Текст книги "Солнце мое (СИ)"
Автор книги: Ольга Войлошникова
Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
20. ВСЯКИЕ ВОСТОРГИ
ТЕПЕРЬ У МЕНЯ ЕСТЬ КОМПЬЮТЕР!
Пока специалист-установщик собирался, я рассчиталась с продавцом – сразу за всё, включая обслуживание. Оплате в долларах они обрадовались страшно, и вышло это даже дешевле, чем пересчитывать на рубли. А сборка и установка программ вообще бонусом!
Я, в принципе, их могу понять. Обменников в Иркутске не было вообще, и поменять рубли на баксы по официальному курсу нигде и никак бы не получилось. В банках ограничение тридцать долларов, что ли, да и то не факт, что они есть для продажи – банки в основном скупали только. Меняли барыги, которые стояли у комплекса и у ювелирного, и у них курс был вообще невыгодный. Так что тут мы выиграли все.
Установщик помог нам затащить одну из коробок, цивильно разулся и прошёл в указанную комнату.
– Ага, сюда ставить будем, да? – он оглянулся: – А где розетки?
– А вот… – без задней мысли махнула я рукой.
Парень по-птичьи склонил голову:
– Нет, не получится.
– Почему? – деловито уточнил папа.
– Вилка не влезет. Здесь розетка советская, а нужна евростандарта. И она одинарная, а у вас системник, монитор, принтер.
Едрид-мадрид! Я начала тихо паниковать, но установщик почесал в затылке и выдал:
– Я могу пока начать собирать, а вы сходите до магазина. Нужен переходник и удлинитель евростандарта.
– Пап, ты останься, я до стекляшки добегу, я быстро.
Я сносилась до магазина, купила удлинитель и заодно розетку самую большую, какая была – тройную. Вовка вечером поставит.
Вся эта настройка оказалась делом долгим, мы с папой про всякое переговорить успели, и про бизнес в том числе. Рассказала ему про перспективу кружков, отнёсся скептически, но отговаривать не стал. Сказал: попробуй. С долларами, как я и предполагала, посоветовал не торопиться тратить; лежат – есть не просят. Предстоящие дизайнерские курсы одобрил, сказал: не так уж и дорого. Ценники на учёбу, и впрямь, полезли вверх, это я сама видела.
Пока ждали, я нажарила картошки, порубила салат из огурцов, накормила папу и работника – неудобно же, человек голодный. Он так забавно обрадовался, предложил мне дополнительно установить пару каких-то игрушек. Я в играх совсем не разбираюсь, но согласилась – пусть, Вовка играет же.
Инструкцию по пользованию я записывала по пунктам. Так это казалось мне сложно, аж глаза в кучу. А забуду – кто подскажет? Вот и конспектировала пошагово, во всех подробностях.
Потом папа увёз компьютерного гения обратно в тайный магазин, а я закрыла за ними дверь и вернулась к своим бабосикам. Царь Кащей, блин.
Осталось двадцать четыре тысячи пятьсот пятьдесят зелёных.
Куда прятать-то?
Банкам я вообще не доверяю, после распада СССР как они нас кинули со вкладами… В шкафу сложить – тоже не вариант. Все знали, что грабители в первую очередь выворачивают бельё, одежду, даже кру́пы рассыпают.
А ещё, говорят, мыши могут погрызть. Вот это было бы вообще обидно.
Я думала-думала, да и сложила всё в полиэтиленовый пакет, плотно завернула, заплавила утюгом. Потом ещё раз – во второй, тоже заплавила. От влаги. Нашла старую жестяную коробочку в виде чемоданчика, упаковала туда – это уже от мышей. Замотала в полотенце. Выгребла из-под ванны всякие моющие-красящие, которые там стояли и затолкала свою конструкцию за ванну, между её дальней стенкой и стеной. Забила, можно сказать. И все банки-бутыльки обратно как было составила. Всё, туда точно никто не лазит.
Постояла перед своим приобретением. Всё-таки монитор здоровый, от стола только и осталась полоска, что клавиатуру втиснуть. Да и вторую половину письменного стола принтер занял. Как-то всё остальное надо теперь перемещать, стол, что ли, в зале прихватизировать? А если гости? Да и шить…
Кстати про «шить»! Успевать надо, пока Вовки нет, пойду-ка я рубахой заниматься…
И ЧАЙНИК!
