Текст книги "Солнце мое (СИ)"
Автор книги: Ольга Войлошникова
Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)
Мазанулась, одним словом.
Пока сидели, Саша вдруг спросил:
– Ольга, у тебя знакомых нет, кто в электрике хоть чуть-чуть соображает?
– А зачем?
– В «Медике» предложили халтуру, на двух новых улицах свет протянуть. Неплохо платят, но одному очень неудобно, помощник нужен.
– Вообще, есть, – я тут выяснила, у Вовки уже есть одно специальное образование, как раз что-то с электричеством связанное.
– Предложи, а? Там работы дня на три-четыре.
– Ну… Когда я его увижу… дня через два. Предложу.
Базы оказались реально здоровенные. Саша оставил нас в тех рядах, где всякая бытовуха, а сам поехал в специальные (мужицкие), чтоб времени не терять. Глаза у нас с матушкой натурально разбегались. Чего там только не было! Правда, в некоторых павильонах прямо на дверях крепились картонки с фломастерными объявлениями типа: «только опт! от 10 шт.» или «от 500 тыс.р.»
Миллионеры же мы, едрид-мадрид… Но пятьсот тысяч в одном павильоне оставить мало кто мог себе позволить – это ж, считай, за месяц зарплата, а у кого-то и за полтора.
Вот разве что матушка моя, если её бесконтрольно в посудный запустить. Это прямо болезнь – ах, какое всё красивое! Вот это хочу! И это, и это, и это…
С другой стороны, может, лучше пусть посуда останется, чем фантики на руках. Сейчас ведь как? Получаешь деньги, а через неделю на них можно купить уже гораздо меньше, чем в день получки.
Вот и Саша нам сказал, что после баз на продуктовую оптовку заедем – затариться надо. В этом году, как будто, ценники стали помедленнее расти, но всё равно ползут, не останавливаются. Так что копить вообще бессмысленно.
Мы походили туда-сюда, мама набрала всякого (и в том числе два совершенно шикарных салатника), но тканей, к моему огорчению, нигде не было.
Саша вернулся, загрузил наши коробки и пакеты, и мы двинули назад. И вдруг мама воскликнула:
– Сашок! Вон вывеска, смотри!
Тканевая база обнаружилась в стороне, за невнятным рядом каких-то бетонных сооружений – мы и не сразу сообразили, как к ним заехать. Зато сколько там было всего! Я чуть было не превратилась в бормочущего Плюшкина. И тут, глядя на то, какие ткани я выбираю, матушка наконец догадалась спросить: а зачем мне, собственно, именно такие ткани?
Из моих сбивчивых объяснений про ролевые игры она, по-моему, мало что поняла и решила, что это нечто вроде любительских спектаклей. И я буду вроде как принцессой, ага.
– Ну, и что ты выдумала! Шить! Зачем шить на один раз, если у нас в садике можно попросить.
Я чуток зависла:
– А что попросить?..
– Оля! Ты чего, забыла? Да хотя бы костюм Ангары – мы же нынче шили!
И тут до меня дошло, какой я дуб. В детском саду огромная костюмерная! И там не только платье Снегурочки и бабы Яги (хотя Яга – это тоже перспективно), там есть ещё всякие типа «Золотая осень», «Мальвина» или «Мама-курочка», а теперь ещё и «Ангара».
Ангара была шикарна. Куда там старым шторам! Шили её для какого-то областного мероприятия, и сад постарался пустить пыль в глаза. Там и «Байкал» такой же был и остальные реки, ветры, чайки-нерпы и прочая природа. Старую за́ву как раз сняли, и сад воспользовался случаем показать, как без этой воровки у них всё может быть шик-модерн.
– А мне дадут?
– Я попрошу, скажу: для спектакля. Дадут! Мы же на этот костюм с группы деньги собирали.
Ну, если так… Я обрадовалась и купила совсем других тканей. Большой кусок креп-сатина – тяжёлого и блестящего, почти как атлас, такого насыщенного красного цвета, я бы сказала: спелого. И кусок чёрного шёлка со здоровенными алыми розами.
Юбку хочу в цыганско-испанском стиле, чтоб сверху облегало, а снизу два ряда пышных воланов, и один край чтоб до пола, а другой чуть ниже колена. Такое испанское секси. Круть должна получиться, я в журнале видела.
