Текст книги "Ком 10 (СИ)"
Автор книги: Ольга Войлошникова
Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
19. ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ
ЕГИПЕТСКИЕ ГУЛЯНЬЯ
Отгуляли мы в Египте положенные три дня. Что характерно, после поединка никто даже не заикнулся, что нам надо в срамные юбки с париками наряжаться. Так что батю с дирижбанделя мы тоже специальным золотым фараонским транспортом доставили, а на второй день внезапно чиновники из русского посольства подтянулись – с жёнами, помощниками и всякими референтами, целый паровоз!
– Обалдеть, господа и дамы! – выдал, завидев их, слегка весёлый уже Витгенштейн. – Не иначе, чудо животворящее произошло, что этакая толпа единым духом от лютых немочей исцелилась и практически со смертного одра поднялась! А ну-ка, я с ними поговорю!
– Да и у меня тоже к ним пара вопросиков есть, – согласился я.
– А уж я-то как поговорить хочу, – заявил Сокол, поднимаясь грозной тучей, – особенно вон с тем жирным. Это у нас кто?
– Судя по регалиям, сам посол, – Дашков, весь прошлый день пробывший нетипично для себя смирным, снова заёрзал: – Господа, а можно с вами?
– Не можно, а нужно! – Серго поучительно поднял палец. – Потому что товарищество и дружба – это, брат, почти такая же великая вещь, как любовь.
– За это надо выпить, – Сокол сел и пристукнул своим бокалом: – Наливай!
Потом закричали «горько!» – кажется, наши девчонки. И мы, конечно, сразу подхватили. Египтяне не очень понимали, что происходит, нерешительно переглядывались и хлопали в ладоши, пока папа-фараон не начал орать вместе с нами, тут уж за ним все потянулись – дворцовый этикет-с, против государя не попрёшь.
В общем, про русскую делегацию мы вспомнили где-то через полчаса, когда все начали разбредаться по красиво обставленному саду с колоннами, пальмами, журчащими фонтанчиками и павлинами. Понятно, что кроме красоты там тоже были наготовлены столы с угощениями и повсюду сновали слуги-разносчики, а для удобства гостей были расставлены мраморные скамьи, радующие своей прохладой. Вот на одной из таких скамей в компании некой особы, бойко лопочущей и эмоционально жестикулирующей (при этом в руке у неё мелькал полупустой бокал с шампанским), мы и нашли нашего посла. Подходя, я подумал, что кабы не дело, ни за что не рискнул бы с такой дамочкой рядом стоять. Окатит за здорово живёшь – и стой потом, обтекай, слушай пардоны!
– Евгений Юрьич, если не ошибаюсь? – добавив металла в голос, спросил Сокол, заставив жиробасика слегка подпрыгнуть на лавочке.
– Д-да… – закрутил он головой, оглядываясь. Узнал! Шея покраснела, посол вскочил: – Ваше высочество!.. И… Э-э-э… господа, не имею чести быть представленным.
– А это кто с вами? – прокурорским тоном спросил Петя.
– Это? – Евгений Юрьевич почему-то забегал глазками. – Это жена французского посла.
– К вам, дамочка, вопросов не имеем. – кивнул Петя. – Идите, идите…
Посол было дёрнулся тоже, но был припечатан Соколом:
– А вас, господин посол, я попрошу остаться!
Ох и высказали мы послу всё, что думаем и о нём, и о том, как у них тут работа поставлена! Тот и потел, и бледнел, и краснел… Кто ж мог знать, что именно в этот момент, когда мы преподносили Евгению Юрьевичу своё «фи», в посольстве работала неожиданная внеплановая инспекция. Поэтому, когда дело дошло до хватания за грудки́и трясения посла, аки груши, нас довольно сильно удивил голос из пустоты:
– Господа, я попрошу вас всё же воздержаться от причинения физических увечий господину Лешкову. Он нам ещё понадобится для дачи показаний.
