Текст книги "Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть (СИ)"

Автор книги: Ольга Ваниль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Он явно не ожидал такой прыти.

Такой наглости.

Отстранился от меня на шаг, и его улыбка стала ещё шире – только теперь в ней появилось что-то новое.

Интерес.

– А вот это уже интереснее, – произнёс он, занося меч для следующего удара.

глава 10

Тёмный эльф атаковал первым – быстро, стремительно, как бросок змеи.

Я едва успела отбить удар, сталь встретилась со сталью, и мои руки загудели от удара, но я устояла.

Второй удар – слева, снизу вверх – я увела в сторону и отскочила назад.

Третий – сверху, с такой силой, что я почувствовала дрожь во всём теле – заблокировала обоими клинками крест-накрест.

И тут же атаковала сама.

Мой клинок свистнул в воздухе, целя ему в бок, и он ушёл – почти ушёл – но недостаточно быстро.

Лезвие чиркнуло по его кожаному доспеху, оставляя глубокую царапину, сквозь которую проступила кровь.

Голубая.

Как небо в ясный летний день.

Он опустил взгляд на рану – хотя как он вообще что-то видел сквозь эту повязку, я понятия не имела – и его улыбка стала ещё шире.

Если он и испытал боль, то только был рад этому.

Радовался, как ребёнок подарку на Новый год.

А потом его атаки стали яростнее.

Быстрее.

Безжалостнее.

Я заблокировала один удар, второй – и пропустила третий.

Его нога врезалась мне в живот с такой силой, что воздух вылетел из лёгких, я оступилась, потеряла равновесие, и мир перевернулся.

Земля ударила меня в спину.

Я попыталась вскочить, но его ботинок уже обрушился мне на грудь, придавливая к земле, и он навис надо мной как воплощение моего личного кошмара.

Белые волосы свесились вниз, обрамляя тёмное лицо.

Клинок поднялся.

– Это был отличный бой, – произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на уважение. – Мне жаль тебя убивать.

Пауза.

– Но таков порядок.

Клинок начал опускаться – медленно, почти нежно – целя мне прямо в шею.

Я сжалась.

Зажмурилась.

И почувствовала, как что-то горячее хлынуло из груди, разлилось по всему телу волной расплавленного золота, прокатилось по венам, наполнило каждую клеточку, и вырвалось наружу – туда, где сталь уже касалась моей кожи.

Звон.

Оглушительный, резкий.

Я открыла глаза.

Клинок застыл в паре миллиметров от моего горла, упёршись в невидимую преграду, которая мерцала золотистым светом и мелко дрожала от напряжения.

Щит.

Мой щит.

Тёмный эльф отступил на шаг, опустил меч и просто застыл, склонив голову набок, словно любуясь редким экспонатом в музее.

Его язык медленно скользнул по губам.

– Наши поиски окончены, – произнёс он тихо, почти нежно. – Генерал будет доволен.

Я воспользовалась моментом – вскочила на ноги, схватила валявшиеся рядом клинки и бросилась на него.

Он уклонился от первого удара.

Отразил второй.

Третий.

А потом его кулак врезался мне в лицо – так быстро, что я даже не увидела движения, так сильно, что мир взорвался белым светом, а потом потонул во тьме.

Последнее, что я почувствовала – как земля снова летит мне навстречу.

А потом – ничего.

***

Сначала была боль.

Тупая, пульсирующая, разливающаяся по всей левой половине лица с эпицентром где-то в районе скулы.

Потом – холод.

Каменный пол под спиной, сырой воздух, пробирающий до костей.

И наконец – голоса.

Тихие, приглушённые, доносящиеся со всех сторон – шёпот, плач, стоны боли, чьё-то надрывное мычание, словно кто-то пытался кричать сквозь кляп.

Я открыла глаза.

Тусклый голубоватый свет струился откуда-то сверху, с каменного потолка, испещрённого прожилками какого-то светящегося минерала, и в этом призрачном сиянии я увидела прутья.

Металлические.

Толстые.

Ржавые.

Темница.

Я в темнице.

Страх накатил волной – холодной, липкой, сжимающей горло невидимыми пальцами – и я резко села, оглядываясь по сторонам.

