Текст книги "Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть (СИ)"

Автор книги: Ольга Ваниль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Одна застёжка.

Вторая.

Третья.

Жилет соскользнул с его плеч и лёг на камни рядом.

Потом его руки потянулись к груди, к белым полосам бинта, опоясывающим рёбра, и он начал разматывать ткань, виток за витком, обнажая тёмную кожу, литые мышцы, и на его губах играла ухмылка.

Жадная.

Гнусная.

Такая, от которой хотелось содрать с него эту ухмылку вместе с кожей.

Бинт упал к его ногам, и он потянулся к поясу с мечом.

Щёлкнула пряжка.

Пояс отправился к жилету.

Меч лежал на камнях – так близко, всего в нескольких шагах, и в моей голове пронеслась безумная мысль.

Прыгнуть на него.

Сбить с ног.

Выхватить клинок.

Он ранен, он расслаблен, он не ожидает…

Но я стояла голая, мокрая, дрожащая от холода и страха, а он был воином – даже раненый, даже полуголый, он оставался хищником, который играл со своей добычей.

Его пальцы легли на шнуровку штанов.

Потянули за узел.

– И куда ты от меня решила спрятаться? – его голос пробился сквозь шум воды, хриплый, насмешливый. – А ну выходи, поиграем!

Глава 13

Какой же Валерик гнусный тип!

Хотя чего ещё можно ожидать от тёмного эльфа, способного ударить девушку с такой же лёгкостью, как просто вдохнуть чистого воздуха.

Его пальцы легли на шнуровку штанов и начали неторопливо развязывать узел.

– Ты не против, если я к тебе присоединюсь? – спросил он так буднично, так безобидно, словно интересовался, не хочу ли я прогуляться по парку в солнечный день. – Хотя... кого волнует твоё мнение!

Его мерзкий смех разнёсся по пещере, отразился от каменных стен и вернулся ко мне многократным эхом – словно сама тьма подземелья смеялась вместе с ним над моей беспомощностью.

Пора действовать.

Сейчас или никогда – пока его руки заняты этой проклятой шнуровкой, пока он расслаблен и уверен в своей победе, пока считает меня безобидной добычей, которая покорно ждёт своей участи.

Я рванула вперёд.

Вырвалась из-под потока тёплой воды и обрушилась плечом прямо ему в грудь, целясь туда, где под содранным бинтом алела свежая рана от моего меча.

Удар получился знатный – плечо обожгло болью, словно я врезалась в каменную стену, но выражение его лица того стоило.

Он не ожидал.

Совсем не ожидал, что эта дрожащая мокрая эльфийка посмеет броситься на него, и его лицо вытянулось от изумления, рот приоткрылся, алые глаза распахнулись – а потом он начал падать.

Откинулся назад, взмахнул руками в попытке удержать равновесие, сделал шаг, другой и с грохотом рухнул на каменный пол, приложившись спиной так, что звук разнёсся по всей пещере.

Он зарычал – яростно, утробно – и начал подниматься на ноги, его глаза горели такой ненавистью, что у меня всё сжалось внутри.

Ещё секунда – и он бы накинулся на меня, разорвал бы в клочья голыми руками.

Но я успела первой.

Меч лежал рядом с его вещами, и я метнулась к нему, выхватила клинок из ножен и направила остриё прямо ему в грудь. Мы замерли друг напротив друга и где-то в глубине души я ликовала, я торжествовала, я праздновала победу.

Я победила!

У меня меч, а у тебя что, Валерик?

Но его спокойствие...

Это проклятое спокойствие и зарождающаяся на губах улыбка вынуждали меня отложить победу до лучших времён.

Почему он не боится?

Почему смотрит на меня так, словно это у него в руке меч, а не наоборот?

А потом я поняла почему.

Его глаза не смотрели мне в лицо – они скользили ниже, гораздо ниже, жадно впитывая каждый изгиб моего обнажённого тела.