– В таком случае не смею вам препятствовать! – ответил нимало не смутившийся Сокол, и посла увели. По-моему, он больше был бы рад, чтобы Сокол его и дальше мордовал, потому что всё оглядывался и ноги у него тряслись.
– Не удивлюсь, – негромко сказал Петя, – если в деле выплывет как раз жена французского посла. Сдаётся мне, эта бабёнка ледащая приложила свою французскую ручонку к тому, чтобы на ситуацию, назревающую вокруг Джедефа и Мина, наше посольство совершенно закрыло глаза.
Глупо было бы спрашивать, имеют ли французы в Египте свой интерес. Раз сидят здесь – значит, имеют. Ну ничего, и этим лягушатникам лапки отдавим. Забыли уж Эйфелеву башню? Вспомнят.
* * *
В большой свадебной программе хватало, конечно, удивительных вещей. Взять хоть катание на огромных тростниковых лодках (исполненных под вид древних). Кто бы мог подумать, что эти дутые корзинки столько народу могут поднять! А посреди беседочка устроена, для гостей, значицца. Тоже из тростника! Белыми прозрачными занавесками убрана, вокруг золотые висюльки-колокольчики понавешены. Вот это меня, конечно, поражало: где золото – и где тростник?
Катались нарядно, слушали пение под непривычные звуки дивных музыкальных инструментов, глазели на кишащих в реке крокодилов… Пока невесть откуда не всплыл гигантский бегемот и всех крокодилов не распугал. Поглазел немного на строй лодок и обратно на глубину ушёл.
– Но не преминул обозначить, что он здесь! – усмехнулся Петя.
Может, это родной папаша Джедефа и есть? Или дедушка? Хрен их знает…
Потом впечатлила меня национальная фараонская традиция в дни особых торжеств… золото в толпу раскидывать! И не монетки, а натуральные украшения – браслетики, кольца и прочее такое. Обалдеть, ядрёна колупайка!
Потом на верблюда́х ещё по пустыне гоняли от переизбытка дури в организме. Признаться, мне не очень понравилось. Здоровый он, тот верблюд, как каланча, а идёт вовсе не как конь, к его шагу да к раскачке ещё приноровиться надо. Зато ежли добрый погонщик твоего верблюда в задницу палкой-погонялкой тыкнет – ух и летит, вся картинка вокруг с непривычки трясётся. Главное, чтоб он потом неожиданно не встал, а то ить можно прям через бошку его вперёд вылететь.
Это я вам, между прочим, на основании собственного опыта рассказываю! Хорошо, я на автомате, вылетевши, в медведя оборотился – кубарем по песку прокатился да как рявкну! Этот верблюд аж побелел, по-моему, слегонца – и дёру в другую сторону! Так чесанул, только пыль столбом. Так что, ежли те египетские погонщики надо мной посмеяться хотели, то весело им было того верблюда по пустыне ловить. Впрочем, ко мне никто с претензиями не приходил.
ЗАБОТЫ И ХЛОПОТЫ
В общем, три дня мы дурью маялись, а на четвёртый загрузились обратно в дипломатический дирижбандель и домой помчали – училище ведь у нас, его просто так не кинешь! Для экзаменов самая пора – а мы там в больших количествах заняты, да ещё перед экзаменами последние консультации, да практические зачёты, да ещё ведомости заполнить – в общем, служба сразу плотно взяла нас за горло, и погрузились мы туда с маковкой.
А ведь ещё нужно было время успевать выкраивать, чтоб одним глазом за сверхважным водорослевым проектом поглядывать. Да рудничные дела. Да закладка дома для Фридриха в Карлуке – опять без меня не обошлось. А ещё и особняк в Иркутске строился на улице Ипподромной – туда я вообще сил не находил заглядывать и всё отдал на откуп Серафиме. Распоряжайся, говорю, душа моя, как пожелаешь, я слова против не скажу.
