Текст книги "Ком 10 (СИ)"
Автор книги: Ольга Войлошникова
Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
15. ВОТ ЭТО СКАНДАЛ ТАК СКАНДАЛ
КАК ПРЕДПИСЫВАЮТ ДРЕВНИЕ СВИТКИ…
Я глянул на Витгенштейна с уважением и самую малость с досадой. Вот же всезнайка!
Да нет, я, конечно, про египетские пирамиды и прочие мумии тоже в учебнике читал. Только я думал, что сфинкс (или как у нас Петька Ермоленко из класса упорно говорил «свинкс») – это такая здоровенная неподвижная дура, которая лежит себе в песках, в сторону какого-то созвездия таращится, а не вот так, чтоб рысью бегать да ещё на людишек собравшихся плотоядно поглядывать.
Впрочем, до смертоубийства и человеческих жертвоприношений пока не доходило. Возможно потому, что означенный свинкс тянул за собой огромную сверкающую колесницу – видом навроде тех, на которых мы приехали. Только была та колесница как бы полупрозрачной, по крайней мере барханы пустыни и редкие пальмы сквозь неё было видно. А в колеснице сидели… видимо, местные боги?
Сколько их там набилось, оставалось немного непонятным, поскольку были они тоже полупрозрачными и с лёгкостью проходили друг сквозь друга. По крайней мере, я сам видел, как здоровенный… э-э-э… кто-то с телом человека, но головой собаки прошёл сквозь такого же, только с головой птицы на плечах. Занятно придумано, ничего не скажешь.
– ВЫ ЗВАЛИ. И МЫ ПРИШЛИ! – пронеслось над пустыней.
Египетские жрецы (мордатые – вестимо, от слова «жрать»), словно только этого и ждали, затянули какую-то песню.
– Благословения просят. На брак, – негромко прокомментировал Дашков.
– Ты знаешь египетский? – повернулся к нему Сокол.
– Немного. Говорить, пожалуй, не смогу, но с пятое на десятое, смысл понимаю, – скромно похвастался Михаил.
– Хорошо хоть так. А то стоим тут, как кутята слепые. Ничего не понятно. Если что экстраординарное случится, ты…
– Внимание! – воскликнул Витгенштейн, и нас накрыл совместный щит. – Началось!
– Что? – завертел головой Иван.
– Смотри! – ткнул пальцем Петя.
От возвышения в сторону остановившейся полупрозрачной колесницы шёл человек. На её фоне божественного транспортного средства он казался гротескно ничтожным, но это, видимо, его совсем не пугало. Человек остановился метров в пятидесяти от лежащего льва-человека и, упав на одно колено, что-то громко закричал.
– Внезапно!.. – удивлённо пробормотал Дашков. – Говорит, что этот брак – позор, и что… э-э-э… нельзя, чтобы династию Крокодилов сменил Бегемот. Потому как бегемот – враг какого-то Ра.
Сокол потемнел лицом:
– А ещё какие новости?
– К сожалению, в большинстве цветистых оборотов разобраться не могу, но очень похоже, что всё в ту же тему. Падение династии, позор всему Египту.
– Я ему устрою позор, – зло выплюнул Сокол, – мало не покажется.
Однако действо продолжало развиваться. На колеснице вперёд вышел кто-то с головой крокодила на плечах. Что ж у них с головами-то не всё в порядке?
– Себе-е-е-е-ек! – закричали вокруг, и половина гостей свадьбы опустилась на одно колено. А некоторые – так и вовсе на два! Да ещё в песок лицами падать начали. Что ж вы делаете, египетские граждане? Этак у вас от парадной формы никакого вида не останется!
А человечек перед колесницей задрал руки вверх, посильнее поднатужился и ещё пуще заорал.
Екатерина Кирилловна, судя по всему, прекрасно понимающая, о чём речь, оглянулась на нас и остро прошлась взглядом по нашей небольшой группе.