15. ЗАПЛАНИРОВАННОЕ И НЕ ОЧЕНЬ
ЧТОБ С ГОЛОДУ НЕЧАЯННО НЕ ПОМЕРЕТЬ
С новоленинских баз мы заехали на другой край города, на продуктовую оптовку, и тут я поняла, зачем Василич сегодня пристегнул к ниве прицеп. Куль сахара. Куль муки. Оба по пятьдесят килограмм. Потом они постояли, порядились и решили, что малина только началась, а скоро же ещё смородина, вишня, облепиха, да ранетки… Взяли сахара ещё куль. Две пятилитровых бутыли растительного масла. Здоровенные пакеты макарон, круп – кончается у них на даче. Потом пошли консервы, по десять да по двадцать банок всяких – чтобы было. Ну, а вдруг опять – бац, и всё поисчезает? Снова голые полки с гигантскими пирамидами консервированной морской капусты, которую есть никто не хотел?
Дальше мама забрела в угол с бытовой химией и набрала всякого целый воз – говорю же, все боятся двух вещей: что всё испарится неизвестно куда и что цены вырастут. А так стоит у вас запас и есть не просит.
Я тоже кое-что прикупила, но без фанатизма, так-то, вроде, у нас с бабушкой основное всё есть.
Но когда мы остановились у подъезда, Василич скомандовал:
– Ольге с бабушкой продуктов отложи! – и мама начала-таки откладывать.
Первым делом я получила толстый полиэтиленовый пакет с макаронами (пять кило) и команду отнести наверх и вернуться – так-то у меня ж ещё и свои сумки были. И я поволоклась. У входа в квартиру меня догнал Василич с какой-то коробкой и ещё пакетом гречки (тоже пять кило, а вдруг…).
В общем, мы сходили ещё два раза, и они умчались на дачу, а я осталась посреди зала среди куч этой бакалеи в некоторой растерянности – куда я всё складывать буду? Нижние отделы стенки и так все забиты. Потом я взбодрилась мыслью «зато с голода не помрём!» – и стаскала всё это богачество к бабушке в комнату, составила в уголок. Главное, чтоб мыши не завелись.
Внезапно зазвонил дверной звонок. Никого не ждала, вроде… заглянула в глазок – мама!
– О! Вы что, забыли что-то? – я поспешно отстегнула свою шпингалетную суперзащиту.
– На! – она перешагнула через порог, сунула мне ещё коробку и заглянула в зеркало – на всякий случай, понимаете ли, а то мало ли, возвращаться – плохая примета.
– А это чё?
– «Ангара», – мама деловито поправила причёску. – В понедельник за деньгами пойдёшь – отнесёшь. Оля, – она посмотрела на меня со значением, – только никому не давай и ничего не потеряй, я за тебя поручилась!
– Ясно!
Буду как хрустальная ваза ходить.
– Всё, пока! – мама чмокнула меня в щёку и умчалась окончательно.
Как говорит наша тётя Валя: «Попылила!» Почему-то это слово вызывает у меня неизменный подъём настроения. Я запаковала двери и помчалась смотреть костюм.
ДЛЯ СПЕКТАКЛЯ…
Платье оказалось шикарным. Правда. Из тяжёлого голубого атласа, отделанное широкой серебряной тесьмой… мне оно показалось просто сказочным. Кто-то, кажется, хотел сделать его похожим на бурятский костюм, но не очень представлял, как это должно выглядеть – треугольный вырез декольте переходил в нечто типа полустоячего воротника, тоже в серебряных кружевах. А в плечевые швы было вшито нечто прозрачное и шифоновое, типа воздушной голубой мантии – это, понятное дело, чтоб от Енисея убегать красиво, со шлейфом.
А ещё у этого платья были офигенные двойные рукава. Внутренние – из более светло-голубого атласа, длинные и пышные, с высокими серебряными манжетами, напоминающими поручи. А внешние – короткие, по локоть, но очень широкие, как крылья – шифоновые. Всё под струящуюся воду, опять же.
