Текст книги "Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть (СИ)"

Автор книги: Ольга Ваниль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 5

Поклонившись – скорее моей матери, чем мне – Лоранис развернулся и ушёл прочь, растворившись в толпе зевак со своей вечно обиженной физиономией, и я с облегчением выдохнула, провожая его взглядом.

Скатертью дорога.

Эвелиссия подошла ко мне с хмурым лицом, и в её глазах я прочитала то самое выражение, которое так хорошо знала – она видела меня насквозь, понимала каждую мою мысль, и ей категорически не нравилось то, что она там обнаружила.

Ей это совсем не шло, хмуриться.

Красивая женщина, явно в возрасте, видавшая немало гнусности и жестокости на своём веку, но продолжающая делать вид, будто всё хорошо, будто так и надо, будто мой брак с этим нытиком – лучшее, что могло со мной случиться.

Как тёща, у которой её сыночка – румяный умный мальчик, просто ты так и не научилась с ним обращаться.

А его надо каждый день подбадривать, хвалить, готовить вкусную еду, стирать за ним носки и гладить рубашки.

Ага, ещё сопли подтирать и слюни.

Что я, собственно, и делала все пятнадцать лет.

Ломала себя, гнулась, прогибалась, угождала всем вокруг – мужу, его маме, его друзьям, его настроению. Работала на двух работах, тащила на себе быт, улыбалась, когда хотелось выть, молчала, когда хотелось орать, и всё ради чего?

Ради сохранения семьи.

Ради того, чтобы однажды получить чёртово сообщение, перечеркнувшими всю мою жизнь.

Ладно.

Хватит уже это вспоминать.

Если честно, мне хотелось побыть одной – переварить всё это безумие, осмыслить этот лес, этих людей, этот мир. И наконец рассмотреть свою новую внешность, от которой я, если быть честной, пребывала в полном восторге.

Мне не терпелось заглянуть под эти белоснежные одеяния, оценить свои новые прелести, ощутить их упругость, понять, что ещё подарило мне это тело помимо серебряных волос и острых ушей.

Но моим планам не суждено было сбыться.

– Идём, – строго заявила Эвелиссия. – Пришло время испытания.

Ну хорошо, тётя.

Ведите меня.

Я уже ничему не удивлюсь.

Но я ошибалась.

Углубившись в деревню, миновав десяток уютных домиков и пару верёвочных мостов, женщина завела меня в просторное строение, совершенно непохожее на остальные. Оно было больше, с огромными арочными окнами, пропускающими потоки солнечного света, с высоким потолком и широкими воротами вместо двери.

И внутри жутко воняло.

Нет, это был не просто плохой запах – это была настоящая вонь, густая и плотная, бьющая в нос так, что я невольно зажала его рукой и сморщилась.

Пахло животным.

Мокрой шерстью, навозом и чем-то ещё – медным, тяжёлым.

Кровью.

Внутри, на толстом слое сена, устилающем весь пол, лежало огромное существо, и при виде него у меня перехватило дыхание.

Это была не лошадь, хотя что-то лошадиное в нём присутствовало – длинная изящная морда, большие тёмные глаза с густыми ресницами. И не корова, хотя массивное туловище и раздвоенные копыта напоминали именно её. И не бык, хотя мощные рога, закрученные спиралью, говорили об обратном.

Тауриэль – всплыло откуда-то из глубин сознания название.

Священное животное лесных эльфов.

Откуда я это знаю?

Понятия не имею.

Но сейчас это было неважно, потому что моё сердце сжалось от жалости при виде того, что сделали с этим прекрасным созданием. Из задней ноги зверя торчали три стрелы с чёрным оперением, и вокруг них зияла огромная рваная рана, из которой медленно сочилась тёмная кровь, пропитывая сено под ним.

Тауриэль тяжело дышал, бока его вздымались неровно, а в огромных глазах застыла боль – такая человеческая, такая понятная, что у меня защипало в носу.

Рядом с существом уже хлопотали трое эльфов – двое мужчин и женщина, они накладывали мази на рану, что-то шептали, пытались напоить животное из глиняной чаши.

Пытались унять боль.

И откуда я всё это знаю?

Странно.

Очень странно.

Под пытливыми мужскими взорами я приблизилась к раненому зверю и опустилась рядом на одно колено, прямо в пропитанное кровью сено.