Я тяжело дышала от страха и адреналина, грудь вздымалась, и он просто не мог оторвать взгляда, он пожирал меня глазами так откровенно, так бесстыдно, что меня затошнило.

Я зарычала на него – по-звериному, угрожающе.

А он лишь усмехнулся.

И в следующую секунду мир перевернулся.

Я даже не успела среагировать – он двигался так быстро, так молниеносно, словно не эльф, а змея, атакующая добычу.

Крутанулся, перехватил мою руку и вывернул запястье с такой силой, что перед глазами потемнело от боли.

Мгновение – и он уже стоял у меня за спиной, заламывая руку с такой силой, что я согнулась пополам.

Это было больно.

Унизительно.

Невыносимо.

Я чувствовала его прикосновение – жар его кожи, твёрдость его мышц, его грудь, прижавшуюся к моей спине – и от этого контакта меня мутило, словно от прикосновения чего-то мерзкого, склизкого, ядовитого.

Меч выпал из онемевших пальцев и со звоном обрушился на каменный пол.

– Ты что это затеяла, глупышка? – его голос сочился издёвкой.

Думай, приказала я себе, выкручивайся, ты же умеешь.

– Валерик, да я просто шутила! – выдавила я, стоя в три погибели от боли. – Поскользнулась на мокром полу, и вот так вышло... нечаянно меня повело в твою сторону... камень скользкий, вода везде, ну ты понимаешь...

– Звучит красиво, – он хмыкнул мне в затылок, – но я тебе не верю. Мне кажется...

– Да-да, именно что тебе кажется, Валерик!

– Я не Валерик! – рыкнул он.

Он ослабил хватку – но только для того, чтобы я могла выпрямиться.

И в следующую секунду его тело снова прижалось к моему – вплотную, так тесно, что я чувствовала каждый бугор его мышц, каждое движение его груди при дыхании.

Это было так мерзко, так отвратительно – и я вдруг вспомнила тот случай в сауне, день рождения Ленки, когда мы сняли баню на всю компанию, и там был этот тип, Игорь кажется, который напился и решил, что я мечтаю о его внимании.

Он точно так же прижимался ко мне сзади, его руки точно так же пытались залезть куда не надо, и я точно так же не могла вырваться.

Но тогда появился Серёжа.

Мой муж.

Мой защитник.

Мой рыцарь в мокрых плавках, который одним взглядом заставил того придурка убраться на другой конец бани.

А теперь...

Рука эльфа скользнула по моему телу – грубо, по-хозяйски – и я дёрнулась, пытаясь вырваться, но он держал меня железной хваткой, как в тисках.

Его тяжёлое дыхание обжигало мне ухо, горячее и частое, а потом его губы скользнули по моей шее – влажные, отвратительные – и я почувствовала, как он прижимается ко мне ещё теснее, почувствовала его возбуждение, и от этого захотелось кричать.

Он был сильный.

Очень сильный.

Продолжая заламывать мне руку за спиной, свободной рукой он снова потянулся к шнуровке своих штанов, и я слышала, как он возится с узлами, как путаются его пальцы от нетерпения.

Он торопился.

Нервничал.

И я понимала – счёт идёт на секунды.

Я не оставляла попыток вырваться – извивалась, крутилась, пыталась лягнуть его, укусить – но все мои усилия были бесполезны, как трепыхание мотылька в кулаке.

– Нравится? – выдохнул он мне в ухо.

– Нет! Отпусти меня, я прошу!

– Ты моя...

– Нет!

– Сейчас... осталось чуть-чуть...

Я зажмурилась, готовясь к худшему, когда пещера вдруг взорвалась чужим голосом – холодным, властным, острым как лезвие меча:

– Отпусти её.

Валерик замер.

Я подняла голову, щурясь сквозь пелену слёз и водяную взвесь.

И увидела его.

Ещё один тёмный эльф стоял в нескольких шагах от нас, и при одном взгляде на него у меня перехватило дыхание – не от страха, от чего-то другого, чему я пока не могла дать названия.

Он был красив.

Красив той опасной, хищной красотой, от которой хочется одновременно бежать и любоваться.