К платью прилагался большой кусок голубого шифона – на голову. И такая штука типа венца или обруча, чтоб этот платок на голове держался. Венчик на ощупь был внутри картонный, обшитый атласной тканью, поверх – той же серебряной тесьмой, а на висках были прикреплены пластмассовые висюльки-бусы под вид жемчужных нитей, как на бурятских шапочках. На затылке под тканью прощупывалась резинка для лучшей фиксации.
Я примерила на себя всю эту красоту и усомнилась: прилично ли будет этак выпендриться, если люди приедут в плащах из занавесок? Даже неудобно как-то…
С другой стороны, больше мне надеть всё равно нечего.
Немного поразмыслив, я решила, что комплексовать из-за того, что платье слишком хорошо – глупо, по крайней мере. А вот в чём Вовка поедет?
Я припомнила все эти средневековые картинки, которые попадались в разделе старинной европейской литературы. Нет, вряд ли я смогу что-то такое без выкройки и размеров изобразить. Кстати, где-то мне встречалось про переход от свободного кроя к зауженному… А вот если до перехода?
Я зашла в комнату… О! футболка Вовкина с длинным рукавом! Ура! Белых кусков ситца у меня в шкафу полно, сейчас мы по этой футболке сварганим что-нибудь простое и квадратное…
Вовка приехал в пятницу к обеду. Довольный, с каким-то пакетом.
– Глянь, чё я привёз! Оставлял у них…
Он извлёк на свет коричневую кожаную жилетку.
Кожа – это было круто. Два постоянных хита (мода держалась, не соврать, лет пять уже) – кожа и джинса́. Это было не то что спортивные костюмы – а сразу на порядок выше!
– Ух ты! А я тебе рубашку сшила на игру, померяешь?
Не знаю, исторично я сшила эту рубаху или нет, но с кожаной жилеткой поверх она смотрелась вообще замечательно (к тому же эта жилетка скрывала большую часть возможных косяков, ха!), а брюки, он сказал, обыкновенные пойдут, камуфляжки – так что к игре Вовка теперь тоже был готов.
Уже вечером, лёжа у него на плече, я вспомнила:
– Слушай! Маминому мужу тут предложили… как это… халтуру, короче. В медицинском садоводстве свет протянуть. Деньги хорошие. Но одному сильно неудобно, он судорожно ищет напарника, понимающего в электричестве. Спрашивал меня про знакомых. Ты не хочешь? Сказал, работы дня на три-четыре.
На самом деле, я опасалась, что он откажется. Про обтяжку «рояля» помните? Так вот, Вовка ж никуда не полетел. Значит, что? Денежки на спирт остались. Ну, или спирт, который легко можно превратить обратно в денежки. По крайней мере, особого безденежья не ощущалось, и я предполагала, что затея покажется ему не особо интересной.
Но он сказал:
– Надо послушать: сколько работы, какие деньги. Так-то можно было.
На этом мы и уснули.
ВНЕЗАПНОЕ ЗНАКОМСТВО
15 июля.
В субботу утром неожиданно заявились мама с Василичем. Хорошо хоть не в восемь, а в десять, и мы как чувствовали – одетые в кухне сидели. Я пошла открывать и страшно обрадовалась этому последнему факту.
– А чьи это туфли такие?.. – с некоторым ужасом спросила мама, и в воздухе прямо повисло «огромные» и, главное, «мужские».
Вовка вышел из кухни:
– Добрый день.
Мне показалось, или Василич с мамой как-то немножко подвинулись друг к другу? Сплотили ряды, типа. Почему-то стало смешно.
– Познакомьтесь, это мой друг, Вова. А это моя мама, Галина Николаевна и её муж, Александр Васильевич.
– Большой, большой… – несколько растерянно пробормотала мама.
Да, как-то вот так вышло, что вся родня у нас не очень высокорослая.
Зато Василич не растерялся:
– А, так это тот Вова, который в электрике понимает? – обрадовался он и протянул руку, – Александр!
– Владимир.
– Ольга говорила? Есть подработка, хорошо платят, но одному мне никак…
Они ушли в комнаты и там стали обсуждать свои электрические темы.
– Оля, – шёпотом спросила мама, – это просто знакомый или прямо друг?
– Прямо друг, мама. Только никому не говори, чтоб не сглазить.
– А. Ладно, – она явно растерялась.
– Вот так внезапно вырастают дети, раз – и всё, да?