Признаюсь, было страшно и неприятно.

От меня явно ждали чуда, а я – обычная девчонка тридцати семи лет, которая умеет только продавать лекарства и терпеть мужа.

Бывшего мужа.

Я растерялась, не знала, что делать, куда смотреть, куда деть руки, как вдруг рядом со мной опустился на колено мужчина, и от него пахнуло луговыми травами, мятой и чем-то ещё – свежим, чистым, как утренний ветер.

Я подняла глаза и обнаружила перед собой очередного красавца.

Острые скулы, чёткая линия челюсти, серебристые волосы, собранные в длинный хвост до самой поясницы, и брови – густые, красивые, идеально очерченные, будто их рисовали кисточкой.

– Рана страшная, – констатировал он, осматривая заднюю ногу тауриэля, и голос у него оказался низким и бархатистым, обволакивающим, как тёплый плед.

– Ага, – выдавила я.

Умница, Наташа. Блеснула интеллектом.

Рана действительно была ужасающей – помимо рваной плоти, я видела переплетения мышц, белеющую кость и пульсирующие сосуды. От одного взгляда на это месиво меня замутило, и я поспешила перевести взгляд на эльфа.

Уж лучше на него смотреть, чем на кровоточащую рану.

И тут меня посетила ужасная мысль – неужели передо мной снова сидит какой-нибудь брат, сват или дальний родственник?

Сколько можно?

Красавцы окружали меня со всех сторон, но по злому року судьбы все они кем-то мне приходились.

Надеюсь, не в этот раз.

– Целительница Аэлирин, – обратился он ко мне с почтением в голосе, – что вы думаете об этом?

– О нет-нет, – замахала я руками, – я ещё не целительница, я только...

Но он не желал меня слушать.

– Вы прошли обряд, – произнёс он медленно, и его голос обволакивал меня, убеждал, вынуждал поверить в собственные силы. – Духи приняли вас и наградили даром. Вы – целительница. И ваши волосы...

– Что с моими волосами? – с ужасом спросила я, хватаясь за серебристые пряди.

Он усмехнулся, и в уголках его глаз появились лучики морщинок.

Вот я дурочка.

Растерялась на ровном месте, посыпалась на простых вопросах.

– Ваши волосы прекрасны, – сказал он мягко. – Такой оттенок – знак целительницы высшего ранга.

– Ну хорошо, – я не удержалась от улыбки, – твоя взяла. Чего лечить будем?

– Вот, – он кивнул на раненую ногу, – нужно заживить рану.

Я уставилась на кровавое месиво и почувствовала, как улыбка сползает с моего лица.

– Эту? Да тут друид нужен или хирургический стол с полной анестезией! Я-то думала, нужно успокоить зверя или там... проверить, нет ли у него аллергии на эльфийскую пыльцу.

Эльф смотрел на меня с терпеливым ожиданием.

– Ладно, – вздохнула я, – смотрим, что тут у нас.

Я склонилась над раной, стараясь дышать ртом, чтобы не чувствовать запах крови, и вдруг слова полились сами собой:

– Здесь я могу посоветовать перекись водорода, но я вижу, что вы уже успели обработать рану мазью. Распространение заразы и отмирание плоти мы предотвратили, это хорошо.

Так.

Стоп.

Что я только что сказала?

И как, чёрт побери, я это поняла?

Я снова уставилась на рану, медленно подняла ладонь и провела над ней, не касаясь. И в тот же миг что-то странное произошло – мои пальцы закололо, будто тысячи крошечных иголок впились в кожу, а в груди разлилось тепло, мягкое и пульсирующее.

От раны исходил жар – воспаление, инфекция, борьба организма с вторжением.

А от мази – прохлада, успокаивающая, целительная.

И я вдруг поняла – просто поняла, без всяких объяснений – из чего сделана эта мазь.

– Луговые цветы с корнем яжика, – пробормотала я, – и ягоды кирисса для связки.

Эльф рядом со мной подался вперёд, глаза его вспыхнули интересом.

– Вы определили состав?

Так.

Какую абракадабру я сейчас произнесла?

Какие ещё ягоды кирисса?

Я ничего не понимаю.

Вернее, понимаю всё – но откуда я это знаю, вот этого и не понимаю.