Другие клетки тянулись вдоль стен в обе стороны, сколько хватало глаз, и в каждой из них сидели эльфы – светлые, такие же как я, с бледными лицами и потухшими глазами.

Напротив меня, в клетке через проход, сидел Лоранис.

Он смотрел на меня с таким видом, будто во всём этом была исключительно моя вина – будто это я лично привела орков, призвала тёмных эльфов и засунула его в эту темницу.

В клетке слева я увидела мать – Верховную Жрицу, как её здесь называли – и других эльфов, которых успела запомнить за своё недолгое пребывание в деревне.

И среди них – Финнеар.

С перевязанной рукой.

Бледный, осунувшийся, но живой.

Живой!

Хоть одна хорошая новость.

– Что происходит? – голос Лораниса прозвучал требовательно и капризно одновременно. – Почему мы здесь очутились? Что ты натворила?

Я пожала плечами.

Встала на ноги – голова закружилась, но я устояла – и осмотрела себя.

Ну и вид.

Это был полный, абсолютный, катастрофический ужас.

Платье было изорвано в клочья, и от прежней белизны не осталось даже маленького пятнышка.

Всё – от воротника до подола – было залито засохшей орочьей кровью, бурой и отвратительной, и запах...

От меня воняло.

Скверно.

Противно.

Так, что хотелось вывернуться наизнанку.

Господи, как же мне хотелось в душ – встать под горячие струи воды, смыть с себя всю эту грязь, всю кровь, весь этот кошмар.

– Что нам делать? – не унимался Лоранис, и его нытьё сверлило мне мозг похлеще любой мигрени. – Как мы выберемся? Ты же что-нибудь придумала? Ты ведь всегда что-нибудь придумываешь!

– Я? – переспросила я. – Всегда?

– Ну да! Триста лет ты решала все наши проблемы, пока я занимался важными делами!

Важными делами.

Строчил свои летописи, пока жена тащила на себе всю семью.

Знакомая картина, ничего не скажешь.

– Ладно, – я тяжело вздохнула, – сейчас что-нибудь придумаю.

Я подошла к двери клетки, вцепилась в ржавые прутья обеими руками и начала трясти её со всей силы, какая у меня ещё оставалась.

Лязг и скрежет наполнили пещеру, отражаясь от каменных стен.

– Эй! – заорала я во всю глотку. – Выпустите нас! Немедленно! Иначе я сейчас здесь всё разнесу!

Моё эхо прокатилось по коридору и затихло вдали.

Тишина.

Никакого ответа.

Я снова затрясла дверь – ещё сильнее, ещё яростнее – и снова заорала:

– Эй вы, трусы! Если меня кто-то слышит – подойди немедленно! Я ведь могу накинуть на себя щит и пройти сквозь эту решётку!

Пауза.

Идея сформировалась в моей голове быстрее, чем я успела её осознать.

– О, точно! – я сказала это нарочито громко, чтобы слышали даже глухие. – Дай-ка я попробую!

Я закрыла глаза, изображая сосредоточение.

– О, да! – мой голос зазвенел от притворного восторга. – Получается! Я прохожу сквозь прутья! Ещё немного, и...

Глухой топот.

Быстрые шаги.

Из темноты коридора вынырнула фигура – тёмный эльф, высокий и худощавый, с длинными белыми волосами, в кожаном жилете, надетом на голое тело.

И только сейчас я смогла разглядеть его глаза.

Они не прятались за повязкой.

Они горели.

Алые, как свежая кровь, как расплавленные рубины, как угли в догорающем костре.

Жутко.

И до ужаса красиво.

– Чего орёшь? – рявкнул он, остановившись напротив моей клетки. – Отойди вглубь и замолчи.

– Выпусти меня! – завопила я, снова хватаясь за прутья. – Немедленно выпусти!

Я затрясла решётку с удвоенной силой, и лязг металла заглушил все остальные звуки.

– Прекрати! – зашипел Лоранис из своей клетки. – Не выводи его! Он же нас убьёт!

Я не слушала.

Мои глаза нашли то, что искали – связку ключей на поясе стражника, прямо рядом с рукоятью меча.

Вот бы добраться до них.

Я забилась в ещё более бурной истерике, тряся дверь так, что казалось – сейчас вырву её с петлями.

– Выпусти! – визжала я. – Выпусти немедленно! Я требую!

