Текст книги "Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть (СИ)"

Автор книги: Ольга Ваниль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Глава 26

Пещеру разорвал дикий смех.

– В бою? – успокоившись генерал приподнял бровь с таким видом, будто сын предложил ему станцевать вальс посреди пещеры.

Каэль не стал отвечать словами. Его меч покинул ножны так быстро, что я едва уловила движение, и лезвие замерло в воздухе, направленное прямо на отца. Торвек не растерялся – его губы растянулись в злобной усмешке, и уже через мгновение тусклый свет кристаллов заиграл на втором клинке, появившемся в руке генерала словно из ниоткуда.

Они начали кружить друг вокруг друга, как два хищника, примеряющихся перед смертельной схваткой. Никто не решался ударить первым, и напряжение в воздухе сгущалось с каждой секундой. Но Торвек явно не собирался унижаться перед собственным сыном – он атаковал резко, без предупреждения, обрушив клинок сверху вниз с такой силой, что эхо разнеслось по всей пещере. Каэль подставил свой меч, отразил удар и снова замер, выжидая. Торвек ударил снова, высекая снопы искр из столкнувшихся лезвий. Ещё удар. И ещё. Каэль отступал, уклонялся, парировал – а потом наконец пошёл в атаку сам, обрушив на отца два мощных удара подряд.

На моих глазах эльфы слились в танце смерти. Две чёрные фигуры двигались так быстро и слаженно, что их движения сливались в одно сплошное мерцание стали и теней. Уже через несколько секунд я не могла понять, где заканчивается один и начинается другой – они стали единым целым, смертоносным вихрем из клинков и ярости.

Фигура выгнулась, в воздухе сверкнул клинок. Сноп искр на мгновение осветил чёрный силуэт, и я успела увидеть напряжённое лицо Каэля – сосредоточенное, бесстрашное. Новый удар. Рёв. Фигура согнулась, и от неё будто отделилась часть – генерал Торвек рухнул на каменный пол. Он быстро перекатился на бок и вскочил на ноги, выставив перед собой меч, но я уже видела – он проигрывает.

Внутри меня всё запело от радости. Каэль одерживал победу! Достойный сын, достойный генерал своего рода. Он почти победил. На его лице не было ни тени сомнения, хотя я видела – он щадит Торвека, боится навредить отцу по-настоящему. Ну ничего, он что-нибудь придумает. У него нет слабых сторон...

Как только я это подумала, на меня накинулись сзади.

Чужие руки обхватили меня, сковав намертво, а к горлу прижалась холодная сталь кинжала.

– Вот ты и попалась!

Этот противный голос я узнала бы из тысячи. Валерик. Гнусный подонок сумел подкрасться ко мне со спины, пока я была увлечена боем. Я рванулась, пытаясь вырваться, но он держал меня крепче стальных цепей.

– Не дёргайся, иначе убью, – прошипел он мне в ухо.

Воспринимать его угрозы как пустой звук было бы глупо – я уже видела, на что он способен. Предатель. Подонок. Братоубийца.

– Братец! – громко проревел Валерик, чуть не оглушив меня. – Как тебе такой расклад?

Каэль резко обернулся. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел меня в руках брата, с лезвием у горла.

– Отпусти её! – успел он крикнуть.

И тут случилось страшное.

Генерал Торвек шагнул к сыну – спокойно, деловито, как мясник к туше на бойне – и одним точным ударом пронзил грудь Каэля насквозь. Клинок вошёл под рёбра и вышел из спины, блестящий от голубой крови.

Я закричала.

Мои голосовые связки натянулись как струны, и крик вырвался из горла – дикий, нечеловеческий, полный боли. Я вопила и рвалась из рук Валерика, а он просто смеялся мне в ухо, наслаждаясь моим отчаянием. Гад! Сволочь! Мразь!

Каэль взглянул на меня. Его глаза – ещё секунду назад полные огня и жизни – опустели, погасли, как свечи на ветру. Он рухнул на холодный камень, и весь мой мир остановился.