– Животные паслись на поле ветров, – начал рассказ эльф, и голос его стал мрачным, тяжёлым, – когда на них напали орки. Убито почти всё стадо. В живых осталось лишь десять голов, и как вы понимаете, каждая – на счету. Если мы не спасём его...

Он замолчал, но я и так знала, что он хотел сказать.

Всё поголовье окажется под угрозой вымирания.

Его слова прозвучали мрачно, с нотками неизбежности, но я снова провела ладонью над раной – и покалывание в пальцах сказало мне то, что нужно было знать.

– Ему ничего не угрожает, – заявила я с уверенностью, которой сама от себя не ожидала. – Если мы примем меры.

– Какие? – спросил эльф, и в его голосе зазвенела надежда.

– Нужно приготовить правильное зелье.

Лицо эльфа просияло, но он продолжал смотреть на меня с пытливым ожиданием.

Чего он ждёт?

– Вы не хотите пойти за ингредиентами? – спросила я.

И тут же поймала себя на мысли – откуда ему знать, какие именно ингредиенты нужны?

Вот я глупышка.

– Так, – я выпрямилась, – слушай меня внимательно. Тебе нужно пойти на поле могучих дубов и собрать...

– Я никуда не пойду, – произнёс он с буддийским спокойствием.

На его лице даже бровь не дрогнула – а она была чертовски красивая, густая и идеально изогнутая. Я машинально потрогала свои и с удовлетворением обнаружила, что мои ничуть не хуже. Что сильно меня обрадовало.

Но – блин!

– Почему ты никуда не пойдёшь?

– Вы у нас целительница, – он слегка развёл руками, – не я.

Железная логика, тут не поспоришь.

– Но я могу пойти с вами, – добавил он, – если вам так будет спокойнее.

Ну вот.

Другой разговор.

***

Прошло не больше пяти минут – и мы уже мчались прочь из деревни на быстрых лошадях, огибая вековые деревья, перепрыгивая через поваленные стволы, и ветер бил мне в лицо, путая белоснежные волосы.

Время странно текло в окружении прекрасных эльфов.

Оно будто растягивалось, замедлялось, позволяя насладиться каждым мгновением – запахом леса, стуком копыт, мелодичным перезвоном каких-то невидимых колокольчиков в кронах деревьев.

Я ловила себя на мысли, что хочу, чтобы это не заканчивалось.

Чтобы не наступала ночь.

Потому что я боялась проснуться.

Проснуться в своей серой реальности, в своей пустой квартире, с чёртовым сообщением на телефоне и разбитым сердцем в груди.

Мы вылетели из леса на открытое пространство, и у меня перехватило дыхание от красоты, развернувшейся перед глазами.

Поле.

Бескрайнее, залитое солнцем поле, усыпанное цветами всех оттенков – от нежно-голубого до ярко-алого, и они колыхались на ветру, создавая живые волны, похожие на разноцветное море.

Ветер бил в лицо, трепал мои белые волосы, и я невольно рассмеялась от переполняющего меня восторга, запрокинув голову к небу, где сияло солнце – тёплое, ласковое, совсем не похожее на бледный питерский диск, который я привыкла видеть сквозь пелену облаков.

Ну что за чудный день!

Слов нет, одни эмоции.

Копыта лошадей мягко ударяли о землю, выбивая ритм, похожий на барабанную дробь, и я летела вперёд, чувствуя себя героиней какого-то красивого фильма – только камеры не хватало и закадрового голоса, объявляющего: «В главной роли – Наталья Сергеевна, бывшая жена, бывшая неудачница, а ныне – эльфийская целительница высшего ранга».

Звучит неплохо, правда?

Я мчалась следом за Финнеаром – кстати, так звали моего молчаливого провожатого, это имя он бросил мне ещё в деревне, коротко и сухо, будто делал одолжение – и думала о том, как странно всё сложилось.

Признаться честно, когда речь зашла о лошадях, я была уверена, что мы поскачем вместе на одной. Ну знаете, как в романах – она впереди, он сзади, крепкие руки обнимают за талию, горячее дыхание щекочет шею, и всё такое романтичное. Но Финнеар развеял мои фантазии одним коротким взглядом и сухой фразой о том, что так не принято и что у меня есть собственная лошадь.

Ну ладно.

Спорить я не стала.

