Текст книги "Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть (СИ)"

Автор книги: Ольга Ваниль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 3

И я пошла сама, ступая босыми ногами по мягкому ковру из изумрудных травинок и луговых цветов – лиловых, золотистых, нежно-розовых, таких ярких и живых, будто их только что нарисовал художник, не жалеющий красок.

Это место было красивее любого парка Питера или Москвы, красивее Павловска с его вековыми липами, красивее Летнего сада с его мраморными статуями – здесь была какая-то первозданная, нетронутая красота, от которой перехватывало дыхание и хотелось просто стоять и смотреть.

Я набрала полную грудь воздуха – и меня слегка повело, будто от бокала хорошего вина на голодный желудок. Воздух здесь был другим – чистым, сладким, пьянящим, без привычной питерской примеси выхлопных газов и сырости.

Мне захотелось прикоснуться к этим невозможным цветам, потрогать их, убедиться, что они настоящие, и я наклонилась, протянула руку – и замерла.

Что?

Этого не может быть.

Моя кожа – та самая кожа, которую я последние десять лет пыталась спасти кремами, сыворотками и масками – была безупречной. Гладкой, сияющей, цвета топлёного молока, без единой морщинки, без единого пигментного пятнышка, без сухости и шелушения, которые я так ненавидела каждую зиму.

Бархат, а не кожа.

Я ущипнула себя за предплечье – больно, зараза! – но крошечное покраснение разгладилось буквально за несколько секунд, будто его и не было.

А ногти…

Я уставилась на свои пальцы – и у меня отвисла челюсть.

Мои ногти – те самые ногти, которые последние годы слоились, ломались и крошились, несмотря на все витамины, кальций, желатиновые маски и укрепляющие лаки, которые я скупала в промышленных масштабах – выглядели идеально. Ровные, гладкие, крепкие как камень, с нежно-розовым естественным блеском, будто я только что вышла от лучшего мастера маникюра после трёхчасовой процедуры.

Такими ногтями можно стены драть.

Да что там стены – от спины мужчины ничего не останется, если я вдруг увлекусь в порыве страсти.

Мужчина…

Мысль о мужчине кольнула что-то внутри, и воспоминания накрыли меня волной – гнусное сообщение, холодные буквы на экране телефона, «ухожу к Кристине», «заберу Рыжика», пятнадцать лет брака, выброшенные в помойку одним жалким сообщением.

Муж.

Бывший муж.

Потом – ослепительный свет фар, визг тормозов, удар...

И вот я здесь.

Странно, но всё это почему-то не причиняло той острой, выворачивающей наизнанку боли, которую я ожидала почувствовать. Будто прошло уже несколько месяцев в обнимку с винишком и бесконечными встречами с подругами, где мы успели перемыть все косточки бывшему мужу и его серой кошатнице, решившей увести чужого мужика из семьи.

Что-то ещё теплилось в сердце – обида, разочарование, привычка любить – но сейчас меня больше беспокоило моё странное окружение и новое имя, которым меня упорно называли.

Аэлирин. Звучит приятно, но Наталья мне роднее.

Чем дольше мы шли, тем ближе становился лес – настоящий, древний, величественный.

Деревья-исполины вздымались к небу, такие высокие, что их кроны, казалось, царапали облака. Стволы – толстые, в три-четыре обхвата, покрытые серебристым мхом и витыми узорами коры, которые складывались в причудливые рисунки, если присмотреться. Густая листва смыкалась где-то далеко наверху, образуя живой купол, сквозь который к земле пробивались редкие солнечные лучи – золотистые столбы света, в которых танцевали пылинки и крошечные насекомые.

По веткам и стволам сновали какие-то пушистые зверьки – не белки, нет, что-то другое, с большими глазами и кисточками на ушах, совершенно не боящиеся нашего присутствия. Один из них замер на нижней ветке и уставился на меня с таким любопытством, будто я была самым интересным существом, которое он видел за последние сто лет.