– Вы... – вырвалось у меня сквозь слёзы. – За что вы убили его? Он же твой сын! Ты убил собственного сына!

– И что в этом такого? – Торвек пожал плечами с таким видом, будто речь шла о раздавленном жуке. Он вынул клинок из груди Каэля, и тело дёрнулось в последний раз. – Сам виноват. Никто не тянул его за язык.

Генерал невозмутимо вытер кровь с лезвия об куртку мёртвого сына, и я почувствовала, как внутри меня всё умирает.

Холод заполнил грудь, расползаясь от сердца к кончикам пальцев. Мир не просто потерял краски – он потерял смысл. Всё стало серым, пустым, ненужным. Я только нашла свою любовь и тут же её потеряла. Такое не снимают в фильмах. О таком даже не решаются писать в любовных романах. Это было слишком жестоко, слишком несправедливо, слишком... реально. Отец убил сына. Просто и легко. Без колебаний, без сожалений. Всё ради того, чтобы сохранить своё проклятое звание. Мир тёмных эльфов не терпит слабых, а Каэль проявил слабость – он не смог поднять руку на родную кровь. И эта слабость его убила.

– Ну что, вот твоя история и закончилась, – Валерик шептал мне в ухо и смеялся, наслаждаясь каждым мгновением моей агонии.

Не знаю, что произошло дальше. Сильный удар в затылок и мир потух, словно кто-то задул последнюю свечу, и я провалилась в холодную, беспросветную тьму.

***

Когда я очнулась, то обнаружила себя на холодном каменном полу в знакомой клетке – той самой, откуда Валерик забрал меня несколько дней назад. Вокруг меня теснились десятки светлых эльфов, и сотни глаз смотрели на меня – усталых, потухших, лишённых всякой надежды. Они уже ни на что не рассчитывали, ничего не ждали. Просто доживали свои последние дни в этой каменной яме.

Я осмотрелась и заметила знакомую фигуру у соседней клетки. Мама. Она прижалась к прутьям и манила меня рукой. Я подползла к ней и села рядом, прислонившись спиной к холодному металлу.

– Что случилось? – спросила она тихо, с тревогой вглядываясь в моё лицо. – Расскажи мне, дочка. Поделись.

И я рассказала. Шёпотом, чтобы никто не услышал. Рассказала о Каэле, о том, как лечила его раны, о нашем прекрасном утре в лесу. О том, как он стал драконом – настоящим, с чешуёй и огнём в глазах. Мама слушала внимательно, не перебивая, только кивала и сжимала мою руку сквозь прутья. А потом я рассказала о том, как всё закончилось. Как нас окружили. Как Валерик схватил меня. Как Торвек вонзил меч в грудь собственного сына – хладнокровно, расчётливо, без тени сожаления.

– Я потеряла всё, – прошептала я, и слёзы снова потекли по щекам. – Всякую надежду. Всякий смысл.

Мама просунула руку сквозь прутья и положила мне на плечо. Это прикосновение было таким тёплым, таким нужным – именно то, чего мне сейчас не хватало. Весь мой мир рушился, и только материнская рука удерживала меня от окончательного падения в бездну.

– Что мне делать, мам? – прошептала я. – Как жить дальше?

– Я плохо помню всё пророчество, – мама наклонилась ближе, и её голос стал едва слышным, – но одну строчку помню точно: союз дракона и целительницы может разорвать лишь смерть обоих. Ты понимаешь, что это значит?

– Нет, – я покачала головой. – Каэль мёртв. Я видела это своими глазами.

– Значит, нет, – мама сжала моё плечо крепче. – Такого быть не может. Пока жива ты – жив и он. Часть твоей души поселилась в нём, а часть его души – в тебе. Вы связаны. Навсегда. Просто попробуй... ощути его.

