Текст книги "Ком 10 (СИ)"
Автор книги: Ольга Войлошникова
Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
03. НА ГОЛОМ НЕРВЕ
ПРИЯТНОГО МАЛО
Екатерина Кирилловна, совершенно вернувшаяся в жизнерадостное расположение духа, слегка отодвинула опустевшую тарелочку от пирожного и аккуратно промокнула ротик салфеткой:
– Что ж, неожиданное и слегка безумное путешествие. Мне нравится! Однако, надо предупредить маман, что её младая дщерь не явится сегодня ночевать. И, возможно, завтра. Едем?
Иван Довольно улыбнулся:
– Едем, господа!
Не знаю, насколько удивилась маман Ивана и Кати. Возможно, подобные эскапады были в порядке вещей в семействе великих князей. Однако из венской кофейни мы с Петром и Серго поехали в воздушный порт, а Соколовы – за Катиными вещичками. И догнали они нас не позднее чем через полчаса! Такое у меня впечатление, что у этой великой княжны дома постоянно, как у офицеров, тревожный чемоданчик стоит. По первому свистку, не раздумывая, схватила – и понеслась!
Благодаря Екатерине полёт до Иркутска прошёл в жизнерадостной и приподнятой атмосфере. Для некоторых. Я, по правде говоря, всё время чувствовал внутри этакую тревожность, как будто у меня снова интервью берут для какой-нибудь книжицы. А что, в самом деле? Вот выйдет Катерина замуж за своего крокодила-бегемота – и дядя ей будет уже не указ. Тиснет какую-нибудь новую книжонку у себя в Египте – ходи потом, оправдывайся, что не про тебя написано…
В общем, бахнул я бутылёк маманиного успокоина и бо́льшую часть пути под благовидным предлогом продрых, чуть не все одиннадцать часов. Еле меня в Иркутске растолкали.
Вышел у нашего торгового причала, от позёвывания и почёсывания с трудом сдерживаясь (дама всё ж таки рядом!), и тут наш дежурный техник говорит:
– Пётр Петрович! У Афанасия Степановича в конторе человек второй час уж сидит, вас дожидается. Кажись, из Третьего отделения. Срочное что-то, никому не говорит.
Петя аж с лица переменился.
– Простите, господа, – говорит, – я побежал!
– Да куда бежать! – поймал его за локоть я. – Такие расстояния – сколь ты шкандыбать будешь? Вон наша машина идёт, все и поедем.
Машинка у нас сейчас была на манер тех автобусов небольших, что в Кайеркане ходили. Оченно удобная штука. Комфорту, конечно, поменьше – зато народу сразу человек двадцать может взять! Вот в этот автобус мы все и набились да до нашей конторы и понеслись. А там как-то по инерции все за Петром в приёмную и забежали.
– Ваш-ш-ше сиятельство… – начал посыльный из Третьего отделения, и как будто сдулся, глаза забегали по лицам. – Ваше высочество, ваше высочество, ваша свет…
– Прекратить немедля! – рявкнул Петя. – За мной! – и в ближайший кабинет его затолкал, двух помощников оттуда разом выставив.
– Добрый день, господа, – нарушил неловкую тишину Афоня. – Может быть, пройдём ко мне в кабинет?
Но не успели мы войти, как вслед за нами вломился Витгенштейн. Моя маман бы, глядя на него, обязательно сказала: «Лица на нём нет!»
– Что⁈ – сразу спросил Сокол.
Но Петя, какой бы ни был ошалевший, первым делом ткнул в профессора с помощниками, которые так и тащились за нами хвостом:
– Афанасий Степанович, этих господ разместите пока, пожалуйста, в комнате отдыха для лётного персонала. Это срочно и важно.
– Хорошо, – деловито кивнул Афоня, – прошу за мной, господа, – и, выйдя в коридор, глуше: – Гриша, господ в квартиру для отдыха определи…
– Охрану бы приставить, – негромко сказал я Пете.
– Насчёт охраны я уже распорядился, – ответил он автоматически, потирая лоб.
– Да что случилось⁈ – нетерпеливо спросил Сокол.
– Дело скверное, господа… Я вынужден буду отлучиться, срочно… Только домой позвоню Сонечке, чтоб не переживала.
– А это вам, Пётр Петрович, не удастся! – заявил Афоня, входя из коридора. – Супруги вашей дома нет, как и всех остальных. Дамы изволят готовить сюрприз.