Ветер шелестел листвой где-то высоко над головой, а потом спускался вниз и нежно касался наших лиц – прохладный, свежий, пахнущий хвоей и чем-то цветочным.

Я почувствовала, как мои волосы взметнулись от порыва ветра, и машинально подхватила ладонью тяжёлую косу, чтобы она не билась по спине.

И застыла.

Коса была огромной – толстой, тугой, свисающей ниже пояса.

И белой.

Не седой, нет – седина выглядит иначе, тусклой и безжизненной. Эти волосы были белыми как первый снег, как лунный свет на чёрной воде, как лепестки магнолии – и при этом густыми, блестящими, струящимися сквозь пальцы как шёлк.

Я о таких волосах всегда мечтала.

Мои-то за последние пару лет совсем износились – стали тонкими, ломкими, жидкими, и чем я только не пользовалась, какие только маски и сыворотки не втирала в несчастную кожу головы – ничего не помогало. Знающие люди говорили, что единственное средство – избавиться от стресса, но как от него избавишься в наше время? Особенно когда муж... бывший муж... связался с молодухой...

Я попыталась зарычать от злости – и не смогла.

Злость просто исчезла, растворилась, утекла куда-то, как вода в песок, и вместо неё осталось только странное, непривычное спокойствие.

Я выдохнула.

Как же приятно.

К чёрту кредиты.

К чёрту ипотеку.

К чёрту бывшего мужа с его кошатницей!

У меня теперь гладкая кожа и густые волосы, и этого достаточно, чтобы чувствовать себя королевой.

Я перекинула косу за плечо – и моя ладонь случайно коснулась уха.

Как странно.

Я ощупала ухо – и похолодела.

Оно было острым. Вытянутым кверху. Заострённым, как у...

– Аэлирин, да что с тобой происходит?

Женщина в диадеме шла рядом и смотрела на меня искоса – с опаской, подозрением и плохо скрываемой тревогой, будто я была бомбой, которая могла взорваться в любой момент.

– Надо немедленно показать тебя Лоранису, – заявила она тоном, не терпящим возражений.

Лоранис.

При звуке этого имени что-то неприятно шевельнулось в моей памяти – что-то тягучее, муторное, тяжёлое, как последние три года в браке, когда каждый день превращался в бесконечную пытку молчанием и отчуждением.

Я не знала, кто такой этот Лоранис. Но уже не хотела, чтобы меня ему показывали.

Впрочем, выбора у меня, похоже, не было – значит, придётся подыграть этим странным людям, нарядившимся эльфами и устроившим какой-то невероятно продуманный ролевой лагерь посреди леса. Главное – узнать, куда мы вообще движемся и как отсюда выбраться.

– Куда мы идём? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально и спокойно.

– Как куда? – удивилась женщина так искренне, что я почти поверила в её недоумение. – Домой, разумеется. Тебя ждёт проверка.

Она вздохнула и покачала головой, глядя на меня так, будто я свалилась с температурой под сорок.

– Девочка моя, неужели ритуал так сильно на тебя повлиял? Мы наслышаны о том, что дух Эйлориэля не просто насыщает наш род силой, но и делится частичкой души своего народа с избранными, но чтобы настолько... Я переживаю за тебя.

Частичка души, значит.

Да уж, частичка мне досталась неплохая – новое тело, новые уши, новое имя.

Интересно, к частичке прилагается инструкция по эксплуатации?

***

Впереди показался подлесок, где деревья росли реже, и солнечный свет пробивался щедрее, рисуя золотые пятна на траве. Среди стволов мелькнул силуэт – кто-то стоял в тени, и рядом с ним угадывалось что-то большое, живое, мотающее головой из стороны в сторону.

Мы подошли ближе, и силуэт шагнул вперёд, выходя на свет.

Мужчина.

Высокий, широкоплечий, затянутый в кожаные одеяния, которые подчёркивали каждый мускул. За спиной – лук, на бедре – меч в потёртых ножнах, явно не декоративный. Длинные серебристые волосы собраны в тугой хвост, открывая точёное лицо с высокими скулами и острыми ушами, выглядывающими из-под прядей.