Оседлала кобылу – на удивление легко, будто делала это тысячу раз – и двинула следом за этим холодным красавцем, радуясь хотя бы тому, что он не заставил меня показывать дорогу.

Вот это было бы катастрофой.

Я в Питере иногда умудрялась заблудиться по пути от метро до дома, хотя жила там двадцать лет, а тут – целый незнакомый мир с его бескрайними полями и лесами.

Пронесло.

Финнеар скакал впереди, и я невольно изучала его спину – прямую, напряжённую, будто кто-то вставил ему кол вдоль позвоночника.

Он казался мне бесчувственным.

Похожим на робота, запрограммированного на выполнение задачи – доставить целительницу к полю могучих дубов, точка.

За всё время пути он не произнёс ни единого слова, не обернулся ни разу, не поинтересовался, удобно ли мне в седле, не устала ли я, не хочу ли воды.

Ничего.

Полная тишина, если не считать стука копыт и пения птиц где-то в вышине.

И поначалу это меня даже задело – что я, прокажённая какая-то?

Но потом, приглядевшись к его затылку, к напряжённым плечам, к тому, как он сжимал поводья побелевшими костяшками пальцев, я вдруг нащупала в нём кое-что интересное.

Страх.

Не передо мной лично, нет.

Страх перед тем, кем я стала.

Перед целительницей высшего ранга с белыми волосами и даром, который я сама пока не понимала.

Страх перед сильной женщиной.

Возможно.

А возможно, мне просто показалось, и он был обычным букой, не умеющим поддержать светскую беседу.

В любом случае, меня это мало волновало – впереди расстилалось прекрасное поле, над головой сияло солнце, и впервые за очень долгое время я чувствовала себя по-настоящему живой.

Глава 6

Впереди показались поваленные деревья – огромные, замшелые стволы, перегородившие путь, словно кто-то нарочно выстроил баррикаду из гнилого дерева.

Я натянула поводья, замедляясь, и в голове немедленно запела одна-единственная мысль – объехать, объехать, объехать, только объехать, мы же взрослые люди, зачем нам этот экстрим.

Но Финнеар не стал объезжать.

Его скакун собрался в один слитный прыжок, взмыл над стволами с такой лёгкостью, будто преодолевал не гнилые брёвна в рост человека, а обычную лужу, и приземлился по ту сторону мягко, почти беззвучно.

И что-то во мне щёлкнуло.

Тот самый азарт, который я, кажется, похоронила где-то в первые годы замужества вместе с горными лыжами, ночными вылазками за город и прочими вещами, которые Серёжа называл «опасными глупостями».

Я крепче сжала поводья, почти легла на шею кобылы, запустив пальцы в её гриву, и направила лошадь прямо на стволы – без раздумий, без колебаний, пока мой собственный здравый смысл не успел вмешаться и всё испортить.

Кобыла не подвела.

Она разогналась, собралась – и мир на секунду перестал существовать.

Мы летели.

По-настоящему летели, и желудок мой куда-то провалился, ветер ударил в лицо с такой силой, что выбил слёзы из глаз, а в голове за эту одну бесконечную секунду промелькнули все возможные сценарии катастрофы – мы разобьёмся, я вылечу из седла, полечу кубарем, сломаю что-нибудь важное, например шею, и на этом история целительницы Аэлирин закончится, толком не начавшись.

Так, Наташа, надо успокоиться.

Я зажмурилась.

А потом меня тряхнуло – сильный толчок прошёл снизу вверх через всё тело – и я каким-то чудом удержалась в седле, вцепившись в поводья мёртвой хваткой.

Открыла глаза.

Мы неслись дальше, как ни в чём не бывало, будто никакого прыжка и не было, будто это было самым обычным делом – перелететь через гнилые брёвна на полном скаку, словно это каждый день случается.

И тут меня накрыло.

Волной – горячей, шипучей, как открытая бутылка шампанского.

Адреналин смешался с эндорфином, вскипел в крови, ударил в голову, и я поняла, что никакие бады, витамины и антидепрессанты не дадут мне и десятой доли того, что я чувствовала прямо сейчас.

Полёт на лошади – это просто улёт.

Когда у тебя между ног такая мощь, такая живая пульсирующая сила, ты готова на всё.

И я завизжала.