– Ну, может это и к лучшему, – Петя смотрел перед собой отсутствующим взглядом, словно обдумывая разом несколько трудных мыслей. – Я вынужден буду просить снять с предстоящих рейсов вашу «Пулю» под срочные государственные нужды. Направление пилотам знакомое, Железногорск-Илимский.
– Ну, ежли вы в Железногорск полетите, то как раз все сюрпризы нашим дамам и поломаете! – усмехнулся Афоня. – Они ж все там!
– Как это – там? – страшно побледнев, спросил Петя.
– А очень просто. Фридрих из Индии вернулся окончательно, так?
– Так, – растерянно ответил Фридрих.
– Основная работа у него теперь будет на железнорудный комбинат завязана, так?
– Так, – ответили уже мы с Фридрихом хором.
– А ведь дом ему там ещё с осени построен! Заезжай и живи. Так вот барышни наши решили, пока вы по Европам разъезжаете, вместе туда поехать и навести полнейший уют. Новоселье подготовить, так сказать. И моя там, да и ребятишек малых с собой забрали с няньками – места там полно, вроде как путешествие. Что происходит, господа?..
На Витгенштейна стало страшно смотреть.
– Говори, – тяжело уронил Иван. – Теперь речь идёт о членах двух императорских семей, я имею право требовать.
– «Объект восемнадцать» сообщил о прорыве и прекратил выходить на связь.
– Что за «Объект восемнадцать»?
– Специальная магическая тюрьма особого режима. Расположение – около пятидесяти километров на северо-запад от Железногорска-Илимского.
– Магическая? – Сокол, казалось, не поверил. – А почему они не на Соловках?
– Разновидность не та, – непонятно ответил Витгенштейн. – Для Соловков по условиям содержания не подходят.
– Особо опасны, надо полагать? – мрачно спросил Иван.
– Так точно.
– Так надо срочна пазваныть в Жэлэзнагорск! – возопил Серго. – Прэдупрэдыть!
– Телефонная связь более полутора часов как нарушена, – упавшим голосом сообщил Афоня. – С завода в таких случаях должна ремонтная группа выдвигаться, восстанавливать…
– Скорее всего, они уже мертвы, – Петя сжал зубы так, что аж скрип пошёл. – Особый отряд вылетел из Новосибирска, но они прибудут только через два с половиной часа.
– Так! – Иван шагнул к столу и сгрёб телефон, набрал номер, дождался ответа, сразу рявкнул в трубку: – Отставить! Саня, хватай Илюхину «Саранчу» и гони на его стоянку в воздушный порт! Полный боеприпас! Десять минут на прибытие!
– «Пуля» 'Саранчу не поднимет, – покачал головой Петя.
– «Кречет»! «Кречет» поднимет! – воскликнул Афоня. – Ему недавно второй контур поставили, военного образца. По скорости мало «Пуле» уступит. И он пустой! – он схватил телефон и принялся лихорадочно отдавать приказы.
– На «Саранче» сам пойду! – набычился я.
– Илюха, уступи… – начал Иван, но Петя его перебил:
– Илья и Серго, я прошу вас отправиться со мной. Вы к воздействию этих тварей иммунны.
– Да кто там? – удивился Серго.
– Код «В-2», – коротко ответил Петя, и Иван выпучил глаза:
– Они сохранились⁈
– Представьте себе. Я вылетаю на объект, беру с собой Илью и Серго. Вы с Хагеном…
– И я! – Фридрих притопнул ногой. – Моя жена и ребёнок…
– Хорошо, – отрубил Сокол, – мы втроём на «Саранче» гоним в Железногорск.
– Дирижабли готовы к погрузке! – сообщил Афоня. – Я буду пытаться выйти на связь с рудником…
Мы развернулись на выход.
– Ваня, а я?.. – раздался растерянный голос Екатерины.
– Катенька! О, Господи! – Сокол едва не треснул себя в лоб. – Афанасий Степанович, оставляю вашему попечению мою сестру, Екатерину. Катя – Афанасий Степанович, – Афоня кивнул, Катя автоматически изобразила нечто вроде книксена, лица у обоих были растерянные.
Петя уже устремился в коридор, и мы за ним вдогонку.
– А как же озеро, Ваня? – крикнула нам в спины Катя.
– А! – Сокол обернулся. – Афанасий, обеспечьте Кате доступ к бакам профессора из багажа. Тем, что с зелёными метками. Катюш, постарайся обработать эти водоросли, чтоб они не сдохли. Я очень на тебя надеюсь.