Он был красив.

Чертовски, невозможно, неприлично красив – из тех мужчин, при виде которых забываешь, как дышать, и начинаешь нести полную чушь.

Я невольно оглянулась на остальных женщин и вдруг осознала одну странность – у всех волосы были как волосы: золотистые, медовые, лунно-серебристые, цвета осенней листвы, даже угольно-чёрные и медно-рыжие. Но только у меня – у меня одной – волосы были белыми, как лунный свет, как что-то совершенно иное и чужеродное среди этой палитры.

Я снова посмотрела на мужчину – и ощутила странное тепло, разлившееся по телу.

Не страсть, нет – что-то другое. Что-то похожее на чувство защищённости, на уверенность, что рядом есть кто-то сильный, кто прикроет спину и не даст в обиду. То самое чувство, которое я когда-то испытывала рядом с Серёжей – давно, в самом начале, когда он ещё был моим героем, а не тенью на диване.

От этого чувства хотелось жить, действовать, двигаться вперёд.

Мужчина вывел из тени существо, которое пряталось там вместе с ним – и у меня перехватило дыхание.

Конь.

Нет, не конь – произведение искусства.

Высокий, статный скакун, белоснежный, с густой гривой, струящейся до самой земли, с умными тёмными глазами и точёными ногами. Он переступил копытами, тряхнул головой, и грива взметнулась волной чистого серебра.

Мужчина поравнялся с нами, склонился в изящном поклоне и произнёс глубоким, бархатным голосом:

– Конь для целительницы Аэлирин.

Вот такое приветствие мне по душе.

Жаль, что в аптеке меня никогда не встречали подобным образом. «Сегодня самая удобная касса для целительницы Натальи». Или – «Сегодня вы можете уйти домой в обед, целительница Наталья, недостачу спишем на Геннадия Борисовича».

Да, это было бы очень круто.

Хотя последнее время возвращаться домой пораньше у меня не было никакого желания – там ждала только тишина, молчание и муж, уткнувшийся в телефон.

Бывший муж.

К чёрту его!

Прекрасный незнакомец встал прямо передо мной, и его белоснежная улыбка была такой ослепительной, что я невольно улыбнулась в ответ.

И это было так легко, так приятно, так правильно – улыбаться просто потому, что хочется, без натянутости, без усилия, без горечи на языке.

Меня ничего не сковывало.

Никаких якорей, никаких кредитов, никаких обязательств.

Я была свободна – впервые за долгие, долгие годы.

А передо мной стоял красивый мужчина с конём, мускулистый, широкоплечий, и его ладони – большие, сильные, с мозолями от меча и поводьев – выглядели так, будто могли жадно ухватить меня за бёдра и притянуть к себе, и тогда я точно не смогла бы устоять...

– Тариэль, – окликнула мужчину женщина в диадеме, – помоги сестре взобраться на лошадь.

Сестре?

Я моргнула.

Сестре?!

То есть этот роскошный мужчина с улыбкой греческого бога и ладонями моей мечты – мой брат?

А я, получается, его сестра?

Вот облом так облом.

Кто бы мог подумать, что стоит мне впервые за три года позволить себе грязную фантазию про мужские руки на моих бёдрах – и этот мужчина окажется родственником. Братом, господи боже.

Это было одновременно мерзко и нелепо.

Меня чуть не передёрнуло от отвращения к собственным мыслям.

Тариэль – мой брат, надо же – протянул мне свою тёплую, сильную ладонь, и я услышала его голос, мягкий и нежный:

– Приветствую, сестра. Я рад, что ты прошла обряд и осталась жива. Теперь у нас есть шанс победить.

Осталась жива?

То есть я могла умереть во время этого непонятного обряда?

Прекрасно, просто прекрасно.

И ладно ещё это – судя по его словам, на меня возложили какой-то неподъёмный груз в виде победы!