– Да ну тебя! Всё твои шуточки опять⁈
– Ну почему, – я усмехнулась, – Мы дружим. Я надеюсь, что всё будет хорошо, но в жизни же всякое бывает, правда?
Она вздохнула.
– И не говори.
– Ну, не кисни! Пошли чай пить.
– А с чем?
– С пирогами же!
Мама зашла на кухню и увидела на стуле книжку.
– Оля! Что ты читаешь! «Осколки челюсти»…
Я с трудом сдержалась, чтобы не заржать, аки конь.
– А точно «осколки челюсти»?
Мама схватила книжку и прочитала по слогам:
– Ло-ис Ма-к…мас-тер, – согласна, шрифт на обложке так себе, – Ос-кол-ки чес… А! Осколки чести! – и тут мы начали неудержимо ржать. Просто вот с подвываниями. Это у нас фамильное, что ли. Придурь такая. Ржали, пока Василич не заглянул и не спросил, что тут с нами такое странное происходит.
Ой…
Ладно, сели чай пить.
ВЫХОД В ЛЮДИ
16 июля.
В воскресенье пришлось встать рано. Боже, для меня это всегда подвиг! Я сова, классическая сова, и если надо мной не висит меч обязательств являться куда-то в утренние часы, мой график очень быстро сбивается в режим «ложусь в два ночи, встаю в десять утра». А тут пришлось встать полшестого! Потому что в семь с копейками уходила нужная нам электричка, а до неё ещё добраться надо.
Садились мы на «Академической». На перроне толклась кучка знакомых нам ролевиков. Да, в принципе, и незнакомых можно было определить по характерно обмотанным в тряпки мечам и прочим саблям. У Вовки тоже был с собой топорик с ненастоящей головой, резиновой какой-то.
Парни с каждым новым приходящим церемонно здоровались за руку, как это в мужских компаниях принято, громко ржали и обсуждали малопонятное.
Женская часть выглядела более томно и держалась куда менее сплочённо. Тут никто навстречу друг другу не кидался, ограничиваясь изысканными кивками и лишь в исключительных случаях – жеманными обнимашками с вот этими «поцелуями», когда две девицы чмокают губами воздух около щёк. Это сейчас вообще модно, а я вот не могу. Ну не могу – и всё. Для меня человек почти родным должен быть, чтоб я с ним обниматься согласилась – и неважно, какого он при этом пола. Очень у меня личное пространство чувствительное.
Так что я ограничилась общим приветствием и села на свободную лавочку, приготовившись наблюдать за этим новым для меня сообществом. Нравится мне это – наблюдать со стороны. Вовка пристроил около меня наши сумки и отправился совершать ритуал рукопожатия. В точке его внедрения в толпу сразу забурлило, сделалось громко и шумно. Девки с любопытством косили в ту сторону и изо всех сил старались не выказывать интереса. Забавно.
Отдельные девчонки… ой, погодите, они же величали себя исключительно «дамы»!.. – так вот, отдельные дамы были сразу в платьях, а сверху, для тепла по утренней свежести, – в плащах. Смотрели они на «простых смертных» не иначе как взглядами принцесс в изгнании.
Я подумала, что плащ – это, так-то, неплохо. Надо будет обзавестись. А на счёт того, чтобы прямо в костюме по городу щеголять – это я, конечно, тоже могу, но только не в чужом. Посмотрю вот, если мне эти игрища понравятся, своё что-нибудь пошью, чтобы не ходить, не выпрашивать.
Подошла электричка, и мы загрузились в один вагон – в предпоследний с конца – в котором уже заняли места те, кто ехал с Ново-Ленино и с главного ж/д вокзала. На следующей остановке к нам подсели ещё люди, потом – ещё, совсем уж не много, и мастера́* пошли по вагону, раздавая листочки с ролями, иногда отводя кого-нибудь в сторонку и шушукаясь.
*Это, собственно, те,
кто данную игру организует.
Вовка получил свой листок довольно бодро, а я – под самый конец. Девушка, подсевшая ко мне, смотрела с некоторым сомнением:
– Слушай… Оля, да? А ты когда-нибудь в ролевые игры играла?
Я, как дочь дошкольного педагога-новатора, могла бы вступить в дискуссию касательно того, какие ролевые игры в принципе существуют, но предпочла ограничиться односложным «нет» – понятно же, не о том разговор.