Мы уже торопливо спускались по лестнице.
ЧТО ЕЩЁ ЗА КОД «В-2»?
«Пуля» стремительно снижалась. В животе возникло такое знакомое с детства чувство, словно мы с деревенскими мальчишками прыгаем со скалы в Ангару. Есть рядом с Карлуком утёсик такой, не сильно большой – метров двадцать. И вот неразумные буйны головы прыгали с него в холоднючую ангарскую воду. Ну и я в их числе, а как же? Иначе не поймут… Но к слову, никто так и не убился, только Степан руку отбил о воду, потом месяц синяком хвастался.
Вот и сейчас, словно с того утёса…
Петя всю дорогу бегал то в техническое помещение, то в багажный отсек, так я и не успел у него спросить – что за код такой и какие под ним скрываются неведомые маги? Серго отмалчивался, объясняя тем, что подписку давал о неразглашении, если кто и может пояснить – то только сам Пётр, как командир нашей экспедиции. И вот Петя примчался, но заговорил совсем о другом, разворачивая перед нами листок и тыча в него карандашом:
– Смотрите. Рядом с «Объектом» – сторожевая башня. Сначала мы к ней, нужно забрать определённое оборудование. – Пётр посмотрел на нас по очереди: – Ясно? Возражений нет?
– Петенька, мы пока ещё не начали, прекращай такие вопросы задавать. Ты командир, мы подчинённые, просто командуй. – Серго положил на плечо пулемёт. Вот кстати, зачем он ему?
– Непривычно, Волчок, – кривовато улыбнулся Витгенштейн.
– Привыкай. Не всё тебе в княжеской компашке обретаться. Господа, у меня вообще создалось впечатление, что наши отцы-командиры готовят нас каждого к сольной программе. Причём, я сейчас про отцов в прямом смысле.
– Паранойя, Серго, ещё никого до добра не доводила!
– Ага. А на меня уже свесили всех «тяжёлых» волков. Вроде как близкое знакомство с твоей матушкой, – Багратион толкнул меня плечом, – всё такое. Вроде как мне не откажет и стараться будет лучше. Я пытался объяснить старейшинам, что «Евдокия Максимовна» и «что-то сделать спустя рукава» – это понятия несовместимые. Но – «Изволь исполнять!».
– Не плакайся, Волчок, – нахмурился Петя. – Лично меня уже эти бумажки папенькины тоже задолбали. И, главное, выдаст целую кипу – и потом пытливо смотрит: чего, мол, понял из этого? А чего может быть общего у доклада от старейшины золотарей и количества потребляемой муки? А?
– И чего? – не сдержал любопытного вопроса я, невольно отвлекшись от свербевших вопросов по поводу таинственных кодов.
– Воруют, – кратко ответил Петя.
– Да это понятно, что воруют. Но где связь?
– Потом выкладки покажу. Ты представляешь, оказывается есть взаимосвязь между потреблением хлеба и количеством гов… экскрементов. Один умник подсчитал.
– Обалдеть! Но кому в голову придёт считать…
– А вот пришло. У аналитиков у всех голова маленько того…
– Ну, я только с одним близко знаком, и хочу подтвердить… – Серго опять ткнул меня в бок, кивая на Петю, и заржал.
Впрочем, Витгенштейн тоже улыбнулся. Только как-то криво.
– На месте, – глухо грянуло из динамика.
– Господа, ваша задача прикрыть меня.
– Да не беспокойся, Пётр, прикроем в лучшем виде! – Я поднял с пола свой пулемёт. Ничего так, увесистый. Магазин, аж на сто патронов, славно можно повоевать. А учитывая, что в нашей тройке их аж две штуки… Берегитесь, супостаты!
Мы выпрыгнули за борт следом за Витгенштейном. Нет, понятно, что на тросах. С тридцати метров иначе – дураков нема. Когда я отцепил сбрую, Петя уже стоял на одном колене, выцеливая возможных врагов. А никого не было. Вообще.
Обещанная Петром сторожевая башня оказалась… сторожевой башней. Такой, как наши предки строили – из толстенных лиственничных брёвен. Я, по-честному, ожидал чего-то более современного. Только когда подошли – увидел, что каждая пядь брёвен узорной резьбой покрыта. Сплошняком. И такая мощь от этих брёвен пёрла, ядрёна колупайка… Такая «простенькая деревянная» башня, по прочности как бы не твёрже железа будет. Но сколько ж эта резьба стоит? Это ж как башню из золота на берегу Илима поставить. Зачем?