Две недели я чувствовал себя совершенной белкой в колесе с той разницей, что белки в колёсах скачут ради собственного удовольствия. И-и-и – наконец-то всё у всех принято (это в смысле экзаменов), училище переключается на летний режим, курсанты разъезжаются по домам до самого конца августа – об этом всём было объявлено на общем торжественном построении училища, лучшим вручены значки, похвальные листы, выпускникам присвоены новые звания. Общий праздничный обед – и я мечтал, как приеду вечером домой и в первый раз за две недели предамся блаженному ничегонеделанию. Может даже, на целых три часа. Впрочем, если меня будут теребить всякими дурацкими домашними поручениями, я просто соберу ребятишек, уйду на площадку на заднем дворе, обернусь – и пусть вокруг скачут. А я вроде как важным занят – за детьми присматриваю.
Так мне эта картинка понравилась – мне аж захотелось время к вечеру поторопить.
А вот чего не хотелось – так это созерцать физиономию Витгенштейна, ожидающего нашу компанию в начальственном кабинете. Потому что выражение её (физиономии) носило печать крайней тревожности и не предвещало ничего хорошего.
– Ну и что у нас на этот раз? – сразу озаботился Сокол.
– Ты только не нервничай, – Петя сложил брови домиком, и тут уж не только великий наш князюшко – все мы присутствующие разом занервничали – и я, и Хаген, и Серго.
– Петька, если ты сейчас нормально и быстро всё не расскажешь, – рыкнул Иван, – я тебя придушу!!!
Петя нервно вытер лоб и выпалил:
– Катерина пропала.
В кабинете повисла такая тишина, аж стало слышно, как тикает секундная стрелка в часах.
– Катерина Кирилловна? – тяжело переспросил Сокол. – Наша Катя?..
Серго начал ругаться по-своему, а Хаген решительно, со скрипом, подтянул к себе стул и сел. Этот звук словно выдернул меня из оцепенения. Возможно, именно этого Хаген и добивался, потому что твёрдо сказал:
– Пётр Петрович, эта новость тяжела для всех присутствующих. Но прошу вас, сосредоточьтесь и максимально чётко изложите имеющуюся у вас информацию, это очень важно.
– Да, – Петя судорожно кивнул, – прошу меня извинить. Итак…
Он привычно заходил по кабинету туда-сюда, немного успокаиваясь.
– Изначально предполагалось, что Катерина с Джедефом проведут свой медовый месяц в путешествии по Египту, посещая различные города и посёлки, чтобы подданные могли приобщиться к церемонии праздника.
Тут я молодожёнам сразу не позавидовал – это ж ужас! Канитель официальных мероприятий, растянутая на целый месяц! Свихнуться можно!
– Согласно первоначальному плану, их личный дирижабль «Ветер пустыни» с несколькими малыми дирижаблями поддержки направился из Мемфиса вверх по Нилу, посещая населённые пункты один за другим. Всё было штатно, включая публичные выступления, фоторепортажи, освещение в газетах и так далее. Никаких отклонений от графика.
– Пожалуйста ближе к делу, – напряжённо попросил Иван.
– Почти уже. Третьего дня они добрались до верховий и там остановились на суточную стоянку, которая объявлялась уединённой – отдых молодожёнов и прочее.
И не исключено, что наконец-то знакомство с кровной роднёй, ага.
– Далее они должны были отправиться обратным путём, миновать Мемфис без остановки и посетить дельту Нила, там очень много поселений, с завершением вояжа в Александрии… – Петя нахмурился и помотал головой. – Вчера они последний раз выходили на связь. Точнее, капитан «Ветра пустыни». Он сообщил, что молодые супруги решили немного отклониться от изначального маршрута и лично осмотреть часть пустынных территорий, на которых предполагалось по завершении медового месяца начать природно-восстановительные работы. С этого момента ни одна попытка установить связь с «Ветром пустыни» не увенчалась успехом. Молчат также и борты поддержки. Десятку курьеров, высланных в зону предполагаемого нахождения воздушного каравана, никаких следов пребывания или крушения обнаружить не удалось.