– Хм-м-м… – мастерша порылась в немногих оставшихся листках.
– Мне бы что-нибудь несложное, – решила подбодрить её я, – и такое не особо напряжное. Я бы походила сегодня, посмотрела, как это всё…
– О! – она уставилась на меня с новым интересом. – А давай мы тебе вот это дадим? – она быстренько пошуршала своими бумажками. – Роль вообще простая!
На обычном листе формата А4, в верхней половинке было написано:
Призрак дева озера (и далее – какого озера, как её звали при жизни и почему она, собственно, у этого озера взялась бродить)
В нижней части несколькими общими фразами были обозначены правила игры, бо́льшая часть которых меня, как призрака, не касалась вовсе (всякие там хиты, какой меч кого убивает, за сколько ударов и в какие места).
– А там есть озеро? – уточнила я.
– Там речка. Ты чё, на полигоне вообще не была ни разу?
– М-м, – я отрицательно помотала головой.
Я и про то, что место игры называется полигоном, сегодня только первый раз услышала.
– Короче, там Олха протекает, она в том месте неширокая и мелкая совсем. По сюжету она у нас вместо озера. Твоя основная локация будет там, но в принципе можешь ходить где хочешь. Иногда мастера могут попросить тебя сказать конкретному игроку что-то. Ну – если вдруг понадобится, – она выжидающе распахнула на меня глаза – явно же, мастерам нужен кто-то, кто может заявиться и вывалить любую ахинею, которая потребуется.
– Ясно. Давай.
Я взяла листочек.
– Погоди, я себе запишу… – она сделала пометку в своей тетрадке. – Мы тебе кусок прозрачной ткани дадим. Это условно моделирует невидимость.
– Да у меня своя есть, если что.
– Ладно, только покажешь перед началом, – она подскочила и оглянулась на вагон: – Так! Кто у меня ещё без роли остался?..
– Чё там у тебя? – полюбопытствовал Вова. Я показала бумажку. – А не скучно тебе будет?
– Посмотрим. Я ж поглазеть еду, нормально. А у тебя?
Он показал мне свой листочек – какой-то рыцарь чего-то там… Вот блин, я их настоящие-то имена не могу выучить – а тут ещё поверх – вре́менные, на одну игру!
– Ты чего? – спросил Вова.
– Не клуб ролевых игр, а прям шпионская школа, – проворчала я. – Как всё это запоминать? Или я призрак, и мне можно не париться? Не могли придумать хоть бумажки с именами к платьям пришпиливать, что ли…
– Да и не парься, постепенно всё само запомнится.
Тут к нам подсели какие-то парни, и оставшуюся часть пути они воодушевлённо обсуждали, как из одних железяк (преимущественно бытовых) можно смастерить другие (почти что настоящие боевые). Интересно, конечно, но ничего не понятно. Я попыталась себе представить превращение стального чайника в рыцарский шлем, и картинка эта была настолько сюрреалистичной, что я незамедлительно плюнула на эту затею и благополучно продолжила слушать их увлечённый трёп.
НА ПОЛИГОН
От станции топать пришлось не так уж и мало – через луг и потом через лесок. На траве всё ещё не просохла роса, и длинные платья самых дамских дам махом стали сырыми по колено. Идея ездить на полигон в красивом волшебном платье мгновенно показалась мне не такой привлекательной, как раньше. Хорошо парням в берцах! Это ещё дождей в последние дни не было, а то тут местами, наверное, впору в резиновых сапогах ходить, особенно по самым низинкам.
Мост, перекинутый через Олху, с дальней стороны был перекрыт древним шлагбаумом, под который все подлезали.
– Здесь раньше пионерский лагерь был, – Вова кивнул на виднеющиеся в лесу домики. – Нас с Железногорска именно сюда отправляли на соревнования по спортивному ориентированию.
– Прикольно! И как?
– Первое место, конечно!
Ой, любят мужики хвастаться, сил нет.
Тропинка уходила налево и мы ещё минут десять шли, пока мастера не объявили, что «стоп», и вот здесь всё оно и будет происходить.
