Текст книги "Доверь мне свое имя (СИ)"

Автор книги: Ольга Валентеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

УРОК 11. Много мужества нужно, чтобы задать вопрос. Еще больше – получить на него ответ

На следующий день из лазарета выпустили Сокола. При этом от практикумов его освободили еще на неделю, а вот на лекции принц явился, вызвав волнения среди студентов. Тот, с кем они не желали садиться рядом, вдруг снова стал для них героем, и ряды вокруг его обычного места были забиты битком.

– Наконец-то, – пробормотал Зной. – Теперь мы точно не будем сидеть рядом с Соколом.

Но возмущался он больше по привычке – случившееся после соревнований изменило все. Прошлые обиды были забыты, войны прекращены. А в лекционном зале появился его высочество, не подозревая, какие бурные обсуждения вызывает его персона. А может, и подозревая, я не спрашивала. И вообще догадывалась, что его выпустили из лазарета только потому, что у Виллы сдали нервы – когда Соколу было скучно, он становился совершенно невыносим, и закрытые во второй раз ворота академии не прибавляли ему благодушия.

За Соколом следовали Мрак и Медведь. Кузена его я пока не видела, да и вообще мало сталкивалась со Льдом в последние дни. Эдену так и не рассказала о нашей встрече на лестнице – не желала беспокоить, пока он болеет, но стоит все-таки это сделать.

Принц остановился, обвел взглядом ряды студентов и направился к нам.

– Сгинь, – привычно буркнул на Инея, дождался, пока у моего друга закончатся эпитеты в его адрес, и сел рядом.

– С возвращением, – кивнула я. – Ты снова ведешь себя как…

– Принц, – подсказал Сокол, пока Мрак и Медведь размещались за нашими спинами.

– Полнейший принц, – вздохнула я. – Как самочувствие?

– Лучше не бывает, – заверил его высочество. – Отлежал все бока, сосчитал все трещинки на потолке, готов убивать.

Похоже, его и чума не возьмет… А среди пятикурсников бурлили народные волнения – на нас бросали взгляды, что-то бурно обсуждали.

– Ты разочаровал своих поклонниц, – заметила я. – Дамы готовились, прихорашивались, а ты!

– Что? – усмехнулся Сокол.

– Не сел с ними.

– А был обязан?

Я пожала плечами. Не был, конечно. Да и соскучилась я по его невыносимому высочеству, что уж таить? Впрочем, появление декана Брега положило конец нашей беседе. Началась лекция.

Занятия тянулись, как обычно. Будто для четвертого и пятого курса все еще был в них смысл. Для первого он остался неизменным – наша магия должна была полностью раскрыться, и вне академии этого не случится.

Следующий конфуз произошел в столовой – за стол принца пытались вернуться те, кто не так давно его покинул. Сокол окинул взглядом однокурсников и занял другой стол – свободный. Зной, Иней и Клен уже начали посмеиваться. Даже с важным видом сели рядом с Соколом.

– Опала? – спросил у него Зной, и это был едва ли не первый раз на моей памяти, когда Зной первым начинал разговор с принцем.

– Опала, – кивнул Сокол, усмехнувшись уголками губ. Он оставался совершенно спокоен, будто ничто происходящее его не заботило. И вообще, как мне показалось, думал о чем-то своем. Поговорить бы с ним… Потому что в лазарете рядом всегда были чужие уши, да и меня впускали максимум на десять минут – больному нужен был покой.

– Уделишь мне полчаса сегодня вечером? – неожиданно спросил Сокол.

Я даже вздрогнула.

– Да, конечно, – ответила торопливо.

– Тогда после ужина встретимся у двери в парк, – сказал он.

– Договорились.

Видимо, не только мне хотелось обсудить с ним происходящее, но и наоборот. Заодно расскажу о подозрениях Пушинки. Кстати, Лед не явился на обед. Сокол это никак не прокомментировал. Он кузену, конечно, не нянька, но неужели вообще не обратил внимания, что его нет? И на лекцию Лед так и не пришел.