– Этот скандалист говорит, что брать в жены чужестранку из страны безбожников – позор, – продолжил переводить Дашков. – и Египет не должен терпеливо сносить подобное поношение…
– Ясно. И, скорее всего, этот крикун с минуты на минуту прекрасного себя предложит в наследники, – кисло предположил Витгенштейн.
– Ага. Уже. Вот именно сейчас и предложил, – подтвердил Михаил.
– Теперь я ещё больше с нашим посольством в Египте переговорить хочу, – мрачно сказал я. – Мало того, что телеса свои жирные* в сомнительных одеждах светить не захотели. Так ещё и этакий конфуз клювами прощёлкали. Это совсем на разведку наплевать надо, чтоб подобное брожение умов пропустить!
*Я почему-то твердокаменно был уверен, что морды в посольстве сидят все как на подбор жирные.
– Тут я тебя полностью поддерживаю, – процедил Иван, совсем уж похожий на грозовую тучу. – И мы туда непременно наведаемся вместе. Если я сегодня жив останусь.
На нас уже оглядывались. Поскольку вокруг царила тишина, наши негромкие разговоры разлетались вокруг, как круги на воде. Да и голубоватые искры щитов опять же…
А потом вперёд вышел жених Катеринин, этот, крокодил-бегемот который. И тоже стал что-то кричать.
– Предлагает решить дело поединком, – перевёл Михаил.
– Ага. Уже лучше, – только и успел проговорить Иван, как над пустыней прогремел голос:
– НЕ ПОЕДИНОК! ВОЙНА!
– Они там что – вообще охренели? – вслух подивился невоспитанный Волчок.
– Или им смертельно скучно, – неприязненно предположил Витгенштейн.
Меж тем жених что-то опять проорал.
– Предлагает, девять на девять. Почти война, почти дуэль. И число правильное, – торопливо перевёл Дашков, – квадрат трёх.
На колеснице вышел вперёд, потеснив бога-крокодила, громадный, выше остальных бог с зеленой кожей лица и синими волосами. Нет, положительно, богам Египта с головами не повезло.
– ДА БУДЕТ ТАК. ЗАВТРА. ЗДЕСЬ! – зеленолицый махнул рукой, и справа, прямо перед нами, возникло каменное поле примерно метров триста на полкилометра. Обалдеть не встать!
И сияющая колесница растворилась. Вместе со сфинксом, что характерно.
Что тут начало-ось!
Орали, по-моему, все. И каждый своё. А посреди песка стояла понурая фигура принца-бегемота. А вот противник его напротив, приплясывал от радости. Знать всё по его планам пошло?
И что-то так злобо́й меня захлестнуло, глядя на эту веселящуюся рожу, что внутри словно вскипело всё. Как гейзеры, знаете? Вроде сидит себе источник, потихоньку булькает – а потом ка-а-ак даст! Вот и у меня вырвалось примерно также, даже для меня внезапно:
– А вот хрен тебе на всё рыло, уродец! – я даже для верности ткнул в него пальцем.
И что-то меня покачнуло. Слабость такая накрыла откатом, я даже на колено упал.
– Ты чего, Ильюша? – вцепилась в мой локоть Серафима.
– Коршун, нормально? – склонился с другой стороны Серго.
– Жарко тут, – хрипло отмазался я. – Перегрелся, видать. – Прочистил горло, поднялся, опираясь на руку Багратиона: – Сокол! Зови этого крокодила-бегемота. Будем у твоего зятя подробности выпытывать.
– Я уже, – Иван выразительно шевельнул бровями и похлопал себя пальцем по уху. – Амулет связи. Жаль, на короткое расстояние только работает, но тут достал. Я Катьке уже сказал.
Вот это я не в себе был, ядрёна колупайка, если переговоры под боком пропустил. Ладно, вроде уже нормально стою.