Часа в три приехали мужики. Я быстренько спрятала недошитую чёрную рубаху в бабушкину комнату и встретила их как ни в чём не бывало:
– Картошку жареную будете?
– А как же! Давай, мечи на стол! – засмеялся довольный Василич.
– Ну, идите, хоть мордочки помойте, а то как два трубочиста.
Пока мужики ели, я расхваливала им чайник, которым пользовалась в садике, когда в группе у маминой подружки ночевала.
– Вот, – говорю, – получила зарплату. Сильно такой чайник хочу.
– Так поехали, купим, пока время есть? – бодро предложил Василич.
Явно у них хороший день сегодня, вон какой довольный.
– Чё, прям сразу?
– А чего тянуть? Мне тем более надо… – (здесь слово специальное электрическое, которое я не запомнила) – … докупить, там и большой магазин электрики. Написано: оптовые цены.
– Поехали? – спросила я Вовку.
И мы понеслись за чайником.
Чайников оказалось огромное разнообразие. Наверное, моделей восемь или даже десять! Часть были «Тефаль», часть «Скарлетт», а часть, вы будете смеяться, – «Тафель». И цены сильно разные.
– А в чём разница? – спросила я продавщицу.
– Ну, вы что! Разница очень существенная. Вот «Скарлетт» – неплохие. Идут, правда, из Китая, но заводы английские, фирменные.
– А вот эти, я смотрю, совсем дешёвые?
– Конечно! Это уж совсем Китай, даже название – видите? Буквы местами поменяны, чтоб было похоже на фирму́. Греют тоже, но качество сильно ниже. На витрине стоят – выветрились уже, а вот если новую коробку открыть, запах от пластмассы совсем другой. Ну, дешёвые, – девушка выразительно подняла брови. – И гарантия на них всего три месяца. А вот эти – люксовый товар. Франция! Рекламу видели, наверное? «Тефаль» – …
– … ты всегда думаешь о нас!' – закончил за неё Василич. – Смотрите тут, молодёжь, выбирайте, я пока в электрику. К машине подходи́те потом.
– Ага, – заторможенно кивнула я. – Вов, ты что думаешь?
Вовка пожал плечами. Судя по всему, он вообще считал, что отдавать половину средней зарплаты за чайник – жест несколько импульсивный.
А мне как-то не хотелось покупать китайский «Тафель», который хоть и был в три раза дешевле, но вонючий. И вообще, заработала я денег или нет? Хочу хороший чайник!
– Давайте «Тефаль»! – решилась я. – А он правда не пахнет?
– Конечно! – по взгляду продавщицы я поняла, что возведена в ранг уважаемых клиентов. – Мы откроем коробочку, вы сами понюхаете, убедитесь! Вам какой формы нравится модель? Есть более квадратная, или вот, округленькая. А у этой модельки ручка очень удобная, посмотри́те.
Передо мной на прилавке выстроились три чайника различных оттенков белого. Внутри у каждого, совсем близко к донышку, была маленькая горизонтальная спиралька, а на боку – прозрачная колбочка с шариком.
– А это для чего?
– Это уровень воды показывает. Видите, там внутри поплавок, он с магнитиком. Шарик к нему примагничивается, вы всегда будете знать, сколько в нём воды.
– А-а, то есть, сама вода туда не затекает?
– Нет-нет. – девушка покрутила передо мной открытыми чайниками. – Главное: следите, чтобы меньше вот этого уровня воды не было. Видите – «min» написано?
– Ну, это понятно, минимум, – подал голос Вова.
– Да. И крышка чтоб открытая не оставалась, иначе сам не выключится.
Ну, что – всё, в принципе, понятно. И запаха от них, действительно, практически не было.
– Мне вот этот нравится, – выбрала я.
– Сто восемьдесят тысяч, – осчастливила меня девушка. – Сейчас в гарантийный талон штампик поставим…
Домой мы пришли довольные, помыли и сразу поставили на первое кипячение, а потом на второе – уже из которого пить можно. Суперски! Закипает быстро, отключается сам, и ме́ста на столе в три раза меньше, чем наш старый дирижабль занимает. Я осталась довольна как слон.