20. ПО ТРЕВОГЕ
ПОДБИВАЕМ КОМАНДУ
На столе Ивана пронзительно (или мне так в тишине кабинета показалось?) заверещал телефон. Он на полнейшем автомате снял трубку и сказал деревянным голосом:
– Соколов у аппарата.
В трубке послышался бодрый и так неподходяще весёлый голос – я узнал Дашкова. А Сокол вот не узнал. Он отсутствующе таращился в стол, с трудом понимая, что ему говорят.
– Что?.. Михаил?.. Какой Михаил?.. Ах, прости! Миша. Прости, не до того. Нет, я не смогу вечером… Договаривались, но не смогу… Нет… Вылетаю в Египет, срочно. Катя пропала и… – разговор неожиданно оборвался, Иван с недоумением положил на рычажки телефона пикающую трубку, продолжая думать о своём. – Господа, – начал он…
И тут в окно, открытое по случаю летней жары, влетел Дашков! Сияющий огнём, который он, впрочем, тут же потушил и обернулся к Ивану:
– Дорогой друг, не буду говорить тебе резкости! Но неужели ты подумал, что я спокойно просижу дома, зная, что вы организуете спасательную экспедицию???
– А служба? – растормаживаясь, спросил тот.
– Какая служба? Ни одной войны, я сижу дома, выдумывая себе упражнения, чтобы не потерять форму. Да и… – Михаил рубанул воздух рукой, аж загудело слегка, – разве ради такого дела мне не дали бы увольнение, даже если и война⁈
– Действительно, – поддержал Серго. – Но Дашка меня убьёт. Опять, скажет, без неё.
– Не будем сбрасывать со счетов, – медленно произнёс Иван, что всё это может быть многоходовкой ради того, чтобы вытянуть нас из дома и совершить атаку на Кирюшку. – Он задумчиво побарабанил пальцами по столешнице. – А может даже, и на Вильгельма младшего.
– Тогда Дарья… – начал Петя.
– Дарья должна остаться как прикрытие, – перебил его Иван. – Потому что лисы нужны будут нам там. – Он вопросительно посмотрел на меня: – Что скажешь, Илья? Естественно, я распоряжусь об усилении охраны.
– Если ты забыл, – напомнил я, – бабушка Гуриели как раз сегодня собиралась приехать. Девчонки поехали в порт встречать. Доехала уж, верно. Они с Дарьей кого угодно на двоих выморозят. Ну и маман со счетов сбрасывать не будем. Впрочем, дополнительная охрана лишней не будет.
– Но Марью и Соню берём тоже.
– И Есению! – подпрыгнул Дашков. – Хороший целитель никогда не лишний.
– Кажется, я это пару недель назад слышал, – пробормотал я.
– И это ведь оказалось правдой! – настойчиво упёр руки в боки Дашков.
– Да никто не сомневается, Миша! Берём Есению, – поддержал его Серго. – Как у неё с защитой, кстати?
– На четвёрку с плюсом. Щиты держать умеет, но иногда относится к этому небрежно. По-моему, рассчитывает на самовосстановление, если что.
– Видел я её папу в деле, – припомнил я Трансвааль и профессора Боброва, сплошь залитого своей и чужой кровью, – там такое самовосстановление – глаза на лоб полезут от изумления, ядрёна колупайка. А Есения, говорят, целитель по рангу не ниже папы.
– Значит, отдельно за ней присматривать не придётся! – обрадовался Серго. – Тем более берём!
– Так! – Михаил деловито оглянулся. – Отсюда можно позвонить?
– Давай, – кивнул Сокол. – Потом я.
ПОСЛЕДНЕЕ НАПУТСТВИЕ
Иван рассчитывал запросить у дяди «Вещего Олега». Снова. В общем-то, он его и получил. Когда мы, спешно собравшись, ожидали в воздушном порту…
Тут следует отвлечься и пояснить, что кроме всех нас, присутствовавших в кабинете Ивана при последнем разговоре и персон, нами названных, сверх того на поиски отправлялись Пушкин, Швец, а также знакомые вам по Бидару техники из тувинцев – Сарыг и Урдумай, с отличием в этом году окончившие своё обучение. Шагоходы же с нами!