ЕГИПЕТСКИЕ НРАВЫ
К моему глубочайшему изумлению, оказалось, что свадьбу такого уровня можно вот так щелчком пальцев взять и… то ли отменить, то ли перенести – хрен теперь пойми. И все приготовления – просто так псу под хвост. А иностранным делегациям велели обождать, вот завтра пройдёт малая война (она же Большой поединок) – тогда и ясно станет, дескать, что справлять будем – свадьбу или похороны.
Поразительная незамутнённость сознания!
– А куда они свадебную трапезу денут? – спросил я Петю, пока мы тащились в резиденцию этого Джедефа.
– Сожрут довольные дворцовые слуги? – предположил Петя.
– Или, что вернее, дворцовые управляющие, – ухмыльнулся Багратион.
Впрочем, судя по ломящемуся столу, Джедефу тоже досталось.
Я успел поймать короткий обмен взглядами между Машей и Серафимой – мол, можно оставлять мужей без опаски, не отравятся – и наши дамы ушли в соседний «женский» зал.
Впрочем, не я один Серафимин кивок считал. Петя объявил негромко, но отчётливо:
– Господа, согласно заключению эксперта, отравленных блюд нет.
Джедеф, услышавший это заявление, удивился страшно, но Петя только пожал плечами:
– Что поделать? Высокая политика, так и живём.
Катерину, сменившую золотой нагрудник на обширную белоснежную накидку, наши девочки утащили за собой в соседнюю залу, и о чём-то там шептались. О своём, о девичьем, ага. Небось, новые заклинания показывают.
* * *
Мы сидели исключительно мужской компанией на открытой террасе под полотняным навесом. Пили странное горькое пиво, которое Джедеф называл нубийским, и обсуждали возможности.
– Учитывая то, как я стал сыном фараона, – невесело улыбнулся бегемот, – думаю, что на стороне Мина будут все профессиональные военные и большинство аристократии…
– А вот с этого момента можно поподробнее? – слегка нахмурился Серго. – Не все присутствующие в курсе ваших национальных традиций. Что не так с твоим происхождением?
– Ну-у, если быть совсем откровенным… – Джедеф откинулся на спинку стула так, что непонятно было, как он при этом не расплескал пиво. – Когда моя матушка была молода, она была очень красива и необузданна.
– Она, между прочим, и сейчас красавица! – высказал экспертное мнение Иван.
– Не перебивай, а? – попросил его Джедеф.
А я подумал. Ох, какими глазами он на Катерину смотрел! Видно же! Необузданность, судя по всему, ему от матушки таки передалась.
– Так вот, – продолжил принц египетский, – матушка была красива, необузданна и любвеобильна. М-да. И её родня предприняла паломничество к истокам Нила, дабы немного укротить, так сказать, характер… А на самом деле, я так думаю, что просто временно оградить её от соблазнов. Поскольку, договор о возможной женитьбе на папе уже вот-вот… Короче – паломничество. Аж, на две недели. Вернулись – и сразу же свадьба. Праздники, всё такое… – Он опять махнул кружкой.
Нет, ну какой талант пропадает! Пенная шапка чуть качнулась – и всё. На пол – ни капли!
– А потом родился я, – Джедеф чуть поджал губы и просмотрел на нас со значением. – Чуть раньше, чем должен был. И-и-и, при инициации – бегемот. Скандал! А папа сказал – ты мой сын! И всё.
Он тяжело вздохнул и продолжил.
– А теперь если Мин меня убьёт, да ещё на поединке перед богами, папу могут, – он неопределённо шевельнул пальцами, – сместить.
– И как у вас фараонов смещают? – не удержался от вопроса Пётр.
– Скорее всего – отравят.
– Охренеть, у вас порядочки… – протянул Петя.
– Не сочти за грубость, – Сокол пристально посмотрел на Джедефа, – но меня как брата больше всего волнует судьба Екатерины. Что с ней будет при этих раскладах?..
