Текст книги "Доверь мне свое имя (СИ)"

Автор книги: Ольга Валентеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

УРОК 27. Не всегда достаточно победить

Весь этот день превратился в сплошной страшный сон. Я плыла в каком-то бреду, в котором смешалось все на свете: умирающая на моих руках Маделена, шепчущая имя Дерека. Сокол, раненый, но не сломленный. Сам Дерек, пришедший на помощь нам с Эденом и вновь обретший суть своей магии. Казалось, теперь все должно быть хорошо! Но вместо этого я задыхалась от боли. Кто-то звал меня. Голосов были десятки, тысячи. Магия волной наполняла тело, вызывая жгучую боль, такую сильную, что слезы катились по щекам. А потом она прошла, я поняла, что лежу на полу в кабинете Дерека. Надо мной склонился Эден, а за его спиной был Демиан, и он произносил заклинание.

Я ничем не успела помочь. Сокол упал. Он хрипел, раздирая ногтями горло, словно пытался снять удавку. А Демиан снова начал бормотать формулу, чтобы добить племянника.

«Ми-эр-дес», – мысленно выкрикнула я, направляя всю силу своей ненависти на этого человека, сломавшего столько жизней!

Демиан отлетел в стену, но быстро поднялся на ноги. А внутри меня бурлила сила. Она требовала выхода! И я готова была его дать.

– Ар-ми… – начал мой враг.

«Ти-дес» – приложила его заклинанием, и он закашлялся, его формула имени сорвалась. Ненависть застилала мой разум. Вокруг тела вспыхивали светлые огоньки – неужели я видела звуки, которые мы обычно сплетали? Или же саму их суть?

Добавила формулу молчания – теперь враг не мог сплести заклинание. А затем еще одну, чтобы не пошевелился. Склонилась над ним, видя страх в глазах дяди Сокола.

– Тебя будут судить, – сказала тихо. – По закону. И казнят. А я буду стоять и смотреть, как ты умираешь.

Послышался сип. Убедившись, что от Демиана мы не получим удар в спину, кинулась к Соколу. Его лицо посинело, на шее пролегла багровая полоса. Он задыхался.

– Сейчас, сейчас, миленький, – прошептала я, вспоминая все, чему учили декан Брег, профессор Ферроуз… Сплела формулу растворения проклятия, и чужое заклинание лопнуло, только лучше не стало. Воздух с хрипом выходил из груди Эдена. Он умирал… Вдруг поняла это предельно ясно.

– Помогите! Кто-нибудь! – крикнула, не особо надеясь на ответ, но меня вдруг осторожно подняли на ноги и отстранили. Над Соколом склонился лорд Нокс. Как вовремя… С ним была Мария. За их спинами маячила бледная Пушинка. Она бросилась к раненому, призвала магию.

– Я отыщу целителя, – пообещал нашедшийся в дверях Зной. С ним помчался Иней. Клен же поспешил на помощь Пушинке.

А меня звала академия. Я видела каждое плетение в ее защите, каждый магический узел, и шла на зов, почти не понимая, что делаю. Будто и не было того заклинания, которым меня мучил Демиан. Видимо, инициация – а именно это сделал Сокол – вернула мне здоровье. А с ним и силу, которая звучала так же, как магия академии. Теперь я не сомневалась, что когда-то в далеком прошлом наши с Дереком семьи пересеклись.

Сам Дерек нашелся во дворе академии. До этого мне сложно было представить весь объем его силы, а сейчас я замерла, пораженная. Маги Демиана нападали на ректора – их было много, очень много. Некоторые уже лежали на земле, переплетенные черными лозами, вырвавшимися из-под земли. Другие угодили в штормовые ловушки – вокруг них выл ветер, сворачиваясь в небольшие торнадо, не давая творить магию. Однако одному Дереку было тяжело. Преподаватели, видимо, сражались с магами в самой академии – послышался звон битого стекла, чье-то тело выпало из окна. Мы же со Штормом здесь были вдвоем.

Я подобралась к нему, протянула руку, делясь силой. Дерек обернулся и улыбнулся мне. В его глазах сверкали разряды, будто маленькие молнии.

– Ты пришла, – тихо сказал он.

– Да, – ответила я. – Бери мою магию и очисти академию, наконец.

Дерек кивнул. Я ощутила, как он бережно коснулся моей силы, а потом направил ее на магов, и те разлетелись, словно шахматные фигуры.