Вовка пошёл в комнату, переодеться, и…
– Ты что – компьютер купила⁈ – он забежал в кухню с вытаращенными глазами.
– Ага. Там даже какие-то игрушки есть…
– Офигеть! А можно поиграть?
– Да поиграй. Только, чур, не до состояния падающих человечков.
Он замер в дверном проёме, посмотрел на меня странно.
– Ты, если что, пни меня.
– Вот ещё! Сам силу воли развивай.
Вовка слегка прищурился и поджал губы.
– Ну, что? Я тебе мама, что ли? Хочешь время засекать – пожалуйста, будильник есть. А я караульщиком не хочу быть. И вообще, я шить буду.
Вовка пошевелил бровями и удалился. Потом было слышно, что он чего-то пластмассово шуршит в комнате, после чего раздался многозначительный, как говорит мой папа, «звуковой сигнал голосом» (это, на самом деле, из какой-то древней противопожарной инструкции, которую они обнаружили на работе и дружно над ней ржали):
– Будильник поставил на час!
– Ночи? – ехидно переспросила я.
– Всего, – независимым голосом ответил Вова.
Вот и молодец. А я, и правда, собиралась пошить. Не чёрную рубаху, которая была «сюрприз», а из белых кусков ситца средневековую рубашку себе – длинную, до пола. Отличная вещь, я заценила! Хочешь – крестьянкой, хочешь – русалкой. Ну, а вдруг мне взбрендит в неглиже купаться? Хех…
Через час у Вовки пискнул будильник и был задавлен в зародыше. По характерному пластмассовому скрипу я поняла, что Вова решил «продлить». Интересно, на сколько?
Через полчаса действо повторилось.
Ещё через полчаса он вышел в зал, хмурый.
– Не доиграл, что ли?
– Да-а, там…
Я поняла, что сейчас он начнёт рассказывать мне подробности про то, что там у него в игре происходит, и быстренько спросила:
– На круг-то сегодня забили, да?
– А что, сегодня среда, что ли?
– Ну, да. В днях потерялся?
– Да вообще! – он посмотрел на время. – А поехали?
– Да мы к восьми приедем только! Как бы не к половине девятого.
– Ну и что! Вечерняя набережная. Романтика, все дела…
Ну, поехали мы. Успели застать довольно много народу, опять сговорились в воскресенье на игру, потом гуляли по ночному уже бульвару Гагарина. Река, звёзды…
Кончилась наша романтика очередной дракой. Я вообще не понимаю, почему пьяные дураки нарываются на Вовку. Или это единственная мишень, которую они способны рассмотреть?
В общем, сперва я наблюдала махач – короткий и экспрессивный, а потом мы довольно быстро удирали по частным улочкам, потому что какие-то бабы взялись орать, со стороны центра приближалась сирена дежурного бобика (крайне неторопливо, но всё же), а Вовке в милицию никак нельзя было попадать – он же курсант.
На какой-то улице увидели колонку, и Вовка обмыл руки от чужой кровищи.
Домой чапали пешком, через плотину, да от Мухиной тоже пешком – какие уж в такое время автобусы… Нагулялась я, короче, до посинения.
КАК – ВСЁ?
20 июля 1995, четверг.
В четверг Василич заехал за Вовой пораньше. Не успели они умчаться – явился замерщик дверей. Солидно так обмерял всё, задавал каверзные вопросы про штыри и засовы. Я отвечала как могла. Потом позвонил от нас в свою контору, сказал, что размер типовой, стандарт какой-то там номер… В общем, поговорил минут пять и спрашивает:
– На завтра с утра время есть на десять. Ставим?
– Ставим, конечно! – обрадовалась я.
Надо же, какие шустрые!
Дядька ушёл, и я осталась наедине со своими планами.
На сегодня основных задач у меня было две: начать переносить в компьютер свои черновики и дошить рубахи. Даже не знаю, за что вперёд хвататься. Решила шить, хотя бы Вовкину, пока его нет – сюрприз же, едрид-мадрид!
Пока то да сё, поставила мозговую косточку вариться, в промежутках между шитьём набодяжила борща. Вовка борщ очень уважает, да и я тоже.
Рубаху я дошила к обеду. Есть без Вовки не хотелось, так, чая с печенькой попила. Я вообще на чае могу сутками функционировать. Главное, чтоб с молоком!