Тот ответил прямым взглядом:
– Её тоже попытаются убрать. Она же может уже носить моего ребёнка. Он будет мешать новому правителю.
Ага, может… Скорее всего, уже носит, судя по тому, как они друг на друга смотрят…
Я поднял руку привлекая внимание.
– Господа, уточнение. Есть мысля. Пока неоформленная, но нужно пояснение. Значит, девятеро на девятерых?
Джедеф кивнул.
– Больше никаких ограничений? Магия, техника?
Бегемот помотал головой.
– Никаких. На плите суда должно быть не больше девяти поединщиков с каждой стороны. С каким оружием, с какой магией – это неважно. Важно, – он потёр пальцами, – твоё присутствие. Были случаи, когда из двух поединщиков бился один, и побеждал, пока второй просто стоял в стороне.
– Мин хороший маг?
Джедеф покачал головой.
– Нет. Но, у него чрезвычайно хороший личный шагоход. Он почти половину своего состояния в его усовершенствование вложил. И пилот у него – гений.
– Хорошо, я перефразирую вопрос. Как ты думаешь, сильные маги в его команде будут?
– Да. Одна точно. Санура. Ещё одна племянница… Котёнок – очень сильный маг, она поддержит брата. – Джедеф оглядел нас: – Вы что-то задумали?
– Им хана! – торжественно припечатал Витгенштейн. Он переводил взгляд с меня на Джедефа. – Илья, я понял твою идею. Но! – Он поднял вверх палец. – Джедеф, поясни-ка, если чужестранцы помогут тебе победить, власть твоего отца не пошатнётся? Ну и твоя потом?
– Нет, конечно! – Бегемот удивлённо посмотрел на Петра. – Это поединок перед лицом богов! Какие могут быть сомнения? Но у меня нет соратников. Я выйду на поединок один. А вы спасите Катерину, хорошо?
Сокол переглянулся с Серго, потом уставился на Витгенштейна.
– Высокая, мать его, политика… – Петя этак поднял брови и почесал сморщенный лоб, – в её первозданном, неогранённом варианте. Спасём Катерину! – он пожал плечами. – А чего б не спасти? Всегда всех спасали – и вдруг вопросы! Вы меня удивляете, господа.
– Отлично! Вот и договорились! – ухмыльнулся Багратион. – Теперь этим Мину и Сануре точно – хана.
– Что за хна, которую вы всё время упоминаете? – удивился Джедеф. – Краска?
– Ха-на. Конец. Песец северный! – пояснила жениху Катерина. Она, неслышно ступая, подошла и опёрлась ладонями о плечи жениха. – Ладно, мальчики, я же вижу, что вы что-то задумали. Нет! Говорить пока ничего не надо! А то и у стен могут быть уши. Любимый, где тут может быть абсолютно защищенное от прослушки помещение?
– Покои отца. Но он сейчас в горе, и нас, скорее всего, туда не пустят.
– Заранее оплакивает тебя? Зря. Пойдёмте-ка прогуляемся!
И она потащила Джедефа за руку из кресла.
– Показывай дорогу! Мальчики, за мной!
Понятно кто в семье рулить будет. Ох, держись Египет. Будет вам новая Екатерина Великая!
Мы шли за Джедефом длинными коридорами, проходили огромные залы с каменными статуями, которые, казалось, провожали нас взглядами. А может и не казалось. Шли, пока не упёрлись в здоровенные, метров на шесть вверх, двери. Вот непонятно – зачем? Для кого? Кто тут шестиметрового роста? Оно понятно, что два стражника, что стояли перед дверьми, впечатляли статью. Тем более, что из одежды-то на них только эти обмотки дурацкие. И вся мышца прям как на выставке… Но не шестиметрового они роста же…
Ай, опять всякая ерундистика в голову лезет.