– Сдайтесь! – приказал Эвернер. – И больше никто не пострадает!

– Принц Демиан задержан, – добавила я. – Вам не за кого больше сражаться. Хватит проливать кровь!

И маги остановились. Они позволили Дереку ограничить их силу формулами имен. Битва была завершена. Магия академии медленно приходила в порядок. Я обернулась – вовремя для того, чтобы увидеть, как открываются ворота. Сами собой, без чьей-либо помощи. Все закончилось…

Двери академии распахнулись. К нам спешили студенты, преподаватели. Все что-то кричали, вертели нас в разные стороны. Профессоры занялись плененными магами, повели их в академию, чтобы они уж точно никому больше не навредили. Правда, в ворота тут же попытался войти еще один отряд… Дерек пошел к ним.

– Ректор Эвернер? – обратился к нему мужчина, вошедший первым.

– Лорд Эштоун, если не ошибаюсь? – кивнул ему ректор.

– Он самый. Мы ищем ее величество Марию и ее сына. Поиски завели нас сюда.

– Она здесь, – ответил Дерек. – Принц Демиан устроил мятеж, привел войска.

– Да, мы знаем. Силы, которые были собраны за воротами академии, уже обезврежены. И как только мы убедились, что можем войти без риска оказаться взаперти, направились сюда.

– Очень вовремя. Нападавшие были задержаны. Сам принц Демиан…

– Тоже задержан, – подсказала я. – В вашем отряде нет целителя? Нам нужна помощь.

– Конечно, есть, – подтвердил лорд Эштоун. – А его высочество… Его величество Сокол?

– Целитель нужен как раз ему.

И завертелось! Когда мы вернулись в здание академии, Сокола уже перенесли в его комнату. По пути я в двух словах рассказала Дереку о нападении принца Демиана на племянника. Шла, а у самой ноги подкашивались от тревоги. Да, нам сказали, что Сокол еще жив, но он серьезно пострадал, я же видела. Только в комнату меня не впустили. Туда вошли целитель и Дерек, а меня увлекли за собой ребята – Клен, Зной, Иней. К ним присоединился Свет.

– Что там? – спросила я измученно, когда меня усадили в кресло в соседней комнате. Видимо, как раз Свету временно принадлежавшей.

– Брату плохо, – ответил принц, бледный до серости. – Мама с ним. Меня выставили за дверь.

– Ничего, скоро ректор Эвернер придет и обо всем нам расскажет, – уверенно сказал Зной. – И, конечно же, целитель поможет.

– А где Пушинка? – огляделась я по сторонам.

– Отправилась на поиски Льда, – ответил Клен. – И дался он ей!

– Она его любит, – вздохнула я, чувствуя себя обессиленной. Хотелось свернуться в клубок и проспать целые сутки. Только нужно оставаться на ногах. Узнать, как Эден. Он спас меня. Спас мне жизнь. Невыносимый Сокол…

– Ты что, плачешь? – ужаснулся Зной, а по лицу действительно градом катились слезы. Я размазывала их по щекам, тихо всхлипывая, и никак не могла остановиться. Как же больно! Чем мы это все заслужили?

Чьи-то руки обняли меня. Я узнала и их, и силу, которая с ними пришла, и запах дождя.

– Шторм, – прошептала, прижимаясь к любимому мужчине.

– Не плачь, Лучик. – Дерек погладил меня по голове, как маленькую. – Студенты, оставьте нас, пожалуйста.

Парни потянулись в коридор, остались только мы вдвоем.

– Рассказывай, – попросила я, вытирая слезы и отстраняясь. Наревусь потом! Сейчас важнее судьба Эдена.

– Сокол жив, – ответил Дерек, однако что-то в его тоне мне не понравилось.

– Но...

Обязательно ведь есть какое-то «но»!

– Его магия сильно пострадала. Он… как бы выразиться точнее… заблудился в собственном сознании, и целитель никак не может помочь ему выбраться.

– А я могу, – проговорила тихо.

Дерек кивнул.

– Вы связаны ментально, – добавил он. – Ты можешь попытаться, только это слишком опасно, Лучик. Очень просто заблудиться в чужом сознании.

– Я все равно попробую!