– Ждите меня тут, – Пётр подошёл к воротам и приложил к ним ладонь.
– А?..
– Внутри мне ничего не грозит. Ждите.
И быстро зашёл внутрь. А мы стоим с Серго, как те сосны на лысой сопке. Я переглянулся с Багратионом и удобнее перехватил пулемёт. А сам взором скольжу. Папенька обучал, что вот такое лёгкое касание взором быстрее всего замечает движение. «Расфокусируй взгляд – быстрее заметишь!» Вот и стою – расфокусирую. Но пока никакого движения не увидел, лишь трава вод ветром колышется. Вообще, с холма, на котором сторожевая башня стояла, открывался отличный вид. Чуть внизу – несколько домов, вроде как бараки, потом огромные ржавые ворота прямо в склоне сопки. Тот самый «Объект №18». И колючая проволока вокруг. И ни живой души не видно. И Зверь никого не чует.
– Меня знаешь, что беспокоит, Серго?
– И чего? – лениво процедил Багратион, поводя стволом. – Что же может такого сильномогучего медведя тревожить, поделись?
– «Номер восемнадцать». Значит, есть ещё «семнадцать»? И прочие по порядку? И почему этот так спрятан? Тут же вокруг никого на пятьдесят километров. Да и то, если бы не наш карьер железный, то и все двести были бы! Глухая тайга вокруг. Пара поселений удэгейцев да, может, рыбаки ещё сезонные – и всё.
– Знать, надо было спрятать понадёжнее. Вот сами в него зайдём и всё узнаем.
– Так-то да. Подождём Витгенштейна, – согласился я.
– И не надо уже никого ждать, – раздался глуховатый Петин голос сзади. Я рывком повернулся. Хорошо, он загодя говорить начал! Иначе так бы и срезал Петеньку очередью. А чего он?
Князь Витгенштейн был облачён в полный латный доспех. Ага. Я такой в музее видел, когда с папенькой и маман в «Оружейной палате» в Москве были. Только этот ещё и серебром был покрыт с ног до шлема. И резьбой диковинной. Как бы не такой же, что брёвна башни покрыты.
– Это тебе кто помог? – подозрительно спросил Серго. – Я-то знаю, такое вздеть в одного – почти невозможно. Особенно за такое короткое время.
– Да, ты прав. Помогла тут одна…
– В смысле «одна»? – не остановился Волчок.
– В башне предположительно последняя выжившая из гарнизона стражница. Она и подала сигнал тревоги. Я коротенько её опросил… Пошли к воротам, по пути всё расскажу.
И что характерно – пошёл.
Мы с Багратионом догнали его и шли чуть позади, справа и слева.
– Петя, у меня вопросы, – настойчиво начал я. – Почему вам всё понятно, а мне – нихренасеньки? Что ещё за «объекты» и нахрена мне под боком такое? Коды какие-то…
– «Объект номер восемнадцать», – сурово ответил Петя. – Для содержания особо опасных магических существ. К сожалению, построен он здесь был не просто давно, а очень давно. Такие базы строились специально, максимально далеко от населённых пунктов. И вообще от людей. Тайга, тундра, пустыни. Собственно, благодаря этому «Объекту» железный фон от особо крупного рудника и был обнаружен. Компас вблизи него с ума сходит. Потом уж Кирилл Фёдорович проверил, подтвердил.
– А перенести этот «Объект» подальше от Железногорска?
– Сложно – раз. Переселить сидельцев – так подобного типа он единственный на всю империю. Да и не подавал он до сих пор признаков возможного нарушения режима. Фридрих вот вообще уверен, что это – диверсия против его Эльзы. Кто-то решил помочь вскрыть «Объект», зная, что заключённые гарантированно доберутся до ближайшего поселения и с большой вероятностью уничтожат его целиком, – лицо у Пети совсем осунулось. – И я всё больше склонен с Фридрихом согласиться. Смотрите!
Едва в нашей видимости оказались ворота, как тут же стало видно, что их взорвали. У нижнего края воротины чернело вывернутое внутрь рваное отверстие.
Пётр присел около него.
– Всё-таки диверсия. Жаль. Я так надеялся, что это банальный бунт.
– И чем это хуже? – Спросил Серго.