– А где это твой братец? – спросил Иней.

– Простудился, разбирая завалы в парке, – ответил Сокол. – Теперь принимает горячее питье из рук прекрасной Пушинки.

Судя по лицу Инея, он жалел, что Лед не подхватил что-то похуже простуды. Но вопреки всему между нашим курсом и компанией принца воцарился хрупкий нейтралитет. Я была искренне этому рада – надоело разрываться между друзьями. После обеда мы направились на практикум, затем на отработки, а после ужина, надев теплое платье и пальто, я вышла в парк, надеясь, что по вечерней прохладе Сокола придется ждать не слишком долго.

Впрочем, он уже был здесь. Шагнул ко мне из темноты, слишком бледный в светлой куртке, больше похожий на привидение.

– Долго ждешь? – спросила я, подходя ближе.

– Нет, – ответил он. – Да и потом, после лазарета и запаха лекарств хотелось вдохнуть свежий воздух. Прогуляемся?

Принц предложил мне локоть, и мы медленно побрели вдоль аллеи. Сокол глядел на изломанные деревья и думал о чем-то своем. Я тоже молчала, прислушиваясь к шороху листьев под нашими ногами. Так мы и шли почти до самого озера, сели на скамью у воды.

– Ты хотел поговорить, – напомнила я.

– Да, – согласился Сокол. – Только разговор будет непростым. Послушай, Лучик…

И замолчал. Я смотрела на него, ожидая продолжения, а принц медлил. Затем все же заговорил:

– У меня было много времени на размышления в лазарете. Ты знаешь, эти три года… Сначала я сходил с ума от злости, потом вроде бы смирился, затем начал злиться еще больше, ненавидеть весь мир. Когда узнал о смерти отца, готов был на все, чтобы выбраться. А теперь… теперь вот остановился, и оказалось, что все это время я бежал по кругу.

– Это не твоя вина, – сказала тихо.

– Моя, – возразил Сокол. – Так вот, мне было, о чем подумать все эти дни. И… Почему так трудно подбирать слова?

Я все еще не понимала, о чем он. Наверное, о чем-то глубоко личном. Поэтому просто сидела рядом и ждала, пока слова отыщутся.

– Я люблю тебя, Лучик, – вдруг проговорил принц.

– Что? – Показалось, будто ослышалась.

– Я люблю тебя, Лучик, – уверенно повторил Сокол. – Ты заставила меня снова начать дышать. Поначалу мне казалось, дело в том, что ты здесь лицо новое, и мною движет любопытство. Желание забыться, возможно. Но нет… Я… влюбился. Так глупо… Никогда не думал, что это со мной произойдет. У меня есть невеста там, за пределами академии, Лучик. Мы никогда не виделись, мне известно лишь ее имя, титул и то, что однажды она должна стать моей женой. И меня это устраивало. Так живут императоры. Мой отец тоже женился не по любви в первый раз, и мне не казалось это чем-то неправильным. Они с матушкой хорошо ладили, много времени проводили вместе. Она была очень умной, моя мама. Мари тоже умная, но она другая, слишком мягкая. Наверное, это он в ней и нашел. Прости, я не об этом…

А я не знала, что ему сказать. Никогда в жизни не чувствовала себя хуже. Разве может быть что-то более болезненное, чем момент, когда твой друг признается в своих чувствах, а ты любишь его, но только как друга? Как близкого человека, почти брата… Но не как мужчину.

– Понимаю, ты вряд ли ожидала услышать нечто подобное. – Сокол посмотрел на меня. Впервые за все то время, что говорил. – Но я не тороплю тебя с ответом.

– Подожди!

В голове все путалось. Как ему сказать, чтобы понял? Как объяснить?

– Я слушаю, Лучик, – тихо ответил принц.

