий Олег» тут же усилил напор. Щит «Скорпиона» лопнул со стеклянным звуком, а следом на корпус, вздувая металл, обрушился сгусток усиленного новейшей пушкой ильина огня.

– Обалдеть! – сказала Мария. – Я и не знала, что Ваня так может!

Они скатились с моего загривка, и теперь Мария сидела, а Айко лежала, положив голову ей на колени.

– Это из-за пушки новой, – не открывая глаз сказала она. – Страшная вещь.

А я подумал, что действительно страшная. Как бы её после нашего выступления не запретили подобно химическому и биологическому оружию. Впрочем, всегда можно иметь набор специальных шагоходов, поставленных на консервацию. На случай, если кто-то из противников особо обнаглеет.

Подивившись высокополитическим мыслям, забредшим в мою скромную голову, я оглянулся. Бегемот докурочил своего противника, оторвав ему всё, что только можно. А вот Дашков…

ОГОНЬ И ПУСТЫНЯ

– Мишу, однако, понесло! Девочки, я туда!

Я мчался в дальний от нас угол площадки, где два огненных мага пылали живыми факелами. Сейчас они более всего были похожи на ифритов. Или на огненных элементалей из учебника?

– Илья! – наперерез бросилась Соня. – Меня возьми!

Ну, похоже, судьба моя всех девчонок сегодня покатать.

– Держись! – и спустя буквально полсотни метров: – Морозь! Лапы припекает!

Камень по мере приближения к дерущейся парочке раскалялся всё больше. От волны холода он начал сразу лопаться, стреляя во все стороны обломками.

– Это хрен с ним! – бормотал я. – У меня на лапах шкура такая, не пробьёшь, ядрёна колупайка…

В эпицентре огненной битвы камень давно расплавился до состояния лавы, прожёг песок, и воронка уходила всё глубже, а Дашков продолжал вколачивать в неё соперницу.

– Илюш, они, по-моему, перешагнули грань… – испуганно сказала Соня. – Мишка не в себе! Ты слышишь, это египтянка кричит!

Она действительно кричала. Странным голосом – словно бурлящий вулкан и шипящий на сковороде жир одновременно. Кричала в ужасе, мешая египетские слова с русскими:

– … Простите!… Отпустите!..…… Отпустите меня!… Я больше не буду! Я не буду-у-у-у! Ма-а-а-а-ма-а-а-а-а!

– Соня, холоду туда пустим – что будет?

– Не знаю, – голос её испуганно дрожал. – А если убьём?

– Мишка!!! – рявкнул я изо всех сил.

Пылающий человек обернулся ко мне, и в глазах его не было ничего, кроме чистой стихии огня.

– Мишка! Отпусти её! Она всё, сдалась.

Он что-то ответил мне, но я не разобрал ни слова.

Египтянка тем временем, поскуливая, выкарабкалась из оплывающей ямы и быстро-быстро поползла в сторону края, превращаясь из сгустка огня просто в испуганную девушку. Её зубы стучали так громко, что это костяное клацанье разносилось по всей площадке. Дашков обернулся к ней, и его рука начала вытягиваться, неестественно вырастать, намереваясь схватить…

– Мишка, прекрати! Ты же князь, возьми себя в руки!

Он слегка склонил голову, глядя на меня, как на досаждающую неприятность.

Пахну́ло жаром.

– Ты же человек! – не сдался я, хотя шерсть начала потрескивать. – Ты же друг мой! Ну же! А семья как же? Есения? Вспомни Есению, Мишка! У вас скоро ребёнок будет! – это я наобум ляпнул, лишь бы ускользающее сознание хоть за что-то зацепилось.

Пламя дёрнулось и немножко опало. Теперь он смотрел на меня, словно пытаясь вспомнить…

– Миша! Ты вспомни, как ты за ней ухаживал! Ты ж любишь её! Есению! – её имя я старался вставлять как можно чаще. – А как я к папеньке Есениному, профессору Боброву ездил, сватал тебя, а? Она же здесь, Есения, ждёт тебя вон там, у кромки. Миша!..