Просто не смогла удержаться – выдохнула весь этот восторг наружу криком, от которого, наверное, птицы попадали с деревьев в радиусе километра, и присвистнула вдобавок, потому что одного крика было явно мало.

Финнеар наконец обернулся.

– С вами всё в порядке, госпожа Аэлирин?

– Да, – выдохнула я, – всё просто охренительно!

И я присвистнула ещё раз, для верности.

Только сейчас я заметила, как под лоснящейся кожей кобылы плавают и перекатываются могучие мышцы, как они напрягаются и расслабляются при каждом шаге, создавая эту непрерывную живую вибрацию, от которой по телу расходились горячие волны.

Это напомнило мне один вечер, ещё до замужества.

Мне было двадцать три, была поздняя осень, и один знакомый предложил прокатить меня на мотоцикле – просто так, по ночному городу, куда глаза глядят.

Подруги предупреждали меня, чем может всё закончиться.

Я не верила им.

Ну как можно взмокнуть от простой езды на мотоцикле, что за глупости?

Мы гоняли почти всю ночь – ускорение до предела, резкое торможение, снова ускорение, и вибрация двигателя между бёдрами, и скорость, и ветер, и полная свобода, которой у меня больше никогда не было.

Подруги оказались правы, а я была чертовски неправа.

Такой влажной я в жизни не была, и этот факт меня тогда искренне удивил и рассмешил одновременно.

Вот и второй раз в жизни.

Жар охватил низ живота, кожа покрылась мурашками от кончиков пальцев до затылка, в крови шипело и пузырилось что-то горячее и нетерпеливое, и я чувствовала каждый мускул кобылы под собой так остро, так пронзительно, что это граничило с чем-то большим, чем просто удовольствие от езды.

Я попала в сказку.

Мне хотелось больше – больше скорости, больше ветра, больше этого живого огня в крови.

Я наклонилась к голове кобылы, почти касаясь губами её уха, и прошептала:

– Быстрее, моя хорошая. Давай, ну же.

Она откликнулась немедленно.

Рванула вперёд так, что я едва не опрокинулась назад, ветер ударил с удвоенной силой, мои белые одеяния захлопали за спиной как флаг на мачте корабля, волосы спутались в одно сплошное облако, и ветер – наглый, бесцеремонный, совершенно не стеснявшийся своей дерзости – проникал сквозь тонкую ткань, ласкал кожу, касался груди так легко и невесомо, что соски немедленно отреагировали на это бесстыдство.

Мы обогнали Финнеара и понеслись вперёд.

Я оглянулась через плечо и поймала его взгляд – удивлённый, почти растерянный – и засмеялась снова, запрокинув голову к небу.

Свобода.

Настоящая, живая, оглушительная свобода.

Но когда на горизонте показался лес, я невольно натянула поводья.

Что-то было не так.

Деревья были другими – сухими, облезлыми, лишёнными листьев даже сейчас, в разгар лета, с искривлёнными чёрными ветками, тянувшимися в небо как скрюченные пальцы.

Они стояли плотной стеной, и от них веяло холодом – странным, неестественным холодом, который не имел ничего общего с обычной лесной прохладой.

От них веяло смертью.

Я остановила кобылу, уставившись на эту мёртвую стену, и кожа на руках покрылась мурашками – совсем другими, чем от скачки.

– Госпожа Аэлирин, – голос Финнеара раздался рядом, – куда вы собрались?

– Никуда, – сказала я честно. – Заигралась.

Я опустила взгляд на траву под ногами кобылы и замерла.

Здесь всего было в изобилии – цветы, ягоды, стебли, корни – и я вдруг почувствовала это странное внутреннее знание, которое уже начинала узнавать.

Мы были на нужном месте.

Это ощущение было похоже на работу в аптеке – когда покупатель ещё только открывает рот, чтобы описать симптомы, а ты уже знаешь, к какой полке идти и какой ящик открывать.

Знание трав, их свойств, способов смешивания и нужных пропорций лежало в моей голове аккуратными стопками, как карточки в картотеке, и я, спрыгнув на землю, принялась собирать ингредиенты.

– Поторопитесь, госпожа Аэлирин.

– Не торопи меня, – отозвалась я, не поднимая головы, – сбор трав – это тебе не мечом махать. Ответственная, тонкая работа, ты не знал?