Острые черты лица, словно вырезанные из чёрного мрамора, высокие скулы, твёрдый подбородок, густые брови над алыми глазами, которые сейчас смотрели на Валерика с таким холодом, что, казалось, воздух вокруг заледенел.

Но больше всего меня поразили его волосы – длинные, прямые, белые как снег.

Точно такие же, как мои.

Его грудь и плечо были туго перебинтованы, левая рука покоилась на повязке, прижатая к груди, и бинты потемнели от крови – свежей, ещё не успевшей засохнуть.

Он был тяжело ранен.

Но всё равно пришёл.

Он шагнул ближе, и я почувствовала, как напрягся Валерик за моей спиной – его пальцы сжались на моей руке ещё крепче, его дыхание участилось.

Но он не отпустил.

И тогда в моей голове мелькнула страшная мысль – что если сейчас они начнут меня делить?

О боги.

Вчера я изнывала от домогательств мерзкого Геннадий Борисович в подсобке аптеки между коробками с парацетамолом, а сегодня два мускулистых эльфа готовы меня... кхе...

Правильно говорят – бойтесь своих желаний!

В спортзал нужно было ходить, а не пялиться на накачанных тренеров!

– Отпусти её, – повторил беловолосый эльф, и в его голосе не было ни капли тепла.

– Она мой трофей! – огрызнулся Валерик, прижимая меня к себе ещё крепче. – Я имею право делать с ней всё, что мне вздумается!

– Отпусти.

– Лучше тебе уйти отсюда, брат. По-хорошему.

Повисла пауза – тяжёлая, звенящая от напряжения.

– Ты угрожаешь мне? – беловолосый эльф приподнял бровь, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на удивление. – Своему старшему брату?

– Я сказал – убирайся!

– И чем же ты мне угрожаешь?

Ещё один шаг.

– У тебя штаны спущены почти до колен... – он наклонился – плавно, неторопливо, несмотря на раненую руку – и поднял с пола меч Валерика. – ...а у меня твой меч.

Глава 14

– Если ты забыл одну важную деталь, брат мой, то я напомню – ты сильно ранен! – Валерик усмехнулся, и в его голосе звучало торжество загнанной в угол крысы, которая вдруг заметила слабость охотника. – И каждое движение причиняет тебе боль!

– Согласен, – беловолосый эльф даже не дрогнул, его голос оставался ровным и холодным, как поверхность замёрзшего озера. – Но я выстоял против дюжины орков со стрелами в груди, а против одного тёмного эльфа со спущенными штанами точно устою.

– Зачем ты лезешь?! Она моя!

– Она не твоя.

Клинок в его руке качнулся, и свет от мерцающих камней скользнул по лезвию холодной змейкой.

– Она принадлежит генералу. Или ты забыл о пророчестве?

Пророчество?

Какое ещё пророчество?

Что за цирк тут происходит, и почему я главный номер программы?

– Не забыл, – процедил Валерик сквозь зубы, и его пальцы впились в мою руку ещё сильнее. – Но я уверен, что никак её не испорчу. Что изменится? Генерал даже не заметит!

– Глупец!

Голос старшего брата хлестнул, как удар кнута, и я почувствовала, как вздрогнул Валерик за моей спиной.

– Ты можешь причинить ей вред! Я ещё раз повторяю – отпусти её!

– Да, Валерик, – не удержалась я, хотя благоразумие кричало мне заткнуться, – делай что тебе говорит старший брат...

– Заткнись! – рявкнул он мне в ухо так громко, что зазвенело в голове.

– Почему она называет тебя Валериком? – в голосе старшего брата мелькнуло что-то похожее на любопытство.

– Не знаю! Говорит, что не может запомнить моё имя!

И тогда произошло нечто странное.

Беловолосый эльф улыбнулся.

По-настоящему улыбнулся – тепло, почти по-человечески – и его алые глаза, до этого холодные как рубины, вдруг потеплели, когда он перевёл взгляд на меня.

На меня.