– Сокол… – Теперь у меня слова никак не желали находиться. – Ты дорог мне, правда. Очень дорог, но… я тебя не люблю. Не хочу, чтобы ты ждал напрасно.

– Твое сердце занято? – уточнил он.

Я кивнула.

– Что же… – Сокол поднялся со скамьи. – Тогда просто считай, будто этого разговора не было, Лучик. Меньше всего мне хотелось тебя огорчить. Забудь.

И пошел прочь. Я подскочила следом. Догнать? Остановить? Что мне делать? После того, как сказала, что не люблю и любить не буду. Так и стояла, пока Сокол шел прочь. И ведь даже не видеться мы не сможем… Точнее, если он не захочет меня видеть, то мы все равно неминуемо будем сталкиваться раз за разом. До конца своих дней…

Вдруг между деревьев что-то сверкнуло.

– Сокол! – крикнула я.

Принц обернулся. Затем прислонил пальцы к щеке, и пусть я не видела, но понимала – на них кровь! Если бы он не обернулся, кто-то попал бы ему в голову. И не магией – магию Сокол ощутил бы. Оружие! Я бросилась к нему, а сам принц кинулся в сторону от аллеи, ломая ветки. Чуть дальше от места, где он только что стоял, я заметила лежавший на земле метательный ножичек. Его пытались убить! Но кто? Кому это могло понадобиться?

– Сокол! – позвала снова, уже не видя его. Тоже бросилась в темноту, цепляясь подолом за ветки кустарников, пока не врезалась в спину принца.

– Эден? – позвала тихо-тихо.

Он обернулся. По его щеке из глубокого пореза сочились капли крови, а глаза… Глаза были страшными. Я отступила.

– Все в порядке, Лучик, – проговорил вдруг принц буднично. – Чья-то очередная злая шутка. Всего лишь царапина.

– Царапина? Тебя чуть не убили! – воскликнула я.

– Не выдумывай, ты видела этот ножичек? Игрушка. Хотели напугать, да и только. Уже поздно, давай я провожу тебя до общежития.

И Сокол увлек меня обратно на аллею. Было так страшно! Ноги не слушались. Казалось, один неверный шаг – и упаду. Но я упрямо шла за ним, а когда мы добрались до академии, попросила:

– Пойдем в лазарет? Твоя щека…

– Царапина, – резко ответил Сокол. – Доброй ночи, Лучик.

И, обогнав меня, стремительно поднялся по лестнице. Я тяжело вздохнула. Почему все так запуталось? Как могла проглядеть, что нравлюсь ему? В любовь принца не верилось – он действительно не тот человек. Точнее, его любовь, наверняка, будет так же разрушительна, как все, что он делает на эмоциях, а сейчас Сокол просто ушел. Уверена, он станет делать вид, будто ничего не произошло. Это просто симпатия, а не то глубокое чувство, которое оставляет незаживающие раны.

Я пыталась убедить себя в этом – и не могла. Меня трясло от страха, а голова разрывалась от мысли: «Что делать? Как мне теперь быть?» Эдена пытались убить! Это несомненно. А может, и правда хотели напугать? Но если бы он не обернулся, ножичек попал бы прямо в голову или чуть ниже, в глаз. Ужасно…

– Лучик? – раздался знакомый голос, и ко мне подошел Мрак. – А Эден…

– Пошел к себе, – ответила я тихо. – Не отходи от него, пожалуйста. Даже если просит!

– Что-то случилось? – тут же нахмурился телохранитель.

– Почти. В него кто-то кинул метательный ножичек. Сокол считает, хотели напугать, а мне так не показалось. И мне страшно!

Я всхлипнула. Эти дни превратили меня в истеричку какую-то! Мрак, который явно собирался помчаться за Соколом, видимо, решил, что не стоит оставлять посреди коридора рыдающую девушку.

– Давай провожу, – решительно сказал он и увлек меня вверх по лестнице.