– Я обычный воин, – ровно произнёс Финнеар. – Моя задача – охранять вас.

– Вот и охраняй. А подгонять меня под руку не надо.

Пауза.

– Как скажете, госпожа. Но я всё же настоятельно советовал бы поторопиться.

Я зарычала – буквально зарычала, как рассерженная кошка – и рассыпала только что набранную горсть ягод.

– К чему такая спешка? – спросила я, вновь принимаясь собирать их одну за другой.

– Вы не знаете?

– Ну, – я медленно выпрямилась и посмотрела на него снизу вверх – он так и не слез с лошади, и его ноги в грязных ботинках находились примерно на уровне моего лица, что раздражало меня куда больше, чем следовало бы, – если бы знала, наверное, не спрашивала бы? Логично?

Финнеар помолчал секунду.

– Мы находимся на границе с мёртвым лесом, – произнёс он наконец. – В любой момент оттуда может выйти голодная тварь, которая сочтёт нас весьма подходящими кандидатами для утоления аппетита.

– Ну а чего мне бояться? – я пожала плечами и вернулась к ягодам. – У меня есть ты. С двумя мечами. Ты вообще умеешь ими пользоваться?

Тишина стала такой плотной, что её можно было потрогать руками.

Я украдкой подняла взгляд.

На лице Финнеара не дрогнул ни один мускул, но в глазах что-то вспыхнуло – острое, оскорблённое.

Есть контакт.

Он спрыгнул с седла одним плавным движением, и прежде чем я успела моргнуть, оба клинка уже были в его руках.

И он начал.

Я выпрямилась и просто смотрела, забыв про ягоды.

Финнеар работал с двумя мечами так, будто они были продолжением его рук – лёгкими, послушными, живыми, описывающими в воздухе сверкающие дуги, которые сливались в один непрерывный поток движения. Он был быстр, точен и смертоносен, и я поняла, что передо мной – не просто воин, а что-то совсем другого порядка.

Лицо его было напряжённым и злым.

По вискам тёк пот.

Он явно старался.

Я дождалась, когда он закончит, и захлопала в ладоши – медленно, с расстановкой, с самым серьёзным выражением лица, на которое была способна.

– Браво, – сказала я. – Ты хорош. Очень ловко получается.

Он резко замер.

Клинки скользнули в ножны, и Финнеар поклонился – коротко и сдержанно.

– Двести лет изнурительных тренировок, – произнёс он. – Я овладел клинками в совершенстве.

– Двести лет, – повторила я задумчиво, возвращаясь к сбору трав. – За такой срок можно овладеть в совершенстве не только клинками. Хотя я плохо знаю тебя, Финнеар – вероятно, ты ещё много чем владеешь в совершенстве.

Он промолчал.

Мудрое решение.

Я сорвала почти дюжину бутонов – большинство из них были нужны не для зелья исцеления, но пригодятся для кремов, которые я уже начинала планировать в голове с тем же деловым азартом, с каким когда-то составляла заказы для аптеки.

А потом я заметила цветок арсирона.

Бутон меня не интересовал – корень, только корень, в нём была вся сила.

Я присела, ухватилась покрепче и потянула.

Корень не двинулся с места.

Я потянула сильнее.

Ничего.

Ещё сильнее.

Земля неохотно отпустила его ровно настолько, чтобы ободрать кожу на ладони.

– Вот зараза, – прошипела я, разглядывая покрасневшую ладонь. – Хорошо закопался.

– Финнеар, – позвала я, – помоги мне вытащить этот корень, своими руками не получается.

Тишина.

Я обернулась.

Финнеар стоял совершенно неподвижно, лицом к мёртвому лесу, и всё его внимание было поглощено деревьями – он смотрел туда прищурившись, и на его лице я увидела то, что меня неприятно кольнуло.

Тревогу.

Я проследила за его взглядом.

Обычный лес, неухоженный, мрачный, из тех, где гулять нет никакого желания даже днём.

Но потом я пригляделась.

В глубине деревьев что-то двигалось.

Тени – огромные, плотные, совсем не похожие на игру света – смещались между стволами, расталкивая их, ломая ветки, и треск сухого дерева доносился до меня всё отчётливее, всё ближе, всё громче.

Их было много.

Очень много.

И они шли прямо на нас.