Ну и батя – снова, по бидарскому варианту, зачисливший себя в «Пантеру» заряжающим. Меня все хором живо от техники оттёрли. Ты теперь, говорят, такая боевая единица – покрупнее «Саранчи» будешь, грех тебя в кабине держать.
Поди-ка поспорь!
Иван, кстати, своего «Святогора» тоже взял. Сказал, запас карман не тянет, а у военного скоростного транспортника трюмы большие.
Так вот, когда мы уже ожидали в воздушном порту, серебристая бандура дирижбанделя (на этот раз не дипломатического «Святослава Игоревича, а более сурового и практичного 'Суворова») возникла над нами вдруг, совершенно из ниоткуда.
– Однако, эта поездка обычной не будет, – пробормотал под нос батя и оказался совершенно прав.
На борту, в центральном офицерском салоне, нас ожидал сам государь:
– Приветствую, господа и прошу садиться.
Сарыг и Урдумай, привыкшие общаться разве что с императорским портретом, не дыша опустились на самые краешки стульев.
– Дядя, я… – начал Иван.
– Погоди! – остановил его император, приподняв ладонь. – Вы должны знать вот что. Через четыре часа после выхода на связь капитана дирижабля «Ветер пустыни» мы получили от Катерины тревожный сигнал. Не думаешь же ты, – посмотрел он на Ивана, – что, выйдя замуж, девочка лишилась покровительства семьи?
Иван мотнул головой, а император продолжил:
– Импульс высвобождённой энергии по системе прошёл, но ни расположение источника, ни даже примерное направление я вам назвать не могу, из чего можно сделать вывод…
– О магоблокирующей атаке! – прошептал Петя и прихлопнул рот ладонью.
Но государь не рассердился:
– Именно. Мы подозреваем террористический захват. Неясно пока, с какой целью, поскольку никаких писем, угроз или ультиматумов ни ко двору фараона, ни в Русскую имперскую канцелярию не поступало.
Все хмуро молчали. Государь прихлопнул по столу ладонью:
– Вы должны понимать, что ваша экспедиция – далеко не единственная, направленная на поиски свадебного кортежа. Работает несколько наших поисковых групп. Ещё больше работает египтян – и воздушных и наземных. Но… Интуиция подсказывает мне, что все они не найдут ничего. А вы… У вас есть шанс. Благодаря тому элементу хаоса, который вечно следует за вами – или впереди вас?
Мы с Иваном переглянулись. Наверное, надо было вскочить, вытянуться во фрунт и отчеканить, что мы оправдаем и не посрамим… но как-то не выскакивалось.
– Единственная у меня просьба, – государь осёкся и исправился: – Нет, условие! Вы берёте в усиление вот эту даму, – боковые двери открылись, и в салон вошла стройная светловолосая девушка в светло-серой полевой офицерской форме. Я даже не узнал её, пока Сокол не простонал:
– О, нет! Это обязательно?
Она дёрнула подбородком в сторону Ивана и ответила – вот при первых звуках голоса я её и узнал!
– Уверяю тебя, Ваня, я тоже не в восторге от этой перспективы, но Катя и моя племянница тоже.
– Верочка, – жёстко сказал император, – напоминаю тебе, что ты придаёшься в усиление этому сводному отряду. Твой непосредственный командир и начальник – Иван. Уточнений не требуется?
– Нет, ваше величество, я всё поняла! – чётко ответила Вера Павловна.
– Отлично, – государь слегка кивнул и поднялся с кресла: – Господа, сейчас мы в той точке, откуда был отправлен последний зарегистрированный сигнал. Отсюда начнёте вы свои поиски. Я очень надеюсь на вашу удачу – и исчез!