– Злой направленной волей, а не спонтанной случайностью.
– Понятненько. И прежде чем войти, я хотел бы знать: что за «В-2» нас там ждут?
04. «ОБЪЕКТ НОМЕР ВОСЕМНАДЦАТЬ»
«В-2»
Витгенштейн обернулся и удивлённо посмотрел на Багратиона. Тот пожал плечами, одновременно разведя руки, мол – не положено.
– Илья, там вампиры.
– Вамп… КТО?!!
– Упыри. Неумершие и прочая гадость.
Пару секунд я переваривал информацию.
– Друг мой Пётр, ты мне другое скажи, а почему мы одни? Что, у России других самоубийц не нашлось? Даже Иван на рудник не один полетел, а мы тут…
– Ты действительно думаешь, что нас отпустили одних? – Петя повернулся и сверкнул глазами в прорези шлема. – Смотри!
Он повёл рукой и вокруг нас из ничего проявились бойцы. Невидимость слезала с них, словно шелуха, и я понял, что стою в полукольце телохранителей. И столько стволов смотрело во все стороны, что мой такой грозный пулемёт, как-то сразу показался детской пукалкой.
– Мда…
Витгенштейн обернулся кругом и внезапно рявкнул:
– Доклад!
– Сводный отряд пластунов, придан вашей группе на время операции, командир капитан Долгов!
Невысокий, но совершенно квадратный казак отдал честь. При чём глаза его не отрывались от окружающей нас местности.
– Зря вы нас раскрыли, ваше высочество… – продолжил капитан.
– Вокруг базы – никого, – ответил ему Витгенштейн, а внутрь вы всё равно не пойдёте.
– Так точно, – Хмуро ответил ему Долгов, – А по поводу отсутствия информация точная?
– Сканеры башни ничего не видят.
– Ясно. Но мы всё же…
– Не смею мешать! – перебил его Пётр. И бойцы один за одним растворились.
– Мда-а… – на сей раз протянул Багратион. – А почему им нельзя внутрь?
– Съедят! – коротко ответил Витгенштейн.
А мне захотелось как Серго протянуть «Мда-а!» Этих невидимок, значит, съедят, а нас, таких бравых – нет?
Мы самые!
Да это понятно, но если там потолки низкие, будем мы самые, только больше на черепаху придавленную похожие!
Ага. Ограничимся частичным.
Ты всё умнее день ото дня.
Ты это я!
Я решил, что толку нет препираться с внутренним Зверем, и спросил:
– Петя, ты нам так и не пояснил, почему пластунов съедят, а трех обалдуев нет? Этим вампирам – что, княжеская кровь поперёк глотки станет? Да и то – это у тебя с Багратионом кровь княжеская, как там говорят – голубая, а я-то простой казак, даром что светлость.
– Илья, не тупи! У тебя и у Серго в крови – Зверь. И вам обращение не грозит. Вы сами способны любого упыря съесть…
– Ещё бы я всякую гадость не ел, – сморщился Серго, но Петя его проигнорировал:
– А я вот, – он стукнул себя в грудь, – доспех надел. К сожалению, единственный. Ну и вы прикроете, если что случится. Илья, сможешь ворота вскрыть?
Я критически осмотрел здоровенные створки.
– Смогу, наверное. Отойдите чуток.
И принял облик.
– Ой, мать твою, какой здоровый! – прошелестело справа.
– Урядник Степанишин, два наряда! – оттуда же.
– Есть, два наряда…
Кажись, казачки впечатлились. Но в ворота я в нынешней своей кондиции и правда не пролезу. Только ежели плашмя? Я присел на задницу перед воротами и выдвинув один коготь тремя взмахами вспорол железную створку. Впрочем, мы с Зверем постарались сделать аккуратно, и прорубили что-то похожее на неровную калитку. Так-то воротина ещё может понадобиться. А тут заклепал – и почти как новая.
– Ух ты как ты теперь можешь! – восхитился Витгенштейн, и тут же поддел: – Это тебе не крыши с дойчевских шагоходов срывать! Тут точность нужна.
– Иди ты, Петя! – я скинул облик и поднял пулемёт.
– Пойду, куда денусь, все втроём пойдём, – невесело ответил Пётр и шагнул в темноту.
Ну а мы за ним, куда деваться-то, действительно? Тем более, что жуть как захотелось посмотреть на знаменитых вампиров.