К компьютеру я подступала с некоторой опаской. Нет, я на зимней практике работала, печатала всякие тексты – я ж говорила. Но это полгода назад было! Я боялась напортачить просто ужас как.
Тэкс, где моя инструкция…
На деле всё оказалось не так и страшно. Через полчаса я освоилась, пальцы даже припомнили, где тут какие клавиши, дело пошло довольно бодро. Теперь я хоть визуально смогу представить, сколько я текста насочиняла, а то ведь от руки написанное – оно всегда больши́м кажется.
А потом приехал мой любимый. Накупил пакет вкусняшек, фруктов всяких. Палатку со спальниками с дачи притаранил. И даже котелок! Класс вообще.
Слава Богу, кончились его халтуры. Хочу, чтоб в отпуске он побольше был со мной. Пусть сидит играет даже, я всегда могу подойти, обнять…
АНЯ!
Мы с Вовой сидели и раздумывали: а не сгонять ли нам на восьмичасовой сеанс в видеосалон, и тут зазвонил телефон.
– Алё? – сказала я в трубку.
– Ольга! Я приехала! – ответил Анькин голос. Ур-р-ра! – Приходи! Новости расскажу.
– Ага! Я щас!
Я закрыла трубку рукой и спросила Вовку:
– Вов, ты не обидишься, если я до подружки сбегаю? Тут рядом живёт, вон в том доме, – я показала в окно. – Она с реконкисты приехала.
– Откуда? – удивился он.
– Ну… я наверно путаю опять… молодёжный лагерь такой у католиков.
– А-а…
– Мне и деньги надо ей отдать, а то лежат чужие. Ты бы поиграл пока. Или пошли со мной? – последнее я предложила с некоторым сомнением. Что ему, интересно будто будет нашу болтовню девчачью слушать?
– Не, я лучше поиграю, – отказался он. – Ключи оставь, я тебя встречу потом.
– Давай! Часов в десять, ага?
Я оставила ключи, записала на бумажку адрес и понеслась.
Вот кого я рада была обнять от всей души!
Мы сразу забились к ней в комнатку и немедленно начали секретничать.
– Так! Пока я не забыла – на, держи своё бабло!
Аня заглянула в сложенную бумажку.
– Ого! А не много?
– Нормально! Твоя часть, – мы уселись на диванчик. – Ну, рассказывай!
Рассказ со всеми подробностями вышел длиннющий! Местами интересный, местами смешной, а местами и досадный. Ну, не бывает жизнь из одного сахара, извините.
Ближе к концу событий в дверь стукнула Анина мама, тёть Маша:
– Девки! Идите чай пить!
Чай у нас в Иркутске – это такое условное выражение (подозреваю, что специально придуманное, чтобы гости сразу не пугались). Кормила тётя Маша от пуза, очень вкусно и частенько с добавкой чего-нибудь этакого специфического немецкого. Из названий помню «крумпенкюхль» и «кукумарасалёт» (за правильность написания не отвечаю вообще).
Потом, снова укрывшись в Аниной крепости рассказывала я:
– Короче, пока ты каталась по своим католикам, познакомилась я тут с занимательными людьми.
Я начала в красках излагать концепцию ролевого движения.
– Ага. Прикольно, – видно было, что пока Ане понятно не очень, но любопытно.
– Ну, слушай! Съездила я тут с ними на одну игру.
Наши воскресные похождения вызвали у Анны бурный восторг. Я бегала по комнате, скакала и изображала события в лицах. Мы ржали до упаду – в буквальном смысле слова, до упаду на диван, стонов и дрыганья ногами. А потом внезапно пришёл Вова.
Не успели мы ничего предпринять, как тётя Маша уже ловко усадила нас всех за стол и начала поить чаем со специальными немецкими сахарными пирогами и опять же булочками с чесноком.
Выгребли из гостей мы с Вовкой в двенадцатом часу. По-моему, он произвёл благоприятное впечатление и на Аню, и на её маман, по крайней мере, закрывая дверь, Анюта изобразила многозначительную мину и подняла большой палец. Было приятно.
Домой мы дошли в полном душевном умиротворении, как два сытых бобика.
– Может, ужин уже не будем готовить? – осторожно предложила я.
– Да не будем, конечно! – сразу согласился Вовка. – Если что, у нас там ещё полкастрюли борща есть!