НОВЫЕ СПУТНИКИ
– Дамы и господа, – кисло сказал Иван, – позвольте тем, кто ещё не знаком, представить мою тётушку, – он развернул ладонь в сторону дамы, сложившей руки на груди: – светлейшая княжна Смолянинова Вера Павловна, она же – Белая Вьюга. Прошу, как говорится, любить и жаловать в меру сил.
Белая Вьюга фыркнула и подошла к панорамному окну:
– Действительно, похоже на Египет. Как ему это удаётся столь виртуозно?
И впрямь, даже корпус не дрогнул.
К окнам – благо их здесь было полно – поскорее приникли все.
– Какое раздолье для наведения иллюзий! – вслух подумала Есения. – Пески, сплошные пески до горизонта, особо и напрягаться не надо.
– Эх, зря Серафиму не взяли! – хлопнула пальцами по ладони Соня. – Вот кто под покров иллюзии заглянул бы! Знай летай да гляди!
– Не надо Серафиму Александровну тревожить, – отозвался незнакомый густой бас, и все разом на него повернулись.
В тех же дверях, из которых пришла Белая Вьюга, стоял высокий и неожиданно сухощавый молодой человек в монашеской рясе со знаками Печёрской обители.
– Поздорову, господа и дамы, – сказал он, окая на волжский манер. – Дар наш редкий. Мне с детками оставаться несподручно, нервничать оне начинают. А вам помочь – в самый раз.
Я смотрел на этого инока (которого моя матушка непременно бы окрестила «двумя метрами сухостоя» и отправила бы в кухню, отъедаться) и понимал, что не знаю, как детки, а я лично уже начинал нервничать. Особенно когда взгляд глубоких тёмных глаз обращался ко мне – аж холодом по позвоночнику обливало и шерсть на загривке норовила дыбом встать.
А ещё от него пахнет кровью. Свежей, – сообщил Зверь.
Да, впрочем, инок и сам немедленно и совершенно обыденно признался:
– К тому ж, дар мой подпитки требует. Забор энергии совершён мной только что, и дня на три его хватит.
– А потом? – с докторской прямотой поинтересовалась Есения.
– А на потом, коли понадобится, у меня ещё три «консервы» есть, в спец-каютах на нижнем уровне. Но о них вам переживать не надо, там на две недели автономного существования всё заряжено.
Душегубцы по одиночным камерам сидят, значицца. Тоже соседство такое себе. Впрочем, выбирать не приходится.
– Что ж, – Иван подошёл к столу, на котором были развёрнуты карты, – прошу сюда. Как вас зовут?
– Отец Гермоген, – прогудел некромант.
– Очень приятно, Иван Кириллович, на время экспедиции можно просто – Иван и даже желательно, для краткости.
– Понял, принял. Иван. Тогда и меня для краткости можно Ге́рой звать или просто батей.
– В картах разбираетесь?
– А как же.
– До какой высоты способны распознать иллюзию на земле, знаете?
– Если речь идёт о хотя бы относительно крупных объектах…
– На человеческое тело будем ориентироваться, – нахмурился Сокол.
– До трёх тысяч метров уверенно. Искрение увижу. Выше могут быть погрешности. Для подробностей придётся снижаться.
– А наша наведённая невидимость вам не помешает?
Гермоген задумался:
– Пожалуй, немного сбивать будет. Придётся ниже идти, для надёжности. Километрах в двух, где-то так.
– Ладно, тогда покуда без невидимости обойдёмся, – решил Иван. – Всё одно – сколько здесь висим, все желающие рассмотреть имели таковую возможность. Отсюда вам удобно обозревать?
– Вполне.
– Тогда прошу приступать. Остальных прошу не мешать работе наблюдателя. Можно разместиться за столами или вовсе разойтись отдыхать.
НАЧАЛО ПОЛЁТА
Первой, нервно дёрнув плечиком, ушла в обведённую ей каюту Белая Вьюга. Потом и остальные девчонки наши по закуткам потянулись, и даже лисы – оно у женского полу в подсознании природой заложено – гнездо благоустраивать. Пусть хоть временное.