Какой ещё победы?

Над кем?

Вы шутите?

Я обычный фармацевт, аптекарь со стажем, и если я когда и одерживала победы, то разве что когда наконец понимала, какое лекарство пытается описать пенсионер, мешая названия, показания и рекламные слоганы в одну кашу. Или когда у кассы мялась девчонка лет четырнадцати, краснея до корней волос и не решаясь произнести простое слово – «прокладки». Таких я научилась распознавать за секунду и спасала от мучений быстрым «тебе обычные или с крылышками?».

Но Тариэль явно говорил о совсем другой победе.

И его меч был точно не бутафорским, и лук за спиной выглядел так, будто из него не раз стреляли по живым мишеням.

Хотя, справедливости ради, мне однажды довелось видеть сорокалетнего мужика с игрушечным автоматом, и его лицо сияло счастьем куда ярче, чем после горячего секса.

Дети.

Все мужики – дети.

Но что-то подсказывало мне, что здесь играми и не пахло.

Глава 4

Я вложила свою ладонь в ладонь Тариэля, и он ловко помог мне взобраться в седло – одним плавным движением, будто я весила не больше пёрышка.

Я даже не ожидала от себя такой молодой прыти.

Оттолкнулась от травы и просто взлетела, усевшись верхом так легко и естественно, будто делала это каждый день по сотне раз, будто всю жизнь провела в седле, а не в тесном закутке за аптечным прилавком.

Тариэль взялся за поводья и развернул белоснежную кобылу к лесу, и вот я уже возвышалась над всеми, покачиваясь в такт неспешным шагам лошади, а меня вели вглубь этого невозможного, сказочного леса.

Надеюсь, впереди не окажется какого-нибудь подвоха, и меня не отправят прямиком на войну или ещё куда похуже.

Но стоило опустить взгляд на Тариэля, шагающего рядом, и тревога отступала сама собой.

Серебристые волосы, собранные в тугой хвост, покачивались в такт шагам, открывая загорелую шею и широкие плечи, обтянутые кожаным жилетом. С каждым движением жилет натягивался на спине, обрисовывая мышцы, перекатывающиеся под кожей, и я невольно залюбовалась этой картиной, позволив себе на секунду пофантазировать о том, как эти плечи выглядят без жилета...

А потом резко оборвала себя.

Брат, Наташа.

Это твой брат.

Прекрати немедленно.

Но даже осознавая это, я не могла отрицать очевидного – рядом с Тариэлем я чувствовала себя в безопасности. Под надёжной защитой, за каменной стеной, которую никто не сможет пробить.

Так я себя даже с мужем не ощущала.

С бывшим мужем.

Да что там – так защищённо я себя вообще ни разу в жизни не чувствовала, если честно. И мне это нравилось, очень нравилось, и я поймала себя на мысли, что потихоньку начинаю вживаться в роль крутой эльфийки верхом на белом коне.

Впереди, между вековыми стволами деревьев, показались первые дома.

Нет, не дома – произведения искусства.

Каменные стены, увитые плющом и покрытые узорами, которые, казалось, росли прямо из камня, переплетаясь в замысловатые кельтские орнаменты. Резные деревянные ставни, окна-арки, крыши, поросшие мхом и цветами, так что каждый дом выглядел частью леса, а не вторжением в него.

Некоторые дома примостились прямо на деревьях, почти под самыми кронами, и от них вниз спускались верёвочные лестницы и канатные мостики, создавая целую паутину переходов между стволами. Эльфы сновали по этим мостикам легко и непринуждённо, будто ходить по качающимся верёвкам на высоте десятого этажа – самое обычное дело.

Красиво.

Как эко-деревня какая-то, из тех, что рекламируют в инстаграме богатые блогерши.

Дорогущая, наверное.

Если это всё декорации, то создатель явно псих с неограниченным бюджетом. Столько денег вбухать – и ради чего?

Деньги...