Тёмный эльф шагнул ближе – но не вплотную, нет – и его ладонь легла на рукоять меча.

– Если не прекратишь, – его голос был холоден как лёд, – я войду внутрь и убью тебя. Медленно. С удовольствием.

Ну хорошо.

Так тому и быть.

Я забила в дверь с новой силой, даже не понимая толком, на что рассчитываю.

Впустить его внутрь – а дальше что?

Накинусь на него с кулаками?

А что, вполне себе план!

Отчаянный.

Дерзкий.

Совершенно безумный.

Но ведь может сработать.

Возможно, и моя магия мне поможет – если соизволит включиться в нужный момент.

Ясно одно – не попробуешь, не узнаешь.

И я набрала полную грудь воздуха и закричала снова – так громко, что у меня самой заложило уши.

Глава 11

Стражник взбесился – я видела это по тому, как побелели его костяшки на рукояти меча, как дёрнулась жила на его виске, как исказилось его красивое тёмное лицо в гримасе ярости.

Клинок вылетел из ножен со зловещим шипением и просунулся сквозь прутья, упираясь остриём мне в живот – холодная сталь коснулась ткани платья, и я почувствовала её смертельный холод даже сквозь несколько слоёв засохшей орочьей крови.

Я отпрянула вглубь клетки, вжалась спиной в холодную каменную стену, но внутри меня уже пело торжество.

Ну давай, мысленно подначивала я его, иди ко мне, войди внутрь, открой эту чёртову дверь.

Его рука потянулась к связке ключей на поясе, пальцы уже коснулись холодного металла, и моё сердце забилось быстрее – сейчас, ещё секунда, и он откроет, и тогда...

Но пещера наполнилась новым звуком – гулким топотом ботинок, эхом разносящимся по каменным коридорам, и стражник замер, повернув голову на звук.

Из тёмного прохода между клетками вышел ещё один эльф.

Тот самый.

Тот, что посмел ударить меня в лицо.

Говнюк! Поднял руку на девушку – да как он вообще может уважать себя после такого, как он смотрит в зеркало по утрам, как живёт с этим грузом на совести?!

Хотя какая у него совесть – он же тёмный эльф, у них, наверное, совесть при рождении ампутируют вместе с пуповиной.

Он шёл с гордо поднятой головой, руки убраны за спину, подбородок задран так высоко, словно боялся испачкать его о воздух этой темницы.

Прошёл вдоль всех клеток – медленно, не торопясь, позволяя каждому заключённому насладиться видом своей персоны – и остановился напротив моей.

И тогда я впервые увидела его глаза.

Повязка исчезла, и теперь на меня смотрели два алых огня, пылающих в обрамлении тёмной кожи, как угли в остывающем костре, как свежая кровь на чёрном бархате, как рубины, в которых навеки застыло пламя преисподней.

Жутко.

И до ужаса красиво.

Его взгляд был тяжёлым, давящим, словно он пытался впечатать меня в стену одной лишь силой этих невозможных, нечеловеческих глаз.

Надменная улыбка была холодной, как лёд подземных озёр – никакого тепла, никакой человечности, только превосходство и что-то похожее на… любопытство?

Да, он смотрел на меня как победитель смотрит на проигравшего – снисходительно, с лёгким презрением и толикой уважения.

Но неужели я оказалась для него настолько серьёзным соперником, что он вот так меня разглядывал, словно редкую диковинку на ярмарке чудес?

Я – девушка.

Хрупкая.

Ну подумаешь, меня не смогли сразить два десятка орков с их ржавыми топорами и тухлыми дубинами – это же ерунда, любой на моём месте справился бы, верно?

Ну, может, не любой.

Он хотел усмехнуться – я видела, как дрогнули уголки его губ, готовясь изогнуться в насмешке – но вдруг скривился от боли, и его ладонь невольно легла на грудь, туда, где под чёрной тканью проступали белые полосы бинтов.

Туда, где мой меч скользнул по его коже и выпустил на свет его голубую, как летнее небо, кровь.

– Больненько? – спросила я, скривив лицо в преувеличенно сочувственной гримасе. – Бедняжечка, может компрессик приложить, водички принести?

Он не ответил.