– Обязательно. – Шторм не стал меня отговаривать. – Больше никто не справится, а сам Эден не вернется. Но сегодня тебе надо отдохнуть. То заклинание, которое мне придется использовать, требует очень много магии, а ты пострадала, устала…

– Нет, моей силы достаточно! – перебила его. – Только что прошла инициация, я смогу! Что надо делать?

– Я объясню, – сказал Дерек, продолжая мягко удерживать меня в объятиях. – Но ты не осознаешь всю опасность.

– Сокол спасал меня, Шторм! – выпалила, глядя ему в глаза. – Он сделал все для этого. И я для него сделаю все.

– Идем.

Мой любимый ректор увлек меня в соседнюю комнату. Сокол стал выглядеть еще хуже – сильнее побледнел. Все черты его лица будто заострились, и я вдруг поняла с неотвратимой ясностью: он умирает. Мне просто об этом не говорят. У его постели сидела заплаканная Мария. Она держала старшего сына за руку, что-то тихо ему говорила, но замолчала, услышав наши шаги.

– Ваше величество, – проговорил Дерек, склонив голову, – мне нужно сказать вам кое-что важное.

– Я вас слушаю, ректор Эвернер, – ответила императрица, не выпуская прозрачную руку сына из ладоней.

– Мы с Лучиком обсуждали способ спасти Эдена. Не стану скрывать от вас, это очень опасно. И для Эдена, и для Лучика. Дело в ментальной связке между ними, которую нам удалось установить. Если Лучик погрузится в сознание вашего сына, у нее будет шанс вернуть его нам. Да, шанс мизерный, но недавняя инициация высвободила большие объемы силы, и если ими правильно воспользоваться, это может помочь.

Императрица пристально посмотрела на нас с Дереком. Она мать Сокола, пусть и не по крови. Ей решать, как мы будем спасать ее сына.

– Я согласна, – прозвучал ответ. – Делайте, что считаете нужным. Но Лучик, если ты можешь пострадать…

– Все будет хорошо, – сказала я решительно. – Мы с Эденом прекрасно чувствуем друг друга. Только расскажите мне подробно, что нужно делать.

– Я установлю между вами связь, – пояснил Дерек, – ты погрузишься в его сознание, а я буду контролировать, чтобы не ушла насовсем. Твоя задача – найти Сокола там, где он находится, и вывести обратно. К той точке, в которой ты окажешься после погружения. Ты поймешь. Не стану скрывать, у меня нет практики в подобном, но у кого она есть? Здесь моя академия, она даст силу.

Сокол тихо застонал. Он будто попытался открыть глаза, но не мог. По его лицу бисеринками заструился пот.

– Ему страшно, – с горечью проговорила я. – Очень страшно. Мне надо к нему.

– Хорошо. Тогда садись в кресло. Ваше величество, а вас я попрошу проследить, чтобы нас никто не отвлекал от ритуала, это важно. Если мы собьемся, второго шанса не будет.

– Конечно, ректор Эвернер, – ответила императрица и стала в дверях, так что мимо нее точно никто не смог бы пройти. – И… спасибо. Вам обоим. Даже если ничего не получится.

– И еще один момент. Мне нужно ваше разрешение на использование истинного имени Эдена.

– Разрешаю, – склонила голову Мария.

Я устроилась в кресле, опустила голову на спинку, сжала руку Сокола – совсем ледяную.

– Закрой глаза, Лучик, и повторяй за мной, – донесся голос Дерека. – А-миэ-аи-тэ.

– А-миэ-аи-тэ, – повторила я, чувствуя, будто проваливаюсь в глубокую яму.

– Зови его там, куда идешь. Его имя Эйдинар.

Куда иду? И вдруг тьма перед глазами рассеялась. Я стояла на парадной лестнице императорского дворца. Слышался лязг оружия, какие-то крики. В воздухе пахло едким дымом.

– Эйдинар! – крикнула, срывая голос. – Эйдинар!

Попыталась почувствовать его – и не могла. А где находятся комнаты Эдена во дворце, понятия не имела. И потом, его там может не быть. Я шла медленно, прислушиваясь к себе, время от времени повторяя его имя. Поднялась на второй этаж, двинулась вдоль ряда запертых дверей.

– Эйдинар! – крикнула снова. Вдруг одна из дверей резко распахнулась, и из нее вырвался сноп пламени. Я отскочила, побежала вперед, начиная понимать, где оказалась. Почему же не получается ощутить магию Сокола? Хотя… В том дне не было еще императора Эдена. Не было Эйдинара. Маленький Сокол не знал своего истинного имени.