Только стоило представить, как останусь одна в четырех стенах, – и накатывала паника. Не хочу! Не хочу быть одна сейчас!

Мрак проводил меня до двери, кратко попрощался и пошел на поиски принца, а я постояла немного и снова пошла вниз. В парке по-прежнему было пусто, начинал накрапывать дождь. Я отошла чуть в сторону от академии. Какая-то мысль не давала покоя. Будто что-то забылось… А потом вспомнила! Лед. Его странное поведение… Нет, я никак не связывала покушение на Сокола с его кузеном, но Лед должен что-то знать, определенно. Я ворвалась обратно в академию, почти взлетела на третий этаж и постучала в двери кузена его высочества. Никто не ответил. И где это он бродит? Уж не в парке ли?

Постояла немного, чувствуя себя глупо донельзя, и поплелась обратно, чтобы у самых ступенек столкнуться с Льдом. Он явно пришел из парка – на его куртке блестели капельки дождя. В волосах запутался желтый листок. Смутное подозрение вдруг превратилось в уверенность…

– Зачем ты это сделал? – спросила тихо.

– О чем ты? – Лед замер передо мной. – Кажется, во время потасовки у ворот тебе мозги отшибло, Лучик.

– Ты кинул ножик в Сокола. Зачем? – решительно повторила я.

И тут же почувствовала себя глупо. Стою посреди коридора, обвиняю человека в преступлении из-за листочка в волосах. Если бы сейчас Лед сказал, что ни в чем не виноват, я бы поверила ему, но вместо ответа он распахнул двери своей комнаты и попытался меня туда втолкнуть. Я вскрикнула, забилась, стараясь спастись, но Лед зашептал формулу, и вместо голоса из моего рта вырывался лишь воздух. А кузен Сокола втолкнул меня в комнату, влетел следом и запер двери. Схватил меня за волосы, отшвырнул к стене.

– Тебе не говорили, что не стоит совать свой нос в чужие дела, Лучик? – зашипел он. – Иногда это может спасти жизнь, глупая ты девчонка! Сначала трешься рядом с Соколом, теперь обвиняешь меня в чем-то.

Я мысленно призвала магию, сплела формулу, как учил профессор Нокс, и направила на разрушение чужого заклинания.

– Роешь, роешь носом… – Лед продолжал надвигаться на меня, грозно, неотвратимо. – Соколу ты кажешься забавной, но не мне. Прости, ничего личного. Аэ…

– А-эс-а-те! – выплюнула я ему в лицо, и Лед отлетел на несколько шагов. Он не ожидал атаки и не успел отреагировать, когда она случилась. А моя магия прижимала его к стене. Я рванулась к двери. Уже почти распахнула ее, когда меня снова перехватили и швырнули в комнату.

– Помогите! – крикнула что есть силы.

– Заткнись!

Грубый удар обрушился на щеку. Моя голова мотнулась, как у болванчика, и во рту поселился привкус крови. Лед будто сошел с ума! Он смотрел на меня совершенно безумными глазами.

– Мне надо, – проговорил вдруг. – Надо его убить, понимаешь? А я не могу! Я слаб… Так ничтожен!

– Помогите!

Дверь в комнату распахнулась. Помещение быстро наполнялось людьми. Сокол, Мрак, Клен, Медведь… Еще какие-то ребята. Я же сползла по стеночке, закрыла лицо руками и заплакала.

– Ты что натворил? – кричал Сокол, тряся брата. – Я тебя спрашиваю!

– Хотел унять твою потаскуху, – зло выпалил Лед. – От нее слишком много шума.

– Это он был в парке! – крикнула я.

Принц понял. Его губы сжались в жесткую линию. Он перехватил Льда, заломил ему руку за спину и потащил прочь, а надо мной склонился Клен.

– Лучик, давай я помогу, – однокурсник осторожно поставил меня на ноги. – Мы были у Медведя и услышали крик… Что случилось?

