Текст книги "Ком 10 (СИ)"
Автор книги: Ольга Войлошникова
Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
25. В СТОРОНУ НИЛА
ГОТОВИМСЯ ПОКИНУТЬ ПУСТЫНЮ
Купол надо мной исчез – начали собираться, чтоб никто и случайных остатков следов не увидел. Джедеф помог мне сесть прямее. Ну всё, теперь я – натуральный герцог. Сижу, гляжу, в руке бокал с прохладительной водичкой…
– А куда мы двинемся? – Я огляделся. Барханы песка до горизонта. Как папаня говаривал: «Куды бечь, куды податься, кого б найти, кому отдаться?» Правда, это он это в раздумьях тянул, когда мамани рядом не было…
– Туда! – Джедеф уверенно ткнул пальцем в сторону… э-э-э… непонятно в какую строну.
– И почему это именно туда? – Нет уж, пусть вначале пояснит! А то знаем мы этих крокодилов-бегемотов…
– Нил там. А если есть вода, значит есть люди. А если есть люди…
– Ладно, можешь не продолжать. Я ж не совсем тупой.
– Ой, ну не знаю – не зна-а-аю… – Куда ж без Вьюги-то? Да ещё чтоб не поддела, не подзакусила кого, не бывать такому! – «Не тупой?» Я иногда искренне в этом сомневаюсь.
И чего-то мне так захотелось ответить… Такое совсем детство попёрло.
– Вера Пална, дорогая вы наша! А хочешь, я на пальцах – вот совсем по-простому – докажу, что вы, любезная, и сами тупая? – Ух, как она вскинулась! Глаза голубым льдом засверкали! Ноздри раздуваются! А я ещё поддал: – И вы с этим утверждением согласитесь! Как вам такое?
– Это… – она гневно одёрнула свою куцую обтрёпанную юбочку, – это переходит все границы! Как вы смеете⁈ Это просто невозможно!
Чего-то вокруг похолодало резко.
– Вера Пална, я не собираюсь вас оскорблять. И не надо меня морозить! Ну, правда. Детская же задачка про доказательство, а?
– Вы и правда надеетесь это доказать? И я с этим соглашусь? – Она остановилась, нахмурилась, пытаясь найти подвох. – Но я должна согласиться! Это главное условие, а иначе после этой, – она пошевелила пальцами, – войнушки!.. я вызову вас на дуэль!
– Давай Илья! – захихикала Екатерина Кирилловна. – Я верю в тебя! – Кто б мог подумать, что она-то на моей стороне выступит!
– Итак, – я приосанился, – цель: доказать, что светлейшая княжна Смолянинова Вера Павловна – тупая. Всё верно?
Все буквально затихли, и тут Айко громко фыркнула:
– Извини, Илья, кажется, я поняла…
– Пока меня не ещё раз не перебили, продолжу. Если заточенный предмет – ну допустим, нож – бросить в деревяшку, он воткнётся?
– Ну конечно, – сразу согласился Джедеф.
– Почему? – спросил я, закрепляя позиции.
– Потому что острый, – Джедеф аж руками развёл, настолько само собой разумеющимся был ответ.
– При чём тут это? – сердито переспросила светлейшая княжна.
– Вера Пална, – добродушно начал я, – дорогая вы наша Белая Вьюга, я же не сказал, что вы глупая, умственно ограниченная или как-то ещё усомнился в вашем разуме. Не может маг такого уровня быть глупым – иначе не дастся мажеская сила. Я сказал, что вы «тупая». Как и любой человек. Потому что, если человека бросить в деревяшку, он не воткнётся. Почему?
– Потому что тупой! – заржал Джедеф, а Вера Пална только глазами захлопала.
– Ну не бывает «острых» людей, – «утешил» её я. – Мы все, знаете, такие округлые.
Катерина неуверенно провела руками по животу и густо покраснела.
– Дамы, прошу пардон за двусмысленность.
– Ну-у-у, это… – Вьюга запыхтела, как чайник, – это же детство какое-то!
