Текст книги "Последняя песня упавшей звезды (СИ)"

Автор книги: Ольга Валентеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА 7

Королева Тильда ненавидела Лиммер. Еще больше, чем сам Лиммер, она ненавидела его короля Ференца, своего супруга. Это была неприязнь с первого взгляда, такая стойкая, что ее величество готова была на что угодно, лишь бы оказаться как можно дальше от человека, которого ей сулила судьба. Но не могла! Ее брак стал основной для подписания мирного договора. И если она оставит Ференца, Лиммер и Илонд снова захлестнет война. И что таить… Перед подписание мира перевес был на стороне врага.

Тильда сидела в своем будуаре, глядела в зеркало, пока служанка расплетала ее тяжелые русые волосы, а мысли королевы были далеко. В тех днях, когда она была счастлива. Счастье начинаешь ценить, когда его теряешь… Увы, никто не знает, что заберет завтрашний день.

Она покинула Илонд – навсегда. И это «навсегда» не оставляло ее, куда бы она ни шла, с кем бы ни разговаривала, на кого бы не смотрела. А еще в Илонде остался человек, дорогой ее сердцу, которого она теперь тоже никогда не увидит. А здесь, в Лиммере, все было чужим и ненавистным.

Дверь открылась, впуская ее супруга – и мучителя. Ференц выглядел так, будто не правил страной, а шлялся по городу: белая рубашка, черные штаны, простой черный жилет. Волосы небрежно стянуты в светлый хвост. И это король? Да его придворные выглядят лучше! Величественнее.

– Добрый вечер, ваше величество, – сказал Фран, взглянул на служанку, и та, сделав реверанс, исчезла.

– Я не закончила готовиться ко сну, – ответила Тильда холодно, – а вы уже отпустили прислугу, ваше величество.

– Что ж, тогда помогу вам сам, – усмехнулся Ференц, и его лицо сделалось полным яда. Окружающие твердили, что ее муж красив, а сама Тильда считала его блеклым, бесцветным. Только глаза были хороши, но и в них всегда был лед.

Королева развернулась обратно к зеркалу, и ее супруг замер за спиной, заставляя холодок бежать по коже. Раньше она его боялась, теперь бояться перестала, но рядом с ним чувствовала себя в опасности. Страшно повернуться спиной, как к дикому зверю, и все же…

Ледяные пальцы коснулись шеи, аккуратно вынимая одну из шпилек. Тильда поморщилась.

– Слишком тяну за волосы? – поинтересовался Фран.

– Нет, все в порядке, ваше величество, – ответила она. – Просто у вас холодные руки.

– Я гулял.

Гулял он! С ее фрейлинами, небось? То-то они из корсетов выпрыгивают, стоит завидеть короля!

– Надеюсь, прогулка была приятной? – Тильда едва удержала горечь в голосе.

– Более чем, – дыхание Франа коснулось ушка, потому что он наклонился ниже, а затем выпрямился и подхватил очередную шпильку. – Сколько ненужной дребедени!

– Вы умеете делать прически без шпилек, ваше величество?

– Я не вижу смысла в таких сложных конструкциях, ваше величество.

– Так скажите об этом прислуге.

Фран тихо рассмеялся. Он редко себе это позволял, но Тильда готова была признать, что у него хотя бы приятный смех: словно бегущие с гор ручьи. Шпилька со звоном упала на столик, разрушая очарование. Королева вздрогнула, опомнилась. Это Фран. Тот же самый Фран, который увез ее из родного дома. Запер в этом дворце, приходит каждый вечер, портит нервы. Смотрит так, что неясно, готов он ее убить или затащить в первую попавшуюся нишу и…

Тильда покраснела. Вот об этой стороне их отношений ей точно думать не хотелось, потому что она была сложной. Даже слишком!

– Вы ведете себя так, словно я собираюсь вас укусить, – фыркнул король.

– А вы не собираетесь?

– А вы не станете отбиваться?

Тильда не ответила. Станет, конечно. И речь ведь не об укусах… В последний раз супруг целовал ее в храме Лимы в день свадьбы здесь, в Лиммере. А потом…

Пальцы Франа снова задели кожу, очередная шпилька звякнула об стол, а затем шеи Тильды коснулись его теплые губы. Она вздрогнула всем телом и резко отодвинулась:

– Не надо!