Бегемот что-то сказал по-своему. Правый стражник кивнул и створки медленно распахнулись. Джедеф коротко мотнул головой, приглашая нас следовать за собой.
ПАПА ИЗВОЛИТ ПРЕДАВАТЬСЯ ПЕЧАЛИ
Да, папа-фараон выпивать изволили. В неумеренных количествах. Я бы даже сказал, до состояния полнейшего изумления. Единственное, за что могу похвалить – сына своего признанного сразу узнал, как увидел. Даже, похоже, хотел поприветствовать (ну не знаю – обнять, мож, по-отечески?) потому как, едва его увидев, вскочил довольно живо. Эффект, правда, был изрядно смазан тем, что царственный папа тут же и упал в большое блюдо с фруктами.
Нет, правильно всё же! Как на Рождество падают от «перепела» в салаты или на какую другую тарелку – видел неоднократно. А тут фараон – культурно, мордой в фрукты. Древняя цивилизация, ну хухры-мухры.
Со сдавленным криком:
– Папа! – принц-жених Бегемот, а за ним и невеста, бросились подымать царственного отца.
– Ситуация, однако, – пробормотал Дашков.
– И вообще, чего он в одиночестве пьёт? – также тихо подумал вслух я. – Это ж совсем неприлично! Иди списали уже старого владыку? Рановато, ой рановато!
– Ильюха, протрезвины матушкины есть? – Багратион повернулся ко мне. – А то мы тут наговоримся, ага.
– Есть, как не есть? Матушка мне вообще цельную сумку всего надавала. Под соусом – «Как ты, Ильюша, на свадьбу или на праздник какой едешь, с тобой вечно всякое неустройство случается!»
– Как в воду глядела, – всплеснула руками Катерина.
– Или язык без костей, – не согласился Пётр.
– Петя, ты говори, да не заговаривайся! – возмущённо вступился за матушку я.
Хотя взаправду-то язык у неё и впрямь…
– Так я же не в том смысле! – вскинулся Витгенштейн. – Я же прямо говорю: есть у неё пророческий дар. Слабый, неоформленный, на вроде твоего, Илья. Ну который про свадебного-то Коршуна.
– Молчи уже, балабол! – остановил его попытки оправдаться Иван. – Илюха, давай протрезвин!
Я протянул Бегемоту мензурку.
– Джедеф! Влей в папу. Это усиленный протрезвин. Моя мать делала, для свадьбы. Как знала, что пригодится!
16. ОТ УНЫНИЯ ДО УВЕРЕННОСТИ
КОРОТКАЯ, НО ОЧЕНЬ НАСЫЩЕННАЯ ВСТРЕЧА
Через несколько минут фараон был трезв как стёклышко, хоть и немного помят. Он, не стесняясь нас, приобнял Джедефа и что-то тихо говорил ему на ихнем.
– Джедеф, напомню, что времени мало, а мы пришли поговорить с твоим отцом. Переводи! – потребовал Иван.
О! Боевой командир вернулся! Тон, поза, взгляд! Сокол наш сизокрылый.
– Мы можем помочь вашему сыну победить завтра!
Фараон сделал отвращающий жест и перешёл на довольно приличный русский:
– Не нужен переводчик! Но как? Как ты мне поможешь, чужестранец? У Мина лучший шагоход в Египте, а вы даже на скором не сможете доставить сюда… Птах-создатель… Вы же русские?
Иван полез под кожаный передник. Выглядело это слегка неприлично, но никто не успел возмутиться.
– Секундочку… – там у него кармашек приспособлен, что ли?
На свет Божий явилась знакомого вида снежинка. Хрустнула. Интересно как долго связь устанав…
– Что на сей раз, племянник? – Голос русского императора звучал даже весело, что с непривычки слегка пугало. – Вы опять кого-нибудь оскорбили-унизили, или, не дай Бог, убили?