– Да признайся тётушка, уел тебя Илья Алексеевич! – Всё-таки когда на твоей стороне будующая фараонша, шанс остаться незамороженным возрастает. – Он же реально сказал, что ты туп…
– Я прекрасно слышала, что он сказал! – раздражённо взмахнула рукой Вьюга. – Но это всё равно… – Она постояла, помолчала, потом коротко улыбнулась и махнула рукой. – С точки зрения восприятия разговора как текст, вынуждена признать… Ладно, Бог с ним. Давайте уже поедем!
Из воздуха начали стекаться, выкристаллизовываться знакомые мне ажурные сани. Правду сказать, Вера Пална заметно увеличила их в длину, иначе не вошли бы мы все. А так получились сани шестиместные с сиденьями в три ряда друг за дружкой, навроде тех вагонеток, на которых мы в парках каруселей по русским горкам носились. Задний диванчик (полагаю, предназначенный для меня) был довольно-таки широк и просторен и больше напоминал лежанку. Ценю. Сидеть мне пока что было тяжеловато.
От конструкции, как положено здоровенной глыбе льда, преизрядно несло холодом.
– Какой ужас, – честно сказал Джедеф.
– Зато быстро, – возразила Айко и посмотрела на Вьюгу: – Быстро ведь?
– Сверхскорости не обещаю, – чопорно ответила та, – но километров шестьдесят в час обеспечу.
– Ну вот! – Айко обернулась к Джедефу. – В пятнадцать раз быстрее, чем сейчас!
Это решило дело.
По итогу мы разместились с комфортом. Айко с Верой Палной впереди – так. Катерина с Джедефон с в среднем отсеке, стараниями Кати (и ещё более – лисы) превращённом практически в песочницу. И на последней лежанке – я. Перетаскивали меня вчетвером, мне аж неловко стало. Тоже предложили песочку, но я отказался. Не буду ж я говорить, что у меня под мундиром шерсть? Нас спине, на заднице… А то, знаете, голой жопой на лёд? Не-е. Частичная трансформация – могём-умеем-практикуем. Медведи мы или где?
Медведи! Если бы не подлечили тебя, не было б медведей тут больше!
А что, был ещё какой-то вариант?
Нет. Это я так, ворчу. Ты-то большей частью бессознательно валялся, а мне…
Чего тебе? Говори уже.
Пришлось на себя большую часть боли взять. Не люблю, когда мне больно!
Да кто ж любит? И – спасибо!
Не за что – ты это я!
Мда. От оно что, оказывается… Я то думал, что на обезболе был, а тут Зверь почти все на себя перетянул. И если то, что я чувствовал, было лишь частью… Ядрёна колупайка… Оно, так-то, я не неженка какой, но всё равно…
МЧИМ НА ВСЕХ ПАРАХ
Летели мы со свистом! Так и хотелось заорать: «Эй! Веселей, залётные!» – но я сдерживался. Боюсь, такого удара самолюбие Белой Вьюги уже не выдержало бы. А нам всё-таки ещё вместе воевать…
Мимо пролетали совершенно одинаковые барханы – пески, пески, пески до самого горизонта. И совершенно пустое, сапфировое небо.
– Джедеф, – негромко спросил я, когда первая ажитация от развившейся скорости у всех немного ослабла. – Как вы к этим попали-то?
– К англам? – живо обернулась ко мне Катя, нахмурилась и потёрла задрожавшие плечи. Надо полагать, дело тут не столько в ледяном транспорте.
– Первоначально мы хотели подняться до верховьев Нила, – Джедеф явно рассказывал уже историю Вьюге и Айко, и текла она у него складно. – На самом деле, я точно не знал, куда надо ехать, и двигались мы больше наугад… – он нахмурился и покачал головой.
Так. Похоже, парень хотел найти-таки родного отца. Представиться, так сказать. Показать невесту…
– На подлёте к одной из очередных стоянок мы заметили, что несколько скорпионов, внешне похожих на армейские египетские, грабят караван в пустыне. Меня возмутило столь недостойное поведение военных, и я приказал развернуть кортеж туда.
– Мы слишком поздно поняли, какую опасность представляют из себя эти мерзавцы, – возмущённо добавила Екатерина.
– На нас напали, невзирая на царские вымпелы, – продолжил Джедеф. – Едва мы оказались в зоне досягаемости гранат, нас обстреляли магостатикой. Шокированных заковали.