Я не отвечала. Не могла. Клен подхватил меня на руки и понес в лазарет. Вилла только вздохнула, узнав свою пациентку. Она приказала другу положить меня на кушетку, запела формулы имен, и боль ушла. На ее место пришло тепло. Я еще какое-то время сопротивлялась, пыталась понять, что произошло, а после погрузилась в сон.

УРОК 12. Никому нельзя доверять полностью

Принц Сокол

Соколу казалось, этот вечер уже не может стать хуже. Куда еще? Он признался Лучику в любви и получил отказ. И теперь на губах цвела незнакомая горечь. Она же змеей свернулась в сердце. На фоне случившегося чья-то злая выходка с ножичком отошла на второй план. Эден заперся в своей комнате, устроился на подоконнике с гитарой и терзал ни в чем не повинные струны.

Почему? Почему все так? Пока он лежал в лазарете, Лучик приходила к нему. Они смеялись, обсуждали какие-то глупости, и временами ему чудилось, что он ей тоже не безразличен. И потом, ему нужен был ответ. Пусть отрицательный, но прямой. Тогда почему теперь так больно? В груди кто-то раз за разом проворачивал сверло. Щека болела, но Сокол даже не взглянул в зеркало, только взял носовой платок и прижал ненадолго, чтобы остановить кровь.

В двери постучали.

– Проваливайте! – крикнул Сокол.

– Это я, Мрак.

Маркус не уйдет… Не тот человек. Более того, дожидаться разрешения войти телохранитель не стал. Он толкнул двери и очутился в комнате, зажег свет.

– Эден! Ты ранен! – воскликнул, подбегая к принцу.

– Царапина, – ответил Сокол. – Чья-то злая шутка.

– А вот твоя спутница в этом не уверена.

– Моя спутница оказалась излишне впечатлительной, – отчеканил принц. – Она видела то, чего нет.

– Прости, но я бы так не сказал. Девушка расстроена.

– Это не из-за покушения. Мы… поссорились. И хватит об этом!

– Тебе надо в лазарет, – не унимался Мрак. – Посмотри на себя! Щека рассечена, останется шрам.

Плевал Сокол на шрамы! Но к зеркалу все же подошел. Мрак был прав, рана глубокая, надо бы обработать. Вилла будет просто счастлива!

– Помогите! – донеслось приглушенное, и Сокол был готов поклясться, что узнал голос.

– Где ты оставил девушку? – спросил резко.

– У дверей ее комнаты, – ответил Мрак, а принц уже вылетел в коридор, прислушиваясь. Вся обида на отказ прошла, как только он понял, что Лучик может быть в беде.

– Ну, где же ты? – прошептал Сокол, а из соседней комнаты выглянул Медведь.

– Помогите! – уже куда более тихо.

– Кажется, туда, – указал Медведь на двери Льда, и принц влетел в них, а когда увидел открывшуюся картину, почувствовал, как все его естество затапливает ярость.

Лучик сидела, прислонившись спиной к стене. Ее щека опухла, из ноздри сочилась кровь. Над ней навис Лед. Он что-то сбивчиво бормотал. Сокол подлетел к кузену и оттолкнул его в сторону.

– Ты что натворил? – крикнул в лицо. – Что, я тебя спрашиваю?

– Хотел унять твою потаскуху, – воскликнул Лед. – От нее слишком много шума.

– Это он был в парке!

Все встало на свои места. Сокол не верил! Не хотел верить, но иначе зачем Льду нападать на беззащитную девушку? Его кузен не тот человек. А еще не убийца… В этом принц готов был поклясться своей жизнью, вот только факты говорили об обратном. Лед напал на него. Он пытался заставить молчать ту, кто первой догадался о его вине. Сокол схватил негодяя и потащил к лестнице.

– Куда его? – подоспел Мрак.

– В парк, – процедил принц.