Люди начали активно обустраивать лагерь – точнее, несколько лагерных пятачков с будущими костерками, среди которых был один самый большой, в загорожке, обтянутой ленточками. Назывался эта дивная конструкция «трупятня», и сюда полагалось приходить тем, кого безвременно убьют – отсидеть небольшое штрафное время и получить новую роль.
Услышав о том, что у кого-то явно будет не одна роль а две (или даже больше) я вообще забила на заучивание имён. Да пошло оно в пень! Они, значит, по десять раз помирать будут, а я парься тут, имена учи…
Вовка внёс лепту в общее благоустройство за себя и за меня, организовав собственно костёр и натаскав про запас кучу дровин, и мы с чистым сердцем сместились чуть в сторонку и начали переоблачаться в игровое.
16. ИГРА
ИГРА НАЧИНАЕТСЯ
Да, товарищи, идея выползти в суперском костюме имела два очевидных следствия. Первое – впечатление произвести получилось. Причём, не столько на сильную половину тусовки (которая опять увлечённо бряцала какими-то железяками), сколько на прекрасную.
Вот это чувство, когда женщины ревниво разглядывают друг друга, стараясь не показать плещущую внутри зависть. Случайно услышанные диалоги в духе: «Ах, дорогая, какой красивый вырез! Так выгодно скрывает, что у тебя шея короткая!» – «О! У тебя платье новое? Прямо королевское! И не подумаешь даже, что в средневековье коротко стриженными ходили только воровки и проститутки»…
Я, конечно, немного утрирую, но ощущение, что ты попал на спецтренинг по развитию эмоциональной стрессоустойчивости – сто процентов. Подколки, подкуски, взгляды такие… Но всё с миленькими улыбочками.
Ну, вы поняли, в общем.
Не умею я так. И тоненьким высоким голоском не умею разговаривать, высоко подняв бровки, изображая прекрасную принцессу, которой даже какать никогда в жизни не приходилось.
Короче, как здорово, что я сегодня призрак!
Я показала мастерам свой голубой шифон (пришлось его надеть так, чтобы на лицо спадал кусок, типа как вуаль – невидимость же), получила их одобрение и пошла осваивать своё «озеро».
В коему чрезвычайному удивлению, на противоположном берегу Олхи сидела небольшая компания отдыхающих – какая-то семья или две, потому что были с ними трое ребятишек. Одна из тёток, нисколько не стесняясь, начала громко говорить самому мелкому:
– Смотри-смотри, какая тётя! Красивая, да?
Это про меня. Я, честно говоря, не очень была к такому готова, но всё же приосанилась.
– Это калалева? – чуть менее громогласно, но тоже очень весьма отчётливо спросил детёныш, осторожно меня разглядывая.
– Конечно, королева! – уверенно ответила мамаша. – Давай, кушай, скоро рыцари придут.
Забегая вперёд, скажу, что к обеду компаний отдыхающих только прибавилось. Все они становились в относительной близости рядом с первыми и открыто глазели на ролевую публику, комментируя наряды и иногда – события. На нашу сторону, хоть глубина реки нигде не превышала среднему мужику по грудь, никто не переходил.
Оригинально! Ролевики, значит, на этой стороне становятся, а местные – на противоположной, так? А речка эта – вроде как граница между мирами. И все делают вид, что другая сторона их не видит и не слышит. Забавно, однако.
Вскоре я получила ещё одно подтверждение тому, что местные давно привыкли к этому двоемирью.
ДОСТОЕВСКИЙ ОТДЫХАЕТ
Я прогуливалась вдоль реки, пока в поле моей видимости не появился пятачок, заросший кустами, прямо как довольно приличный остров. Характер травы изменился – стала появляться более жёсткая, напоминающая осоку. Я решила, что дальше не пойду, развернусь в обратку, тем более что вдоль зарослей ходила какая-то бабуся, собирая, в пакетик то ли листья, то ли травки.
Не успела я отвернуться, как в кустах явно начало что-то происходить. Бабуля тоже остановилась и прислушалась, как настороженный заяц, только ушей на макушке не хватало. Так забавно было издалека наблюдать. Ей, конечно, лучше было слышно там рядом, чем мне, но по направлению её взгляда я поняла, куда смотреть. Точно! Вон там ветки колышутся, по кустам кто-то явно ломится. И не один, а двое или трое.