Тувинцы тоже в каюту ушли – всё-таки стеснялись они дворянского общества.
Иван отправился в кабину к пилотам, по поводу маршрута разговаривать. Гера прохаживался вдоль окон – по одному борту, по другому – молча сканировал местность. Мы остальной мужской компанией уселись за стол посреди салона, завели негромкий разговор.
– Слушай, Петя, – я вспомнил, что две недели уж хотел поинтересоваться, да всё забывал, – от тех обломков, что мы от «Скорпионов»-то насобирали, хоть какая-то польза получилась? Или так – на переплавку только?
– Ну почему «только на переплавку»? Там много чего интересного нашлось. Кое-что и нашим друзьям-товарищам на расковыривание достанется, дайте только домой вернуться.
Пушкин со Швецом тут же взяли охотничью стойку и принялись Петю допытывать – да что, да как, да сколько дадут?
– Ох, дадут вам, парни! – усмехнулся батя. – И догонят, и добавят!
– Да мы ж для науки! – чуть не обиделся Антон.
– Дадут, сколько нести сможете, – тоже отшутился Петя.
– Смотрите, мы ж с погрузчиком придём! – предупредил Пушкин.
– Ладно, за своих уж я похлопочу. Кстати, Илья, прежде, чем мы самый интересный синий «Скорпион» забрали, пришлось тела изъять и непременно на каменное поле переместить.
– И куда они? – удивился я.
– Исчезли вместе с полем, представьте себе, – выразительно поднял брови Петя. – Такая у них традиция. Жертва богам или типа того.
– А родственники?
– Никто не возражал. Да для такого случая, наверное, кенотафы* предусмотрены. Но так даже и к лучшему получилось.
*Кенотаф – символическая могила или памятник, установленный на месте, где нет останков покойного.
– Это почему? – удивился Серго.
– Да потому что кое-кто, если вы помните, перед боем крикнул Мину… – Петя посмотрел на меня, – что?
– Что? – я поёжился. – Я толком и не помню…
– А я помню, – строго сказал Петя. – Ты крикнул: «Хрен тебе по всей морде!»
– И? – Дашков захлопал глазами. – Что – прям вот так⁈
– Представьте себе, – развёл руками Витгенштейн. – Обугленное всё, но всё равно… узнаваемо.
– А-а-абалдеть, – протянул Пушкин и посмотрел на меня так, что мне совсем стало неловко:
– Да я ж не думал, что…
– Илюх, – задушевно обнял меня Серго, – надо себя заставить.
– Чего заставить?
– Думать!
– Тьфу ты, ядрёна колупайка! Ужас какой-то! Хоть в отшельники иди! А снять это никак нельзя? Отрубить способность, я не знаю, ментально?
Петя вздохнул:
– Пока непонятно. Над твоим случаем целая научная лаборатория бьётся. Только ты уж, Илюша, лишнего постарайся больше не выкрикивать. Особенно в сторону важных государственных лиц…
Я чуть сквозь землю со стыда не провалился, но тут вернулась сперва Есения и с порога начала спрашивать:
– Илюш, я знаю, Евдокия Максимовна тебя ни за что пустого не отпустила бы. Если мы окажемся в зоне антимагии, на какие эликсиры я могу рассчитывать?
Пошли совсем други разговоры. Потом сестрёнки Соня с Машей вернулись, за ними – лисы. Вскоре появился стюард и объявил, что ужин подан в офицерской столовой, куда мы все и направились, кликнул по дороге тувинцев.
Последней к столу вышла светлейшая княжна Белая Вьюга (или, как я нынче только и узнал – Вера Павловна; так, пожалуй, и буду её звать).
– Приятного аппетита, – кисло пожелала она всем присутствующим, дождавшись, пока Серго, как галантный кавалер, подвинет ей стул.