Только поджал губы и посмотрел на меня так, словно хотел зарычать, хотел выплеснуть всю свою ярость мне в лицо, но боль не позволяла – она сковывала его, напоминала о том, что какая-то светлая эльфийка в заляпанном кровью платье сумела его достать.

И мне это безумно нравилось.

Он повернул голову к стражнику и произнёс что-то коротко, властно. Стражник кивнул, снял с пояса связку ключей, передал её в протянутую руку своего командира и послушно удалился, растворившись в темноте коридора.

Теперь мы остались одни.

Ну, почти одни – если не считать пару десятков светлых эльфов, запертых в соседних клетках и наблюдавших за нами с ужасом и любопытством одновременно.

Тёмный эльф обратил на меня свой взгляд – и теперь в нём было что-то новое.

Интерес.

Настоящий, неподдельный интерес, словно я была не пленницей, а загадкой, которую ему не терпелось разгадать.

– А ты сильная женщина, – произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на одобрение.

Женщина.

И снова женщина!

Меня словно током ударило – ярость вспыхнула в груди, горячая и яростная, и я зарычала, по-настоящему зарычала, как раненый зверь.

– Я не женщи...

– Как твоё имя, женщина?

Ну это уже ни в какие ворота не лезет!

Я поставила руки в боки, и тут же почувствовала, как мои ладони коснулись чего-то мерзкого, склизкого, засохшего на ткани платья.

Но виду не подала.

Нельзя показывать слабость перед врагом, даже если этот враг – чертовски красивый эльф с голосом, от которого внутри что-то предательски ёкает.

Всё.

Меня достал этот цирк.

Достали эти пещеры, эти эльфы – светлые и тёмные, достала эта грязь, эта кровь, этот бесконечный кошмар, в который превратилась моя жизнь.

– Меня зовут Наталья, – отчеканила я. – Натусик. Или можно просто Ната!

– Ната? – он удивлённо приподнял бровь и окинул взглядом остальных заключённых.

И те, как один, закрутили головами:

– Её зовут не так! Её зовут...

– Заткнись! – рявкнула я на своего так называемого мужа, который высунулся к прутьям своей клетки с видом прилежного ученика, готового ответить на вопрос учителя. – Меня зовут Ната! Я жительница города Санкт-Петербург, мне три... кхе-кхе...

Я закашлялась – нарочито, громко – и продолжила:

– ...лет, и отныне я не замужем!

Последние слова я произнесла с такой гордостью, словно сообщала о получении Нобелевской премии.

– А как зовут всех этих персонажей, – я обвела рукой клетки вокруг, – я знать не знаю и знать не желаю.

Лицо тёмного эльфа надо было видеть.

Он стоял передо мной, и впервые за всё время нашего знакомства – если драку не на жизнь, а на смерть можно назвать знакомством – выглядел совершенно сбитым с толку.

Его брови сошлись к переносице, губы беззвучно шевелились, словно он пытался переварить услышанное и терпел сокрушительное поражение.

Санкт-Петербург.

Не замужем.

Половину слов он явно не понимал, а вторую половину, судя по выражению лица, понимать отказывался.

– Ну раз ты знаешь моё имя, – я решила добить его окончательно, – так, может, сам представишься? Или у вас тут так не принято – сначала бьют в лицо, а потом знакомятся?

Он выпрямился, задрал подбородок ещё выше – я уже начала опасаться, что он свернёт себе шею – и произнёс с такой гордостью, словно зачитывал королевский указ:

– Меня зовут Вейрон, я сын великого...

– О нет, – перебила я его, взмахнув рукой. – Стоп, стоп, стоп. Это слишком сложно. Вейрон? Серьёзно? Я не запомню, прости. Давай я буду звать тебя Валерик – легко, просто, по-человечески. И самое главное – я запомню это имя, потому что у моего соседа по лестничной клетке был пудель по кличке Валерик.

Тёмный эльф застыл.

Его рот приоткрылся.

Закрылся.

Снова приоткрылся.

Он выглядел так, словно кто-то огрел его мешком по голове, и он до сих пор не понял, что произошло.

– Ва... Валерик? – он даже голос потерял от неожиданности.

– Именно! – я просияла. – Видишь, уже запоминаешь. Молодец, Валерик!

– Нет, – он наконец пришёл в себя и тряхнул головой, белые волосы взметнулись вокруг его лица. – Меня зовут Вейр...