Телохранитель помог держать преступника. Вместе они дотащили Льда до выхода из академии. Он дергался, пытаясь сопротивляться, только ничего не получалось. Сокол и Мрак держали крепко. Они проволокли юношу вдоль главной аллеи к озеру. Здесь никого не было, только серебрилась окутанная магией вода.

– Говори, – процедил Сокол, толкнув Льда на колени. – За что ты пытался меня убить?

– О чем ты? – ответил тот, но глаза кричали об обратном: кузен прекрасно понимает, что происходит.

– Или ты расскажешь сам, или я выбью из тебя признание! – пообещал принц. – Говори по-хорошему, Леонитас, или эта беседа станет последней в твоей жизни.

Лед вздрогнул, услышав свое истинное имя, тяжело задышал, а Сокол принялся плести заклинание:

– Аш-а-эа-леонитас-интре!

Лед обмяк, его взгляд стал стеклянным. Теперь не солжет… Правда, от заклинания кузен мог очнуться с разумом ребенка, но сейчас Сокол был готов на все.

– Почему ты пытался меня убить? – повторил он вопрос.

– Я не хотел! – глухо всхлипнул Лед. – Я не хотел, Эден. Он меня заставил! Все время писал, что ты опасен, пока жив. Что я должен избавить мою семью от этой опасности. Я не хотел, брат…

– И все же сделал, – тихо проговорил Сокол. – Кто приказал тебе это?

Лед сопротивлялся, но заклинание не оставило ему шансов.

– Мой отец, – долетел ответ.

Эден вздрогнул и выпустил нити заклинания. Он отступил на шаг назад, не веря своим ушам. Его мир рушился… Осыпался по кирпичику. Мир, в котором у него был любимый дядя, качавший его на руках в раннем детстве. Где был кузен, пусть шалопай, но Сокол ему доверял, как самому себе. А теперь оказалось, что дядя желал ему смерти… Магия рассеялась. Взгляд Льда стал осознанным, но кузен не пытался сбежать. Так и стоял на коленях, размазывая по лицу слезы.

– Рассказывай, – потребовал Эден. – Если я еще раз использую на тебе магию, ты сойдешь с ума. Не заставляй меня делать это!

– Хорошо. – Лед опустил голову, его светлые волосы упали на лицо. – Я все расскажу…

Он медленно поднялся на ноги, пошатываясь, как пьяный, а затем вдруг дернулся к озеру, но Мрак перехватил его и снова поставил на колени.

– Это что за выходка? – угрюмо спросил Сокол. – Утопиться вздумал? Нет уж, живи и отвечай за свои поступки! Говори, ничтожество!

– С последней посылкой отец передал мне две таблички, – прошелестел безжизненный голос. – К ним прилагалась инструкция. Он писал, что твой отец ополчился на нашу семью и хочет казнить его и маму. И лишь то, что папа знает, как снять заклинание с академии, заставляет его повременить с казнью. Отец попросил передать тебе вторую табличку. Это он писал, а не его величество. Если бы ты убил Эвернера, ворота не открылись бы уже никогда.

– То есть, это был не отец?

Сокол сам с размаху сел на землю. Ноги отказывались его держать. Все тело сотрясала дрожь.

– Эден? – встревоженно позвал Мрак.

– Я чуть не стал убийцей, – прошептал принц. – Просто по чужой прихоти! Дальше! Дальше, Лед!

– У меня осталась вторая табличка, – продолжил кузен. – И когда из академии вырвались люди, отец потребовал, чтобы я тебя убил. Сказал, тогда он откроет ворота академии и выпустит всех остальных. А если нет, мы навеки останемся заперты здесь. Я не хотел соглашаться! Но он писал и писал, и требовал, и угрожал… Я не хочу умереть здесь, Эден!

И Лед судорожно зарыдал, сжавшись в комок. Сокол же поднялся на ноги и с презрением посмотрел на него.

– Ничтожество, – проговорил принц. – Какое же ты ничтожество!