Ядрёна колупайка, я не помню, сколько его уговаривал. По личным ощущениям, все три дня, так я устал. И тут откуда ни возьмись вокруг появились люди – только наши, никого из египтян, кроме Джедефа. И бальзамом по сердцу – Есенин голос:

– Пропустите! Пропустите меня! Мишенька!

Вот тут пламя разом поникло и… словно всё одномоментно впиталось в Мишку! Он полез из остывающей ямы, растерянно хлопая глазами:

– Я… Господи, это что со мной было?.. Есечка…

– Чуть аватаром не стал, – со знанием дела сказал Джедеф. – В большой пустыне такое с магами огня бывает. Тебе повезло, что сумел вернуться. Очень повезло.

Есения захлопотала вокруг Мишки, а я попросил:

– Соня, подморозь подо мной землю, ноги не держат.

Она торопливо сползла с моего загривка и устроила мне прохладную лежанку.

– Могла бы, вообще-то, шкуру мне охладить, пока он тут лютовал, – проворчал я, – я чуть не свар… о-о-о-ой, шарма-а-а-ан… – девчонки-морозницы в три руки соорудили мне огромный сугроб, заставив Джедефа с ужасом перекоситься.

– А что, битва – всё? – спросил я, блаженствуя.

– Да, – негромко сказал Сокол. – Те, которых Джедеф превратил в консерву без конечностей, сдались на милость победителя. А Мина мы добили. Родственник там не родственник – такого врага за спиной оставлять нельзя. Но силён был, зараза. Если бы не Айко, пришлось бы изрядно повозиться.

– Айко как? – я испуганно открыл глаз.

– Наша мама самая крутая! – гордо сообщила мне Хотару.

Ну кто бы сомневался, ага.

– Илюш, если ты уже належался, то нам бы твоя помощь была нужна, – ненавязчиво остановился около меня Петя.

– Чё там? – лениво спросил я. В конце концов – медведь я или нет?

– Обломыши «Скорпионов» в одну кучу бы собрать. За краем площадки желательно.

– Зачем вам куски? – удивился Джедеф.

– Пригодятся, – хозяйственно сказал Витгенштейн. – Что с бою взято – то свято. А вон там уже зарево приближается, не иначе, сфинкс на подходе.

И этот тащится! Со своими богами опять, поди. И чего им дома не сидится, всё бы концерты…

А Петя продолжал настаивать:

– Говорят, как боги прибудут, площадка исчезнет вместе со всем брошенным на ней…

Я открыл второй глаз и укоризненно посмотрел на Витгенштейна:

– Петь! Совсем вы со мной разбаловались. А влезть в «Вещего Олега» и манипуляторами быстренько?..

– Ах ты, япона мать! – Петя звонко щёлкнул себя в лоб и помчался к шагоходу. И Серго за ним. А я снова лёг и закрыл глаза:

– Сэнго, Хотару, помогите там. Хвосты, опоры, ещё что оторванное по мелочи.

– Сделаем! – гаркнули лисы в две глотки и унеслись.

А я ещё полежу. В прошлый раз эти боги чуть не пять минут черепашились, так что у меня есть ещё время…

ЕЩЁ ОДНА БОЖЕСТВЕННАЯ АУДИЕНЦИЯ

Свинкс прикатил свою колесницу и встал за краем поля. Ну всё, подниматься пора. Я отряхнулся от сугроба и встал.

На небольшой обильно изукрашенной золотом, лотосами и прозрачными белыми тканями площадочке суетились жрецы. Какие-то они все были немножко скукоженные. Впрочем, могу их понять – первоначально-то все ожидали иного исхода поединка и к другому готовились, а теперь, похоже, не совсем понимали, как себя вести.