Я задумалась над её словами. Закрыла глаза и попыталась представить Каэля. Его точёную фигуру. Как я делала ему первую перевязку, а он стонал сквозь стиснутые зубы. Головокружительное путешествие на пауке. Его руки на моей талии. Его губы на моих губах.

Я улыбаюсь?

Да. Действительно улыбаюсь.

Все воспоминания вызывали улыбку – даже сражение с орками, даже бешеная скачка по вертикальной стене. Но улыбка сошла с моего лица, стоило мне вспомнить тот удар – клинок, входящий в грудь, опустевшие глаза, падающее тело...

И тут внутри меня что-то кольнуло.

Что-то острое пронзило сердце, заставив его забиться быстрее, сильнее, яростнее. Я тяжело задышала. Голова закружилась. На короткий миг меня охватил жар – как при лихорадке, как при высокой температуре. Пот выступил на коже, волосы прилипли ко лбу.

Он жив.

Каэль жив.

Я чувствовала его – слабо, едва уловимо, как далёкий огонёк во тьме. Но он горел. Он не погас.

– Видишь, у тебя получается! – мама подалась вперёд. – Продолжай, дочка. Вспоминай его!

И я продолжила.

Закрыла глаза крепче, сосредоточилась на образе Каэля – на каждой чёрточке его лица, на каждом изгибе его тела, на каждом мгновении, которое мы провели вместе. Моё дыхание участилось, сердце застучало быстрее, и где-то глубоко внутри – там, внизу живота – начало зарождаться пламя. Пока ещё слабое, едва ощутимое, как первая искра в сухой траве. Но оно росло, разливалось по телу тёплыми волнами, и вместе с ним росла радость – настоящая, живая радость, которая медленно стирала страх и отчаяние.

Я вспомнила наш первый раз – под сенью деревьев, на мягкой траве, залитой утренним солнцем. Его руки на моей коже. Его губы на моих губах. Его шёпот – ты моё сокровище. Потом вспомнила его первое перевоплощение – как чешуя проступала сквозь кожу, как глаза вспыхнули золотым огнём, как он стал драконом прямо у меня на глазах. Моим драконом.

Ладони начали гореть. Я чувствовала жар в пальцах, чувствовала, как сила просыпается внутри, как связь между нами натягивается и звенит, готовая вспыхнуть. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

ЛЯЗГ!

Кто-то ударил по прутьям решётки с такой силой, что звук разнёсся по всей темнице, оглушая, выбивая из транса. Я распахнула глаза и увидела Валерика – он стоял перед дверью клетки, небрежно постукивая рукоятью меча по железным прутьям.

– Вставай, – бросил он равнодушно, как собаке. – Тебе пора.

– Мама… – вырвалось у меня, и я обернулась к ней, ища поддержки.

Она смотрела на меня сквозь прутья, и в её глазах не было страха – только вера. Вера в меня.

– Не бойся, дочка, – прошептала она. – Помни: Каэль с тобой. Он всегда с тобой. Ты справишься.

Глава 27

Валерик достал связку ключей и отворил железную дверь. Он шагнул внутрь клетки с такой самодовольной рожей победителя, что мне захотелось вскочить и обрушить на него всю свою ярость. Но я сдержалась. Пока сдержалась.

– Вставай! И без глупостей!

Его меч покинул ножны с тихим шелестом, и кончик лезвия уставился мне прямо в лицо, холодный и равнодушный. Я послушно поднялась на ноги – деваться было некуда. Но свой последний аккорд я обязана была сыграть, и они об этом даже не догадывались. Я по-прежнему ощущала, как по жилам разливается тепло, пробуждённое воспоминаниями о Каэле. Когда наступит нужный момент – я обязательно достану свой козырь.

Валерик повёл меня уже знакомым маршрутом – через тёмную пещеру, потом по узкой тропинке, петляющей между сталактитами, пока мы не вышли к огромному входу в каменный город. Всю дорогу я пыталась выудить из него хоть что-то человеческое.

– Неужели тебе не жалко брата? – спросила я, глядя ему в спину.

– Нет, – он даже не обернулся.