А ведь он сам поступил так же. Когда «отец» потребовал убить Дерека, он пошел на это, чтобы выбраться из академии. Значит, и он ничтожество.

– Сокол! – раздался голос профессора Нокса. Сам он бежал к ним по аллее, его сопровождал Медведь. Понятно, друг испугался и привел подмогу. – Лед! Что вы там делаете?

– Раскрываем секреты, лорд Нокс, – ответил принц, оборачиваясь к наставнику. – Льду не понравилась моя дружба с первокурсницей, и он избил девушку. Теперь вот кается. Да, Лед?

Кузен ничего не ответил. Нокс подошел к нему, попытался поднять на ноги, но тот отшатнулся и едва не упал в воду.

– Вы будете наказаны, – сказал заместитель ректора, обращаясь ко Льду. – Неделя ареста. Медведь, отведите его в карцер.

– Дадите мне две минуты, профессор? – попросил Сокол. – Хочу задать один вопрос. Личный.

– Хорошо, – посторонился Нокс, и принц склонился к кузену.

– Где вторая табличка? – спросил он тихо. – Скажи, или я превращу твою жизнь в академии в бесконечную пытку. Ты знаешь, это я могу.

– Подними паркетную плитку под ножкой кровати, – сипло ответил Лед.

– Договорились. И если ты солгал…

– Она там. Прости, Эден. Братик…

– Будь проклят.

Сокол развернулся и пошел прочь. Медведь потащил Льда в карцер, Мрак верной тенью последовал за принцем. Нокс догнал Сокола через несколько шагов.

– Что на самом деле произошло? – спросил он. – Ссора из-за девушки? Не верю.

– Придется поверить, я не собираюсь объясняться, – сказал принц. – Подержите Льда в карцере подольше, иначе за себя не ручаюсь.

– Эден!

– Давайте сегодня без нотаций, профессор Нокс. Я устал и очень хочу вернуться в свою комнату. Зря использовал магию…

Ноги и правда слушались плохо. Недавнее выгорание давало себя знать. Но ненависть иногда ведет вернее любви, и Сокол шел, пока не добрался до дверей Льда. Вот только стоило отпереть эту самую дверь, как он понял, что опоздал: кровать была сдвинута, а тайник под ней пуст. Принц хрипло рассмеялся. Затем захохотал, как ненормальный. Мрак перехватил его, потащил прочь, в спальню самого Сокола. Принц не переставал смеяться, пока не заболело в груди.

– Ты представляешь, каков мерзавец? – процедил Сокол, вытирая слезы смеха. – Мой любимый дядюшка! Строил из себя такого примерного отца и брата, а на самом деле оказался мразью!

От крика зазвенел голос.

– Тише, – спокойно сказал Мрак. – От того, что ты кричишь, ничего не изменится. Мы не выйдем из академии, не сможем призвать преступника к ответу. А ты не говорил мне о табличке, Эден.

– Прости, Маркус. – Принц тяжело осел на кровать. – Я идиот! Не видел дальше собственного носа. Думал, Лед расстроен из-за их отношений с барышней. А оказалось, все куда любопытнее. Значит, дядя готовил заговор. Не удивлюсь, если он приложил руку к смерти отца. А там Мари и Свет! Рядом с ним, с этим змеем. И они не знают, какой он на самом деле. Что это за тварь!

– Сокол…

– Помолчи! Молчи хоть ты, Маркус.

Во рту появился привкус крови. Заклинание высшего порядка не прошло бесследно. Голова раскалывалась, и Сокол лег на бок, свернулся, стараясь унять боль, постепенно распространявшуюся по всему телу.

– Эден, – в голосе Мрака звучала тревога, – тебе нужен целитель… Я схожу.

– Не надо, – отрезал он. – Ни один целитель мне больше не поможет.