– Сокол! – закричала я. – Сокол, милый, где ты?

И ощутила тоненькую ниточку, уводившую туда, где было так много дыма. Я пошла за ней, боясь упустить, сбиться с пути, а ниточка вела и вела, пока между мною и целью не очутилась дверь.

– Сокол? – позвала я и шагнула… в детскую. Повсюду лежали игрушки. Но мне надо было не сюда, а чуть дальше. В спальню! Точно, в своем видении я находилась в спальне, когда получилось пробить ментальный щит принца. Вот только одна из игрушек пошевелилась. Маленькая плюшевая собачка вдруг выкатилась мне под ноги, начала расти и превратилась в огромного пса. Его глаза светились, из пасти капала пена.

– Пусти! – взмолилась я. – Мне нужно к Соколу, ему там плохо!

Но пес только протяжно зарычал, переступил с лапы на лапу, а потом прыгнул. Я громко взвизгнула и отпрыгнула в сторону. Призвала магию, но моей силы в чужом сознании не существовало.

– Пожалуйста! – обратилась к собаке. – Твоему хозяину нужна помощь. Сокол! Эйдинар!

Пес глухо завыл, а я, решившись, помчалась к запертой двери за его спиной. Клацнули зубы, но поздно: я уже ввалилась в задымленную спальню. Пустую… А потом снова вспомнила пойманный отголосок чужого воспоминания, опустилась на коленки и заглянула под кровать. Маленький белокурый мальчик с огромными зелеными глазищами был там. Свернулся калачиком и молча плакал. Ни звука, ни стона.

– Сокол, – позвала я его. – Соколик, миленький, иди сюда!

– Ты кто? – звонко спросил мальчишка. – Где моя мама?

– Она ждет тебя. Я отведу. Выбирайся оттуда.

– Ты врешь! – В глазах Сокола заблестел гнев. – Моя мама умерла. Я видел. А ты врешь!

– Нет, тебя ждет Мария. Ты помнишь Марию? Она плачет! Разве ты хочешь, чтобы она плакала?

Мальчик засомневался.

– Я ее не помню, – сказал следом.

– А меня? Совсем не помнишь? Я Лучик.

– Лучик…

Огонь взревел сильнее. С треском рухнуло что-то в гостиной.

– Надо выбираться, или ты тут сгоришь! – продолжала я, понимая, что при настоящем пожаре мы бы тут беседы не вели, а задохнулись бы от дыма. Но он существовал только в памяти Сокола. День, ставший его кошмаром навсегда.

– Я не хочу выбираться, – слишком по-взрослому ответил ребенок. – Мне страшно, Лучик.

– Не бойся, ты ведь не один. У тебя есть Мария и братик Свет. Есть мы с Дереком. Твой кузен Лед, Мрак…

– Мрак умер, – тихо проговорил Сокол.

Я задохнулась от боли. Умер? Мне никто не сказал. Да и было ли время говорить?

– Но он не хотел бы, чтобы ты тоже погиб, Эйдинар, – не стала сдаваться. – Идем! Пожалуйста, пока не слишком поздно.

И вдруг поняла, что начинаю задыхаться. Сон Сокола постепенно становился моей реальностью. Схватить бы его и вытащить оттуда! Но Дерек говорил, он должен вернуться сам.

– Мне плохо, Сокол. Мы тут оба умрем, – сказала я и закашлялась. – Кто-то поет…

Тихий голос лился откуда-то сверху. Видимо, он принадлежал императрице Марии. Она что-то пела своему сыну – слов не разобрать. Сокол вдруг выбрался из-под кровати. Я подхватила ребенка на руки. Теперь к выходу!

Вот только там, где была гостиная, теперь бушевало пламя. Как нам пройти? Я схватила покрывало с кровати, укутала нас обоих.

– Прикрывай рот и нос, – попросила малыша. – Идем!

И кинулась в огонь. Жгло немилосердно! Но я бежала вперед. Пламя расступилось, выпуская нас. Мы вывалились в коридор, и уже взрослый Сокол поставил меня на ноги.

– Бежим, Лучик, – хрипло проговорил он. – У нас мало времени.