Не на моё тело – не на бёдра, не на грудь, не на всё то, чем так жадно любовался его младший братец. Он смотрел мне в глаза. Просто в глаза. И от этого взгляда что-то дрогнуло у меня внутри, какая-то струна, о существовании которой я даже не подозревала, и по телу разлилось странное тепло – не жар похоти, не огонь стыда, а что-то другое, похожее на... безопасность?

Глупо, конечно.

Я стояла голая посреди пещеры, зажатая между двумя тёмными эльфами, один из которых только что пытался меня изнасиловать, а второй держал в руке меч и говорил о каком-то пророчестве и генерале, которому я якобы принадлежу.

Но почему-то рядом с этим раненым воином мне было... спокойно.

Он шагнул ближе, и клинок в его руке качнулся, нацелившись Валерику в лицо.

– Отпусти её!

– Никуда я её не отпущу! – прошипел Валерик мне в ухо, и я почувствовала, как он начал пятиться, утягивая меня за собой.

Лезвие сверкнуло в голубоватом свете мерцающих камней и поплыло следом за нами – медленно, неумолимо, как сама смерть.

– Если ты её не отпустишь, – голос старшего брата стал совсем тихим, почти ласковым, и от этой ласки у меня мороз пробежал по коже, – я убью тебя.

Валерик вздрогнул.

Я почувствовала эту дрожь всем телом – она передалась мне через его кожу, через его руки, через каждую точку соприкосновения наших тел.

Он боялся.

По-настоящему боялся своего старшего брата, и этот страх наконец сумел пробиться сквозь похоть и жадность, сквозь самоуверенность и наглость.

Его хватка ослабла.

Я выдернула руку из его пальцев – резко, отчаянно – и отшатнулась от этого мерзавца, чувствуя, как моя кожа горит в тех местах, где он ко мне прикасался.

Свободна.

Я обхватила себя руками – жалкая попытка прикрыть наготу – и шагнула навстречу раненому эльфу.

Я не искала у него защиты.

Нет.

Просто... просто рядом с ним казалось безопаснее, чем где бы то ни было в этом проклятом подземелье.

– Ну и подавись! – рявкнул Валерик и, обиженно сопя, прошёл мимо меня, едва не задев плечом.

Он подобрал с пола свои вещи и протянул руку к брату, требовательно растопырив пальцы.

– Это мой клинок!

Но лезвие меча так и продолжало смотреть Валерику в лицо, не дрогнув ни на волосок.

– Я верну тебе его. Чуть позже.

Валерик фыркнул – громко, обиженно, как ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку – развернулся и зашагал прочь, бормоча себе под нос что-то явно нецензурное.

Его шаги гулко отдавались от каменных стен, становились всё тише, тише, пока наконец не стихли совсем. И мы остались одни. Тишина обволакивала нас, нарушаемая лишь шуршанием воды и мягкими взмахами крыльев летучих мышей где-то под сводом пещеры.

Он не смотрел на меня.

Смотрел сквозь меня, куда-то в темноту за моей спиной, и его лицо снова стало холодным, отстранённым, словно та мимолётная улыбка мне просто привиделась.

Я не выдержала первой.

– Спасибо, – сказала я, и собственный голос показался мне чужим – хриплым, надтреснутым.

– Благодарить нужно генерала, – ответил он ровно, без единой эмоции. – Ты его собственность.

Собственность.

Слово упало между нами, тяжёлое и холодное, как камень.

Я почувствовала, как что-то внутри меня сжалось от обиды – глупой, нелепой обиды, ведь какая разница, что думает обо мне этот эльф, он враг, они все тут враги, но почему-то от его холодности стало горько на языке.

– Как тебя зовут? – спросила я, потому что молчать было невыносимо.

– Это неважно.

– А мне важно.

– Мне – нет. Одевайся.

Я моргнула.

– Во что?

Он скользнул взглядом по пещере – быстро, цепко, по-военному – и шагнул к стене.

И как я раньше это проглядела?