Глаза мужа мигом потемнели.

– Не надо что? – резко спросил он. – Прикасаться к собственной жене? Будь ваша воля, вы не видели бы меня и вовсе. Впрочем, я не отказался бы от этого тоже, только престолу нужен наследник, а мое терпение подходит к концу, Тильда. И если бы не мирный договор с вашим отцом, я бы немедленно расторгнул наш брак! Правда, потом пришлось бы хлопать глазами и объяснять, почему моя супруга после полугода брака осталась невинной!

Ференц развернулся и вылетел из комнаты. Впрочем, так обычно и заканчивались их разговоры. Тильда закрыла лицо руками и разрыдалась. Она чувствовала себя совершенно беспомощной, потому что понимала: выхода нет и не будет. И хоть плачь, хоть беги из дворца, она останется супругой Ференца.

Нет, хватит слез! Королева решительно вытерла мокрые глаза. Вот только память возвращала ее в день, когда она впервые ощутила эту жгучую ненависть к практически незнакомому для нее человеку. Дело в том, что Ференца в ее родном Илонде представлял один из его приближенных. Он участвовал в помолвке, он танцевал с Тильдой на балах в честь грядущего бракосочетания, а затем повез ее в Лиммер. Фран не встречал супругу на границе. Он оставался в столице, куда Тильда прибыла накануне свадьбы.

Тильда помнила, как ряд карет въехал в дворцовые ворота. Их встречали со всей помпой, и тогда еще принцесса пыталась угадать, кто же ее супруг, но ни один мужчина не походил на короля.

– Где же его величество? – спросила она у сопровождающего.

– Наверняка, занят государственными делами, – смущенно ответил тот. – Вам лучше отдохнуть с дороги, ваше высочество, а затем уже встретиться с королем Ференцом.

Такое безразличие больно укололо, но Тильда напомнила себе, что находится в чужой стране и не может диктовать правила ее королю. Более того, она знала об основных традициях Лиммера. Представляла, как будет проходить брачный обряд. А вот общение жениха и невесты до свадьбы… Об этом нигде не говорилось. Может, так и надо? И они вообще встретятся завтра в храме? Но почему тогда смутился тер Диллкот? Это проклятущее «тер» – обращение к знати в Лиммере. В Илонде обращались иначе: «ми» – приставка для мужчин, «миа» – для женщин. Пришлось отвыкать. Все чужое, чужое!

Тильду проводили в отведенные ей покои. Те самые, в которых она находилась и сейчас. Они состояли из спальни, будуара, гостиной, кабинета, ванной, уборной и гардероба. К ее комнатам примыкала и крытая галерея, где было очень удобно прогуливаться в холодное время года. Но тогда принцесса разглядела только темную унылую обивку стен, массивную мебель, мрачное небо за окном – стояло начало осени, а такое чувство, что зима.

Служанок, прибывших с ней из Илонда, оттеснили местные ушлые девицы. Тильда хорошо владела языком Лиммера, но девушки щебетали так быстро, что она едва различала слова. Ей помогли вымыться, уложили отдохнуть с дороги, затем, когда она проснулась и поужинала, принесли на примерку свадебное платье. Его прямо на ней подогнали по фигуре, чтобы к утру Тильда была самой красивой невестой в Лиммере. Конечно же, со слов прислуги и портних. Но и тогда его величество до нее не снизошел.

А утром Тильду захлестнула свадебная кутерьма. Ее вертели, словно куклу, причесывали, наряжали. Платье бледно-золотистого цвета было украшено таким количеством золота и каменьев, что принцесса едва могла сделать шаг. Волосы заплели в высокую прическу, украшенную цветами, подкололи фату с длинной вуалью. Тильда старалась не плакать. Не годится, чтобы кто-нибудь видел ее слезы. Надо быть сильной, надо перетерпеть. Но свадьба с человеком, которого она никогда не видела, пугала до безумия. И как справиться со сжимающей горло паникой, принцесса не знала.

Между тем, пришла пора выезжать.