– А отец? Он же может поступить так же и с тобой.

– Может, – Валерик пожал плечами с показным равнодушием. – Но я не собираюсь переходить ему дорогу. Всему своё время. А Каэль ошибочно решил, что его время уже пришло. И что в итоге? Смерть. Вы, светлые эльфы, не знаете наших нравов. Живёте наверху, окружённые солнечной любовью, без проблем, любите всех живых созданий. У нас всё по-другому. Мы родились и выросли в жестоком мире. Нам не привили любовь.

– Но Каэль другой! – вырвалось у меня.

– Да, – Валерик усмехнулся. – Он слабый. Всегда был слабым.

– Потому что он дракон! – я почти кричала. – Его выбрало пророчество! Он должен был вернуть вам настоящую жизнь – в любви и доверии!

– Нам не нужна такая жизнь.

Он говорил это так уверенно, так убеждённо – но я чувствовала другое. Страх. Густой, липкий страх тёк по его жилам вместо крови. Каким бы крутым он ни пытался выглядеть, каким бы несгибаемым ни казался – страх был вплетён в самую его сущность. Он боялся всего: отца, матери, братьев, сестёр, собственной тени. В этом мире страх заменил любовь, стал её уродливым противовесом. И именно поэтому все эти создания превратились в то, чем стали – жестоких, холодных, неспособных на простую человеческую привязанность.

Я набралась смелости и спросила его в лоб:

– И тебе нравится жить в страхе?

Мы остановились. Валерик медленно повернулся ко мне, и я увидела на его лице смятение – настоящее, неподдельное, – которое он отчаянно пытался замаскировать наигранной уверенностью.

– Я ничего не боюсь, – процедил он сквозь зубы.

– Мне-то не лги, – я смотрела ему прямо в глаза. – Я целительница. Вижу вас насквозь.

– Это не так!

– Так-так. Значит, тебя устраивает жить в повседневном страхе? Просыпаться каждое утро и гадать, не станешь ли ты следующим?

Он не ответил. Его губы сжались так сильно, что побелели, а глаза вспыхнули ещё ярче – злым, затравленным огнём загнанного зверя.

– Иди уже, – он грубо толкнул меня в спину. – Почти пришли.

Мы вошли в город и двинулись мимо каменных домов, мимо узких улочек и тусклых фонарей, в сторону храма, возвышавшегося над всеми крышами как мрачный властелин. Я чувствовала себя обречённой – уже ничто не могло скрасить эту дорогу или подарить надежду на благоприятный исход. Но я приготовилась биться до последнего. Пусть в этой битве я паду – но заберу с собой жизни предателей. Я ощущала силу внутри себя, верила в неё, когда они – нет. Они даже не подозревали, что ведут в свой священный храм бомбу замедленного действия.

Мы взошли по широкой каменной лестнице и пересекли огромные врата храма. Внутри картина почти не изменилась с моего последнего визита – на массивных каменных тронах восседали всё те же лица. Верховная мать в центре, по бокам – другие тёмные эльфы, среди которых я без труда узнала генерала Торвека. Надменный убийца встретил меня ухмылкой, от которой хотелось вырвать ему глаза.

Но когда я вошла глубже и мои глаза привыкли к тусклому свету, я увидела нечто страшное.

В центре храма, прямо на холодном каменном полу, лежал Каэль. Его грудь не двигалась. Лицо застыло, бледное и неподвижное. Глаза закрыты. Зачем они положили его здесь? Это какой-то ритуал? Или просто хотели, чтобы я увидела его мёртвым, сломалась окончательно?

Стоило мне приблизиться к телу Каэля, как верховная мать будто подпрыгнула со своего трона и ринулась на меня, крича во всю глотку:

– Убийца!

Она тыкала в меня крючковатым пальцем, её лицо перекосилось от ненависти и горя.

– Ты убила моего сына! Он доверился тебе, поверил, что ты – та самая, а ты нагло заманила его на свою землю и убила!