Я кивнул:
– Да, там минимум полчаса есть, чтобы повязать всех тёпленькими.
– Так и было. Всех немагов, которые смогли оказать сопротивление, старались не убить, а ранить. Потом я узнал, что их использовали в тот же день, пока воины не успели истечь кровью и умереть от ран. Вот, в общем, и всё.
Да уж, просто и незамысловато. Впрочем, неудивительно. Я, к примеру, внутри своей усадьбы тоже не очень жду, что на меня кто-то нападать начнёт…
Я оглянулся. На горизонте за барханами можно было разглядеть нечто похожее на песчаные плосковерхие горушки. Интересно, скоро ли Нил?
БЕГЕМОТЫ
Нил возник перед нами совершенно неожиданно – вот была сплошная пустыня, а вот санки нырнули через очередной бархан и скатились по песчаной же горке к зелёной полосе растительности. И чего люди этим Нилом так восхищаются? Явно же из разряда «слаще морковки в жизни ничего не видели». Ну – река. Ну – зелень. Пальмы эти, с листами огромными и жёсткими, как циновка. Не шелестит – гремит. Зимы у них тут нет, конечно. Ила жирного по берегам наносит, урожай можно три раза в год снимать. Только я б ни за что свою Сибирь на нильские берега не поменял.
Ледяные сани подкатились к самой зелёнке, под полозьями как-то удивлённо чавкнуло. Вера Пална сдала чуть назад, пояснив:
– Что-то мне не хочется по грязи бродиться.
А вот Джедеф выскочил из саней. Тяжеловато движется, я смотрю – сильно его ещё раны беспокоят. На спине вон какие рубцы! Рубчищи целые! Как будто ему зверскую операцию по удалению крыльев делали.
Вышел и пошёл к воде, проваливаясь в мягкую почву по щиколотку и нимало от этого не беспокоясь.
– И чего это? – негромко спросил я сразу всех женщин.
– Он хочет обратиться к воде, – громким шёпотом пояснила Екатерина, – бегемоты это могут…
Джедеф остановился и протянул руки, напевая что-то речитативом и немного покачиваясь в такт.
Река словно прислушивалась к нему. Вот она словно откликнулась, забурлила водоворотами… Чего я никак не ожидал – так это того, что прямо напротив нас из воды всплывёт огромная бегемотья морда!
То, что перед нами бегемот очень старый, было понятно по тяжёлому стариковскому взгляду. А ещё по тому, что волоски, покрывающие уши, были совершенно седыми. И шрамы, избороздившие видимую часть морды – застарелыми. А ещё я погорячился с определением размеров. Он был не огромный. Он был просто ГИГАНТСКИЙ, Джедеф аж немного оторопел.
– Однако, очень быстро тут почта работает, – пробормотал я, а старик высунулся из воды чуть выше и рявкнул:
– И кто это тут взывает к священным водам Нила⁈ Чего надо? – Белая Вьюга бегло переводила.
Выражение лица Джедефа мне с моего места было не разглядеть, но фигура его неуловимо изменилась:
– Да, похоже, что уже ничего.
– Но как же… – сунулась вперёд Екатерина Кирилловна. – Ты же хотел… А отца увидеть?..
– Иди в карету, – сказал ей Джедеф, не оглядываясь. – Мы уезжаем.
– Не так быстро! – туша старого бегемота сильнее высунулась из воды. – Если ты наш, ты должен отправиться в Абу-Симбел, там собирается наше войско, чтобы противостоять злу из пустыни!
– Я свой собственный, – криво усмехнулся Джедеф и шагнул назад. – Мой отец– Крокодил.
– Не ври мне, мальчишка! – рыкнул старый бегемот и дёрнулся вперёд, едва не наступив на Джедефа.
Ну и туша, в самом деле!
– Вы бы поосторожнее, папаша! – рявкнул в ответ я, обращаясь и нависая уже над обоими. – Я хоть и ранен, а шкуру твою вскрыть успею!
И откуда вдруг силы взялись – сам себе удивляюсь. Встать ведь не мог, а тут – на тебе!