Вот что мне в нём нравилось – это умение радоваться простой еде: картошка – хорошо, борщ сваришь – вообще отлично! Не люблю приверед.
Дома я первым делом прихватизировала ванную, а Вовка, пользуясь моментом, снова уселся за комп.
Вышла я полчаса спустя, посмотрела на свои швейные развалы… и так захотелось чего-то, понимаете, возвышенного.
А вот скажу я вам, если ваш мужчина сидит на табуретке (это важно) и играет в компьютер в одних труселях, классная тема подойти сзади и прикоснуться сосками к голой спине. Особенно если так – вверх-вниз… Эффект потрясающий. Главное, в какую-нибудь спокойную паузу вклиниться, а то мало ли, случаи бывают всякие…
21.…ТО БЫЛА БЕЛАЯ ПОЛОСА
ВОТ ЭТО ДА!
21 июля 1995, пятница.
Под утро Вовка меня разбудил такой мелкой-мелкой дрожью. Нет, не дрожью даже, а… Вот что-то такое совсем микроскопическое. И, главное, такое быстрое! Иногда отдельные мышцы сокращались чуть более акцентированно, глаза бегали под веками.
Я здраво рассудила, что мужик видит быстрый сон – ну и пусть, а я пи́сать хочу, извините.
Прихожу – а он лежит, в потолок таращится.
– Олька-а!.. Какой я сон видел!
– Я так и поняла, что сон. Глаза туда-сюда…
– Да погоди! Послушай! Я был сержантом в отряде наёмников, причём магом – в том мире определённые задачи выполнять мог только маг…
Я сидела, разинув рот, и слушала, как отряд наёмников взял задание уничтожить какую-то ведьму, причём для этого они попёрлись на какое-то болото. Про взвесь моросящего дождя и грязную жижу – такую, что сапоги увязали в ней по колено, и ноги проходилось выдёргивать с противным чавкающим звуком. Про мелкую болотную живность, разбегающуюся из-под ног. И всё это было настолько натуралистичным! А рассказывал Вовка не так, как будто кино со стороны видел, а изнутри, со всеми ощущениями!
– А потом мы идём, и я чувствую – раз! – одного солдата нет! Два! – второго солдата нет. То есть, я их не вижу в тумане, но магически чувствую, и метки жизни исчезают, понимаешь? Командир приказал сбиться плотнее – бесполезно. Главное, ни крови, никаких магических возмущений, просто – бах! – и человека нет. В итоге осталось нас пятеро, включая нашего командира и меня.
Это было настолько правдоподобно, и даже возмущение Вовки, который в этот момент натурально ощущался этим магом, происходящее с которым пошло в разлад со всем его предыдущим жизненным и, главное, – боевым опытом – что мне становилось аж не по себе.
И пень появившийся посреди болотистой поляны – настолько огромный, что зияющий в нём пролом больше походил на пещеру… Дальше пошли захваты людей, жертвоприношения и магические ловушки, лютая ведьма, которая почему-то была на правую сторону молодая, а на левую – жуткая старуха, портал, которым этого мага (который Вова) выкинуло в какой-то техно-мир, больше всего напоминающий мегаполис после какой-то войны или катастрофы…
– Причём, понимаешь, это было похоже на компьютерную игрушку – типа того же ДУМа, но, Олька-а-а! Какое оно всё было красивое! Не эстетически красивое, мир-то как раз был очень неприятный, а прорисованное. Меленькие детальки, перспектива! Приближаешь предмет к себе – никаких пиксельных кубиков. Как будто в жизни вещи рассматриваешь! Цвета – натуральные! А оружие – наше, знакомое. Не магического мира, а нашей настоящей Земли. А ведьма эта, главное, издевательски так говорит: «Ни один из рыцарей, посланных в этот мир, не смог вернуться!» Я обнаглел и спрашиваю, мол: а выход-то где? Она говорит: «Десять лиг на север – там будет такой же портал, дойдёшь – вылезешь. А я буду за тобой наблюдать, любопытствовать!» Я давай искать оружие…
– Погоди, а сознание-то, получается, твоё?