– Это ложь! – я отшатнулась от неё.

– Молчать!

– Я никого не убивала! Ваш сын доверился мне и оказался прав! Он – настоящий генерал, он дракон...

– Заткнись! Я не могу слышать твою гнусную ложь в стенах нашего священного храма!

– Но я говорю правду! – отчаяние захлестнуло меня с головой. Они обвиняли меня в убийстве человека, которого я любила. Человека, который погиб, защищая меня. – Это ваш муж убил вашего сына! Генерал Торвек! Он вонзил меч в грудь собственного...

– Заткните ей рот!

Женщина была убита горем – это я видела. Но она не хотела верить моим словам. Её можно было понять: ей проще принять ложь из уст родных, чем правду от врага. Я не могла с ними спорить, не могла доказать обратное. Замкнутый круг.

Ярость поднялась во мне – настоящая, всепоглощающая, такая, какой я никогда раньше не испытывала. Моё рычание заполнило стены этого священного храма, где ложь ценилась дороже правды, а убийцы восседали на тронах, украшенных с такой безвкусицей, что хотелось разобрать их на кирпичики и швырнуть каждый в физиономию этих высокомерных тварей.

Я закрыла глаза и представила Каэля. Его улыбку. Его глаза – сначала алые, потом золотые. Наше утро под сенью деревьев.

Жар охватил моё тело.

Вот оно. Да. Получается!

Что-то пробуждалось внутри меня – несмотря на толщу камня над головой, несмотря на отсутствие солнца. Сила текла по венам, разгоралась в груди, рвалась наружу.

Я открыла глаза и увидела напуганное лицо старухи.

– Да как ты смеешь? – она отпрянула назад, и в её голосе впервые прозвучал страх. – Решила колдовать под землёй? Ну что ж, я вижу – у тебя есть сила.

Она ловко отскочила к своему трону и громко рявкнула:

– Зирнак! Угомони её!

Фигура, сидевшая рядом с генералом Торвеком, оторвалась от трона и выпрямилась, хрустнув костями так громко, что звук разнёсся по всему храму. Это был худощавый тёмный эльф с впалыми щеками и плотном кожаном жилете. Лысый череп блестел в тусклом свете, но густые чёрные брови топорщились над глазами как у всех его сородичей. Он улыбнулся – медленно, предвкушающе – и поплыл в мою сторону, двигаясь так плавно, будто ноги его не касались пола.

А потом он вытянул обе руки.

Из его ладоней вырвался чёрный поток – густой, клубящийся, похожий на дым от пожара. Он нёсся ко мне, поглощая свет на своём пути, и я поняла: это не просто дым.

Это смерть.

Глава 28

Чёрная дымка обволокла меня со всех сторон, и на плечи навалилась свинцовая тяжесть. Я пошатнулась, чувствуя, как ноги становятся ватными, как мысли путаются и расплываются. Чужая магия – сильная, древняя, беспощадная – вцепилась в меня и тянула вниз, в беспамятство.

Но я не сдалась. Напряглась всем телом, оживила воспоминания в голове – и мой взгляд упал на тело Каэля, лежащее на холодном камне. Гнев разлился внутри меня с такой силой, что я взревела – громко, яростно, по-звериному. Внутри будто произошёл взрыв. Ладони обожгло огнём, затылок вспыхнул болью, перед глазами заплясал яркий свет – и всю усталость как рукой сняло.

– Нет, этого не может быть! – взвизгнул женский голос с трона. – Убей её!

– Я пытаюсь, – процедил колдун.

Мои глаза привыкли к яркому свету, и я увидела его – худой эльф с впалыми щеками стоял передо мной, вытянув руки в мою сторону. Густая чёрная дымка снова ударила в меня, но разбилась о мой защитный щит, рассыпавшись искрами. Ну что, не ожидали? Я усмехнулась ему прямо в лицо.