Там, в тени, у самого подножия скалы, стоял сундук – массивный, окованный железом, явно приготовленный заранее.

Эльф склонился над ним, и я видела, как дрогнула его здоровая рука, как побелели костяшки пальцев, когда он поднимал тяжёлую крышку.

Каждое движение давалось ему через боль.

Я видела это – видела, как он бледнеет, как на виске проступает испарина, как подрагивает уголок его рта от усилия не застонать. Но он не попросил о помощи. Не приказал мне открыть сундук самой. Не ткнул мечом в нужную сторону. Он сделал всё сам, превозмогая боль.

– Подбери себе подходящие вещи, – сказал он, выпрямившись.

Я заглянула внутрь – там лежала одежда, много одежды, разных цветов и размеров.

– Трофейные вещи. Что-нибудь да подойдёт.

– Трофейные? – я приподняла бровь. – Может, награбленные?

Его взгляд потяжелел, и я невольно отступила на шаг.

– Мы не воры, – произнёс он так, словно я оскорбила его мать, его род и всех его предков до седьмого колена. – Мы воины. И забираем то, что по праву силы нам принадлежит. Тебя никто не воровал. Ты – трофей. Такой же, как эти вещи.

Ну спасибо.

Приравнял меня к куче тряпок в сундуке.

Очень мило.

Я порылась в вещах, стараясь не думать о том, кому они принадлежали раньше и что случилось с их владельцами, и наконец мои пальцы нащупали что-то мягкое, струящееся.

Платье.

Ультрамариновое.

Я вытащила его и расправила перед собой – простое, но красивое, из какой-то невесомой ткани, которая переливалась в свете мерцающих камней, словно сотканная из лунного света.

Идеально.

Я подняла глаза на эльфа – он стоял ко мне спиной, глядя куда-то в темноту, и его широкие плечи были напряжены, словно он готовился к бою.

Он отвернулся.

Сам.

Без просьб, без напоминаний – просто отвернулся, чтобы дать мне возможность одеться.

Прямо джентльмен среди тёмных эльфов.

Я торопливо натянула платье – оно село идеально, словно было сшито специально для меня, обняло талию, скользнуло по бёдрам, и впервые за долгое время я почувствовала себя... человеком.

Ну, эльфийкой.

Но точно не трофеем.

– Меня зовут Ната, – сказала я ему в спину.

– Мне плевать.

Ого.

Как грубо.

Ну ладно, хмурый и смурной воин, не хочешь знакомиться – пусть будет по-твоему. Но имей в виду – если не представишься сам, я тебя тоже как-нибудь назову. И тебе не понравится.

– Ты готова? – спросил он сухо, даже не обернувшись.

– Готова.

Глава 15

В полной тишине он повёл меня куда-то вглубь пещеры, и наши шаги гулко отдавались от каменных стен, сливаясь в странный ритм – его уверенный, мой сбивчивый.

Он шёл впереди.

Не оглядываясь, не проверяя, иду ли я следом, словно полностью доверял мне, и это было дико, на мой взгляд, абсолютно безумно – вот так просто повернуться спиной к пленнице, которая десять минут назад пыталась заколоть его брата.

Но он действительно мог не переживать.

Побег я не планировала.

Зачем?

Да и куда бежать – в пропасть?

Понимал ли он это, просчитав все варианты холодным рассудком воина, или просто доверился мне, почувствовав что-то такое, чего я сама в себе не видела?

Мы долго блуждали по узким дорожкам, петляющим вдоль отвесных скал, но путь был другим – я чувствовала это, помнила каждый поворот, каждый выступ, мимо которого мы проходили по дороге к водопаду.

Мы не возвращались в темницу.

Мы шли совсем в другую сторону.

Дорожка начала расширяться – сначала едва заметно, потом всё больше и больше – и вот мы уже шагали вровень, плечо к плечу, и я ловила себя на странной мысли, что рядом с ним мне почти... спокойно.

Почти.

А потом я увидела это.