– Катя, садись! – повторил Джедеф, неотрывно глядя на старого бегемота. – Вера, Айко – все по местам, мы уходим.
Женщины заняли свои места, а потом, не оборачиваясь спиной, сели в сани и мы с Джедефом.
– Поехали, – выдохнул я, обращаясь обратно в человека. Ядрёна колупайка, как больно-то снова…
Санки с песочным скрипом задним ходом взлетели на откос – я и не знал, что они так тоже могут! Ещё мгновение – и спина бархана разделила нас и старого бегемота. Я тяжко дышал сквозь зубы. Однако, с такими ранениями бегать противопоказано.
– Я сейчас немного подлечу, – Айко споро перебралась ко мне. – Кажется, я уже смогу на прежнем уровне. На странное место мы выскочили. Место силы какой-то, что ли? Смотрите – мой мех стал совсем белый!
– Здесь их подводное святилище, – нехотя сказал Джедеф.
– Ц! – Вьюга покачала головой. – Как криво-то всё вышло!
– Правда, Джедя, – Катерина заглянула мужу в глаза. – Может быть, надо было как-то… попробовать объяснить?..
Он грустно усмехнулся:
– Катюша, он не мог не знать обо мне. В Египте разве что совсем тупой и ленивый не сложил два плюс два и не вычислил, чей именно я сын. Он знал. И узнал меня. Но ему… – Джедеф скрипнул зубами, – очевидно, что ему плевать. Я – всего лишь случайный эпизод его бурного прошлого. Плод мимолётного… развлечения.
– Как бы ни было неприятно, – рассудительно сказала Айко, – но тут, парень, ты прав. У него таких сыновей, наверное, сотни три-четыре.
– Но как же… – Катенька, кажется, готова была заплакать.
– Мой отец – Крокодил! – упрямо мотнул головой принц. – А это – всего лишь ошибка молодости моей неуёмной матери. Ошибка, которая едва не испортила мне жизнь.
Песок скрипел под полозьями. Свистел горячий ветер пустыни.
– Я от страха аж забыла, что могу льдом его шваркнуть, – неожиданно призналась Вера Пална. – И все мы начали неудержимо хохотать.
Ледяные сани несли странную компанию в Мемфис.
26. МЕМФИС НЕ СПИТ
ПРИБЫВАЕМ В СТОЛИЦУ
Мчали мы без остановок весь остаток дня и, чуть сбавив скорость, большую часть ночи, пока на рассвете перед нами на замаячили знакомые очертания древней Египетской столицы и расположенный к западу от неё временный военный русско-египетский лагерь.
А лагерь то уже больше на Сирийскую базу похож, а не просто палатки посредь пустыни натянуты! Уже и стены, и пушки на башнях. В ночи горело множество ильиных огней и просто обыкновенных костров.
Все мы, естественно, страшно обрадовались. И Вьюга, хоть и виду не казала – санки вон как полетели, только песок фонтанами во все стороны!
– Тётушка, ты притормозила бы немножко, – попросила её Екатерина, – а то ведь, не ровён час, жахнут по нам на такой скорости.
– По мне? – хотела было возмутиться Вера Пална, но Айко согласилась с Екатериной:
– На такой скорости поди-ка разгляди, что это ты летишь. А, может, это песчаный демон какой-нибудь или вражины особо крупную бомбу подослать на самоходной тележке решили?
Вера оглянулась на нас с Джедефом, зачисленных в болящие, поняла, что мы тоже имеем кое-что ей сказать, просто не торопимся, и примирительно сказала:
– Действительно. Не будем подвергать караул стрессу.
Вот что значит, тяготы вразумляют. И прислушиваться к другим начала, и рассуждает как умненько. Мы с Джедефом дождались, пока Вьюга отвернётся, и усмехнулись друг другу.
На стенах всё равно началась суета и движение. Надеюсь, у них там хоть один бинокль найдётся, чтобы нас рассмотреть, а то не хотелось бы после такого многотрудного бегства под своими же стенами из-за чьей-то торопливости помереть. Впрочем, над нами уже начал переливаться двойной щит – Айко и Веры Палны. Сразу не пробьют, даже если стараться будут.