– Выше Императорское Величество, прошу прибыть к нам. Дело не терпит отлагательств! Точка прибытия…
– Личные покои фараона Атона Восьмого, если я не ошибаюсь. Пусть кто-нибудь снимет защиту, и мы прибудем.
Бегемотов папа вскочил, бросился к золотому, покрытому каменьями самоцветными жезлу и что-то повернул на нём. И, знаете, словно дышать легче стало. А я раньше и не замечал…
А потом я (да и не только я) мгновенно вытянулся по стойке смирно. Спина сама собой выпрямилась, подбородок вздёрнулся. В личные покои фараона изволил прибыть Император Всероссийский.
Два царственных собрата крепко обнялись, потом российский император что-то коротко спросил его на египетском, но папа жениха ответил на русском:
– Нет-нет! Они совершенно ни в чём не виноваты. Просто оказались не там, где надо. У меня вскрылся такой нарыв, что не пожелаю никому. Думал после свадьбы, но…
– Что нужно? Мы теперь как-никак родственники…
Фараон вдруг сгорбился, словно разом состарившись на три десятка лет:
– Я даже не знаю, Андрей… Поможет ли нам хоть что-то?.. Вот, ребята пришли, – он обвёл нас рукой, – говорят, знают, как победить в битве пред лицом богов…
– Стоп! В битве? Коршун, ты опять во что-то вляпался? – император хохотнул. – Ни года не может прожить без… Да что там года, месяца! Я тебе потом дам почитать книжечку одну. За авторством, ты не поверишь, твоей невестки… Сон забудешь, пока не прочитаешь!
Однако, мне был задан прямой вопрос. Я прищёлкнул каблуками:
– Никак нет, ваше императорское величество. Ни в какую дуэль не вляпался. Ещё не вляпался, – поправился я. – Но надо ж Бегемоту… простите, принцу Джедефу помочь? Не по-христиански оставить его, тем более Екатерина…
– Что Екатерина? – пытливо поинтересовался император.
– Ну так любит же она его! – выкрутился я. Не стоило мне сейчас про свои догадки насчёт беременности озвучивать, ага. Потом проведешь полжизни в Кронштадском равелине, доказывая, что не верблюд. «А откуда ты мил человек узнал это, а?» Не-не-не.
– Ваше императорское величество, – шагнул вперёд Витгенштейн, – нами было совместно принято решение помочь Джедефу. Но настоятельно необходима ваша помощь.
– И какая же? – От ласкового тона Императора у меня все волоски на загривке дыбом стали.
– Нужен «Вещий Олег» и Айко. Завтра, прямо перед поединком! – отчеканил Пётр.
– Ого, у тебя запросы! Действительно, «Вещего Олега»? А потянете? Может сразу «Москву»?
– У нас нет вариантов. У Мина очень хороший шагоход. Хуже того, у Мина симпатия основной части аристократии и армии, и победа принца Джедефа, – он для убедительности кивнул на принца, – должна быть безоговорочной. Вариант «выйти в одиночку и героически умереть, оставив Екатерину Кирилловну безутешной вдовой»…
– Да уж, так себе вариант, – протянул император. – Откровенно говённый, чего уж там. А почему завтра шагоход, а не сегодня? Как же без обкатки?
– Так элемент неожиданности, – подал голос Сокол.
– Детских неожиданностей нам только не хватало, умники! – проворчал император. – Марш за мной. Удумали на незнакомой машине в бой выскочить…
БЕСЕДЫ В УЗКОМ КРУГУ
Итак, княжеский экипаж был уведён порталом – при содействии самого государя, естественно. А мы с Мишей Дашковым, Джедефом и Катериной остались в палатах фараона, изображать пребывание в высочайших гостях.
– Что-то мне за красавиц наших тревожно, – признался я. – Как бы ваши недоброжелатели не задумали нам через них отомстить. Нет, там, конечно, три морозницы, но мне за супругу всё равно тревожно.