И мы понеслись. Он знал дорогу лучше меня – летел впереди, увлекая меня за собой обратно к лестнице, а оттуда – по коридору к двери из дворца. Дверь распахнулась, словно приглашая нас, только вдруг темная фигура перекрыла выход.

– Ты никогда не вернешься назад, – с усмешкой проговорил принц Демиан, которого здесь точно не могло быть. – Ты слаб! Ничтожество, нацепившее мою корону. Это я, я должен быть императором! Но нет, я всегда оставался вторым.

– Ты мерзок и жалок, – процедил Сокол. – Убил брата, только так и остался ничтожеством.

– У тебя тоже есть брат, – рассмеялся вдруг Демиан. – Рано или поздно он ударит тебе в спину.

– Замолчи! – крикнула я. – Не слушай его, Эйдинар. Этот человек врет. Свет любит тебя. Ему не нужна твоя корона. Он сам привез ее тебе.

– Ты права, Лучик, – улыбнулся Сокол. – Как и всегда. Прочь с дороги, братоубийца!

И фигура Демиана поблекла. Мы выбежали из дворца, только вместо того, чтобы очутиться на улице, я открыла глаза в кабинете Дерека и закашлялась, чувствуя, как разрывает грудь.

– Лучик? – Дерек тут же кинулся ко мне, прижал к себе. – Как ты?

– Я вывела его, – просипела в ответ. – Скажи, что вывела!

Ректор обернулся к кровати, на которой лежал Сокол. Прошептал магическую формулу, что-то проверяя. По другую сторону кровати сидела императрица Мария, держа сына за руку.

– Вывела, – кивнул Дерек. – Эден просто спит. Сейчас ты пойдешь отдыхать, а я позову целителя, и он долечит то, что сейчас возможно.

– Нет, я…

– Отдыхать, Лучик! Ваше величество, проводите ее, пожалуйста, в свою комнату. Дальше все равно пока не дойдет.

О чем это он? Я в порядке! Но стоило подняться на ноги, как я пошатнулась и едва не упала. Мария подхватила меня и повела, аккуратно придерживая. Так мы и доплелись до соседней по коридору комнаты. Это была спальня императрицы. Мария уложила меня на кровать и села у изголовья.

– Поспи, девочка, – мягко сказала она. – Ты сделала все, что смогла. Спасибо!

Хотелось возразить ей, дождаться Дерека, только веки вдруг стали очень тяжелыми, а слова так и остались непроизнесенными. Минуту спустя я крепко спала.

УРОК 28. Умей принимать победы и поражения

Как же не хотелось просыпаться… В глаза будто кто-то насыпал песка, а к векам подвесил гири. Я сонно повернулась, стараясь прогнать тяжелую дрему, а потом вдруг память нахлынула волной – о Соколе, о битве за академию. Резко села. Голова закружилась, а чьи-то руки удержали. Хотя, почему чьи-то? Самые родные и любимые.

– Дерек? – позвала я.

– Доброе утро, Лучик, – улыбнулся мой ректор.

– Сколько я спала?

– Больше суток.

– Что?

Чуть не подскочила, но Дерек держал крепко. И находилась я в своей комнате, а не в спальне императрицы, где уснула. Видимо, он меня сюда и перенес. Мой любимый… Сам ректор выглядел слегка усталым, но зато улыбался. Значит ли это, что все хорошо?

– Как Сокол? – спросила о самом главном, и лицо Шторма помрачнело. – Он жив?

– Жив, – кивнул ректор, и стало легче дышать. – Только…

Я молчала, ожидая, пока он договорит, а Дерек, видимо, подбирал слова.

– Он лишился магии, Лучик, – вынес Шторм свой безжалостный приговор. – Сокол больше не может плести заклинания имен. Магия Демиана обожгла ему горло, повредила голосовые связки, и он не будет говорить, когда очнется. Если повезет, постепенно вернет ментальную силу. Но повезет ли, сейчас никто не может сказать.

– Это ужасно, – выдохнула я.

– Да. Но Эден хотя бы жив и скоро будет здоров, насколько это возможно в его ситуации. Ты вывела его, он не лишится рассудка и не умрет. Лучший результат, на который можно было рассчитывать.

– То есть, когда ты предлагал мне вернуть его в сознание, то понимал, что магом он быть перестал?

Дерек кивнул. Ему уже тогда все было известно.

– Тогда почему не сказал?