Мы подкатили к воротам и медленно, торжественно даже проследовали внутрь. Тут не отнять – оченно приятно, когда почти все в мире знают кто на ледяных санях разъезжает. Да, даже по песку. Так что часовые на КПП только вытянулись, да честь нам отдали – и русские, и египтяне за ними. Местные, правда, сильно глаза таращили на снежный шлейф, которым Вьюга окуталась. Вот любит она красиво выступить, а им, вишь – страшная диковина.
Во дворе я принялся живо оглядываться:
– Куда сначала? – Вот то здание не могло быть ничем иным как штабом. Ну или администрацией, если они тут всё ещё считают этот конфликт гражданским столкновением. По мне так – реальная война.
– Илья Алексеич, ты б прилёг, – недовольно попросила Айко. – дырищу-то мы тебе затянули, а осколков внутри целая горсть, я побоялась трогать. Так что не шевелись уж.
– А лично я для начала в душ! – отрезала Вьюга. – Пока я не приведу себя в порядок, я не адекватна!
– Тетушка, вы на себя наговариваете, – елейным голоском ответила Катерина, – ваш ангельский характер известен по всему свету.
– Язва ты, племяшечка, – фыркнула Вера Пална, помолчала и добавила: – Но ты права. Иногда меня заносит. Но без горячей воды я вообще…
– Тогда высадите нас около госпиталя, – не утерпел и внёс свои пять андреек в обсуждение я. Раз уж внутре осколки обретаются, лучше бы с этим поскорее разобраться. – Ваши юбки как бинты, конечно, превосходны, но мне и Джедефу нужно сменить повязки.
– Ой, точно! Вон туда кати, – Екатерина, по-моему, вообще после нашего путешествия перестала испытывать какой-то трепет перед своей тётей. Совместные трудности – они того, объединяют. Да.
Да и сама Вьюга совершенно не обратила внимания на фривольный тон и действительно доставила нас до указанной казармы. Мы остановились прямо под огромным красным крестом, и мановением руки ледяные сани превратились в пару лежаков подо мной и Джедефом, остальные начали с удовольствием разминать ноги.
– Любезный! – поймал я за рукав пробегающего мимо солдатика. – Нам бы к докторам. Санитаров покличь, а?
Солдатик, мчавшийся до того по своим делам, недоумённо оглядел нас с Джедефом, потом перевёл взгляд на расхристанную Катерину, потом на Айко… и вдруг поклонился и со словами:
– Будет сделано, Ваша светлость!
– Однако ты становишься популярным, а, Илья Алексеевич? – усмехнулась Вера Пална.
– Да он просто не признал нас, – словно оправдываясь за солдатика, начала Екатерина. – Он же даже представить себе не мог, чтоб в наших с тобой нарядах, тётушка… А Илья постоянно где-нибудь воюет, да и по синема мелькал. Тебя-то без саней твоих ледяных особо в лицо-то и не знает.
– И это прекрасно! – отрезала Вьюга. – Мне ещё синематический известности не хватало! Ладно. Я думаю, вы без меня справитесь.
И ушла. И вот совершенно стальные нервы у дамочки. У половины лиц мужескаго полу на базе от ейного короткого платья аж глаза на лоб, а ей хоть бы хны. Идёт, попой покачивает. Так. Отставить! Чего-то мысля не в ту степь полетела.
Пока я вслед Вьюге смотрел, на крыльцо вылетели несколько дюжих санитаров и Есения.
– Живые! Господи, живые! – Она торопливо оглядела нас и страдальчески сморщилась: – А Вьюга?
– Да живёхонька она! Вон, смотри, идёт, красавица наша, – ткнул я пальцем вслед Вере Палне, которая дефилировала по плацу.
– Слава тебе, Господи! Как вы? – Есения прошлась светящимися зеленым руками по мне, потом по Джедефу. И ткнула в меня пальцем: – Так, этого немедленно в операционную! Этого, – это уже в Джедефа, – подготовить следующим!
И убежала. Егоза командирская!
Санитары аккуратно переложили нас на брезентовые носилки и понесли.
– Айко! Узнай, как там наши… – собственно, всё что успел сказать.
– Хорошо, Илья Алексеевич!