Впереди разверзся огромный проход, высотой метров десять, а может и больше, словно портал в другой мир – его края светились тусклым призрачным сиянием, переливающимся всеми оттенками голубого, от бледной лазури до глубокой синевы ночного неба.

Свет струился откуда-то изнутри, манил, звал, и мне на мгновение показалось, что я стою на пороге чего-то древнего, чего-то такого, что существовало задолго до того, как первый человек открыл глаза.

Мы шагнули внутрь.

И у меня перехватило дыхание.

Целая деревня раскинулась под сводом исполинской пещеры – десятки домов, улицы, площади, и всё это было вырезано из камня, выточено из скал, словно само подземелье решило создать здесь убежище для тех, кто бежал от солнечного света.

Красиво.

По-своему красиво – холодной, суровой красотой, от которой по коже бежали мурашки.

Но там, на поверхности, деревня светлых эльфов была другой – теплее, уютнее, живее, с деревянными домами, утопающими в зелени, с цветами на окнах и смехом детей на улицах.

Здесь же всё было собрано из холодного камня – серого, чёрного, иногда с прожилками чего-то мерцающего, словно сами стены хранили в себе отблески древней магии.

– Тебя ждёт совет, – произнёс эльф, и его голос разрезал тишину, как нож.

– Что за совет? – я нахмурилась. – Для чего?

– Не задавай вопросов. Сегодня решается судьба нашего рода.

– А я-то тут при чём?

– Ты?

Он усмехнулся – тепло, почти по-человечески – и даже покосился на меня, впервые за всё время нашего пути.

– Увидишь.

– Нет, – я упёрлась, остановившись посреди каменной улицы. – Скажи мне прямо сейчас. Я хочу знать, во что меня втягивают?!

– Ты правда хочешь знать правду?

– Да!

А он оказался куда сговорчивее, чем я думала.

– Видишь корни? – он обвёл взглядом своды пещеры, туда, где из камня торчали толстые узловатые корни, оплетающие потолок над деревней, словно вены на теле древнего великана.

– Вижу.

– Сегодня они вспыхнули. Впервые за триста лет – вспыхнули золотым огнём и погасли. Это был знак.

Он помолчал, и в его глазах мелькнуло что-то, чему я не могла дать названия.

– Целительница родилась. И, как я могу предположить, это ты.

Моя голова шла кругом от всей этой информации, и я сделала то, что делала всегда, когда не знала, как реагировать – ляпнула первое, что пришло на ум.

– Ну окей, и что дальше? Зачем я вам? Полечить кого надо – так без проблем, показывайте пациента. Да я и тебя могу избавить от боли, хочешь? Пойдём, не бойся, мне нужно только осмотреть твою рану, наложить руки, или что там целительницы обычно делают...

– Угомонись.

Его голос был ровным, но в нём звучала нотка чего-то похожего на усталость.

– Мои раны заживут. Скоро.

Короткая пауза.

– ...скоро, – повторил он тише, словно убеждая самого себя.

– И всё равно ты не ответил мне, – я сложила руки на груди. – Зачем я вам?

Он посмотрел на меня – долго, пристально, словно решая, сколько правды я смогу вынести.

– Ты нужна генералу. А точнее – ты должна пробудить в нём старую силу, древнюю мощь, которая спит в его крови уже много поколений. Благодаря этой силе мы сумеем очистить наши земли от орков, вернуть себе то, что было отнято у нас, восстановить былое величие рода, которое мы утратили в веках изгнания и тьмы.

Он говорил об этом так, словно рассказывал о чём-то священном, и его алые глаза горели тем же огнём, которым, наверное, горели глаза его предков, когда они мечтали о возвращении домой.

– А как же остальные? – спросила я тихо. – Те эльфы, которых вы держите в клетках? Какая их ждёт судьба?

– Вначале наша судьба. Потом все остальные.

– Как эгоистично.

– Да, – он не стал отрицать. – Мы такие. Мне плевать на остальных – на первом месте семья и мой род. И если им угрожает опасность...