Колдун попятился, и в его взгляде мелькнула растерянность. Его руки скользнули к поясу, пальцы нащупали рукоять кинжала. Лезвие вспыхнуло зелёным пламенем – ядовитым, потусторонним – и колдун взмахнул оружием. Поток зелёного дыма вырвался из клинка и обрушился на меня. Этот дым оказался куда жёстче чёрного – я почувствовала, как он жадно впивается в мой щит, разъедая его. Противный запах ударил в нос, вызвав приступ кашля, от которого заслезились глаза.

Неплохо, неплохо. Но недостаточно.

Я пошатнулась, ушла в сторону. Колдун снова взмахнул руками, и зелёный луч вырвался из кинжала, нацелившись мне прямо в грудь. Но я перекатилась по каменному полу, вскочила на ноги и рванула прямо на него. Он даже не успел сообразить, что происходит – а мой кулак уже впечатался ему в лицо с хрустом, от которого мне самой стало не по себе. Колдун рухнул на пол, зажимая разбитый нос руками, и больше не шевелился.

– Убейте её! – старуха заревела с новой силой, вскочив с трона.

Все, кто сидел, поднялись как один. На меня обрушились шестеро тёмных эльфов – среди них я узнала генерала Торвека и его драгоценного сынка Валерика. Мой щит принял дюжину ударов подряд, и каждый отзывался болью во всём теле. Я закрылась руками, отступила к стене. Напор был слишком сильным – об атаке не могло быть и речи. Я едва сдерживала защиту, чувствуя, как вражеские клинки рвутся к моему горлу.

Но я уставала. По щиту прилетело ещё несколько ударов, и под их мощью я опустилась на одно колено. Они напирали, их атаки не утихали, а становились только яростнее. Я слышала их крики, их вопли, их безумное желание убить меня прямо здесь, на этом холодном камне.

Мне хотелось исчезнуть. Провалиться сквозь землю. Просто взять и убежать отсюда – но я не могла. Внутри меня больше не было страха, он испарился вместе со смертью Каэля. Осталась только ненависть – такая сильная, что мои кулаки сжались до хруста костей. От боли я взвыла и запрокинула голову...

И увидела нечто странное.

Свет.

Яркий, почти ослепительный, он лился с потолка храма.

– Этого не может быть! – в женском голосе зазвенел ужас. – Убейте её! Немедленно!

Я вдруг поняла: их мечи больше не доберутся до меня. Сколько бы они ни били – им не сломить мой щит. Он стал твёрже камня, крепче стали, непроницаем как сама ночь. Я подняла глаза и увидела корни священного дерева, оплетающие стены храма живыми венами. Каждый корень начал загораться изнутри – сначала тускло, потом ярче, ярче, ещё ярче. Древние руны вспыхнули золотым огнём, и весь храм озарился светом, ярким как полуденное солнце.

Тёмные эльфы отпрянули, закрывая глаза ладонями, воя от боли. Их вопли смешались с визгом старухи, с криками воинов, с грохотом падающего оружия. Паника захлестнула их – они не понимали, что происходит, метались по храму как слепые котята.

Слева кто-то зарычал и обрушился на меня, ударив мечом по щиту с такой силой, что искры посыпались во все стороны. Я присмотрелась – Валерик! Он успел натянуть повязку на глаза и теперь бросался на меня с животной яростью, желая убить любой ценой.

– Я убью тебя! – орал он, брызжа слюной. – Слышишь? Я убью тебя!

Он ощупывал мой щит руками, искал дыру или щель. Бил мечом, пытаясь проткнуть. Тыкал лезвием снова и снова – бесполезно. Он рычал и бесновался, а я просто улыбалась ему в лицо. После очередной неудачной попытки я размахнулась и ударила его кулаком. Даже я не ожидала такой силы – его отбросило на несколько метров, он грохнулся на пол и больше не встал.

Я поняла: теперь я могу справиться с каждым из них.