– Побоялся, что он считает это в твоем разуме. Тебе ведь известно, для Сокола магия была всем. Его миром, его целью.

– И как теперь он будет жить без нее?

– Главное, что он вообще будет жить, Лучик. А с остальным Сокол справится. Он очень сильный человек. Сильнее, чем ты или я.

Я забралась Дереку в объятия и заплакала. Наконец-то можно было реветь, ни на что не оглядываясь. О погибших магах, о потерянной силе Сокола, о наших жизнях, которые едва не прервались по чужой прихоти. А потом слезы иссякли. Я вытерла мокрые щеки и посмотрела на Дерека.

– Как ты? – спросила его. – Твоя сила полностью к тебе вернулась?

– Да, – ответил он. – И академия снова считает меня своим ректором. Вода в озере очистилась, магический фон выровнялся, и потопы нам больше не грозят. Спасибо, Лучик. Ты вернула мне имя. Если бы не ты, мы бы тут все погибли.

Я тяжело вздохнула. Да, мы все прошли на волосок от гибели. Но что будет дальше?

– А принц Демиан? – вспомнила о виновнике наших бед. – Где он?

– Его увезли в столицу, – ответил Шторм. – Ты видела отряд. Сюда прибыли маги на помощь императрице. Те, кого Демиан не смог вовлечь в свой переворот. Они отконвоируют его в тюрьму, и там он будет ждать, пока вернется Сокол. Сама понимаешь, только император сумеет вынести ему приговор. Все-таки Демиан принц крови.

– Надеюсь, его казнят, – проговорила зло.

– Как ты сурова, Лучик! – улыбнулся Дерек и легонько поцеловал меня в лоб, а я подняла лицо и поцеловала его в губы – сама, потому что любила. Сразу стало легче, будто с плеч упал тяжелый груз. Все наладится! Сокол выздоровеет и, возможно, найдет способ вернуть свою магию. Дерек наведет порядок в академии, я вернусь к учебе и буду рядом с ним.

– Погибших много? – спросила, отстраняясь.

– Хватает, – помрачнел Шторм. – Трое преподавателей, шесть ребят из выпускников. Студенты почти не пострадали. Среди магов Демиана тоже около десяти жертв. Их тела уже отправились в путь в столицу, где будут переданы родным. Они не виделись столько лет. Должны хоть попрощаться…

– А Мрак? Сокол сказал, Мрак погиб.

– Он при смерти. Целители стараются его вытащить, но никаких гарантий не дают.

– Бедный Мрак…

– Он закрыл собой Эдена. Для этого его и отправили в академию имен – быть рядом с наследным принцем и отдать за него жизнь, если потребуется. Но я хочу верить, что судьба будет милостива к нему, и парень поправится. Может, и глупо, только я искренне в это верю.

– И я, – прошептала, прижимаясь к Дереку.

Так мы и сидели несколько минут, на которые мир вокруг перестал существовать.

– Лучик, я давно хотел сказать… – заговорил вдруг мой Шторм. – Точнее, хотел сказать через три года, но, кажется, не выдержу. Как ты смотришь на то, чтобы остаться жить в академии?

– Что ты имеешь в виду? – подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Я люблю тебя, Лучик, и хочу, чтобы ты стала моей женой. Когда доучишься. Можешь ответить после выпуска, если еще два года дополнительно не возьмешь…

– Ты зануда, Дерек Эвернер, – легонько ударила его кулачком по плечу, и ректор улыбнулся. – Хорошо, я стану твоей женой. Только, может, не будем ждать до выпускного? А, допустим, до лета… И два года дополнительно возьму обязательно.

– Ловлю на слове, студентка Лучик. Хотя, ты у нас теперь инициированный маг. Я откорректирую твою программу, и можешь пользоваться вторым именем. Кстати, как будешь называться?

– Анна, – ответила я. – Зови меня Анна.

– Лучик мне нравится больше. Шторм и Лучик. Отличное сочетание.

Как хорошо, что все осталось позади… А с остальным мы обязательно справимся! Дерек сказал, что занятия продолжатся через неделю, и ушел – академия требовала внимания своего ректора. Я же приняла душ, оделась и направилась к Соколу. Хотелось убедиться, что он поправляется.

У постели сына нашлась императрица Мария. Она увидела меня и улыбнулась:

– Здравствуй, Лучик. Рада, что тебе лучше.