Ага, жутко захотелось посмотреть на жутких вампиров…
Отставить унылый юмор! Захотят нас съесть – подавятся!
Я подбросил вверх небольшой огонёк, чисто для освещения. Поскольку все лампы были разбиты. Вот все, поголовно.
ДИТЯТКО
Кто-то прошелся и аккуратно выжег плафоны. Почему выжег? Так ни одного осколочка под ногами не хрустело, а все светильники, словно смятые леденцы… И вступило же кому-то именно магической дурью всё это расхреначить…
Впереди, на грани Звериного слуха что-то двигалось.
Мы с Серго одновременно схватили Витгенштейна за плечи. Багратион ткнул вперёд рукой и показал три пальца. Три? Я слышал минимум пятерых… Дернул Петра за плечо, покачал головой и ткнул ему раскрытую пятерню под нос.
А дальше Петя удивил меня прям сильно. Он вырвался из наших рук и зло прошипел:
– Да не крадитесь вы! Конспираторы хреновы! Те, кто нас тут ждут, уже всё услышали! – а потом повернулся в сторону уходящего в глубь сопки бетонного туннеля и проорал: – Слово и дело государево! Предлагаю вам сдаться на милость российской империи!
Голос Петра ушёл словно в огромную подушку. В ответ из мрака тоннеля пришла сперва тень звука – еле слышная, словно где-то вдали сыпался из дырявого мешка тонкой струйкой сухой песок. Звук набирал силу, сливаясь в слова:
– Та-а-а? Сдаться-я? – Какой мерзкий шипящий голос. И, казалось, идёт со всех сторон. Неприятно, прямо скажем. Зверь внутри меня недовольно заворочался и рыкнул. И как-то мгновенно легче стало. Ишь, пугать они меня вздумали! Я вас, кто вы тут бы ни были, сам так напугаю – неделю ссаться в кроватки будете, успокоительные себе нашёптывая!
Впрочем, на Витгенштейна этот голос никакого впечатления не произвёл. Хотя у него никакого Зверя внутри не было. Может, нервы покрепче, может, воспитание княжеское, а может, магические руны на доспехе помогают, кто их, князей, разберёт?
– Именно! Сдавшимся будет обеспечен гуманный и справедливый суд!
– С-с-справедливый? – А кажись ближе голосок-то… Я поудобнее вскинул пулемёт и направил его на темноту туннеля.
– Без всяких сомнений! – ответил темноте Витгенштейн.
– Х-х-хорошо-о-о. Я выхож-ш-ш-шу-у…
– Внимание! – это Пётр уже нам скомандовал.
– Есть! – Я отшагнул к стене, а Багратион присел на одно колено, видать, чтоб удобнее стрелять было.
И в круг света из темноты вышла девочка. Маленькая, максимум семи лет, простое платьишко из белёного льна, светлые волосы с две косички заплетены… она была тут уместна как… Да никак не уместна она была! Только вот Зверь внутри меня сразу встал на дыбы, требуя разорвать эту «кроху».
Уймись! Тут очень мало места!
Пор-рву! Когтями пор-рву!
И тут «кроха» подняла ладонь, и в Петра ударила волна концентрированной тьмы. Ну, по крайней мере, так это выглядело. Я только стрелять вознамерился, как он вскинул ладонь – мол, отставить, не нужно. И стоит, огоньками серебряными по доспеху переливается.
– Достаточно? Убедилась? Или ещё попробуешь?
– Нав-ф-ф-х-х-х-херное-е, попро-о-ох-х-х-бую! – прошипела мелкая гадина. И махнула ручкой!
Из темноты туннеля на нас прыгнули тени. Словно сжатые пятна тьмы! Вот тут Витгенштейн руку опустил. Резко так. И мы с Серго вдарили. Оказывается, каждый третий патрон, а может, и каждый второй, был трассирующий. Поэтому, навстречу кускам тьмы рванулись две огненные ленты.
Я вот не знаю, для кого эта тюрьма была изначально сделана, но те твари, которых мы с Серго нарубили из пулемётов, совсем не походили на нечто разумное. Словно ребенок лепил из глины и смешал в одном существе летучую мышь, собаку и паука. Во всяком случае, мне так показалось. А «девочка» стояла на границе света и тьмы и словно улыбалась, слегка наклонив голову.
– Каки-ие интерес-сные игрушки-и! В моё вре-емя тако-ого не-е было-о. И-и ни капли-и ма-агии? Интерес-сно!