А потом за нами закрылись двери, и всё что оставалось – только в потолок пялиться. А потом мне на лоб легла прохладная ладошка и… свет погас.
ГОСПИТАЛЬ
Пришёл в себя я в палате. Перемотанный весь, как те мумии египетские. Может, они тоже вот так получились? Лечили какого воина, лечили, а он возьми да и помри от ран. Чего его разматывать? Так и хоронили… Токмо в книжках-то всё по-другому описано.
Да-а-а… Какая всё-таки чушь в голове гуляет… Я порой прихотливости и неуместности собственных мыслей поражаюсь. Попробовал руками пошевелить – неудобственно, крындец. И не столько из-за бинтов – руки-то у меня не особо и посечённые были – а из-за всяких приборов да трубочек. А ну как выдерну чего? Тут, поди, всё нужное… Немного, правда, странно, что после Есениных манипуляций я в этаком виде…
– Очнулся?
Опа! А я в палате не один, оказывается.
Скосил глаза. На соседней койке Крокодил-бегемот лежит. Тоже, как я, перемотанный. Только лицом вниз почему-то. В смысле – на животе лежит, и голова ко мне повёрнута.
– Вот знал бы, что так неудобно будет, постарался бы как ты – грудью те снаряды встретить, – пробормотал он в ответ на мой вопросительный взгляд.
А, ну да, у него ж на спине всё…
– Там около тебя на тумбочке, погляди.
Я с трудом повернул голову, тоже сплошь обмотанную какими-то непонятными устройствами, и увидел металлический лоток с какими-то железками.
– Из тебя вытащили. Докторша сказала – на память. Ещё огненный парень прилетал, хотел прямо в окно пролезть, так она его прогнала. Вообще ничего не боится!
– А-а! – Я засмеялся. Господи, голос-то у меня какой сиплый! – Это князь Дашков. Он же муж её, будет она его бояться…
– Тогда понятно.
Уже то, что Мишка жив – здорово! Но остальные?
– Кто-нить ещё заходил?
– Нет, – Джедеф отрицательно шевельнул головой и тут же поморщился. – Я сам очнулся, когда она этого своего огненного мужа выпроваживала. Извинялась. Такой, говорит, вал раненых случился. Силы у неё… того…
– Ослабели?
– М-гм. Пришлось нас по-старинке оперировать, – Джедеф поморщился и пожаловался: – Шея затекла, сил нет… Ты извини, перевернусь хоть на ту сторону…
Я угукнул и решил проверить, позвал:
– Айко, ты тут? – но лиса не ответила. Или и вправду не было рядом, или боялась, что Есения и её выгонит. Хотя, скорее всего, её на самом деле не было. Где лиса – и где страх?
Всё что оставалось – ждать. Придёт же кто-нибудь, да та же Есения. У неё и будем выпытывать. Лежал, пялился в потолок и перекидывался редкими фразами с Джедефом, который иногда с кряхтением разворачивался ко мне. Тому было жуть как неудобно говорить, мордой в подушку-то, да и вообще он, оказывается, в госпитале-то в первый раз вообще. С детства ничем не болел, на чужую войну его особо и не пускали – как же, фараонов сын, а сам Египет в последнее время ни с кем и не воевал. Так, пограничные стычки да разбойники какие. Мелочи, в общем. Качественно не убьёшься.
Вечером уже, после того как нас покормили удивительно молчаливые медбратья (ничего, ироды эдакие, не сказали, добился только уставного «Не положено!»), пришла Есеня с сопровождающими.
В образе, так сказать, пришла. У маман тоже такое быват. Она ежели чем серьёзным занята, пока не доделает, от неё слова ласкового не дождёсся. Да и вообще – слова не по делу тоже. Вот и Дашкова. Она, значиться, к нам как доктор пришла. И всё тут.
Пока руками своими зелёными по моей груди, да по бегемотовой спине водила – ни словечка ни мне, ни ему. Только непонятными словесами латинскими с двумя девчонками перекидывалась. Но то, с каким обожанием они на неё смотрели!.. Знатная персона, княжна, да ещё и маг-врач, каких поискать.
– Ну всё, – деловито вынесла вердикт она, – основную повязку оставляем, остальные можно уже убрать. И в приборах тоже больше нет необходимости.