– Его величество будет ждать вас уже в храме, – пояснили Тильде. – Таков обычай.

Да, возможно. Но неужели ему самому настолько безразлично, на ком жениться? Неужели он не смог выделить минуту, чтобы успокоить будущую жену?

Тильде помогли спуститься на первый этаж. Ее уже ждала открытая карета, украшенная розовыми и белыми розами. Их аромат бил в нос, вызывая головную боль, и принцесса подумала, что теперь всегда будет ненавидеть розы. Ей они казались издевательством. Над ней самой, над ее чувствами. И когда карета остановилась, Тильда уже понимала – она ненавидит мужа, еще даже не видев его. Всем сердцем, всей душой. Просто за то, что этот человек лишил ее будущего.

А в храме было светло и душно. Богиня Лима – покровительница Лиммера – изображалась в виде юной девушки, раскинувшей руки, словно крылья. Эта девушка стояла на высоком постаменте, у ее ног располагался алтарь, на котором сейчас лежал кинжал и стояла чаша. Несмотря на то, что в храме было полным-полно людей, Тильда видела из них только одного. Ее будущего супруга. Ее мучителя.

Он стоял у алтаря – спокойный, безразличный. Красивый? О, нет! Блеклый, невзрачный. Тильде нравились другие. Такие, как… Имя ее возлюбленного она гнала из памяти прочь. Но пока жрец читал брачные заклинания, Тильда думала о нем. Том, кто остался так далеко. Кто никогда не простит ей этого брака, разлучившего их навсегда.

– Произнесите брачные клятвы, – попросил жрец.

Принцесса знала, что перед лицом Лимы и жених, и невеста должны говорить от души. Каких-то четких формул нет. Она смотрела на супруга и ждала. Сама заранее заготовила текст клятвы и очень старалась его не забыть.

– Клянусь быть вам достойным супругом и заботиться о вас, – проговорил Ференц.

И все? Тильде на миг показалось, что это шутка. И вместо того, чтобы произнести полный текст клятвы, она тихо ответила:

– Клянусь быть вам достойной и верной супругой.

Губы короля тронула улыбка, будто это все, чего он желал. Жрец уколол сначала палец Ференца, затем ее, и несколько капель крови упали в чашу, а на запястьях супругов появились тонкие брачные браслеты, напоминавшие татуировки. Сухие теплые губы мужа коснулись ее собственных. Вот и все…

Казалось бы, после церемонии должно было стать легче, однако не стало. Тильда с ужасом ждала вечера. Перед отъездом матушка поговорила с ней об этой стороне отношений между мужчиной и женщиной.

– Стране нужен наследник, – напутствовала она дочь. – Да, неприятно в первый раз, но ты должна постараться забеременеть как можно скорее, иначе Ференц отошлет тебя домой и снова развяжет войну.

Тогда Тильде показалось – ну что тут страшного? Со всеми бывает. А на свадебном пиру, украдкой поглядывая на супруга, она была в ужасе от мыслей о том, что будет после. Ей хотелось, чтобы пир и последовавший за ним бал длились вечно. Но все рано или поздно подходит к концу. Вот и настал миг, когда Ференц подал ей руку, и они удалились из бальной залы. Тильда чувствовала, как пол плывет под ногами. Служанки проводили ее в покои, помогли снять тяжелое платье, расплести волосы и переодеться в длинную белую сорочку, а затем удалились. Принцесса… Точнее, уже королева присела на краешек кровати и ждала, как заключенный смертной казни.

Видимо, прислуга доложила Франу, что она готова, поэтому сам король появился достаточно скоро. Он тоже переоделся – на нем были только рубашка и штаны. И без королевского наряда он казался проще, понятнее, однако по-прежнему был абсолютно чужим мужчиной.

Король остановился в дверях и окинул супругу внимательным взглядом. Тильда покраснела. Ей захотелось схватить покрывало и прикрыться. Фран подошел ближе, присел рядом с ней. Молча, все молча… Он вообще хоть что-то говорит? Кроме клятвы, король почти ничего не произнес за весь день, оставив болтовню придворным.