– Валерик! – отрезала я. – И не спорь, я всё равно не запомню и не смогу назвать твоего настоящего имени, так хотя бы будешь отзываться. Это в твоих же интересах, поверь моему опыту.

Он зарычал – низко, утробно, обнажив острые клыки. Не такие, как у орков – не жёлтые, не кривые – но всё же достаточно внушительные, чтобы напомнить мне о том, с кем я разговариваю.

С хищником.

С убийцей.

С существом, которое могло бы перегрызть мне горло одним движением.

Но почему-то этот факт меня совершенно не пугал.

– Так, Нана, – процедил он сквозь зубы, – хватит пустой болтовни.

– Во-первых, Ната, – поправила я его. – Во-вторых, да, я тоже так считаю, Валерик. Пришло время освободить нас, не вижу смысла держать нас, народ лесов, под землёй. Это убивает нас, портит кожу, на вот, глянь...

Я протянула ему ладонь сквозь прутья, чтобы в тусклом голубоватом свете он мог разглядеть, как пострадала моя кожа от боёв с орками, от грязи, от этой проклятой темницы.

Он даже не посмотрел.

Но – к моему величайшему изумлению – вставил ключ в замок моей клетки.

Щёлкнул механизм.

Дверь со скрипом отворилась.

Он вошёл внутрь – осторожно, настороженно, его ладонь легла на рукоять меча, готовая выхватить оружие в любой момент.

– Выходи наружу, – его голос был приказным, не терпящим возражений.

– Зачем? – я невольно отступила на шаг, и страх – настоящий страх – впервые за долгое время кольнул меня под рёбра.

– Ты грязная, – он скривился, словно от одного вида меня его мутило. – И от тебя воняет так, что даже крысы разбегаются. Генерал даже близко к тебе не подойдёт в таком виде.

– А может, это я к нему не подойду и на метр? – вскинулась я. – А? Меня не хочешь спросить, хочу я видеть вашего генерала или...

– Заткнись!

Я сжала кулаки. Злость вспыхнула во мне с новой силой – горячая, яростная, сжигающая всё на своём пути.

– Знаешь что, Валерик? – мой голос звенел от едва сдерживаемой ненависти. – Я никогда не забуду твой удар в лицо. Никогда не прощу. И как только ты забудешься, как только расслабишься хоть на секунду – я тебе отомщу. Так и знай.

Он посмотрел на меня – долго, изучающе – и его губы изогнулись в усмешке.

– Поэтому я всегда буду сзади тебя, – произнёс он почти ласково. – А теперь – выходи.

Я покинула клетку.

Шагнула через порог, ощутила под ногами холодный каменный пол, и в тот же миг почувствовала на себе взгляды – десятки взглядов, устремлённых на меня из соседних клеток.

Мои соплеменники.

Те, кого я знала меньше суток, но кто почему-то стал для меня своим.

На их лицах застыл страх – голый, беспомощный, парализующий – и глядя на них, я вдруг почувствовала, как что-то холодное и тяжёлое опустилось мне на плечи.

Ответственность.

Их жизни были в моих руках.

Я – единственная, кого забирают, единственная, кого хочет видеть загадочный генерал, единственная, кто может хоть как-то повлиять на их судьбу.

Но я понятия не имела, как им помочь. Как спасти своё племя.

Верховная Жрица протянула ко мне трясущуюся руку сквозь прутья своей клетки, её губы шевелились, произнося имя, которое не было моим, но которое я уже начинала принимать.

– Аэлирин... дочь моя... пожалуйста...

Я хотела подойти к ней. Хотела коснуться её руки, сказать что-нибудь утешительное, пообещать, что всё будет хорошо. Но тёмный эльф схватил меня за плечо и грубо толкнул вперёд, в темноту коридора, прочь от клеток, прочь от протянутых рук, прочь от единственных существ в этом мире, которых я могла назвать своими.

– Вперёд, – рявкнул он. – И не оглядывайся.

Глава 12

Валерик толкнул меня в спину, и я шагнула в черноту туннеля – такую густую, такую абсолютную, что казалось, будто сама тьма обрела плоть и обволакивает меня со всех сторон, забираясь в глаза, в уши, в лёгкие.

Я шла почти вслепую, выставив руки перед собой, спотыкаясь о невидимые камни и проклиная всё на свете.