Зато на все деньги выступил старый папа-фараон! Атон Восьмой явился весь из себя разряженный. Как бы вам объяснить… Ну это как если кто-то хочет специально представиться египтянином и имеет для этого все возможности. В общем, даже платок у него был золотой. Он сошёл со своей золотой (натурально золотой, судя по тому, как она двигалась) колесницы и начал что-то торжественно вопить перед богами, разводя руками с зажатыми в них полосатым крючком (золотым) и этакой штукой, напоминающей старинный цеп для молочения пшена (тоже золотой, чего уж там). Мне потом Петя сказал, что это не цеп, а плеть, но что-то меня терзают смутные сомнения. Вообще не похоже! Ну да Бог с ними. Они тут в Египте по-своему с ума сходят, хотят цепом вместо плётки махать – я что, переучивать их буду, что ли? Больно надо.

Боги благосклонно взирали на него со своей колесницы. По-моему, они даже как-то стали чуть менее прозрачными, но по-прежнему свободно проходили друг сквозь друга, и даже толком посчитать, сколь их там совокупно набилось, не представлялось возможным.

Фараона это не смущало, разорялся он красноречиво, как будто всю ночь тренировался.

Я слегка наклонился к уху Дашкова:

– Мишка! Хотелось бы в общих чертах понять, о чём говорит иностранец.

– А-а! – он встрепенулся, словно просыпаясь. Всё ж сильное на него впечатление почти превращение в аватар огня произвело. – Тут, в общем, ничего особо интересного. Обычные приветствия. Благодарит богов за мудрость и просит благословения своему народу.

– М-гм. И всё? А они вообще как? – зашептал я. – Не в претензии к нам? А то по ихним мордам не поймёшь… Особенно вон тот, лупоглазый – таращится же не мигая, поди разбери, что у него на уме.

Прозрачный тип с ястребиной головой как-то подозрительно дёрнул клювом в мою сторону, и я почёл за лучшее утихнуть совсем.

Тут начались какие-то перестроения, пение, дутьё в длинные дудки и размахивание пышными метёлками, после чего на возвышение поднялся Джедеф.

– Ну всё! – радостно оповестил нас Михаил. – Джедефа объявили официальным наследником Египта… – он на несколько секунд замер, а потом сдержанным шёпотом воскликнул: – Ого! Вон та, которая с руками и крыльями, Исида…

– Это которая с рогами и шариком на голове? – уточнила Дарья

– Да! Она у них за плодородие и ещё эти, – Мишка принялся перечислять, слегка сбиваясь. Судя по всему, с распределением обязанностей в пантеоне Египетских богов было как-то сложно… – Они все принимают Катерину и…

– Благословляют? – слегка склонила голову Маша.

– Нет, тут как бы другое… Надеются, что она даст новые силы утраченным землям. И не против, чтобы она привлекала в помощь… ух ты, своего Бога и святых!

В этом месте жрецы тревожно завозились, а Есения скептически выдала:

– Хитры, однако! Чужими руками жар загрести хотят!

– С другой стороны, – рассудительно сказал Иван, – нам важно, чтобы они публично перед местной аристократией признали жену Джедефа. А против богов они не попрут. А о заброшенных землях сразу говорилось, ещё когда брак обсуждали. Что Катька поможет оживить пески Египта. Так что…

– Это вообще в принципе возможно? – усомнился Серго.

– А чего бы и нет? – Иван пожал плечами. – Здесь же раньше леса были, чуть не на всю Сахару. Если кто и сможет, то только она.

– Природный дар, вроде, не редкий? – с удивлением покачала головой Соня.

– Да, особенно здесь. Природников полно. Но они по силе Катерине в подмётки не годятся.

– Даже жалко такую магичку в другую страну отдавать, – вслух подумал я.

– А чьему сердитому языку мы обязаны присутствием на этом торжестве? – усмехнулся Иван. – Приоткрою вам секрет. В брачном договоре есть пункт, что если Российской империи понадобится, Катерина прибывает по первому требованию для решения любых природных вопросов. Там, кажется, даже наследники подобным образом как-то вписаны.

– Ну и Российская империя, наверное, тоже как-то помогает царству Египетскому? – предположил Серго.

– А как ты хочешь? – Петя пожал плечами. – Политика!

А потом наконец-то была свадьба.