Я действительно неплохо себя чувствовала, учитывая недавние приключения. А ее величество поднялась, освобождая для меня место.

– Проведаю Света, – сказала она. – Что-то его не видно.

И скрылась за дверью, а я присела в кресло и легонько сжала ладонь Сокола.

Он выглядел лучше, чем перед проведенным ритуалом. Лицо не казалось таким землистым. Действительно, просто спит. Хотелось верить, что ему снятся хоть немного добрые сны.

– Выздоравливай поскорее, – сказала я императору. – Мне не хватает твоих насмешек. Да и тебя самого тоже. Правда, ты сразу уедешь. Жаль.

И тихонько вздохнула. Бывает, что в нашу жизнь приходят люди, которые за месяц или два занимают в ней такое важное место, будто были в ней всегда. И если Дереку я отдала сердце, то Сокол стал для меня другом и опорой. Увы, как только ему станет лучше, он навсегда покинет академию имен, и в ближайшие четыре с половиной года мы увидимся, только если его величество приедет по поводу какого-нибудь очень важного праздника. Я не тешила себя надеждой – видимо, на этом наша дружба подошла к концу. Однако для меня Сокол все равно останется одним из самых близких людей. Слишком многое прожито и пережито вместе за эту осень.

– Ладно, не буду тебе мешать, – выпустила его руку. – Надеюсь, ты скоро почувствуешь себя лучше.

Сокол открыл глаза и внимательно посмотрел на меня. Попытался что-то сказать, но не донеслось ни звука. Он коснулся шеи, затем притронулся к моей руке. Я почувствовала от него растерянность, а вот мысли не могла уловить.

– Ты болен, – сказала ему. – Но уже идешь на поправку, не волнуйся. Не напрягайся так.

Император продолжал смотреть на меня, и было что-то такое в его глазах… У меня мурашки пробежали по коже от его взгляда. Понимал ли он сейчас, что остался без магии? Как я могла ему помочь? И могла ли вообще…

– Я позову целителя, – сказала Эдену и попыталась подняться, но он удержал. Сосредоточился. Видимо, пытался отправить мне какую-то мысль, но пришло лишь чувство тревоги.

– Не беспокойся, все хорошо, – проговорила мягко. – Может, тебе принести карандаш и бумагу? Сможешь писать?

Сокол пожал плечами. Он был еще слишком слаб, но в таком встревоженном состоянии его оставлять тоже не годится, поэтому я обшарила ящики его стола и нашла письменные принадлежности. Протянула Соколу несколько листов, тот свернул их, чтобы было удобнее писать, и коряво вывел:

«Как ты?»

– И это все, что тебя интересует? – улыбнулась я. – Со мной все в порядке. Ты меня спас, я знаю. Спасибо.

«А ты меня. Я помню».

А я бы предпочла, чтобы он забыл… Наверное, не самые приятные воспоминания.

«Что со мной?»

Вот об этом точно не хотелось говорить!

– Спроси у целителя, он объяснит лучше, чем я. Сама проснулась где-то с час назад. Давай я все-таки его позову?

Эден кивнул. Не уверена, что получилось скрыть от него эмоции, только сейчас я никак не могла собраться с мыслями. Мне было жаль его, и я боялась, что он это прочтет во мне, как в раскрытой книге.

«Недоговариваешь, Лучик», – вывел император, а затем устало закрыл глаза и отложил карандаш. Я забрала у него листы. Наша недолгая переписка утомила его.

– Недоговариваю, – призналась честно. – Просто не знаю, как и что сказать. Поэтому сейчас схожу за целителем и ее величеством, она все это время была с тобой, ждала, когда проснешься. А ты не волнуйся.

И легонько поцеловала Эдена в щеку, как брата. Ему нужно быть сильнее этого! Но сейчас он болен, стоит ли рассказывать, что эта болезнь не пройдет без следа? Уже в коридоре я встретилась с императрицей. Она возвращалась к сыну.

– Эден очнулся, – сказала я ей. – Спрашивает, что с ним.

– Главное, что пришел в себя, – ответила Мария. – Не беспокойся, Лучик. С сыном поговорю сама, а ты отдыхай. Захочешь – приходи позднее. Когда он… немного успокоится, если это возможно.

– Хорошо.

