Текст книги "Ветер странствий (СИ)"

Автор книги: Ольга Ружникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Глава пятая.

Начало Месяца Сердца Лета.

Эвитан, Лютена – Тенмар.

1

Черный кабинет. Траур стен, мрак кресел. Даже золотистое вино кажется сероватым. А свечи наоборот – ярче.

Сегодня – не Ночь Воцарения Зимы. Но до нее можно и не дожить. Поэтому Бертольд Ревинтер поминает старого врага и его семью сегодня.

Сердечный приступ в кабинете – в окружении старых книг. Самоубийство в собственной спальне. Пожар в церкви.

Ага.

И больше никого нет. Из тех, кто оставался в Тенмаре. Даже незаконнорожденного сына младшего бастарда постарались, отыскали.

Кто еще жив?

Констанс Лерон, сын среднего бастарда. Сын мальзерийского шпиона и сам мальзерийский шпион.

Две дочери младшего – обе при дворе Алисы. И там же – роковая глупышка Ирэн, герцогская племянница-любовница. Обе девчонки обречены…

Нет – все три. Софи Тенье тоже не пощадят. Особняк ведь перейдет к Эрику.

А вот у поэта-шпиона Констанса шанс есть – если вовремя съедет из особняка. И если Мальзери ему поможет.

Вот и всё. Есть еще Анри Тенмар… Как бы не пришло известие и о его безвременной кончине. А упрямый подполковник должен жить – чтобы жил Роджер.

Хоть охрану приставляй к злейшему врагу, честное слово! А ведь придется. Благородные эвитанские офицеры – штучный товар, их беречь надо. Холить и лелеять.

А то куда ни плюнь – сплошь Мальзери и Всеславы. А еще – Эрики и Гуго.

И пора признать – здесь Ревинтер опять ошибся. Эрик – не честен, а просто туп. А вот стоило ему додуматься…

Найти бы того, с чьей помощью это случилось! Кто сдуру поспособствовал? Неужели все-таки Алиса? Отомстила дяде за всё сразу? А заодно и тете? А теперь тихонько избавится и от прочих кузин и кузена?

И что теперь? Предложить ормхеймской герцогине (принцессе – конечно же, принцессе!) дружбу, покровительство и защиту от Всеслава? И ей, и ребенку.

Жаль, нет слухов о сомнительном отцовстве Эрика. И жаль – нет готового имени несчастного настоящего папаши.

Отец, конечно, наверняка Эрик. Но какое разочарование, что юная Соланж, в отличие от юного Констанса, не унаследовала ремесло папеньки.

Конечно, Алиса находилась наедине с Всеславом непозволительно приличиями долго. Но к тому времени была уже беременна. А прежде ни о каких словеонских князьях в ее особняке ни одна драная кошка не мяукала. Равно как и вообще о посторонних кавалерах – кроме Алана. А тот не отходил от Ирэн. Да и жалко его подставлять. Еще пригодится.

Да и с Джерри они были дружны.

С другой стороны – Эдингема можно по-быстрому использовать и потихоньку отправить подальше. Надолго. В Мидантию, например. В посольство. Ищи-свищи.

Итак, подведем итоги. Первая промашка – Эрик. Вторая – Полина. Будьте любезны, господин министр финансов, пожаловать на аудиенцию. К бывшей нетитулованной дворяночке Полине Лигуа. Нынешней королеве Эвитана.

Строившей из себя недотрогу шлюхе повезло. Ненадолго. Недоумок Карл поверил, что женится не только на красивой, но и на добродетельной женщине.

Да будь она хоть сто раз распутной! Плевать, кто папаша будущего малолетнего короля – лишь бы здоров. Даже лучше, если не Карл.

Распутной – пожалуйста. Но не столь умной и расчетливой. Избавиться от нее будет труднее, чем казалось. Разве что Карл сам поспособствует.

И забавно, если Полина – действительно «добродетельна» в общепринятом смысле. Ни о каких ее любовниках ни до первого, ни до второго замужества никто никогда не слышал. Добродетельная дрянь – как звучит!

А Роджер – всё еще в Квирине. И его единственный защитник – в смертельной опасности. Полина Лигуа – королева Эвитана. А Эрик вот-вот вернется. Победителем. Дважды.

И сколько проиграл Бертольд Ревинтер – выяснится очень скоро. Буквально на днях. Успеть бы нанести упреждающий удар! Или хоть защитный.

Сейчас в первую очередь – Роджер. То есть Анри Тенмар. И… может, даже здесь судьба спасет.

Конечно, от пуль и ножей старый Ральф сыновей ничем не кормил. Но Анри уже выжил однажды. В ледяной воде, с тремя пулями в груди.

Когда-то рок сохранил молодого Тенмара. Вопреки воле и стараниям Бертольда Ревинтера.

Так неужели теперь не защитит – со всей его возможной помощью?

2

Земляной холм. Общая могила.

Вот и всё.

Опоздали – во второй раз.

Споров, что ждет Леона, не возникло. Убьют. То, что творилось в аравинтских деревнях, о милосердии эвитанских вояк не свидетельствует. Странно лишь, что не убили сразу.

Наверное, бедняга назвал свое имя. И его повезли к шишке рангом повыше.

Спасители опоздали. К очередному пепелищу. К общей могиле, вырытой верными слугами Ральфа Тенмара. Сохранившими преданность семье сюзерена и после его смерти.

Имя Леона – среди других таких же. Кто сообщил верным стражам фамильного склепа… и могилы в саду, как звали привезенного из Аравинта пленника? Кто-то из солдат? Или из командиров Ормхеймского Бастарда? Сам Эрик?

И кто убил семью Ральфа Тенмара? Один из бастардов отправил подальше жену и детей, а потом избавился от соперников? А уже потом был казнен самим Эриком?

Или это Эрик уничтожил всех? И Леона, и тенмарцев – одним махом? Но… зачем? Сошел с ума?

Безумие бродит в крови королей Эвитана. Отец оказался неподвластен… но за себя Грегори боялся всегда. И боится поныне.

Куда теперь? В Аравинт? Вести там партизанскую войну? Или прямо в Тенмаре – на территории противника?

А здесь больше нет ничего. И никого. Даже слуг. Они схоронили мертвых и ушли. Неведомо куда. Потому что в замке Тенмар теперь новые слуги и новый господин. Так говорят в Больших Дубах.

Слишком долго спасители ждали удобного часа. Надеялись, что Леона будут сначала судить. А его просто убили. Принесли в жертву какому-то мерзкому ритуалу!

– Куда теперь, Грегори?

Вит.

Когда-то с именем Арно Ильдани дрались целые армии. