Текст книги "Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть (СИ)"

Автор книги: Ольга Ваниль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 21

Мы добрались до ближайшего островка Иршина. Я опустилась на колени и принялась собирать цветы, стараясь срывать аккуратно, чтобы не повредить нежные лепестки, от которых зависела жизнь Каэля.

Мёртвый лес темнел совсем рядом – настолько близко, что казалось, протяни руку, и коснёшься почерневшей коры этих уродливых деревьев. Я то и дело поглядывала в ту сторону, ожидая увидеть движение среди мёртвых стволов, услышать треск сучьев под тяжёлыми ногами. Но Каэль стоял рядом – могучий, настороженный, с обнажённым мечом в руке – и его присутствие успокаивало мою душу, заглушало тревогу, позволяло сосредоточиться на деле.

Дюжина бутонов – этого должно хватить на мазь с запасом.

Я сложила цветы в сумку, затянула ремешок и поднялась на ноги, отряхивая колени.

– Можем возвращаться, – сказала я, и в моём голосе прозвучало облегчение.

Всё прошло гладко. Никаких гостей. Никаких сюрпризов. Я даже позволила себе выдохнуть...

И тут из мёртвого леса раздался рык – злобный, утробный, от которого по спине пробежал ледяной холод.

– Да, точно, – Каэль убрал меч в ножны одним текучим движением и схватил меня под руку. – Надо немедленно уходить.

Мы ринулись через поле – прочь от мёртвого леса, к живым деревьям, к спасению – и трава хлестала по ногам, путалась в подоле, цеплялась за сапоги.

А крики за спиной становились громче с каждой секундой.

Я обернулась на бегу и увидела их.

Орки.

Они вырвались из мёртвого леса чёрной волной – огромные, уродливые, с перекошенными мордами и налитыми кровью глазами.

Ржавое оружие сверкало в их лапах – топоры, дубины, зазубренные мечи – и они размахивали им над головами, издавая грозный вой, от которого хотелось зажать уши и бежать, бежать, бежать...

Мои ноги запутались в траве.

Я рухнула на землю – больно, прямо коленом о камень, спрятавшийся в зелени, – и на мгновение перед глазами потемнело от боли.

– Ната, вставай!

– Встаю!

Каэль выхватил меч из ножен, но было уже поздно – первый орк налетел на него, обрушив тяжёлый топор сверху вниз.

Лезвия столкнулись с оглушительным лязгом, искры брызнули во все стороны, и Каэль отпрыгнул в сторону, уходя от удара.

Но его глаза – его глаза были обращены на меня.

Он боялся за меня.

Не за себя.

Ну что же, видимо, пришло и моё время показать, на что я способна. Я же не какая-то беззащитная девочка, которую нужно защищать от хулиганов во дворе. Да – хрупкая. Да – нежная. Но не настолько, чтобы валяться в траве, пока мужчина сражается за мою жизнь.

Я вскочила на ноги, игнорируя боль в колене, и выхватила из ноже меч.

Второй орк кинулся на меня с рёвом, и его дубина – толстая, утыканная ржавыми гвоздями – обрушилась мне на голову.

Я подставила меч.

Удар был такой силы, что у меня затряслись руки до самых плеч, а зубы клацнули друг о друга.

Но я устояла.

Увела лезвие в сторону, отводя вражеское оружие подальше от себя, и в тот же миг крутанулась, уходя орку за спину.

Он был большим.

Неповоротливым.

И глупым.

Мой клинок вошёл ему в бок, между рёбер, туда, где не было никакой защиты – только вонючая кожа и мясо.

Орк взвыл, схватившись за рану, и я выдернула меч, отскакивая назад.

Краем глаза я видела Каэля – он танцевал со своим противником, уклоняясь от ударов и нанося ответные, точные, смертельные.

Его клинок распорол орку плечо до кости, и тварь отшатнулась, брызгая зелёной кровью.

Но на смену раненым уже бежали другие.

И ещё.

И ещё.

В какой-то момент мы с Каэлем оказались спина к спине, окружённые дюжиной орков, и это было бы концом – если бы не одно обстоятельство.

Они были слишком большими.

Выше нас на полторы головы, шире в плечах вдвое, они толкались друг с другом, пытаясь добраться до нас.

Мешали друг другу.

Бились лбами.

Путались в собственных ногах.

Одна парочка даже схлестнулась топорами, когда оба одновременно замахнулись на Каэля – их оружие столкнулось в воздухе, и они зарычали друг на друга, забыв о нас.

Это было бы смешно, если бы не было так страшно.

Мы с Каэлем танцевали между ними – два лёгких, быстрых силуэта среди неповоротливых туш – уклоняясь от ударов, ныряя под топоры, кружась и нанося удары туда, где орки не ждали.

Куча-мала из зелёных тел, ржавого железа и оглушительного рёва – и мы в самом центре этого хаоса.

Но мы быстро выдохлись.

Пятеро орков уже лежали на земле, не шевелясь, но остальные продолжали наседать.

Каэль тяжело дышал рядом со мной, пот катился по его лицу, смешиваясь с грязью и брызгами чужой крови.

Я была не лучше – лёгкие горели, руки дрожали от усталости, а мелкая мошкара лезла в глаза и рот, мешая видеть и дышать.

Орки продолжали вопить, брызгать слюной и наступать, и их атаки не сбавляли темпа.

– Каэль, что нам делать?! – паника сжала горло, и мой голос прозвучал тонко, жалко.

Я не знала, что делать.

Куда бежать.

Как выжить.

– Сражаться! – рявкнул он, отражая очередной удар топора. – Биться до последнего!

И что-то в его голосе – эта несгибаемая воля, это бесстрашие, эта готовность умереть, но не сдаться – зажгло что-то внутри меня.

Жар родился где-то в животе, в самой глубине, там, где прячется инстинкт выживания.

Он поднялся выше, к груди, заставив сердце забиться быстрее. Растёкся по рукам, по ногам, по каждой клеточке моего тела. Ударил в голову – и мир вокруг стал ярче, чётче, медленнее.

Я выдохнула и зарычала – не как испуганная женщина, а как зверь, загнанный в угол и готовый драться насмерть.

И в тот же миг наши тела замерцали в лучах солнечного света, словно нас окутало прозрачное золотое сияние.

Щиты!

У меня снова получилось!

Я накинула на нас щиты!

С рёвом взбешённой львицы я бросилась на ближайшего орка, и он ударил – его ржавый топор описал дугу и врезался мне точно в голову.

Я видела, как лезвие летит мне в лицо.

Видела ржавчину на металле, зазубрины, пятна засохшей крови.

И ничего не произошло.

Топор ударил в невидимую преграду и отскочил, а орк уставился на меня выпученными глазами, не понимая, почему я всё ещё стою, почему моя голова всё ещё на плечах.

Слюна потекла из его отвисшей челюсти.

А потом он закатил глаза и рухнул – мой клинок торчал у него из груди, пробив сердце насквозь.

Я выдернула меч и обернулась.

Каэль смотрел на меня – и в его глазах был страх.

Но не за себя.

За меня.

Он видел, как топор летит мне в голову.

Видел, как я должна была умереть – разрубленная пополам, залитая собственной кровью.

И теперь не мог поверить, что я стою перед ним целая и невредимая.

– Что произошло? – выдавил он.

– Щиты, – я позволила себе улыбнуться. – Я накинула на нас щиты.

Каэль отразил удар одного орка, но пропустил удар второго – дубина врезалась ему в плечо с такой силой, что должна была раздробить кость.

Но дубина отскочила, как от камня.

Каэль даже не покачнулся.

Он ударил орка по руке, отсекая кисть вместе с оружием, а потом рванул вперёд и всадил клинок ему в живот по самую рукоять.

Теперь он больше не боялся.

Не боялся быть раненым.

Не боялся быть убитым.

Он обрушивался на орков с рёвом, как демон, вырвавшийся из преисподней, а те не понимали, почему их оружие бесполезно, почему эти двое не падают, не истекают кровью, не умирают.

За минуту мы сразили ещё троих.

И тогда оставшиеся орки наконец поняли – сражаться с нами бесполезно. Они замычали, огрызнулись напоследок и бросились обратно к мёртвому лесу, толкаясь и спотыкаясь о тела своих павших собратьев.

Мы наконец смогли выдохнуть.

Мои руки дрожали так сильно, что я едва удерживала меч. Адреналин и страх сковали тело, превратив мышцы в желе, и я с трудом выдавила дрожащим голосом:

– Надо уходить.

Каэль стоял неподвижно. На его лице читалась усталость – глубокая, всепоглощающая – но было что-то ещё. Что-то страшное. Он побледнел.

Его смуглая кожа, обычно тёмная как эбеновое дерево, стала почти такой же светлой, как моя.

– Что с тобой? – я подошла к нему, вглядываясь в его лицо.

Он не ответил.

И тогда я опустила глаза.

Его кожаный жилет был распорот – длинный разрез тянулся от груди до живота.

А по ноге струилась кровь.

Голубая.

Яркая.

Слишком много крови.

– Видимо, кому-то из них удалось меня задеть, – он говорил спокойно, почти равнодушно. – Ещё до того, как ты наложила щит.

Страх сжал моё сердце ледяными пальцами – настоящий страх, не за себя, а за него.

За Каэля.

За этого упрямого, гордого, невыносимого тёмного эльфа, который только что сражался за меня, защищал меня, был готов умереть ради меня.

Нет.

Так просто он не уйдёт из этого мира. Я ещё поборюсь за тебя.

– Давай, – я подставила плечо, и он навалился на меня всем весом. – Надо уйти с поля. В лес.

Он закинул руку мне на плечо, я обхватила его за талию – ощущая под пальцами липкую влагу крови – и вместе мы поплелись к деревьям. Шаг за шагом. Сантиметр за сантиметром.

К спасению.

Глава 22

Спрятавшись под прохладной тенью густых крон, где солнечные лучи едва пробивались сквозь переплетение листвы, я осторожно уложила Каэля на мягкую подстилку из прошлогодних листьев и мха.

Сняла с него изодранную жилетку – и снова ужаснулась.

Рана была огромной.

Глубокий разрез тянулся от рёбер до бедра, края разошлись, обнажая что-то тёмное и пульсирующее внутри, а голубая кровь продолжала сочиться, пропитывая землю под ним.

Если ничего не предпринять – до утра он не доживёт.

Но что-то внутри меня – какая-то странная, необъяснимая уверенность – подсказывало, что всё будет хорошо.

Я справлюсь.

Я была уверена в себе на все сто процентов, как никогда раньше в жизни. Да, рана страшная. Да, любой нормальный человек давно бы истёк кровью. Но для меня это пустяк.

Я высыпала всё содержимое сумки на землю рядом с собой – бутоны Иршина, ягоды, травинки, склянки – и схватила ступку.

Багровые лепестки легли на каменное дно, следом отправились тёмно-синие ягоды, горсть резных листьев с серебристой изнанкой. Я принялась толочь – методично, ритмично, вкладывая в каждое движение всю свою волю, всё своё желание спасти его. Пестик стучал о камень, превращая ингредиенты в густую кашицу, и запах – резкий, горьковатый, живой – поднимался над ступкой.

Каэль застонал.

Его голова металась по земле, губы шевелились, бормоча что-то бессвязное, и я видела, как дрожат его веки, как напрягаются жилы на шее.

Он бредил.

Умирал прямо у меня на глазах.

И я толкла быстрее, сильнее, яростнее, потому что не могла – не хотела – не имела права его потерять.

Не сейчас.

Не когда я только начала понимать, что он для меня значит.

Краем глаза я заметила движение – Каэль потянулся к лицу и начал стягивать повязку с глаз.

– Прекрати! – я хотела остановить его. – Ты ослепнешь!

Но было уже поздно.

Тёмная ткань упала на землю, и алые глаза – огромные, лихорадочно блестящие – уставились на меня.

– Хочу видеть тебя без повязки, – прошептал он. – В последний раз.

– Прекрати говорить глупости, – я нахмурилась, продолжая толочь. – Драматизм тебе не идёт.

Каэль улыбнулся – натужно, через силу, но улыбнулся – и что-то в моей груди болезненно сжалось.

Мазь я готовила долго.

Солнце медленно ползло к горизонту, окрашивая небо в розовые и золотые тона, а потом и вовсе скрылось за деревьями, погрузив нас в сумерки.

Темнота подступала со всех сторон, обволакивая лес чернильным покрывалом, но я не боялась.

Странно.

Раньше я боялась темноты – ещё в той, прошлой жизни, когда была обычной женщиной с обычными страхами.

А сейчас – нет.

Может, потому что рядом был он?

Даже раненый, даже умирающий, Каэль излучал такую силу, такую несгибаемую волю к жизни, что страх просто не мог существовать рядом с ним.

Наконец я поднесла ступку к носу и вдохнула.

Резкий запах ударил в ноздри – горький, терпкий, с нотками чего-то сладковатого.

Идеально.

Именно так должна пахнуть правильная мазь.

Я радостно улыбнулась и повернулась к Каэлю.

Его глаза были закрыты, грудь тяжело вздымалась и болезненно опадала, словно каждый вдох давался ему с невероятным трудом. Силы почти покинули его тело. Я набрала полную ладонь густой мази – она была тёплой, почти горячей, словно живой – и осторожно нанесла на рану.

Каэль дёрнулся, зашипел сквозь стиснутые зубы, но я не остановилась.

Размазала мазь по всей длине разреза, вдавливая её в края, заполняя каждую трещинку, каждый разрыв.

Потом сняла повязку с его плеча – там тоже была рана, воспалённая, гноящаяся – и обработала её.

Затем руку.

Затем старые раны на груди, которые так и не зажили до конца.

Теперь оставалось только ждать.

Я легла рядом с ним на холодную землю, прижалась к его боку – осторожно, чтобы не задеть раны – и обняла, положив голову ему на плечо.

Пламя снова разлилось внутри меня – тёплое, мягкое, успокаивающее.

Я не стала анализировать свои чувства, не стала задавать себе вопросы о том, что это значит и куда это нас приведёт. Усталость взяла своё. И я провалилась в сон, слушая, как бьётся его сердце – медленно, но упрямо, отказываясь сдаваться.

***

– Ната, проснись!

Голос Каэля вырвал меня из глубокого, беспробудного сна, и я подскочила, хватаясь за меч.

Орки!

Они нашли нас!

Они...

Но, осмотревшись, я не увидела никого, кроме него.

Никаких орков.

Никакой опасности.

Только утренний лес, залитый золотым светом, и пение птиц в кронах деревьев.

И Каэль.

Стоящий передо мной. На своих двоих. Без повязки на глазах. Без ран на теле.

Я моргнула, не веря собственным глазам.

Вчера он умирал – я видела это, я чувствовала, как жизнь утекает из него вместе с голубой кровью. А сейчас он стоял передо мной, здоровый и полный сил, словно вчерашний день был просто дурным сном.

– Получилось! – я вскочила на ноги, и радость захлестнула меня с головой. – Каэль, получилось! Мазь сработала!

– Да, – он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, столько благодарности. – Ты сумела. Даже шрамов не осталось.

Шрамов не осталось.

А жаль.

Шрамы были бы ему к лицу – ещё один штрих к образу сурового воина, прошедшего через ад и вернувшегося обратно.

Я осмотрела его снова – теперь уже без страха, без паники, без мыслей о смерти – и наконец увидела то, что раньше не замечала.

Его тело. Красивое и мощное.

Мускулы перекатывались под смуглой кожей при каждом движении – на груди, на животе, на руках – словно под кожей жили отдельные существа, сильные и грациозные. Широкие плечи, узкая талия, рельефный пресс с чётко очерченными кубиками...

Господи, Ната, возьми себя в руки.

Он подошёл ко мне – и вдруг опустился на одно колено. Прямо передо мной. Как рыцарь перед королевой.

– Ты спасла мне жизнь, – произнёс он, глядя на меня снизу вверх. – Я этого не забуду. Когда мы вернёмся, я выступлю перед советом и скажу им правду – благодаря тебе у нас есть шанс на выживание. Смертельные раны больше нам не грозят.

– А остальные? – я почувствовала, как сжимается сердце. – Мой народ... моя семья в клетках...

– Я скажу совету, что мы можем жить в гармонии, – он поднялся с колена, но остался стоять близко, очень близко. – Война между племенами – не выход. Священное дерево помогает светлым эльфам, а нас считает изгоями. И мы должны это исправить. Мы не должны быть изгоями. Мы должны жить в мире.

– Они не послушают тебя, – я покачала головой, вспоминая ледяные глаза старухи и бешеный взгляд генерала Торвека. – Я видела твоих родителей. Эти... люди... – слово далось мне с трудом, – не станут слушать собственного сына. Они ненавидят мой народ. Ненавидят меня. Изменить их точку зрения будет невозможно. Должно случиться что-то из ряда вон выходящее.

Но в глазах Каэля я видела надежду.

Яркую, упрямую, несгибаемую надежду.

Он верил в свои слова.

Верил в себя.

Верил, что сможет изменить мир.

Он наклонился ко мне, и его лицо оказалось так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах.

– Поверь в меня, – прошептал он. – У меня получится.

И я не смогла ему перечить. Кивнула. Улыбнулась – широко, открыто, от всего сердца. Что-то в этом тёмном эльфе влекло меня с такой силой, что сопротивляться было невозможно. И я не удержалась. Потянулась к нему и поцеловала. Он ответил мгновенно – крепко обнял меня, притянул к себе и повалил на землю, на мягкую подстилку из мха и листьев.

Мы слились в горячем поцелуе – жадном, отчаянном, словно оба ждали этого целую вечность.

Его губы скользнули с моих губ на шею, оставляя горячий след, и я запрокинула голову, подставляя горло его поцелуям. Его ладони – горячие, нетерпеливые – проникли под моё платье, и я почувствовала их на своей коже, на животе, на груди.

Я не сопротивлялась.

За последние сутки мы вместе прошли через столько испытаний – бой, кровь, страх смерти – и этот миг был нашей наградой.

Нашим призом.

Нашим правом быть вместе.

Тепло разлилось по моему телу, зародившись где-то в груди и медленно опускаясь вниз, к животу, ещё ниже, туда, где пульсировало желание. Он выпутался из своих штанов – я почувствовала его напряжение, его готовность, его жар – и моё дыхание сбилось.

Я раздвинула ноги.

Сначала медленно, осторожно, впуская его, привыкая к ощущению. А потом – полностью, когда бежать было уже некуда и не хотелось.

Он двигался медленно, нежно, словно боялся причинить мне боль, и эта нежность – от сурового воина, от тёмного эльфа, от существа, рождённого для битвы – растопила что-то внутри меня. Я позволила ему ускориться. И он начал двигаться рывками – сильными, глубокими, от которых у меня перехватывало дыхание.

Я застонала – громко, не сдерживаясь – и где-то в кронах деревьев вспорхнули птицы, потревоженные этим звуком. В какой-то момент – между толчками, между вздохами, между ударами сердца – я подумала о будущем.

О наших детях.

О нашей жизни вместе.

Безумие?

Может быть.

Но когда я заглянула в его глаза – они изменились.

Алый цвет потускнел, отступил, и на его место пришло что-то другое.

Там горел огонь.

Настоящий, живой огонь – золотой, яркий, ослепительный.

Каэль весь горел, его кожа под моими пальцами стала горячей как раскалённый металл, и этот жар передался мне, заполнил меня изнутри, поднялся волной от живота к груди. И когда я ощутила этот жар кончиками пальцев, кончиками волос, каждой клеточкой своего тела – мир взорвался.

На миллион осколков.

На миллиард искр.

Всё напряжение, накопленное за годы пустого брака, за годы одиночества, за годы нелюбви – схлынуло в один миг, лопнув как мыльный пузырь.

Его имя сорвалось с моих губ – хриплое, отчаянное, почти мольба.

– Каэль!

Он ответил рычанием – низким, звериным, первобытным.

– Каэль! Каэль! Каэль!

Я выкрикивала его имя снова и снова, и каждый крик был волной наслаждения, каждый крик уносил меня всё дальше от реальности, туда, где существовали только мы – двое, слившиеся воедино.

Каэль нависал надо мной, тяжело дыша, и его глаза – снова алые, снова привычные – смотрели на меня с такой нежностью, что сердце сжималось.

Я улыбнулась ему.

Он улыбнулся в ответ.

И наклонился, чтобы поцеловать меня – горячо, нежно, благодарно.

***

Когда он одевался, я наконец решилась спросить.

– Твои глаза, – я села, поправляя платье. – Что это было? Они вспыхнули золотом.

Каэль пожал плечами, затягивая пояс.

– Тебе показалось.

Но мне не показалось.

Я точно знала, что видела – золотой огонь в его зрачках, яркий, живой, нечеловеческий.

И ещё я чувствовала, как огрубела его кожа в последнюю секунду – словно он оброс дополнительной бронёй, чешуёй, чем-то твёрдым и непробиваемым.

Но Каэль будто ничего не заметил.

Или не хотел замечать.

Или не хотел говорить.

Он спокойно собрался, убрал меч в ножны и протянул мне руку, помогая подняться.

Я встала, и он притянул меня к себе, обнял крепко, и мы снова потерялись в поцелуе – долгом, сладком, полном обещаний.

Мир вокруг перестал существовать.

Был только он.

Только я.

Только это мгновение.

А потом жуткий крик разорвал нашу идиллию.

Мы отпрянули друг от друга.

– Орки, – процедил Каэль сквозь зубы, и его глаза мгновенно стали холодными, сосредоточенными.

Я осмотрелась – и увидела, как затряслись деревья вокруг нас.

Ветви качались, листья осыпались, и сквозь кусты ломились зеленокожие твари, окружая нас со всех сторон.

Горькая мысль пронзила меня – я стала его слабостью. Рядом со мной он потерял бдительность. Рядом со мной он не услышал, как они подкрались.

Это моя вина.

– Спрячься за меня, – Каэль оттеснил меня за свою спину, заслоняя широкими плечами.

В его руках сверкнули оба клинка – острые, смертоносные, готовые пить кровь.

Всё, что мне оставалось – только смотреть. Но странное дело – страха не было. За его спиной, за этой стеной из мышц и стали, я чувствовала себя в полной безопасности.