– Баронесса, проследуйте в свою камеру!
Вот же Петя миротворец хренов! Кончать надо, эту, мать её, баронессу!
Только вот Витгенштейн так не думал. Или у него были особые указания, или ещё какие соображения? Он поднял руку и засветился как новогодняя ёлка. Все руны на доспехе словно проявились изнутри и налились светом. «Кроха» недовольно сощурилась и даже закрыла ладонью глаза.
– Ты силё-ён. И неплохо-о защищён, во-оин. А тво-ои во-ои? Почхе-ему они не-е вздели бро-онь?
– А ты проверь!
– А-а и про-оверю-у! – и тварь бросилась на меня.
Не знаю, что бы я сделал сам, но Зверь попросту надел прыгнувшую мне в горло «девочку» на четыре метровые голубые лезвия. По ушам ударил истошный визг. Тварь дёргалась на когтях и вовсе не собиралась умирать.
– Зверь! Зверя притащил! Хитрец! Зверя привёл!
Куда только протяжные интонации подевались! «Кроха» плевалась словами, шипела, выла… Только дотянуться до меня не могла. И слава Богу, поскольку ногти, или, вернее сказать, когти у неё были… такие неприятные когти. До моих, конечно, не дотягивали, но тоже ничего хорошего.
– Петя, можно я ей голову откушу? Не отравлюсь? – Серго неторопливо подходил ко мне. И так же неторопливо менялся. Вот вытянулось лицо, волчья морда словно заменяла точёные черты грузинского князя. Огромные клыки раздвинули пасть, и Серго улыбнулся. Если вы когда-нибудь видели, как волк (или какой волкодав, среднеазиат или кавказец) улыбается – вы меня поймёте.
– Два Зверя, два! Два! Горе мне! – завыла «кроха».
– Если не глотать и потом зубы почистить, почему нет? – Даже в такие моменты Витгенштейн остался верен своей идиотской манере шутить.
– Если не глотать, говоришь… – Серго разинул пасть.
– Стой! Стой! Зверь стой! Не надо!!! Я сдаюсь, я сдаюсь! – маленькое чудовище отчаянно билось на моих когтях, но только глубже насаживало себя на голубые серпы.
– А не поздновато ли, баронесса?
– Нет! Не поздно! Два Зверя! Почему сразу не сказал? Я сдаюсь! Я сдаюсь!
– Брось её, Илья, – скомандовал Витгенштейн.
Я стряхнул «девочку» на пол. На когтях, шипя, испарялась какая-то чёрная гадость. И это вместо крови? Чего-то я на месте Багратиона кусать подобное не рискнул бы. По-любому, минимум – недельный понос.
«Кроха», подобно огромному пауку, живо уползла в угол. На карачках! А потом и по стене под потолок. Чего-то перебор неприятных впечатлений у меня образовался. Я поймал себя на том, что смотрю на эти сташноватенькие выходки уже с философским спокойствием. Только стволом пулемёта проводил…
– Баронесса, прекратите уже комедию, – равнодушным голосом попросил Пётр, – слезайте и следуйте в камеру.
– С вами скучно! Нет, чтоб честный бой, так привели Зверей… – «девочка», по всей видимости, совсем избавилась от манеры растягивать слова. Вот что когти животворящие делают!
– Ну извините, не угодил. В следующий раз исправимся. Вы лучше расскажите, почему вместе со всеми не убежали? – Пётр предложил локоть этому маленькому ужасу, та чинно положила узкую ладошку на латный доспех, и они проследовали вглубь тоннеля. Ну и мы за ними.
ВО ГЛУБИНЕ СИБИРСКИХ РУД
По мере продвижения вглубь, стали попадаться распахнутые двери. За ними были видны помещения, в чём-то подобные квартирам. И даже с неплохой обстановкой. По крайней мере, не нары, а вполне себе кровати, столы, стулья, в одной такой квартире даже камин был. Правда, горящее пламя было магическим, а не настоящим. И эти красные блики играли в тёмной комнате, только добавляя ужаса. А потом я увидел посреди коридора останки людей. Тела пятерых человек были небрежно свалены в кучу. И крови под ними не было.
– И кто это так развлекался? – Серго белозубо оскалился. И не улыбался он сейчас, совсем. И, кажется, выше стал, и грудь раздалась…
– Спокойнее, Волчок, спокойнее, – удержал ровную ноту Петя. – Сейчас нам всё расскажут. Правда, баронесса?