А потом туннель кончился.

Мы вышли в огромное нутро пещеры, и у меня перехватило дыхание. Это было похоже на собор – древний, величественный, вырезанный самой природой из чёрного камня, с потолком, уходящим так высоко, что терялся во мраке.

Узкая тропа вилась вдоль отвесной скалы, поднимаясь по спирали всё выше и выше, и я невольно прижалась к каменной стене, стараясь не смотреть вниз.

Сверху струился свет – не солнечный, не лунный, а какой-то другой, призрачно-голубоватый, мягкий. Я подняла глаза и увидела их – камни, вкрапленные в свод пещеры, десятки, сотни светящихся камней, тусклых, как умирающие звёзды, но их мерцания хватало, чтобы видеть, что у тебя под ногами.

И то хорошо.

Потому что под ногами у меня была узкая каменная тропа шириной в два шага, а за краем – ничего, кроме чёрной пустоты.

Я оступилась – нога соскользнула с влажного камня – и припала к скале, успев выставить руку, чтобы не рухнуть в бездну.

Мои пальцы коснулись чего-то... странного.

Не камня.

Я пригляделась, щурясь в полумраке, и увидела корень – толстый, узловатый, но какой-то суховатый, словно из него давным-давно высосали всю жизнь.

Я не придала этому значения и пошла дальше, но по пути заметила ещё один корень, потом ещё, и ещё – они оплетали скалу, словно вены на руке старика. Мой взгляд скользнул по ним, поднимаясь всё выше и выше, пока не упёрся в потолок пещеры.

Корни шли сверху.

Все до единого.

И если они шли сверху, значит...

Над нами дерево, поняла я, и от этой мысли по коже пробежал холодок.

Огромное дерево. Древнее настолько, что корни которого могли пронзить камень насквозь и дотянуться до самых глубин подземного мира.

На одном из корней мой взгляд зацепился за что-то – я остановилась, присмотрелась внимательнее и увидела символ, вырезанный прямо на коре. Или выжженный?

Странно.

Очень странно.

Толчок в спину едва не отправил меня за край, и я взвизгнула, вцепившись в выступ скалы.

– Шевелись, – рыкнул эльф за моей спиной.

– Эй! – я обернулась, одарив его самым яростным взглядом из своего арсенала. – С девушкой можно и поаккуратнее, знаешь ли! Нас, между прочим, учили открывать дамам двери и подавать руку, а не пихать в спину над пропастью!

Он только фыркнул.

– А ты не думал, – я прищурилась, и в моей голове родилась идея, возможно не самая умная, но зато эффектная, – что я могу накинуть на себя щит и попытаться тебя столкнуть с этой узкой тропинки? А? Как тебе такой расклад, Валерик?

Он замер.

А потом мы оба – одновременно, словно по команде – заглянули за край.

Там было... ничего.

Чёрная бездна, дно которой терялось в непроглядной тьме, такой густой, что казалось – туда можно падать вечность и так никогда не достичь конца.

Я присвистнула.

И тут же услышала за спиной странный звук – эльф содрогнулся от смеха, тихого, хриплого, больше похожего на кашель.

– Эльфийка, – произнёс он с таким снисхождением, что мне захотелось столкнуть его в эту пропасть безо всякой магии, – здесь твоя магия не работает. Или ты забыла, что солнце – источник твоей силы?

Я открыла рот, чтобы возразить, но он не дал мне вставить и слова.

– Ну хорошо, не веришь мне – попробуй! – его алые глаза хитро сузились, и он демонстративно потянулся к рукояти меча. – Я разрешаю!

Я попыталась.

По-настоящему попыталась – закрыла глаза, сосредоточилась на том ощущении, которое помнила с поля боя, попыталась нащупать внутри себя ту искру, то тепло, которое зародилось в моём сердце и разлилось пламенем по всему телу.

Но внутри было пусто.

Холодно.

Темно.

Словно кто-то задул свечу, которая горела в моей груди, и оставил только дым и пепел.

Мне было зябко, страшно, одиноко посреди этой каменной кишки, и никакая магия не желала просыпаться в ответ на мой зов.

Ничего.

Совсем ничего.

Я сжала кулаки так крепко, что побелели костяшки, и эльф, конечно же, это заметил.