– Нет, ты знаешь, сознания получилось два: и моё, и того мага, одновременно. Причём там, во сне, я от этого никакого противоречия не ощутил. Ну, короче, я смотрю: мужик сидит застрелившийся. Подобрал у него из руки кольт – шесть патронов. Думаю: ладно, хоть что-то, ищем дальше…
Потом он нашёл оружие получше, ещё получше, замаскировался, примотав к себе куски пакетов и картонок, прятался внутри большой картонной коробки и отстреливал монстров, пробирался безлюдными кварталами, бронежилет подобрал…
– В итоге я проваливаюсь в этот выходной портал, а у меня пулемёт на тысячу патронов, снайперская винтовка, пистолет-пулемёт вместо простого пистолета и дробовик на спине. Выпал в каком-то лесу. Посидел. Выставил пистолет на одиночные, выстрелил – работает! Ну, говорю, бабка, теперь-то я с тобой ещё поквитаюсь…
– Вова! – подскочила я. – Это надо немедленно записать, пока не забылось! Это ж готовый фантастический рассказ! Может, мы потом досочиним продолжение⁈ Книга будет.
– А, может, я завтра и увижу продолжение. У меня бывают такие сны, сериями, – довольно похвастался Вовка.
– Офиге-е-еть! Всё, я записываю!
Я кинула на стул около компа свою майку (потому что я не люблю сидеть голой попой на поверхностях, на которые могу садиться в уличной одежде, да), завела комп и начала печатать как мартовский заяц! И меня не отвлекли даже Вовкины поползновения к моему телу. В итоге он понял, что писательский ажиотаж не перебить ничем, и ушёл в кухню, брякать посудой. Спустя короткое время оттуда поплыли вкусные запахи, благо, мой сегодняшний черновик оказался не сильно длинным, и мне не пришлось разрываться между голодом и писательским азартом.
Завтракали мы в кухне. От перелезшего через соседний дом утреннего солнца уже сейчас было жарко.
– Эх, день какой классный! На речку бы поехать, так надо дверщиков ждать… – посетовала я.
Но дверщики оказались людьми до крайности пунктуальными!
В девять сорок пять они заявились со всеми своими перфораторами и, как говорил товарищ Грин: «…и другими скрипками», – и начали всё таскать и разлаживать. Больше всего меня волновала собственно дверь. Иногда, говорят, вместо нормального железа китайские подделки ставят – вроде и красиво, а отвёрткой расколупать можно при должном усердии, не говоря уже об открывашке для консервов. Но когда рабочие вчетвером с трудом заволокли нашу будущую дверь на третий этаж, мои сомнения мгновенно испарились.
Вот это я, товарищи, понимаю! Отделка предельно примитивная, зато стальной лист такой, моё почтение! Какие тут отвёртки! Тут замучаешься тыкать…
Ровно в десять ноль-ноль, как положено по закону, мужики начали штробить, сверлить и завывать.
Пол-одиннадцатого нас позвали:
– Хозяева, принимайте работу!
Ну чё, нормально. Достаточно аккуратно.
Дверь выглядела вполне симпатично, хоть и жутко пыльно (бетон же штробили). Снаружи и изнутри – всё как я просила, без особых выпендрёсов прикрыто крашеной «под дерево» ДВПшкой, посаженной на гвоздики со шляпками в виде цветочков. Ты глянь, эстетика!
Ладно, главное – чтобы снаружи крепко было. Половина народу вон вообще нутром не заморачиваются, покрасят в чёрный цвет, что внутри, что снаружи, да и всё.
Парни-установщики подробно показали нам, какие штыри и уголки куда входят, да какие стальные арматурины они присобачили, чтобы при закрывании замка они уходили вверх и вниз, за металлические уголки рамы, дополнительно запираясь. Замо́к, как и договаривались, я купила свой. Не надо мне, чтобы ушлые мальчики дубликатов себе наделали и заявились однажды по известному адресу.
Основной замок был один. И две здоровенные защёлки, которым больше бы подошло название «засовы» – ниже и выше замка, чтобы, значицца, дверь было сложнее фомкой выломить. Пойдёт. Вова всё посмотрел, проверил, как замки открываются-закрываются, я рассчиталась.
Хоть теперь в квартире одной не так страшно будет!
Мы быстренько прибрали площадку, Вовка обещал мне красиво заделать откосы и следы штробления – только в стройматериалы за сухими цементными смесями заскочить надо было. А времени-то – всего лишь обед! Вполне можно ещё на речку сгонять.