Бабушка постояла, глядя вслед удаляющимся, и тут на неё – практически без всяких признаков движения в виде дёргающихся веток! –вылетел Вовка, в этом своём костюме, глаза бешеные и здоровенный топор в руках. Это я, например, знала, что топор у него резиновый, а вот бабушка…
– Где они? – прорычал Вова, нависая всем своим почти двухметровым ростом над маленькой бабулей. Я бы вот, например, на её месте… кхм… очень испугалась бы, так скажем.
Но бабуля, видимо, тоже знала, что топор резиновый. И даже как будто обрадовалась представившейся возможности поучаствовать в событии, потому как подобралась и засуетилась, показывая пальцем в ту сторону, куда удалились неизвестные в кустах.
– Туда, милок! Туда они побежали!
Вова рванул в указанном направлении, а бабушка всё вытягивала шею, пытаясь рассмотреть что-то в этих зарослях.
Диво дивное, мда.
Ещё один прикол: спрятаться на берегу, даже при наличии подходящего укрытия, скажем, в виде кустов, представлялось совершенно гиблым занятием – невозможно было предположить, а не начнутся ли со стороны «реального мира» комментарии. Всякая засада в таких условиях, как вы понимаете, превращалась в пшик. Так что игровое действие непроизвольно смещалось вглубь леса, разбитого на неправильные куски несколькими изрядно заросшими дорогами неизвестного назначения.
А почему бы мне не сходить туда? Сказано же было: хожу куда хочу. Возле берега я уже достаточно засветилась, так что… Я выбрала одну из заросших травой дорог и решительно направилась в лес. К тому же, у меня с собой кодак* – зря я, что ли, его тащила?
*Фотоаппарат такой,
самонастраивающийся, для чайников.
Щёлкаешь, сдаешь
в специальный кодак-центр плёнку
и получаешь незадорого цветные фотки.
Полный восторг!
ПРЕКРАСНЫЕ ДАМЫ
Обстановка в за́мке была презабавная. Для понимания, «замок» – это такое подходящее по размеру пространство между деревьями, обтянутое для обозначения границ цветными плёночными ленточками. То есть замок – он прозрачный на самом деле, но все делают вид, что нет. Внутри был собран длинный стол, судя по торчащим из-под скатерти ножкам – из подручных материалов, но скатерть спасала общий вид. Поверх скатерти «для антуражности» были расставлены всякие «старинные» предметы типа глиняных ваз, деревянных тарелок и тому подобного.
Ещё там были раскрытые шкатулочки с лентами и связками ниток мулине, потому что за столом красиво сидели девять благородных дам. Занимались они, как положено сильно благородным дамам, вышивкой. Дело это было настолько увлекательное, что у дам сводило их благородные скулы.
Из прочих развлечений имелась возможность раздавать указания слугам, которых в замке имелось ровно один. Точнее – одна. Одна служанка, сбивающаяся с ног, как тот Труффальдино из Бергамо, которого двое господ дёргали в разные стороны. Здесь, конечно, всё происходило в одном помещении, зато господ (госпож?) аж в четыре с половиной раза больше.
Дамы требовали то пить, то свежих цветов, то прибрать что-то…
Я щёлкнула фотиком, стоя за ленточкой, и благородные дамы дружно вздрогнули и обернулись в мою сторону. А я же в «невидимости», хе-хе.
– Вы слышали этот звук? – с подозрением спросила одна из дам, в зелёном.
Я подлезла под ленточкой (вообще, положено было входить через специально оставленные в ограждениях «двери», но я же призрак!), обошла вокруг стола и щёлкнула их ещё раз.
– Вот, снова! – воскликнула дама в розовом.
– Вам не кажется, что холодом потянуло? – поёжилась дама в жёлтом. Ты глянь, какая! Типа, призрака чувствует? Ну-ну.
– А давайте споём? – изящно подняла бровки ещё одна, с покрывалом из тюля. – Отвлечёмся от дурных мыслей.
И они затянули что-то малознакомое мне, но очень романтическое. Я присела к столу и начала подпевать, очень тихо, но заунывным приведенческим голосом, и иногда невпопад – слов-то не знаю. Дамы старательно пели. Я добавила в голос модуляций.