Его смех разнёсся по пещере, отразился от стен и вернулся ко мне многократным эхом – насмешливым, торжествующим, унизительным. Убрав ладонь от меча, он сложил руки на груди и начал меня разглядывать – медленно, бесстыдно, словно я была лошадью на ярмарке, которую он прицеливался купить.

Его кровавые глаза скользили по мне снизу вверх – от босых грязных ног по подолу платья, по талии, по груди, по шее – пока не добрались до моего лица. И я увидела в его взгляде что-то такое, от чего к горлу подкатила тошнота.

Голод.

Не тот, который утоляют едой.

Другой.

Он высунул кончик языка и медленно, демонстративно облизал губы, не отрывая от меня взгляда.

Мне стало не по себе – мерзко, гадко, словно меня облили чем-то липким и холодным.

Я обхватила себя руками, втянула голову в плечи и в этот момент мне отчаянно захотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться – или куда хуже, сигануть с обрыва, лишь бы не чувствовать себя куском мяса перед оголодавшим зверем.

– Ну чего встала? – его голос хлестнул меня, как пощёчина, и я дёрнулась от неожиданности. – Иди вперёд. Не бойся, трогать не буду.

Я недоверчиво покосилась на него.

– Во всяком случае в таком виде, – он скривился, – уж точно никто к тебе не полезет.

Я развернулась и пошла дальше по узкой тропе, изредка позволяя себе бросить взгляд в глубь обрыва – то ли из мазохизма, то ли чтобы напомнить себе, что падение и смерть – это ещё не худший вариант развития событий.

Движение над головой заставило меня вскинуть взгляд.

Там, под сводом пещеры, порхали какие-то существа – маленькие, юркие, чёрные на фоне светящихся камней.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть их получше.

Летучие мыши.

Я слышала хлопанье их кожистых крыльев, писк, которым они перекликались друг с другом, и этот звук был странно успокаивающим, почти домашним.

А потом я услышала кое-что ещё.

Прислушалась, замедлив шаг.

Журчание воды.

Мы обогнули скалу, и я увидела водопад, низвергающийся откуда-то сверху, из углубления в каменном своде.

Вода падала с выступа широкой сверкающей лентой, разбивалась о камни внизу и уносилась куда-то в темноту, оставляя за собой облако мельчайших брызг, танцующих в призрачном свете.

Как же красиво!

Толчок в спину вернул меня к реальности.

– Пришли, – объявил эльф с такой торжественностью, словно привёл меня во дворец, а не к дыре в скале. – Наконец отмоешься, и на тебя хотя бы можно будет взглянуть без отвращения.

Я медленно повернулась к нему, и на моих губах расцвела самая ядовитая улыбка, на которую я была способна.

– А ты мойся не мойся, Валерик – на тебя без жалости взглянуть никогда не получится. Такое уж у тебя лицо... многострадальное.

Он оскалился, склонил голову набок – и произнёс одно-единственное слово, от которого у меня по спине пробежали мурашки размером с кулак.

– Раздевайся.

Сухо.

Холодно.

Без единой эмоции.

Раздевайся.

Ну, в принципе, это логично – он привёл меня сюда помыться, принять душ, так сказать, и было бы странно лезть под водопад в одежде.

Но я не планировала раздеваться в присутствии посторонних.

Особенно таких посторонних, как он – с его масляным взглядом и кровавыми глазами, в которых плескался тот самый голод.

– Раздевайся! – повторил он громче, и эхо разнесло его голос по пещере, словно приговор, отражаясь от стен и возвращаясь ко мне снова и снова.

Раздевайся.

Раздевайся.

Раздевайся.

У меня не было выбора.

Я повернулась к нему спиной – по крайней мере, не дам ему насладиться видом спереди – и начала медленно раздеваться, проклиная каждую секунду, каждое движение своих дрожащих пальцев.

Развязала пояс на платье, спустила ткань с плеч – сначала с одного, потом с другого. И платье соскользнуло вниз само, словно только и ждало этого момента, чтобы сбежать от моего измученного тела, и упало к моим ногам грязной измятой кучей.

Холодный воздух пещеры коснулся обнажённой кожи, и я обхватила себя руками – жалкая попытка защититься от чужого взгляда, который я чувствовала спиной, как прикосновение раскалённого железа.