Да, Иван с супругой, Петя и Михаил тоже, рядом со мной Айко на стул плюхнулась, бедному Серго досталось за всех отдуваться. Вера Пална чопорно оглядела Сэнго и Хотару, (раздувающихся от важности от того, что их тоже посадили с кавалерами – Сашей и Антоном, которому Хаген уступил такую честь), скользнула взглядом по батяне, тувинцам и монаху…
– Странно. Я думала, что вы, дорогой племянник, имеете более чёткое представление о титуловании.
За столом повисла тишина. Я сперва аж не понял. Зато Иван, а за ним Серго, Петя и даже вечно бесшабашный Михаил разом покраснели. А Хаген наоборот – побледнел, что ль, и этак салфетку отложил. И Антоха с Саней вслед за ним. Тувинцы и батя, как и я, хлопали глазами. Зато отец Гермоген усмехнулся в бороду и пробасил:
– Ловко ты, дочь моя, придумала – в боевом походе титулами меряться!
И тут до меня дошло! Эта светлейшая, мать её, княжна предъявила Ивану претензию, что он её не по чину низко посадил??? Рядом с Серго, который всего лишь князь?
И второй раз дошло! А она-то хотела рядом с герцогом сесть! Я в этой ихней иерархии теперь даже её чутка повыше, а со мной села кто? Лиса! И эта ледяная дурнина восприняла всё так, словно её специально задели, что ли⁈
Айко, что характерно, поняла это куда быстрее меня, потому что откинулась на спинку стула и заливисто засмеялась, аж голову запрокинула.
– Ведите себя пристойно, барышня! – попыталась срезать её Белая Вьюга. – Я требую уважения. Я надеюсь, вы в состоянии понять, кто я такая?
Айко перестала смеяться и прямо на неё уставилась:
– Конечно, знаю. Ходят настойчивые слухи, что вас прочат в жёны моему отцу. – Она ехидно улыбнулась: – Надеюсь, вы не ждёте, что я буду навеличивать вас маменькой?
– А, так это она⁈ – сразу оживилась Хотару. – А можно я буду звать её бабушкой?
– И я! – радостно завопила Сэнго (забыв, что она – важная дама с кавалером). – Всегда хотела бабулю!
– Что за бред⁈ – теперь покраснела и Вьюга. И не просто так – пятнами пунцовыми пошла. – Это смехотворное предположение, и я настаиваю, чтобы при мне его не повторяли!
– Хорошо! – милостиво кивнула Айко. – В таком случае… Раз уж дело на то пошло, я хочу, чтоб вы тоже понимали, с кем имеете дело, – тон её вдруг стал очень жёстким, а глаза лисы – холодными: – Я дважды была замужем за императорами Японии. И дважды осталась вдовой. Согласно законам Российской империи, я являюсь вдовствующей императрицей. Можете обращаться ко мне «ваше императорское величество».
От этого заявления все за столом просто онемели, и только батюшка Гера гулко хохотнул:
– А не врёт! Вижу – не врёт!
Вера Павловна встала и бросила салфетку в пустую тарелку:
– Прикажите подать мне ужин в каюту! – и удалилась, цокая каблуками.
– Илюха, даже не думай! – предупреждающе поднял ладонь Петя.
– Чего не думай? – надулся я.
– Чего бы то ни было – лучше не думай. Вот прям воздержись. Ей с нами ещё работать.
– Да и ладно! – я хлопнул в ладоши, разгоняя дурацкие мысли и повернулся к Айко: – А что, ваше императорское величество, ещё курочки?
– Не откажусь! – весело засмеялась она.
– Так это что – серьёзно? – батя удивлённо покрутил головой. – А энти выдерги – они что ж? Принцессы?
– Вообще-то – да, – кивнула Айко. – Но лучше им об этом лишний раз не напоминать.
– Сместились мы, однако, – словно сам себе сказал отец Гермоген. – Кушайте, братие и сестры, я быстренько в окна гляну.