Ференц осторожно коснулся лица Тильды, убирая темно-русый локон. Она вздрогнула, подалась назад. Его пальцы были холодными, как лед, а лицо оставалось бесстрастным. Не человек, кукла. Королева сама не заметила, как по щекам покатились слезы. Отвернулась, вытирая их – некрасиво, как не совсем приличествует королевам.

– Послушайте… – Фран все-таки решил поговорить. – Я понимаю, вы меня совсем не знаете. Я вас тоже. Но нам нужно найти точки соприкосновения, потому что иначе мирный договор между нашими странами пойдет трещинами. Ни я, ни вы этого не желаем. Поэтому доверьтесь мне, Тильда. Я не причиню вам вреда.

– Хорошо… – прошептала она, стараясь взять себя в руки. Если бы здесь был Лейран, он бы никогда не допустил того, что должно было произойти. Но Лейран там, в Илонде, а здесь, рядом, этот холодный и равнодушный мужчина. Ему не нужна Тильда, только мирный договор – ее приданое.

Фран решил, что вопрос исчерпан, потому что придвинулся ближе, приобнял и попытался поцеловать, но Тильда – и откуда только силы взялись – оттолкнула его и подскочила на ноги.

– Нет! – воскликнула она, размазывая слезы по лицу и чувствуя себя до бесконечности жалкой. – Нет, нет, нет…

– Послушайте…

– Нет, это вы послушайте! Я вас не знаю. Я не хочу!

И разрыдалась, хотя еще мгновение назад была полна решимости принять свою участь. Закрыла лицо руками и безнадежно всхлипывала, пока вдруг не услышала хлопок двери. Отняла ладони от лица и поняла, что Фран ушел…

Прошло полгода, а отношения между ними теплее не стали. И Тильда готова была сказать: ее супруг по-прежнему оставался чужим, незнакомым человеком. Она не знала, чем он живет, чем дышит, к чему стремится. Он не пускал ее в свою жизнь, а близость с ним пугала еще больше, чем в первые дни. О своем муже Тильда поняла главное: его сложно назвать хорошим человеком. И почему он все-таки шел ей на уступки и ждал, она не понимала. Думала, у него есть дама сердца, фаворитка, однако нет, не было. Тильда бы только обрадовалась, если бы была! А так казалось, что с ней демон, злой дух, а не человек. Странно, что в этой ситуации ее ближайшей подругой стала королева-мать. Она понимала невестку куда лучше, чем сын, поддерживала, утешала. А Фран… Фран приходил почти каждый вечер, пытался подступиться, получить свое: наследника. Но уж точно не завоевать сердце жены.

ГЛАВА 8

Артур стоял на углу Камышовой улицы ровно в пять и чувствовал себя в высшей степени глупо. Да, он был обручен с Лорис, но сейчас оказалось, что роль жениха ему все же в новинку. Тем более, жениха почти незнакомой девушки. Нэтти запаздывала. Может, войти прямо в контору и поторопить ее? А еще пришла мысль, что ухажер Барри мог ее задержать, не дать покинуть помещение. Арт пошел ко входу, но уже в дверях столкнулся с Нэтти. Она вылетела к нему, будто за ней гнались, но вот заметила, тут же замедлила шаг, заулыбалась.

– Арти! – всплеснула руками. – Ты же говорил, что сегодня работаешь допоздна.

Артур тоже нацепил самую искреннюю из доступных улыбок.

– Решил сделать сюрприз, – ответил он, приобнимая Нэтти и целуя в щеку. Она покраснела, но вырываться не стала – тоже хорошо играла свою роль. – Ты почему так долго? Я уже собирался заглянуть к тебе, хоть и обещал этого не делать.

И заметил за дверью мужчину лет тридцати пяти, угрюмого, сверкающего злым взглядом.

– Заканчивала задание начальства, – звонко ответила Нэтти. А мужчина не выходил следом… Трусит? Арт готов был макнуть его лицом в пыль, только Барри не торопился предоставлять ему такую возможность.

– Ничего, поженимся, ты и дня работать не будешь, – заверил Арт спутницу.

– Я уже тебе говорила, что мне нравится тут. – Она пожала плечами. – Идем домой?

– А может, зайдем в кофейню?