И мы поехали.
Вечером, пока Вовка сперва отделочными работами занимался, а потом играл, я дошила-таки чёрную рубашку и представила ему свой «сурпрыз». Доволен был, как слон!
Всю субботу мы валяли дурака, к вечеру заскочил папа, привёз мне ещё один газетный свёрток – на этот раз не страшный и обалденно пахнущий. Щука копчёная, вкуснота!
Щуку мы решили взять с собой в лес, хоть и был соблазн немедленно её схомячить. Но мы сдержались. У нас же был план, палатка и котелок.
Итак, в воскресенье мы снова поехали на игру, на которой Вовка опять носился по лесу как олень и бил всех подряд, а я для разнообразия изображала русалку. Да-да, которая на ветвях висит. Тьфу, то есть, сидит! Потом народ ушёл на вечернюю электричку (большинству ведь на работу завтра), а мы остались.
В лесу стало тихо и как-то быстро начало темнеть. Мы сидели у костра, и Вовка время от времени шевелил прогоревшие дрови́ны, чтобы вверх летели искры – и они летели, целые стаи крошечных огоньков. Так красиво!
Мы напекли картошки, вскипятили чая и достали свою волшебную рыбу. Боже, какой балдёж!
Я наслаждалась и думала: хоть бы в этот раз обойтись без драк, да сколько можно… И, наверное, какой-то добрый дух этого места услышал меня, потому что ночь прошла совершенно умиротворённо.
ВСЁ КОГДА-ТО ЗАКАНЧИВАЕТСЯ
Что вам сказать, следующие две с половиной недели пролетели в совершенно легкомысленном времяпрепровождении. Мы ходили на речку и на ролевые тусовки, ещё два раза ездили на игры, купили несколько новых книжек (на это денег было не жаль) и проглотили их за несколько же дней. Вовка периодически играл на компе и пытался привить мне очарование этого процесса. Я пока смотрела скептически. Единственное, чем он меня хоть немного увлёк – это «Дюна».
Это была одна из игрушек, доставшихся мне в подарок от того странного товарища, который собирал мне компьютер. К моему бесконечному счастью, выкрикивала всякое она на русском, а не на басурманском, и я хотя бы условно понимала, что там происходит. Да и мир «Дюны» Фрэнка Герберта (первый огромный том перечитан мной дважды, кто не знаком – рекомендую!) не оставлял меня своим очарованием. Правда, продолжение в виде «Детей Дюны» мне не зашло, ну так и в игре отображались события вроде как первой книги.
Короче, я немножко въехала в тему, но, если честно, Вовка был для меня куда более интересным объектом. Чего я буду сидеть, в экран пыриться, когда он рядом? Так что я отложила плотное знакомство с компьютерными игрушками на потом.
Зато я записала ещё несколько совершенно фантастических Вовкиных снов! Он, оказывается, чуть ли не с детства время от времени что-то такое видит. Офигеть просто!
Сказать, что я была в восторге – это практически ничего не сказать! Живое ходячее окошко в разные миры! А все эти детали!
Ой, что-то много восклицательных знаков… Но на самом деле так и есть. Я была в состоянии, близком к эйфории, да.
А ВОТ И ПОЛОСЫ
Ближе к десятому числу, когда ему нужно было возвращаться в училище, я заметила, что парень мой становится всё более смурны́м. Я думала, это из-за того, что отпуск заканчивается, но всё оказалось сложнее.
– Оль, ты только не расстраивайся, – сказал он мне в один из последних дней июля, – Мы с тобой, наверное, редко видеться будем.
В животе у меня резко похолодело.
– Почему?
Вовка поспешно взял меня за руку:
– Я неправильно сказал. Видеться-то мы сможем, а вот приходить к тебе я вряд ли смогу. Только ты ко мне. Через забор пообщаться. Ну, если получится – можно и на территорию пройти…
– Да почему⁈ – не поняла я. – А как же увольнение в воскресенье? Ну, или пусть в субботу? Вам же положено…
– Положено-то положено, – Вовка криво усмехнулся, – но за любой косяк его можно лишиться. А как ты понимаешь, даже если очевидных косяков нет…
– Прикопаться всегда можно, – эхом закончила я. – Но зачем?