– А капельницы? – с придыханием спросила младшая докторица (или кто уж она такая, я хрен знает).
– Убираем! – решительно махнула рукой Есения.
– Я не понял, – проворчал я, – и долго мне ещё в бинтах ходить? Это что за мода?
– А не зажрались ли вы, ваша светлость? – усмехнулась Есения. – До сих пор подвоз раненых идёт. Не успеваю восстанавливаться. Вам и так, считай… Такие раны – и всего два дня госпиталя! Совесть имей…
И я устыдился. И поимел. Совесть, в смысле. Спросил только:
– Наши как?..
– По моим наблюдениям – прекрасно. Серго чуть хуже остальных – помимо осколочных ещё и ушибы, но восстанавливается очень быстро, завтра хочу его в расположение отправить, нечего тут… С завтрашнего дня вам разрешаю посещения. Впрочем, не вижу в них особого проку, вечером, скорее всего, на выписку. – Она встала: – Ладно, простите, мальчики, дело к ночи, а у меня обход затянулся… – и ушла!
– Нет, вот же совести нет у человека! – проворчал я, заслужив гневный взгляд медички, отцепляющей от меня трубочки и датчики.
– Спокойной ночи! – с невыразимым укором (в котором звучало, что она поставила бы нам на вид нашу глупость, если бы могла) сказала медичка и ушла, задрав курносый носик.
Впрочем, вся укоризна досталась мне, поскольку Джедеф полностью её проигнорировал. Он наслаждался тем, что ему наконец-то разрешили сидеть и даже лежать на спине! Кто бы мог подумать, что человека может осчастливить такая малость.
– Ох, хвала Осирису, я хоть лежу нормально! – в восьмой раз восклицал Джедеф.
А я решил аккуратненько встать и сходить на разведку – в первую очередь проверить, где тут у них сортир, а во-вторых разжиться чаем. Скучно так сидеть-то!
Первая цель была найдена быстро – по коридору напротив через две двери. А в процессе поиска второй меня обнаружила та сердитая медичка и с позором прогнала в палату. Впрочем, спустя пять минут пожилая санитарка с добрым лицом принесла нам два стакана чаю и даже каких-то печенюшек. Она всё жалела нас и называла то «мальчики», то «ребятки». Джедеф от этого совсем застеснялся как-то. Серафима бы по этому поводу непременно что-то умное сказала, навроде «культурный шок».
А ночью, когда в палатах свет погасили вовсе, а в коридорах яркий верхний сменили на дежурный ночной, к нам в палату заявился Серго! Сделал он это крадче, прямо как те японские ниндзи, обмотанные в чёрные тряпки. То есть, в тряпки он, конечно, не обматывался, а был в обычном больничном исподнем, но крался натурально бесшумно. В палату проскользнул неслышной тенью, в щёлочку за собой выглянул, убедился, что никем не обнаружен, и радостным шёпотом возопил, подтаскивая табуретку к моей кровати:
– Э! Здорово, братцы!!!
– Волчок! – страшно обрадовался я. – Садись скорей, рассказывай!
– С какого места? – с готовностью согласился он.
– Да с самого начала! А то мы сидим здесь, как замурованные, ни новостей толком, ни газет, ни писем!
– Ну, слушай. Вообще без потерь осталась «Саранча». Ни единой царапины! Говорят, Урдумай какую-то свою тувинскую инициацию словил, из боя вышел, как пьяный. Но как он по всему полю метался, уже легенды начали складываться! – Серго засмеялся и покрутил головой. – «Пантере» тоже повезло. У неё же пушка дальнобойная, точная, они в третьей аж линии стояли. Несколько царапин, лёгкая контузия экипажа не в счёт. Живы все.
– Слава Богу! – у меня аж от сердца отлегло. Всё боялся, что доктора от меня скрывают что-нибудь «из медицинских соображений», с них станется. – А вы?