– Так давайте их сюда пригласим! – легко предложил фараон. – Для всех их мужья здесь. Вполне естественно будет, если они и жён пригласят.
И послал за ними. Он же фараон, любой каприз в любой момент, как говорится.
– А пока они ходят, – воспользовался моментом я, – не могли бы вы нам с Михаилом в общих чертах обсказать, что нас может завтра ждать? Я пока запомнил два имени: Санура и Котёнок…
– Это одно имя, – усмехнулся фараон. Санура – Котёнок и есть, перевод такой. Санура – сильный маг огня, очень сильный. Она наверняка поддержит Мина.
Дашков как это услыхал, прям затрепетал весь:
– Сильный маг огня? Так это по моей части! Джедеф, Илья! Оставьте её мне, – он с предвкушением ребёнка заглядывал нам в глаза. Пож-ж-ж-ж-жалуйста! Мы сойдёмся раз на раз, решим меж собой, кто сильнее, а⁈
– Да забирай! – щедро разрешил Бегемот. – Мне кроме толстой шкуры всё равно нечего ей противопоставить, а она как-то жаловалась, что все мои щиты прожжёт за три минуты.
– И ты поверил? – удивился Миша. – Поверил огненному магу? Разве ты не знаешь, какие мы запальчивые?
– Я видел её в деле.
– Простите, что перебиваю, – вклинился я, – но мне хотелось бы хоть что-то узнать про шагоходы. Хотя бы класс.
– Класс – средне-тяжёлые. Шагоходы поддержки скорее средние, шагоход Мина – скорее тяжёлый. Тип один – «Скорпион», но его шагоход вы сразу узнаете по особым пластинам и двойному магическому контуру, запитанному на настоящие природные бриллианты.
– Значит, логично против него выйти на «Вещем Олеге», – серьёзно сказала Катерина.
Вот к ней у меня тоже вопросы были бы. Что за «Вещий Олег» такой? Да и что такое «Москва» интересно знать было бы. Наверняка ведь она в курсе. Только что из этой информации она в конце концов мужу и свёкру расскажет – вопрос сложный, со звёздочкой, можно сказать. А вдруг я её своим любопытствованием под монастырь подведу? Нет уж, дождусь Петра, уж он мне всё выложит.
– Я думал, что лично выйду против Мина, – насупился Джедеф.
– Вот и он тоже так думал! – живо откликнулся Дашков. – Больше того тебе скажу, он только этого и ждёт! Что ты сам притащишься и себя на тарелочке предложишь.
– А как же честь?.. – начал Бегемот.
– Честь – это если бы вы друг против друга выступили, – очень рассудительно сказала Катерина. – А раз девять на девять, значит, у вас задача выиграть в группе. Здесь все друг другу помогать должны, а не мешать.
Нет, положительно, замужество ей на пользу идёт! Куда и легкомыслие девалось!
– Правильно! – поддержал её я. – Шанс усиливать! Вот мы уже примерно прикидываем, что его тяжёлая машина против нашей же тяжёлой встанет. Михаил против огненной магички. Ещё кого с той стороны ждать?
– А это мы вскорости узнаем, – по-стариковски усмехнулся папаша Атон. – Всё-таки я ещё фараон.
Тут явились девчонки и непривычно уселись против нас – опять по местным обычаям на женскую половину стола. Ладно, хоть не в другой комнате! Катя им быстренько доложила предварительные расклады. Идея поставить против Мина «Вещего Олега» всеми была одобрена. Фараон и Джедеф смотрели на женщин снисходительно – дескать, надо же, рассуждают почти как настоящие воины. У них-то эта Санура, говорят – редчайшее исключение, в основном женщины занимаются чем-то связанным с земледелием, благословляют там, воду подводят…
Шторка, ведущая в соседние покои и собранная из ниток бусин, тихо звякнула. Пожилой сухопарый слуга склонился к уху фараона, что-то прошептал и удалился.