Я мысленно произнесла это слово ещё раз и вдруг заметила странное – оно прозвучало пусто, как шелуха, как что-то совершенно незначительное. Никакого привычного груза, никакого чёрного магнетизма, который обычно тянул меня за горло каждый раз, когда я думала о кредитах, ипотеке, зарплате до аванса.

Просто слово.

Ничего не значащее.

А вот когда я произнесла про себя слово «жизнь» – внутри вдруг потеплело, разлилось что-то мягкое и светлое, будто глоток горячего чая в морозный день, будто объятие, будто солнечный луч на щеке.

Странно.

Очень странно.

Нам навстречу начали выходить эльфы – сначала десяток, потом больше, и вот уже целая толпа собралась вдоль дороги, и все они смотрели на меня.

На меня.

С надеждой.

Мужчины, женщины, дети – прекрасные лица, огромные глаза, и в каждом взгляде я читала одно и то же: ожидание, вера, отчаянная надежда на что-то, чего я пока не понимала.

Иногда похожее я видела на лицах посетителей аптеки, когда люди приходили за надеждой избавиться от боли или заразы, мешающей им жить. Когда протягивали рецепт дрожащими руками и спрашивали: «Это точно поможет?» – и смотрели так, будто я могла дать им гарантию на жизнь.

Работу аптекаря нельзя сравнить с работой продавщицы в магазине. К нам приходят не только за лекарствами, но и за советом, за утешением, за надеждой. Можно сказать, я беру на себя ответственность за чужие жизни каждый день.

Но в обычные дни приходилось любоваться в основном хмурыми, серыми лицами, которые откладывали такой же отпечаток на весь день.

А здесь...

Эти эльфы вышли встречать не просто меня.

Они вышли за надеждой.

Тариэль помог мне спуститься с лошади, придержав за талию, и я едва успела коснуться ногами земли, когда толпа расступилась и вперёд вышел ещё один мужчина.

В дорогих одеяниях. С высоко задранной головой. Он приближался медленно, держа руки за спиной, и каждый его шаг был пропитан показной важностью, той самой, за которой обычно прячется полная пустота внутри.

Худой, бледный, с водянистыми глазами и тонкими губами, сжатыми в вечно недовольную линию. Ни меча, ни лука – вообще никакого оружия, только длинные пальцы, нервно подрагивающие за спиной.

И от него веяло чем-то... жалким.

Не холодом, нет – именно жалостью. Как от человека, который всю жизнь пытается казаться значительным, но сам знает, что ничего из себя не представляет.

Стоя рядом с ним, я испытала странный дискомфорт – не страх, не отвращение, а желание отойти подальше и больше не смотреть в эти пустые глаза.

Чем-то он напомнил мне Геннадия Борисовича, только без потных ладоней и звонков мамочке.

– Я устал ждать тебя, – произнёс он, и голос его оказался под стать внешности: тонким, капризным, с ноткой вечной обиды на несправедливый мир.

Меня чуть не передёрнуло.

– Мог бы и не ждать, – бросила я.

Слова сами сорвались с губ, я даже не успела подумать, но у меня прямо язык чесался ему ответить.

Позади раздался топот, и рядом со мной возникла та самая женщина в диадеме, которая называла меня дочкой. Она уставилась на меня с таким выражением лица, с каким свекровь смотрит на невестку, посмевшую пересолить борщ.

– Аэлирин! Как ты разговариваешь со своим мужем? Поклонись перед ним немедленно!

Мужем?

Только не это.

Пожалуйста, пусть это будет сон.

Муж?!

Мне ещё и такого мужа не хватало для полного счастья!

Да что в этом мире не так? Почему мой муж – вот это вот недоразумение, а не это?!

Я резко повернулась к Тариэлю и медленно осмотрела его с ног до головы, с нескрываемым наслаждением задержавшись на широких плечах и сильных руках.

Почему он не такой?

Жизнь определённо несправедлива.

– Аэлирин, – произнёс муженёк тоном обиженного ребёнка, которому не дали конфету, – ты не поприветствовала меня подобающим образом. Я жду.