И я сделала то, что не привыкла делать – сбежала. Не от Сокола – от себя. Мне было больно за него! Убивала невозможность помочь, облегчить его страдания. Хотелось, чтобы все проблемы оказались только сном. Увы, это невозможно, поэтому все, что оставалось – найти-таки целителя и попросить навестить Сокола.

Страшно было представить реакцию императора на новости… Поэтому я трусливо бродила по академии. Заглянула в лазарет – там было много ребят. Кого-то обещали скоро отпустить, кто-то был серьезно ранен. За ширмой в самом углу находилась кровать Мрака. Странно… Мы все время общались с Соколом, а вот его телохранителя и друга я почти не знала. Дерек сказал, еще непонятно, выкарабкается ли Мрак, а я верила: он обязательно справится. Иначе кто будет защищать одного проблемного императора? Больше некому!

– Выздоравливай, – шепнула я Мраку. – Эден без тебя наворотит дел!

Из лазарета пошла в столовую. Приближалось время обеда, а я не помнила, когда в последний раз что-то ела. Получается, два дня назад. И желудок сводило от голода. В столовой оказалось многолюдно, а еще здесь нашлись мои друзья.

– Лучик! – радостно помахала мне Пушинка. Она сидела рядом со Льдом. Тут же разместились Клен, Иней, Зной, Медведь и Тополь. Тростник тоже еще оставался в лазарете. В остальном – почти вся компания.

– Здравствуйте, – подошла я к друзьям. – Рада видеть, что все живы и здоровы.

– Бери порцию и садись скорее, – поторопила Пушинка. – Недостатка в еде теперь нет, зато ртов за счет людей императора прибавилось. Эти маги много едят!

Слова Пушинки вызвали улыбку. Вместо Мирры еду раздавала девушка из выпускниц. А из болтовни в очереди я узнала, что бывшую кухарку уже выслали из академии. Стоило с подносом вернуться за стол, как ребята принялись делиться новостями. За десять минут мне рассказали, что в столице готовился мятеж для установления власти Демиана, но его выявили и подавили, а маги отправились на помощь настоящему императору. Изначально они посчитали, что Лед заодно с отцом, но ректор Эвернер все прояснил, и кузена Сокола оставили в покое. Лорд Нокс и Дерек уже замучились отвечать на расспросы тайной службы императора. И пока что не академия, а проходной двор! Все едут и едут!

Я слушала и понимала, как рада находиться рядом с друзьями. Теперь бы выздоровели раненые – и можно будет считать, что все самое плохое позади.

– Ты не заходила к Эдену, случайно? – робко спросил Лед. – Я заглядывал утром, он еще не проснулся.

– Эден пришел в себя, – ответила я. – С ним ее величество Мария.

– Тогда я сразу после обеда пойду к нему!

– Не знаю, стоит ли, он еще очень слаб. Я побыла у него минуту, и это очень его утомило.

– А что целитель говорит? У тетушки Мари ничего не выспросишь!

– Не знаю, – солгала я, чувствуя горечь. Дожилась… Вру друзьям в лицо. Но потеря магии – личное дело Сокола, не стоит об этом говорить.

– Дай ей поесть, – шикнула на Льда Пушинка. – Ты ешь, Лучик. Все остальное подождет!

Однако аппетит пропал. Я все же заставила себя проглотить несколько ложек мясного рагу, выпила чай с булочкой, а после мы разошлись по разным сторонам. Ноги привычно привели меня в парк. Я шла по аллее, разглядывая следы, оставшиеся после побоища, устроенного Демианом. Раны земли затянутся, а вот те, кто погиб, больше не вернутся. Им не помочь, не спасти…

– Здравствуй, Лучик, – раздался голос за моей спиной.

– Здравствуй, Свет, – обернулась я. Младший брат Сокола выглядел непривычно тихим и задумчивым. – Как ты?

– Скверно, – признался принц. – Чувствую свою высшую бесполезность. Пока все сражались, я отсиживался в подземелье. Теперь Сокол болен, а я… Я боюсь.

– Чего же?

– Что он откажется от престола, – вздохнул Свет, пряча глаза. – Брат может, учитывая произошедшее. А я не хочу быть императором! Не смогу. Вообще не понимаю, как Сокол выдержал этот мятеж, все, что случилось! Мне страшно.

И принц виновато отвел взгляд.

– Эден не станет этого делать, – попыталась успокоить его я. – Он понимает: на нем лежит ответственность за страну. Твой брат – сильный человек, он справится.