– Хорошо, – легко согласилась Нэтти. – В мою любимую?

– В твою любимую.

Знать бы еще, в какую. Но Артур мог только предложить Нэтти руку, и они вместе пошли вниз по улице. Вскоре здание конторы скрылось из виду вместе с незадачливым ухажером.

– Спасибо, – тихо сказала девушка, глядя под ноги.

– Не за что, – ответил Арт. – Если после этого он не умерит пыл, скажите, и я поговорю с ним по-другому.

– Не хотелось бы до этого доводить, но…

Нэтти украдкой вздохнула.

– И где же ваша любимая кофейня? – поинтересовался Артур.

– Я думала, вы шутите, – стушевалась та.

– Почему же? Мне раньше нравилась на углу Розовой и Паллерн, но отсюда до нее далеко. Мы там часто бывали с невестой.

– Так вы женаты? – уточнила Нэтти.

– Нет. Мне пришлось уехать надолго, и невеста вышла замуж за другого.

– Это подло! – У девушки даже щеки вспыхнули от негодования.

– Не соглашусь. Я мог и вовсе не вернуться, да и срок был большой. К чему ждать? А она встретила хорошего человека. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Значит, вы просто ее не любили.

– Откуда такой вывод? – Арт едва не рассмеялся. Он на самом деле не злился на Лорис и желал ей счастья. Она его заслуживала!

– А оттуда, что иначе вы бы так просто ее не отпустили, – ответила Нэтти. – За любовь надо бороться. И неважно, с кем.

– Не соглашусь. Точнее, соглашусь лишь отчасти. Разрушать ради своих чувств чужое счастье нельзя.

Похоже, его спутница осталась при своем мнении, потому что продолжала хмуриться, но Арт действительно думал так, как и сказал: можно и нужно бороться за свои чувства, когда ты знаешь, что сделаешь любимого человека счастливым. А если он и так счастлив с другим… К чему рушить?

Сразу вспомнилась Тильда, и Арт опустил голову. Счастлива ли она с Франом? Говорят, что нет. И после общения с его величеством Артур готов был в это поверить. Да, политические браки не редкость. Но хотелось верить, что здесь Тильда нашла свое счастье. Жаль, что не вышло.

– Я вас расстроила, – тихо сказала Нэтти. – Простите.

– Совсем нет, – откликнулся Артур, следуя за девушкой по улицам столицы. – Скорее, напомнили о прошлом.

– Нам сюда.

Крохотная кофейня пряталась среди двух массивных домов, напоминавших братьев, стерегущих хрупкую сестру. Это было изящное зданьице с резными ставенками и дверной ручкой, украшенной деревянными завитками. На окнах стояли цветущие фиалки. Арт улыбнулся. Милое местечко.

Он открыл дверь и пропустил Нэтти внутрь. Здесь пахло кофе и ванилью. Столиков было всего восемь, и три из них были заняты. По привычке Арт скользнул в дальний угол, чтобы скрыться от посторонних глаз. Молоденькая официантка поспешила к их столику.

– Что желаете заказать? – спросила она.

– Кофе с молоком, – ответила Нэтти. – И пирожное «Радуга».

– Мне обычный кофе, – добавил Арт.

– Попробуйте пирожные, они здесь великолепны, – посоветовала соседка.

– Благодарю, я не очень люблю сладкое.

Официантка умчалась, а вернулась с подносом. Кофе пах умопомрачительно. Да, его здесь действительно умели варить. Захотелось расслабиться и насладиться краткими мгновениями отдыха в довольно приятной компании. У Нэтти, конечно, были свои секреты, но она не вызывала у Арта антипатии, наоборот. Ее хотелось разгадать. А может, даже помочь, потому что соседка явно справлялась с жизненными трудностями одна-одинешенька.

– Хорошее место, – сказал он, нарушая затянувшееся молчание. Нэтти кивнула, вонзая ложечку в бок белого воздушного пирожного, присыпанного разноцветными конфетами. Что ж, не стоит ей мешать. Арт сделал еще глоток кофе. Его мысли вернулись к отчету, оставленному в комнате. Он ведь даже не спросил, в котором часу появится человек Франа. Может, и стоило бы поспешить домой, только Артур знал: дождется. Это ведь приказ короля, с подобным не спорят. Хотя он бы на месте посланца явился не ранее наступления темноты.