Жди-жди.

– Аэлирин! – вступилась женщина, и в её голосе слышалась уже не только строгость, но и тревога. – Поклонись немедленно! То, что ты стала целительницей, не отменяет твоего положения в семье. Ты по-прежнему принадлежишь Лоранису и всегда будешь принадлежать ему.

Никогда!

Я проорала это внутри себя так громко, что удивилась, как никто не услышал.

Но что-то удержало меня от того, чтобы заявить это вслух на всю улицу. Какая-то сила внутри, которую я не могла ни обуздать, ни преодолеть. Что-то похожее на внутренний долг, впечатанный в это тело на уровне инстинктов.

И мне это совсем не нравилось.

Я поклонилась.

Да, ломая себя через хребет, скрипя зубами от унижения, но пришлось это сделать. Лучше быстрее отмучиться, чем стоять столбом и краснеть под сотней пытливых взглядов, ожидающих, когда я исполню свой долг.

В ответ на мой поклон муженёк просто улыбнулся – слабой, невыразительной улыбкой человека, привыкшего получать то, что хочет.

– Как всё прошло? – спросил он.

Я открыла рот, чтобы рассказать о странных ощущениях, о том, что я вообще не понимаю, что происходит вокруг, что я, возможно, не та Аэлирин, за которую они меня принимают...

И тут же умолкла.

Потому что Лоранис даже не смотрел на меня.

Он уже отвернулся и обращался к женщине в диадеме, будто я была предметом мебели, который выполнил свою функцию и больше не заслуживает внимания.

Ну конечно.

Как же это знакомо.

– Эвелиссия, – он поклонился перед ней куда глубже, чем я перед ним, – вижу, обряд прошёл успешно.

– Да, ты прав, – кивнула женщина, и в её голосе я услышала облегчение. – Твоя жена осталась жива, духи не стали забирать её душу, а наградили даром. Но дар ещё нужно испытать.

– Видимо, пришло время испытаний, – произнёс Лоранис и улыбнулся так, будто сказал что-то невероятно умное.

Испытать?

Как интересно вы меня собираетесь испытывать? И что вообще придётся делать?

Лоранис с важным видом повернулся ко мне, удостоив своим драгоценным вниманием.

– Аэлирин, я, к сожалению, не смогу присутствовать на твоём испытании, – он вздохнул так тяжело, будто на его плечах лежал весь мир. – Сильно замотался сегодня. Мне необходим отдых.

Ну началось.

Нытьё.

– Но я уверен, что у тебя всё получится, – добавил он милостиво.

Я едва сдержала радость, услышав, что его персона не будет давить на меня своим присутствием во время испытания. Хорошо бы, чтобы он и в жизни моей больше не присутствовал, но с этим, видимо, будет сложнее.

И тут меня накрыло осознание.

Это может быть навсегда.

Он – мой муж.

Я – его жена.

И мы... эльфы.

Эльфы, живущие по строгим традициям и древним обычаям.

Здесь, наверное, даже слова такого не знают – развод.

Или измена.

Это просто ужас.

Надо же было так влипнуть!

Сбежала от одного неудачного брака – и тут же угодила в другой, ещё хуже.

Ну почему? Почему именно сегодня?! Так, Наташа, хватит унывать. Ты сильная женщина, помнишь?

Да!

Так вот, если жизнь здесь окажется совсем невыносимой – просто встанем и уйдём. Лес огромный, и я больше чем уверена, что где-то есть другие племена, где меня примут с распростёртыми объятиями. С моими-то новыми волосами и ногтями. Пффф.

Но в любом случае этому нытику я не дам ни единого шанса.

Его тон, его взгляд, его вечно обиженное лицо – всё в нём вызывало у меня раздражение, стоило мне поднять на него глаза. Каким-то образом этому телу удавалось подавлять мою волю, заставляя кланяться и молчать.

Но ненависть – нет.

Ненависть была под моим контролем.