И закрыл глаза. Даже слез он не мог себе позволить – принцы не плачут. Принцы сохраняют спокойствие в любой ситуации, даже когда мир рушится на голову. Когда предают самые родные, а любимая девушка отдала сердце кому-то другому. Когда все, что осталось от его семьи, может в любую минуту исчезнуть. Сокол чувствовал себя мертвым. И ему казалось, будто ничто на свете не сможет вернуть его к жизни. Он так и уснул. Не слышал, как ушел Мрак. А может, и вовсе не уходил, дежурил в комнате? Эден не знал. Только раз проснулся среди ночи, потому что замерз. Укутался в одеяло и снова ухнул в пропасть тяжелого сна, а утром впервые за годы учебы прогулял занятия. Просто лежал и смотрел в потолок, не находя в себе даже сил подняться.

В двери постучали. И кому там неймется?

– Входите.

Эден заставил себя сесть. В глаза будто насыпали песка, а щека горела от раны. Он очень удивился, когда в комнате появился ректор Эвернер.

– Здравствуй, Эден, – сказал Дерек, придвигая стул и присаживаясь рядом с кроватью. – Нокс рассказал мне о том, что случилось вчера. Точнее, передал твою версию случившегося. Ты в порядке?

– А похоже, что я в порядке? – поинтересовался Сокол, поднимаясь с кровати. Он подошел к зеркалу, взял носовой платок, намочил водой из графина и принялся оттирать со щеки кровь. Рубашку тоже стоило переодеть – на ней остались буроватые пятнышки.

– В том-то и дело, что нет, – ответил ректор. – Почему Лед напал на Лучика?

– Она слишком много поняла, в то время как я сам ровным счетом ничего не заметил, – безразлично проговорил Эден. – Ты был у нее? Она в порядке?

– Был, но Лучик еще спит, – проговорил Дерек. – И да, она в порядке. Вилла сняла ушиб, как только проснется, вернется к себе. Но ты не уходи от вопроса.

– Лед пытался меня убить, – признался принц. – У него была табличка для связи с внешним миром, и мой дядя приказал сыну от меня избавиться.

– И где сейчас табличка?

– Пропала. – Сокол пожал плечами. – Меня кто-то опередил и забрал ее. Что делать дальше, Дерек? Что нам делать, провались оно все?!

– Держаться, – ответил ректор. – Вот и все, что нам остается, Эден. Лед сейчас в карцере. Попрошу Виллу с ним поработать. Нокс говорит, его состояние внушает опасения.

– Попроси, – согласился принц.

Вдруг снова раздался стук в двери. Вот теперь Сокол точно не знал, кто это был – друзья сейчас должны находиться на занятиях. Тогда кто ломится к нему так, будто это не комната, а проходной двор?

– Кто там? – спросил Эден.

– Можно? – заглянул в комнату лорд Нокс. – Сокол, Дерек, у нас гости. Они ждут в моем кабинете.

Затем окинул принца долгим взглядом и скомандовал:

– Переоденься, мы будем ждать в коридоре.

С чего бы? Соколу хотелось задать этот вопрос, но он сдержался и промолчал. Вместо этого надел чистые вещи, причесался и вышел в коридор. И лишь тогда в его тяжелой голове появилась мысль: какие могут быть гости в закрытой академии? Дерек, похоже, уже знал ответ, потому что, стоило принцу появиться, как они с Ноксом едва ли не потащили его за собой. Сначала ступеньки вниз, коридор, затем ступеньки вверх, и вот они уже у дверей кабинета заместителя ректора. Нокс распахнул двери и пропустил Сокола первым.

Он вошел и в залитой солнцем комнате после полумрака коридора сначала почувствовал себя слепым. А затем разглядел юношу, стоявшего у окна, и женщину, поднявшуюся из кресла.

– Нет, не может быть! – пробормотал Сокол, а женщина шагнула к нему, коснулась рукой пореза на щеке и тихо сказала:

– Здравствуй, соколик мой.