– Почему вы решили поселиться у Марка? – спросила вдруг Нэтти. – У вас никого не осталось в городе?

– Никого, – подтвердил Артур. – Пока поживу на съемной квартире, а дальше будет видно.

– Воевали?

– Нет.

Нэтти снова замолчала. Арт никак не мог ее понять. С одной стороны, она будто отгородилась от него невидимой стеной. А с другой – сидела с ним здесь, задавала вопросы, попросила о помощи именно его, а не кого-то еще. А пирожное на тарелочке таяло, остались одни крошки. Арт тоже допил свой кофе и оставил плату на столе. Нэтти попыталась возражать, но Артур не стал слушать. Тем более, Фран обещал выплатить жалование за операцию в Илонде. Если не солгал, денежный вопрос на какое-то время будет решен.

Домой они возвращались молча. Медленно шли рядом, думая каждый о своем. Уже на пороге трактира Нэтти остановилась.

– Еще раз спасибо, – сказала она. – Моя благодарность не знает границ.

– Если понадоблюсь, обращайтесь, – ответил Артур, и девушка скользнула за дверь, ведущую на жилые этажи.

Сам он остановился и обернулся, чувствуя спиной чужой взгляд. Из сгущавшихся сумерек к нему шагнула мужская фигура.

– Язва, – шепнул посыльный и протянул Артуру набитый кошель.

– Подождите, я принесу бумаги, – ответил тот, быстро поднялся наверх, захватил отчет и вернулся к посланнику Франа. – Вот, возьмите.

Тот спрятал бумаги под полу плаща.

– Благодарю, – сказал Арту и поспешил прочь.

Что ж, теперь остается ждать. Артур подумал о том, что можно было бы сбежать: деньги у него есть, спрятаться сумеет. Вот только всю жизнь бегать? Нет, этого он не хотел! И потом, надо выяснить, кому он перешел дорогу. Кто постарался, чтобы его жизнь превратилась в пепел. А Фран точно знает ответ.

***

Король Ференц сидел в своем кабинете и изучал принесенные посланцем бумаги. Даже если бы Фран не знал, кто составлял этот отчет, то догадался бы, глядя на ровные строчки и читая подробнейшие описания. Артур Донтон всегда был человеком скрупулезным. Его ставили в пример курсантам военной академии. Наставник часто говорил: «Вот научитесь работать с картой так, как Артур, тогда поставлю вам «отлично». Или приводил другие примеры, но смысл оставался тем же.

О том, что Арт застрял в Илонде, Фран знал. И назад не вызывал, потому что сейчас не был готов сказать, где ему полезнее бывший товарищ по академии – там или здесь. Но Артур все решил сам. Очень не вовремя, стоит сказать! Или, наоборот, вовремя? Потому что Ференц не доверял своему окружению. Получить нож в спину не хотелось, а для этого были все шансы. Артур же шесть лет оставался вдали от придворных дрязг. И у Франа были идеи, что поручить одному из лучших шпионов Лиммера, но пока он отставлял эти мысли в сторону.

Ференц как раз дошел до описания королевской семьи, сравнил с собственными ощущениями от общения – да, Арт думал так же, как и он. Сам король Илонда был не самым надежным союзником, но Ференцу хотелось верить, что тот не станет жертвовать собственной дочерью. Принц Теодор, его сын, описывался как юноша слабохарактерный, склонный предаваться неуемным развлечениям, если не сказать – разгулу. С особым вниманием Фран перечитал строки о Тильде, но о ней Артур упоминал только вскользь. Хотя королю докладывали, что там, в Илонде, они были достаточно дружны. Любопытно…

Поговорить бы с Артуром о Тильде, выяснить, насколько хорошо они знакомы. Вся проблема в том, что Фран никак не мог определиться: можно доверять супруге или нет. Да, она была дочерью врага, только сама являлась ли врагом? Их брак был сложным, слишком сложным. И если бы на кону не стоял мир, ради которого сам Ференц не раз наступал себе на горло, он бы вернул Тильду отцу. Детей у них нет, брак не консумирован. Но приходилось терпеть не просто равнодушие, а явную враждебность супруги. Правда, чем она вызвана, сам Ференц понять не мог. Он старался, но каждая попытка будто натыкалась на стену. И при всем этом Фран любил свою жену. Да, для него самого это было странно. Он много раз обещал себе, что избавится от Тильды, посадит ее под замок, и пусть! Но надеялся, что все же их брак может превратиться из противостояния хотя бы в дружеский союз. А для этого он точно должен знать, можно ли ей доверять.