– А что рассказывать? Это не местные сотворили. Вон тот, – она кивнула на ещё один труп, лежащий отдельно, – это француз, из нападавших. Его я высушила. Наглец!
– А почему вы не ушли с остальными? – вежливо поинтересовался Витгенштейн.
– И снова становиться законной добычей любого сертифицированного инквизитора, из этих ваших, из печёрских? Премного благодарю. А эти сбежавшие идиоты даже не понимают, что с ними будет…
– А тогда зачем на нас напали?
– Ой, я вас умоляю! Напала? Я просто развлекалась. Впервые за столько лет… Энергия, понимаете ли… Хотя ваши карманные Зверьки меня застали врасплох, да…
– Это не карманные звери, как вы изволили сказать, а мои друзья! – голос Витгенштейна внезапно стал холодным как лёд.
– Правда? Извините. Не хотела обидеть. Извините великодушно! – «Кроха» остановилась. – Просто двести лет назад в Испании оборотням никоим образом не позволили бы стать наравне с людьми.
– Мы не в Испании, и Волк – князь, а Медведь – герцог.
– Вы не шутите? Удивительно… – «Кроха» наклонила голову и смерила Витгенштейна оценивающим взглядом. – А вы тоже князь?
– Да. Князь Пётр Витгенштейн!
– Мне очень приятно находится в такой компании. Поверьте, это не сарказм. – «Девочка» изящно присела в реверансе. – В мире столько изменений. Прошу вас, ваше сиятельство. Когда инцидент будет улажен, пусть нам приносят какие-либо новости о внешнем мире, не только книги, но и новостные листки…
– Газеты и журналы, – автоматически поправил её я.
– Да-да, именно, – улыбнулась жутенькой улыбочкой «девочка». – Просто хочется больше знать, иначе, понимаете ли, плесневеешь… А, кстати, мы пришли. Только мне дверь выбили, невоспитанные мерзавцы. Придётся вам поверить, что я больше не выйду из своей тюремной камеры. Вы о новостях не забудьте, князь… Кстати! Там дальше ещё одна семья бежать отказалась. Какие-то дикари, из ваших, из русских, – она махнула рукой в темноту.
И темная баронесса зашла в свою камеру. И даже закрыла за собой дверь, которая со скрежетом процарапала гранитный пол. И таки не врала. Дверь была выгнута, словно её кто жевал. Только повреждения были снаружи, а не изнутри…
– О как! Ещё семья? Навестим? – Пётр огляделся.
– Пётя, там снаружи всякие упыри в Железногорск рвутся, а ты тут кого-то навестить хочешь?
– Серго, не дёргайся. Их уже предупредили. С нашими женами, если ты не забыл, три лисы. И Иван на шагоходах уже там. Если этого не хватит, то мы там тем более не поможем. И на самый крайний случай княжен, герцогиню и жен Хагена и Фридриха эвакуируют. А вот остальных… Не знаю…
– И я не знаю. Но поторопиться нужно. – Не отступил Багратион.
– Спешка, она хороша…
– Задолбал.
– Короче. Если баронесса тут, то сбежала по большей части всякая мелочь. А если остались ещё и те о ком я думаю… То вообще хорошо.
– Ага, хорошо. Ты это им скажи. – Я кивнул на кучу трупов.
– Относительно хорошо. Относительно… Могло быть сильно хуже.
Мы подошли к ещё одной двери. Около неё валялись несколько разорванных тушек не пойми кого. Уж на что я насмотрелся в своей жизни, а таких тварей не видал…
– Кого там черти принесли ещё? – глухо прозвучало из-за дверей.
– А вы вроде как не слышали? Князь Витгенштейн с сопровождением.
– Ежели лично князь… – Дверь отворилась. За ней со свечой в руке стоял благообразный старик. А за ним толпилось не меньше чем дюжина народу. Вот как бы деревенская семья. И постарше есть, и совсем маленькие. А вон и маман сего семейства, в забайкальском сарафане (я похожий прапрабабушкин в сундуке видал, когда у деда с бабой мальцом гостил), старинного вида кичке* и тяжёлой шёлковой шали.
*Кичка – женский остроносый (в Сибири) головной убор, одевавшийся под платок.
– Прохоровы? – Пётр сверился с непонятно откуда явившимися листками.
– Оне самые, Ваше Высочество, – чинно ответил старик. – Все по списку тут.