– Вы слышите? – тревожно спросила зелёная, пока остальные продолжали петь, старательно глядя мимо меня.
Все замолчали.
– … а-а-а… – не сразу сошла на нет я.
– Это она! Дева озера! – очень натурально «угадала» розовая.
Дальше они минут пятнадцать пообсуждали, какая я при жизни была несчастная, да кто в этом виноват и почему я никак не успокоюсь. Вон оно что, оказывается!!!
Когда разговор начал затухать (или, вернее сказать – закисать, ибо все темы девы озера были измусолены окончательно, я, тихонько мыча что-то условно музыкальное, достала из одной из глиняных ваз довольно вялый уже букетик. Все уставились на эти манипуляции.
– Что это? – придушенно пискнула розовая.
– Тише! – шикнула на неё жёлтая, – Не спугните!
– Леди Ровена, я бы попросила вас!.. – возмущённо начала розовая.
Я остановилась и замолкла.
Теперь зашикали уже все. Скучно же им! А тут…
В наступившей тишине стало слышно, что в лесу что-то очень бодро звенит и стучит. Жизнь у парней кипела куда как веселее.
Я снова тихо запела заунывным голосом и покрутила букетик. Кто-то, знающий толк в средневековой эстетике, перевязал его атласной ленточкой. Я сняла бантик, букетик положила перед одной из дам, вызвав несколько сдавленных ахов, а ленточку повесила на плечо служанке. И ушла. Недалеко, конечно, до ближайших кустов.
Спустя буквально две минуты я из своего укрытия наблюдала, как процессия очень благородных дам стремительно (но, по возможности, благородно) двигается через лес в направлении к какому-то местному волшебнику (такой аналог Мерлина на минималках) за разъяснениями происходящего. В руках у большинства (ради приличия, это уж я из курса средневековой литературы знала) были платочки, книжки (маленькие и толстенькие, типа молитвенников) или даже… кхм… пяльцы. Ну… а что делать, если книжки нет, а в руках что-то нести надо?
Как только они скрылись, из замка показалась служанка и направилась совсем в другую сторону. За ней я и пошла.
ПО-ПРОСТОМУ
Девица шла довольно бодро. Я двигалась следом, размышляя, что по виду не особо она отличалась-то от благородных дам. Чего её в служанки занесло? Может, она была в числе последних, когда раздавали роли, и все благородные госпожи были уже разобраны?
Мы вышли на поле – точнее, служанка добралась уже до его середины – и я поняла, куда она идёт. На другом конце, под соснами, виднелись несколько маленьких загорожек, рядом с которыми тоже торчали какие-то грубые столы и даже нечто, похожее на хилый стожок сена. Кому-то пришлось с утра траву на поле драть, да-да.
Девушка из замка кого-то увидела и прибавила ходу.
Нет, бегать в этом наряде я сегодня никак не планировала, да и жарко уже становилось, поэтому я сложила руки рупором (чтоб меня слышно было) и приведенческим голосом позвала:
– Сто-о-ой! Сто-о-ой! Погоди-и-и!
Эффект получился обратный. Служанка обернулась, взвизгнула и рысью припустила к деревне. Мдэ. Привидение обескуражено.
Я тихонько потащилась следом.
У околицы никого не было, зато в одном из домов толпились люди обоего полу и бурно обсуждали произошедшее в замке, а тем паче – то, что призрак, оказывается, взялся преследовать бедную Мэри, а ведь у неё и так вся родня померла.
Версий по поводу ленточки мгновенно было озвучено столько и таких фантастических, что я только диву давалась.
Послушав эти пересуды и запечатлев на кодак сборище, я потихоньку пошла вокруг, поглазеть – что тут у них за деревня. И заодно пофотать на память.
Ну, если не знать, что это деревня, а там был замок, так враз и не угадаешь, где – что. Подобрала несколько сосновых шишек, по ходу дела прикинула совсем неигровое: можно ли их использовать в моей предстоящей кружковой деятельности?
Из лесу появились двое парней, осмотрелись. Позубоскалили на счёт «стога», и что, дескать, надо глянуть, кто тут у них из девок посимпатичнее – использовать, значит, этот стог по назначению. Меня то ли не увидели, то ли сделали вид (правила же, так-то), пошли на голоса́. Я снова тихонько потащилась сзади.