– Ну вот мы и знаем полный расклад, – довольно улыбнулся фараон. – Как я и предполагал, Мин решил положиться на технику. Кроме Сануры все остальные поединщики с его стороны будут на «Скорпионах».
– А сколько человек в экипаже скорпиона? – живо уточнила Маша.
– Два.
– М-гм, – она чертила на листочке простую схемку. – Выходит, что Джедеф, Илья и Айко выйдут против средних шагоходов один на один?
– Выходит, так, – грустно согласилась Катя. – Я так надеялась, что он возьмёт крокодилов из штурмового батальона. Против них Джед и один на четверых выстоял бы.
– Так именно поэтому их и не позвали! – фыркнула Дарья. – А вот скажите мне, господа и дамы, другое. Давать своему противнику преимущество – это у вас принцип такой? От избытка человеколюбия?
– Что такое? – не понял Джедеф.
– Ну почему их девять, а вас – семь?
– Видите ли, дамы, – нахмурился Атон, – мы исходим из количества надёжных бойцов.
– А нас, например, попросить? – мягко улыбнулась Соня. – Дашенька, не обижайся, я знаю, что ты тоже бы хотела, но сейчас лучше не рисковать.
_А-а-ага! Я, кажется, теперь знаю, кто журналы с модами для беременных смотрел!
Дарья грустно вздохнула, а Маша вернулась к схемке боя:
– Айко работает в своей безумной манере, под неё не подстроишься. А вот помочь Илья я бы могла. Да же, Сонечка? А ты в связке с Джедефом выйдешь, да? Катя, ты не против?
– А почему вы не спрашиваете, не против ли я? – ревниво сплёл руки на груди Джедеф. Но его отец только засмеялся:
– Я тебя предупреждал! Это русские женщины, они не такие, как наши. А ты не верил!
– Могу вас успокоить, по боевой магии у меня была пятёрка, – улыбнулась Соня. – Для начала неплохо было бы более подробно рассмотреть схему «Скорпиона» и его наиболее уязвимые места. Я, конечно, могу запросить информацию из русской имперской канцелярии, но, по-моему, в вашем изложении будет чётче, короче и быстрее.
Джедеф вздохнул и взял карандаш, подвигая к себе листок:
– Хорошо. Смотрите…
Спустя полтора часа мы уже примерно представляли, как и что будем завтра делать и накидали с десяток разнообразных стратегий «если они так, то мы вот так».
– Мне прямо не терпится! – Маша азартно потёрла руки. – Сто лет не была в настоящем бою!
– Вы удивительные женщины, – уважительно сказал фараон. – По-моему, настал момент выпить за вас.
Девочки переглянулись, и Есения церемонно сказала:
– Ну разве что по рюмочке.
– Да ладно вам, девочки, – сморщила носик Серафима, – у нас протрезвина целый чемодан.
Немало меня удивила этим, между прочим.
* * *
Когда далеко заполночь явились усталые… нет, натурально примученные князья, мы всем составом пели печальные казачьи песни о любви. И даже фараон, да-да! Роняя скупую мужскую слезу.
– Нет, нормально! – возмутился Иван. – Мы там, значит, мудохаемся, а они тут винище хлещут!
– Милый, не клопочи, – Маша полезла к мужу обниматься, размахивая своим листком. – Зато мы придумали вон какую схему! Много схем!
– Так, – Серафима с третьего раза раскрыла свой ридикюльчик и начала извлекать оттуда красненькие бутыльки, – девочки, принимаем! Как знала, что сегодня самое убойное понадобится. И вы, папа, тоже.
– Папа? – хихикнул Атон Восьмой.
– Ну… фигурально выражаясь, – объяснила ему Есения, невнятно поведя пальцами.
– Миша! Джедеф! Илюша! – красота моя наделила всех.
– Ну, вздрогнули! – объявил тост Атон Восьмой и полез чокаться с девчонками пузырьками.