Раздался стук в двери. Фран торопливо спрятал бумаги в стол и закрыл ящик: не хотел, чтобы их видели посторонние.

– Входите, – ответил он, и на пороге замер слуга.

– Ваше величество, ваша матушка просит почтить ее визитом, – с поклоном сказал тот.

– Прямо сейчас? – Король выразительно посмотрел на часы. Хотя, королева-мать всегда поздно просыпалась и поздно ложилась. – Хорошо, передайте, что я зайду к ней перед сном.

Слуга поторопился исчезнуть, а Ференц вернулся к бумагам, только в голове теперь стоял шум. С матушкой у него тоже складывались не самые простые отношения после смерти отца. И каждый разговор напоминал поединок. К чему готовиться сейчас? Ференц не знал, но ему докладывали, что матушка много времени проводит с невесткой, а значит, настраивает Тильду против него. И как разобраться в этом хитросплетении, Фран не имел понятия.

Королева-мать демонстративно не покидала отведенное ей крыло с того самого дня, как Фран посадил под замок младшего брата Александра. Единственным исключением стали визиты к Тильде. О чем они договаривались, король не знал, но чувствовал, что выяснить необходимо! Иначе это может закончиться очень и очень скверно. А вот о чем желает поговорить любезная матушка именно сейчас, догадывался. Поэтому, дочитав отчет Артура и подчеркнув те места, к которым собирался вернуться позднее, чтобы проанализировать детальнее, Фран спрятал бумаги в тайник и направился в левое крыло дворца, в котором обитала королева-мать.

Из покоев матушки доносились звуки фортепиано. Изабелла Лиммерская любила музыку, поэтому ни один вечер не обходился без пения или игры на самых разных инструментах. Фран заранее приготовился к тяжелому разговору, воззвал к богине Лиме и переступил порог гостиной.

Музыка тут же оборвалась. Девушка, игравшая на фортепиано, торопливо поднялась и склонилась в реверансе, как и фрейлины матушки.

– Оставьте нас, – приказал Ференц, и девушки тут же поспешили уйти.

Его матушка не зря слыла одной из красивейших женщин Лиммера. Даже в свои пятьдесят она выглядела молодо и свежо. Светловолосая, голубоглазая, тонкая, как кукла. В вечернем темно-синем платье, приличествующем вдовствующей королеве, она казалась обворожительной. Вот только стоило увидеть Франа, как в уголках губ пролегли презрительные складки.

– Вы хотели видеть меня, матушка? – спросил Ференц, занимая кресло напротив королевы.

– Вы не спешили ко мне, сын мой, – ответила она холодно. Впрочем, к такому тону Фран тоже уже привык. И даже в чем-то понимал: мать любила отца, его смерть изменила ее. Сделала жестче и равнодушнее.

– Дела государства, – извечный ответ, который подходил в любой ситуации.

– Конечно, они важнее матери. – Королева недовольно скривилась.

– Иногда да, – не стал спорить старший из ее сыновей. – Лиммер требует ежечасного моего внимания.

– Ничего, скоро я избавлю вас от необходимости навещать меня.

И Изабелла поджала губы.

– Вы проживете еще долго, матушка, – ответил Ференц.

– На все воля ваша. Если вдруг вы решите избавиться от меня, как от вашего несчастного отца…

– Хватит! – Фран ударил ладонью по подлокотнику. – Мне надоело повторять вам, что я не имею никакого отношения к смерти отца. Думаете, мне легко управлять государством? Нет, нелегко. И вы, со своей стороны, делаете все, чтобы стало только сложнее!

– Вы сами выбрали этот путь, – картинно вздохнула Изабелла.