Но тут храм наполнился топотом. Бесконечным, нарастающим, похожим на приближающуюся лавину. Я обернулась и увидела, как во врата стекаются воины – сотни тёмных эльфов с обнажёнными клинками, нацеленными точно на меня. С таким количеством я точно не справлюсь. Но попробую. Умру – так с музыкой.

Они кинулись на меня все разом. Клинки застучали по щиту градом смертоносного железа, и я почувствовала, как сила начинает покидать моё тело. Это было обидно – так близко к победе, и так далеко. Я ударила нескольких эльфов, откинув их от себя, но на их место тут же пришли другие. Они теснили меня, окружали, обрушивали сотни ударов. Я отмахивалась, отбивалась, но понимала – долго не продержусь.

И тут в пылу битвы мой взгляд упал на тело Каэля.

Решение пришло мгновенно: если я умру – то только рядом с ним.

Я рванулась сквозь стену тёмных эльфов, пробиваясь под шквалом ударов. Каждый шаг давался с трудом, каждый удар по щиту отзывался болью во всём теле – но я шла. Шла к нему. Добралась. Упала рядом на колени. Мой мерцающий щит расширился, поглотив тело Каэля, и мы будто стали единым целым.

Я положила руки ему на грудь, опустила голову – и заплакала. Слёзы катились по щекам и падали прямо на страшную рану, на застывшую голубую кровь. Внутри меня разгоралось пламя – такой невероятной силы жар, что казалось, я сейчас вспыхну. Ярость и злость смешались в один огненный ком. Я начала колотить кулаками по каменному полу и вопить – громко, отчаянно, выплёскивая всю боль, всё отчаяние, всю любовь.

И тут произошло невозможное.

Корни священного дерева вспыхнули с новой силой – так ярко, что я сама зажмурилась. Ослепительный свет залил храм, выжигая тьму из каждого угла. Я слышала крики тёмных эльфов, их вопли боли – и сквозь этот хаос до меня донёсся звук.

Кашель.

Такой знакомый, что сердце остановилось.

Я опустила глаза – и увидела Каэля. Он корчился от боли, хрипел, кашлял – но он был жив! Жив!

– Каэль! – я припала к нему, не веря своим глазам. – Ты жив!

Он не ответил – ему было слишком больно. Я растерянно огляделась: на щит снова обрушились удары клинков, времени почти не осталось. Я утёрла слёзы тыльной стороной ладони и сказала себе вслух:

– Ната, давай. Ты можешь.

Мои руки легли на огромную рану в его груди. Я почувствовала, как жар из моего тела хлынул к нему – моему дракону, моей любви, моей половине. Моего жара хватит на двоих, подумала я – и мои ладони вспыхнули золотым огнём.

Каэль взвыл – громко, протяжно – и на моих глазах его потухшие алые глаза загорелись золотом. Его кожа огрубела, начала покрываться чешуёй – блестящей, твёрдой, прекрасной. Он оживал прямо передо мной, превращаясь в дракона.

– Ната... – прошипел он и улыбнулся.

– Привет, – я улыбнулась в ответ сквозь слёзы.

– Что происходит?

– Нас хотят убить.

– Убить? – его глаза полыхнули яростью. – Я не позволю!

Он резко вскочил на ноги, и весь храм ахнул. Все звуки разом стихли, будто кто-то выключил звук. Густая, звенящая тишина повисла в воздухе.

Каэль медленно обвёл зал взглядом, пока его золотые глаза не остановились на Торвеке. Он уставился на отца – и я видела, как в его взгляде просыпается гнев. Настоящий, драконий гнев. От уголков его глаз потянулись тонкие языки пламени, будто огонь рвался наружу из самой души.

Каэль шагнул к отцу. Молча. Медленно. Неотвратимо.

Торвек побледнел и рухнул на колени, вскинув руки.

– Сынок, прости! Я не хотел! Это... это твой брат меня надоумил!

Он ткнул пальцем куда-то в сторону. Я проследила взглядом и увидела Валерика – тот растерянно поднимался с пола, потирая челюсть. Поняв, что на него смотрят, он метнулся к выходу из храма.