Но мои волосы рассыпались по спине широкой шёлковой ширмой, укрыв и лопатки, и поясницу, и даже пятую точку.

Пусть смотрит на мои пятки, злорадно подумала я, это всё, что он получит.

Звук шагов за спиной заставил моё сердце остановиться.

Он шёл.

Шёл ко мне.

Я обернулась, прижав руки к груди ещё крепче, и увидела его – он двигался прямо на меня с той самой хищной усмешкой на губах, с тем самым голодом в алых глазах.

Господи.

Нет.

Нет-нет-нет.

Но он прошёл мимо меня, остановился возле моего платья, сгрёб его носком сапога – и одним движением швырнул за край обрыва, в чёрную бездну.

– Эта грязная тряпка тебе больше не пригодится.

Я смотрела, как моё единственное платье – пусть заляпанное кровью, пусть рваное и вонючее – исчезает в темноте, и не знала, то ли смеяться, то ли плакать.

– Просто отлично, – процедила я сквозь зубы. – И в чём я пойду обратно, Валерик? Или ты планируешь вести голую девушку через всю пещеру?

Он зарычал.

– Я не Валерик...

– Знаю-знаю, – отмахнулась я, – Мыло то хоть дашь?

– Что?

– Мыло. Такой брусочек, им моются. Пенится, пахнет приятно, отмывает грязь?

Он смотрел на меня с таким выражением, словно я заговорила на марсианском.

Ясно.

Таких слов мы не знаем.

Ладно, буду обходиться тем, что есть – а именно водой и собственными ладонями.

Я двинулась к водопаду медленно, осторожно, не поворачиваясь к эльфу спиной, но и не желая показывать ему больше, чем необходимо.

С каждым шагом шум воды становился громче, и я чувствовала на коже первые брызги – мельчайшие, почти невесомые капли влаги.

Тёплые.

Я замерла, не веря своим ощущениям.

Вода из скалы, из камня, из подземных глубин – тёплая?

Я протянула руку к потоку, обрушивающемуся сверху серебряной лентой.

Только бы тёплая, шептала я про себя, только бы тёплая, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Вода коснулась моих пальцев.

Тёплая.

Почти горячая!

Как в ванне, как дома, как в той жизни, которая казалась теперь далёким сном.

Не удержавшись, я шагнула прямо под водопад – и вода обрушилась на меня потоком жидкого блаженства.

Она смочила волосы, превратив их в тяжёлые мокрые пряди, она потекла по лицу, по шее, по плечам, она разлилась по всему телу, смывая грязь, смывая страх, смывая воспоминания о холодной каменной клетке.

Тепло проникало под кожу, просачивалось в мышцы, в кости, в самую душу.

Я начала растирать кожу ладонями – сначала руки, потом плечи, потом живот – и чувствовала, как тепло разливается внутри, как оживает замёрзшее, измученное тело.

Хорошо.

Так хорошо, что хотелось плакать.

Я смывала с себя пот, орочью кровь, пыль и землю, и с каждой секундой чувствовала себя всё более живой, всё более настоящей.

Мои ладони скользили по телу, и я с удивлением отмечала его новые очертания – подтянутую талию, крепкие бёдра, плоский живот с проступающими мышцами.

Неплохо.

Вода была тёплой, шум водопада заглушал все остальные звуки, и на несколько блаженных минут я забыла обо всём – о том, что нахожусь где-то под землёй, в плену у тёмных эльфов, о том, что мой народ заперт в клетках, о том, что позади меня стоит...

Звук шагов.

Я услышала его не ушами – кожей, затылком, каким-то древним звериным чутьём.

Он шёл.

Шёл ко мне.

Я обернулась, снова обхватив тело руками, и увидела Валерика – он двигался прямо на меня с жадной ухмылкой на губах, и в его алых глазах пылал огонь, от которого мне захотелось провалиться сквозь землю.

Я отступила вглубь, пытаясь спрятаться внутри водопада, за стеной падающей воды, словно она могла защитить меня. Сквозь мутный поток воды, застилающий глаза, я видела его силуэт – тёмный, размытый, неумолимо приближающийся. Он остановился в нескольких шагах от водопада и начал расстёгивать застёжки на лёгком кожаном жилете – медленно, не торопясь, словно у него была целая вечность.