– Есть обстоятельства…
Да блин! Вот почему так⁈
Обидно стало, аж до слёз.
– Ну. Погоди расстраиваться, – Вовка сгрёб меня в охапку и посадил на руки. – Я ещё здесь. А потом, может, я ещё и ошибаюсь.
Но по голосу чувствовалось, что он и сам в это не верит. И в голове моей завёлся противный неумолимый счётчик, отмеряющий дни, а потом и часы до нашего расставания.
Я ПЫТАЮСЬ НЕ КИСНУТЬ
9 августа 1995.
К среде я начала страшно грустнячить. Мысли лезли в голову, одна другой кислее, и вообще! Последний день вместе, а я с какой-то суетой бытовой… Я поняла, что сейчас расклеюсь окончательно, и тут мой милый предложил:
– Хочешь, пойдём погуляем?
– Не хочу. Хочу лежать с тобой рядом, обнимать. Пойдём, упадём?
И мы пошли. Забрались в наше гнёздышко на полу, обнимали друг друга и разговаривали до полночи.
А утром проснулись рано-рано и занялись любовью, нежно и неторопливо.
А потом он собрался и поехал в училище. Хорошо хоть, не раным-рано, как он от меня по понедельникам убегал.
Я хотела поехать вместе, проводить, но он не согласился. И к лучшему, я думаю. Уж больно депрессивное у меня было состояние, полюбас бы взялась реветь прямо посреди улицы… Я и дома-то ревела, только меня никто не видел. Лежала на диване, включив самую тоскливую музыку, которая у меня была, и обливала подушку слезами. Всё казалось грустно и плохо, вот прямо совсем.
А потом внезапно приехал папа, привёз мне рыбы (свежей, целый пакет!), посмотрел на моё зарёванное лицо, выслушал про перспективу полного отсутствия увольнительных…
– Слушай, ты кончай-ка дурака валять! А с армии как парней ждут? По два года!
Эта мысль меня так отрезвила, что я прям так и подумала: «Реально, из армии-то ждут как? А с морской вообще три!» А папа продолжал:
– А вы в одном городе, сможете как минимум увидеться, поговорить. Это тебе не то что письма неделями ждать!
Нет, после этого разговора мне в самом деле немного полегчало. По крайней мере, я временно перестала стенать внутри своей головы, и начала думать: ну правда, ждут же из армий, из длительных командировок, с войн, в конце концов. Интересно, сквозь эту ограду поцеловаться хоть можно?..
Да и рыбу чистить надо было, а тут уж не до депрессий…
А на следующий день у нашей бабушки был день рождения. Мама с Василичем прилетели за мной с утра, весёлые.
– Куда едем-то? – спросила я уже в машине.
– К Саше с Ниной.
Да, «Саша» в нашей семье популярное имя. Конкретно этот Саша – самый старший мамин брат. А Нина – его жена, соответственно. Садоводство у них давно, участок не очень большой, зато хороший большой дом с просторной гостиной. Понятно, почему у них решили собраться.
Народу собралось человек сорок! Всё родня. И внезапно, глядя на них, я подумала, что среди Кульмухаметовых Вова тоже смотрелся бы великаном. Даже Олег с Андрюхой, дядь Сашины сыновья, самые рослые из всей родни, были на полголовы его ниже. И все мне теперь казались мелкорослыми…
Бабушка увидела меня, обрадовалась! Вообще, прошедший месяц с небольшим – по-моему, это самый длительный срок, на который мы расставались с ней с момента моего рождения. Она усадила меня рядом с собой и заявила, что, наверное, нагостилась уже и поедет домой – но тут началось такое сопротивление! Для понимания картины нужно знать, что у бабы Раи на этот момент осталось семеро детей. Из десяти, такова грустная правда жизни. Но семеро – это тоже немало! И все они хотели, чтобы бабушка у них погостила. Трое ещё не успели быть осчастливлены.
– Да погостюй, пока лето и ноги бодро ходят, – обняла её я. – Смотри, какие погоды стоят! Красота!
Бабушка подумала – и согласилась. И правильно. И так она почти из дома уж не выходит, а ещё год-два…
И ОН ОКАЗАЛСЯ ПРАВ…
А вечером позвонил Вовка!
– Здравствуй, любимая!