Он хотел ударить себя в грудь, но от резкого движения его лицо исказилось от боли, и он скривился так, что у меня сжалось сердце.

– ...я убью любого, – прохрипел он, медленно опуская руку.

И тут мой язык снова оказался быстрее мозга.

– Боюсь, что сейчас ты и лесного зайчика не напугаешь, – усмехнулась я.

Напрасно.

Очень напрасно я это сказала.

Его глаза вспыхнули – не метафорически, а буквально вспыхнули, и я увидела там что-то такое, от чего кровь застыла в жилах.

Зверя.

Древнего, голодного зверя, пробудившегося после долгой спячки и готового разорвать глотку любому, кто посмеет встать на его пути.

Его багровые глаза на короткий миг окрасились золотом – ярким, расплавленным золотом, словно внутри его черепа зажглось второе солнце – и я отшатнулась, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

Или мне показалось?

Нет.

Не показалось.

И выглядело это так жутко, что я решила больше никогда, никогда в жизни не испытывать его терпение.

– Прости, – вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.

Так странно.

Но мне правда было стыдно за свои слова – он не заслужил, чтобы я издевалась над его слабостью, когда он только что спас меня от своего мерзкого братца и его грязных лап.

Я должна быть ему благодарна.

Хотя...

Всё относительно.

Они похитили нас, заперли в клетках, обращаются с нами как с вещами – а мы ещё и спасибо должны им говорить? Какой-то стокгольмский синдром получается.

– Идём, – он кивнул в сторону здания, возвышающегося над остальными домами, как гора над холмами.

Это был храм – огромный, величественный, вырезанный из цельной скалы и опутанный корнями древнего дерева, которые спускались с потолка пещеры, оплетали колонны, вгрызались в камень, словно пытались добраться до чего-то, скрытого в самом сердце этого места.

– Что это за место? – полюбопытствовала я, запрокинув голову, чтобы охватить взглядом всё строение.

– Бездна Корней. Город тёмных эльфов. Наш дом.

Бездна Корней.

Красивое название.

Мрачное, но красивое.

К входу в храм вела широкая каменная лестница, ступени которой были отполированы тысячами ног за сотни лет, и мы поднялись по ней в молчании, и каждый шаг отдавался гулким эхом, словно сама пещера считала наши шаги.

Мы переступили порог огромного входа и оказались в коротком коридоре – холодном, безжизненном, с гладкими стенами, на которых не было ни единого украшения, ни единого знака.

А потом коридор закончился, и мы вышли в просторный зал.

У меня перехватило дыхание.

Это было похоже на тронный зал из сказок – только мрачнее, древнее, пропитанный такой властью, что воздух казался густым и тяжёлым, как перед грозой.

На полу были выложены узоры из камней разных цветов – сложные, переплетающиеся линии, в которых угадывались и корни, и змеи, и что-то ещё, чему я не могла дать названия.

Высокие прямоугольные проёмы в стенах пропускали внутрь свет – мерцающий, голубоватый свет камней, который падал косыми лучами на огромные каменные троны, расставленные полукругом.

И на этих тронах уже сидели эльфы.

Мой взгляд метнулся к центру – туда, где возвышался трон, не похожий на остальные.

Он был вырезан из чёрного камня в форме сплетённых змеиных тел, и змеиные головы с раскрытыми пастями нависали над тем, кто восседал на этом жутком произведении искусства.

Женщина.

Старая женщина-эльф с лицом, изборождённым морщинами, которые не смогли стереть века – а по человеческим меркам ей было лет семьдесят, может больше.

Её глаза – такие же алые, как у всех тёмных эльфов – смотрели на меня с усталостью существа, которое видело слишком много и устало от всего увиденного.

По обе стороны от неё сидели другие женщины – моложе, но с такими же тяжёлыми взглядами, с такой же печатью власти на лицах. И только на дальних тронах, по краям полукруга, я увидела мужчин.

И среди них...

– О, Валерик! – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

– Помолчи! – шикнул мне на ухо мой провожатый так тихо, что услышала только я.