– Об этом вы желали поговорить?

– Нет.

– Тогда не тратьте мое время, матушка.

– Что ж… – Королева смотрела куда-то мимо него. – Через неделю у Алекса день рождения. Я бы хотела навестить его.

– Нет!

Изабелла подскочила на ноги, забыв о роли «почти что умирающей» королевы.

– Почему вы так жестоки, ваше величество? – воскликнула она. – Алексу всего двадцать один, чем он заслужил такую немилость?

– Он знает ответ, – тихо сказал Ференц, стараясь не перейти на крик. – Я уже говорил вам, матушка, что не позволю организовать против меня заговор. Да, вы хотите видеть Александра на троне, но этому не бывать!

– Я всего лишь хочу навестить сына. – По щекам королевы покатились крупные слезы. – О, бедное мое дитя!

Она упала в кресло и разрыдалась, теперь уже по-настоящему. Она безудержно всхлипывала, а Фран смотрел на нее и понимал, что все слова утешения, которые рвались из его сердца, ей не нужны. Раньше ему казалось: мать поддержит его, встанет на его сторону. Иллюзия, ложь. И сейчас Ференц спрашивал себя, любила ли она его когда-нибудь? И если да, когда успела возненавидеть? Он ведь ничего не сделал, чтобы вызвать такое отношение к себе. А Алекс… Алекс заслужил.

– Вопрос исчерпан, – сказал король, поднимаясь с кресла. – Встречи с Александром не будет. Ему запрещено видеться с кем бы там ни было, даже с вами, матушка. И еще убедительно прошу вас проводить меньше времени в компании моей супруги. Тильда слишком наивна, чтобы противостоять вашему яду. А мне не хотелось бы снова воевать с Илондом потому, что вы говорите глупости моей жене.

– Бездушный! – Королева подняла заплаканное лицо. – Черствый, бессердечный! Ты не человек! Ты чудовище!

– Я король, – ответил Фран, ощутив укол печали. – Всего лишь король, матушка. Доброй ночи.

И вышел из комнаты прочь. После таких разговоров хотелось отмыться. А еще лучше – разнести что-нибудь вдребезги, но Ференц спокойно прошел в свои покои, позвал прислугу, чтобы помогла подготовиться ко сну. Да, сна не предвиделось – ярость и обида душили, но королю не положено то, что полагается простым смертным, поэтому он дождался, пока его разденут, расстелют постель, затем приказал слугам удалиться и лег. Уходя, они приглушили свет. Фран закрыл глаза, глубоко вздохнул, попытался отрешиться от ситуации, но разве когда-то получалось? В том-то и дело, что нет. Мать возненавидела его. За что? Брата он в последний раз видел месяц назад. Тот, кстати, не шел на прямой конфликт. Строил из себя жертву обстоятельств. Кстати, на день рождения надо все-таки навестить, брат ведь, пусть Фран и предпочитал бы вовсе его не иметь.

Затем мысли перетекли к Тильде. Та, наверное, порадуется, что сегодня постылый муж не явится и не начнет требовать близости. Порою Ференцу казалось, что у королевы есть любовник. Порой он даже сам был готов ей его предоставить! Потому что их брак нерушим, а наследник нужен. Может, тогда бы она снизошла до мужа? Фран представил, как приведет к Тильде какого-нибудь красавца и заявит: «Дорогая, вот тебе любовник, развлекайся». Рассмеялся – придут же такие глупости в голову.

Затем повернулся на другой бок, глядя на огонь в камине. Нет, к супруге он никого не подпустит. Лучше уж отправить обратно в Илонд, если совсем ничего не выйдет. А вот по поводу отчета Артура Донтона… Арт может быть полезен. Он хорошо знает Илонд – и Тильду. То, что королева никогда не расскажет мужу, она поведает соотечественнику, каковым считает Донтона. Надо только придумать подходящую историю и, наконец, узнать, держит ли ее величество связь с отцом. Слишком многие говорили о том, что Тильда докладывает отцу о происходящем в Лиммере. А если так, надо прервать их связь, потому что шпионки во дворце Фран не потерпит. Посадит под замок, как Алекса, и дело с концом!