– Схватить его! – властный женский голос разрезал тишину.

Воины бросились на Валерика и повалили его на холодный камень, вжав лицом в пол. Он пытался вырваться, рычал, сыпал проклятиями – бесполезно.

– Сын мой... Ты жив!

Я обернулась и увидела, как верховная мать медленно спускается со своего трона и идёт к Каэлю. Она остановилась перед ним и осмотрела с ног до головы, не скрывая потрясения. Чешуя. Золотые глаза. Языки пламени.

– Так это правда, – прошептала она дрожащим голосом. – Ты дракон...

Каэль молча кивнул.

– Эта эльфийка говорила правду! – голос верховной матери набрал силу и яростно отразился от каменных стен. – Единственный чужой человек говорил мне правду, пока вся моя родня лгала мне в лицо!

Она резко обернулась, выхватила взглядом из толпы Торвека – и я даже моргнуть не успела, как она оказалась рядом с ним. Бывший генерал вскинул руки, взмолился о пощаде, но старуха зашипела ему в лицо так, что даже мне стало не по себе:

– Я сгною тебя в темнице. До конца твоих дней.

Она не дала ему больше ни слова. Взмахнула рукой – и солдаты поволокли Торвека и Валерика прочь, как мешки с мусором.

Я выдохнула.

Неужели всё закончилось?

Каэль обернулся, нашёл меня взглядом – и его лицо озарилось такой нежностью, что у меня защипало в носу. Он ринулся ко мне, и мы крепко обнялись, вцепившись друг в друга так, будто боялись снова потерять.

– Я безумно рада, что ты жив, – прошептала я ему в шею.

– А я рад, что снова вижу тебя.

Мы поцеловались – горячо, жадно, забыв обо всём вокруг. Его губы обжигали, его руки были как раскалённое железо, и несмотря на холод храма, мне стало так жарко, что захотелось немедленно остаться с ним наедине.

– Ну ладно вам, – хмыкнула верховная мать, возвращаясь на трон. – Поберегите силы.

– Мама, я... – начал Каэль, но она остановила его взмахом руки.

– Каэль, ты понимаешь, что произошло?

– Понимаю.

– Теперь ты – генерал тёмных эльфов. И не просто генерал, а генерал-дракон, который вместе со своей целительницей должен вернуть мир на наши земли.

Каэль кивнул. Чешуя на его коже начала таять, глаза постепенно вернули алый цвет – он снова становился обычным тёмным эльфом.

– Ната, – верховная мать повернулась ко мне, и в её голосе вдруг прозвучала нежность – настоящая, неподдельная. – Я должна попросить у тебя прощения. Правда, я не делала этого почти десять веков...

Она поднялась с трона – величественно, плавно – и двинулась к нам. Её тяжёлая мантия шуршала по камню, драгоценности на пальцах ловили отблески света от сияющих корней. Каждый её шаг отдавался эхом в притихшем храме, и с каждым шагом моё сердце билось всё быстрее. Чего ждать от этой женщины? Минуту назад она приказывала убить меня.

Когда она остановилась рядом, я приготовилась к чему угодно – к новым обвинениям, к холодным словам, к презрительному взгляду. Ко всему, кроме того, что произошло.

Она улыбнулась.

Широко, тепло, по-настоящему.

У меня гора с плеч упала. Буквально – я почувствовала, как расслабляются мышцы, как отпускает напряжение, державшее меня последние часы.

Верховная мать обняла нас обоих, прижала к себе крепко и посмотрела вверх, на сияющие корни священного дерева.

– Теперь всё будет хорошо, – прошептала она. – Наши земли снова обретут мир. Мы вместе очистим их от орков и заживём в согласии – тёмные и светлые, как было задумано изначально.

Я набралась смелости и спросила:

– Это значит... я могу называть вас мамой?

Она посмотрела на меня – и её улыбка стала ещё теплее.

– Можешь, дочка. Можешь.

Конец