– А с нами всё получилось гораздо веселее. И как всегда, совершенно диким образом. – Серго слегка откинулся на спинку стула и принял вид сказителя: – Прослушайте, братцы, эту поучительную историю. «Вещий Олег», как вы помните, в первой линии шёл. Нам вместе со всеми первыми и должно было достаться. Спасли нас… да, наверное, девчонки. Хотару твоя глазастая успела увидеть, что Мишка Дашков магостатики хватанул – тот тоже вечно наперёд всех выскочить норовит, вот ему первому и досталось. Все щиты его дезактивировало, Мишка от болевого сознание потерял и падать начал. Хотару это увидела и заверещала: «Магостатика! Магостатика!» Я только успел в боковое стекло глянуть – а там чадящий сгусток огня куда-то в сторону горизонта заваливается. И снаряды нам в морду! Я уже понял, что сейчас всю защиту нам снесёт, маневрировать давай, а машина всё равно обкатана… плохо, честно скажем. Да и правы были те, кто говорил, что антропоморфность фигуры – проигрышный вариант за счёт большой плоскости вертикальной проекции…
– Собрали собой?
– Полную панамку, – досадливо кивнул Серго. – Сперва магостатика щиты поотрубала. Да сразу следом, пока очухаться не успели, как прилетело нам… Кабину от нижних опор, считай, оторвало. Единственное, повезло – бронестёкла выдержали. Так Сонечка с испугу одномоментно такую броню вокруг нас наморозила – ты не поверишь! Трёхметровую!
– Да ну!
– Я тебе говорю, э! Был «Вещий Олег», а стал гигантский этот…
– Цыплёнок, – подсказал Джедеф. – Или крокодильчик. В яйце.
– Ну, может быть, – с сомнением согласился Серго. – Но я тогда подумал про эскимо. Шарик такой. Несколько ракет по нам вскользь пришлось – гул стоит, звон!
– Так вас, получается, внутри так магостатикой и не накрыло?
– Сперва-то – нет, сидим под колпаком, обалдевшие. Волна атаки мимо нас прокатилась – никто ледяную болванку колупать не захотел, представьте себе! Может, на обратном пути думали или ещё как – я не знаю. Соня от разового сверх-выплеска маны ослабела совсем. Иван сказал, мол, прорываться будем и к своим уходить. Ломаем с той стороны, где от внешнего удара стёкла всё-таки потрескались. Иначе закончится атака и нас выковыривать примутся. Ну и давай мы изнутри огнями лупить – Ваня, Петька да я. Хотару ещё тоже подбрасывает. Засада только в том оказалась, что как только во льду первая трещина появилась, внутрь магостатический туман потёк.
Джедеф цыкнул и болезненно поморщился. Я тоже.
– Приятного совсем мало, – согласился Серго. – Как давай нас крючить, ой-вэй… Лисичка первая в себя маленько пришла. Меня давай трясти: вставай, мол, вставай! Ты, говорит, зверь, и я – зверь. Только мы с тобой сможем. И давай в трещину колотиться. Посмотрел я на неё. Ребят с Соней в сторону отволок, говорю лисе: «Ты теперь отдохни, я подолблюсь. На двоих зверей-то места уже не хватает!» – обернулся, сам думаю: хорошо, в «Вещем Олеге» кабина большая! В «Саранче» бы, к примеру, я полный облик уже принять бы не смог. Да и за счёт того, что радиус скорлупы побольше оказался, проломить её легче было.
– То-то Есения говорит, ушибы у тебя…
– Все плечи отбил! – возмущённо вскинулся Серго. – Потом, когда мы всё-таки трещину пробили, оказалось, что ледяное наше яйцо в сторону от основной линии атаки откатилось. Вылезли мы…
– И тикать огородами! – закончил за него я, вызвав удивлённый взгляд Джедефа.
– Как видел, э! – засмеялся Серго. – Я бегу, Хотару сверху сидит, остальных держит – они до сих пор еле живые были. Сперва думал – ушли. Вдруг из-за бархана на нас – три этих кораблика на ножках! Это нам ещё повезло, что они такой цирк увидели и растерялись, – Серго заржал, покрутил головой: – Но потом осколочными вслед как дали, мало нам не показалось… Да я ещё на подходе к нашей базе умудрился лапой в расселину попасть, связки порвал.
– Уф-ф-ф… – разом сочувственно сморщились мы с Джедефом.
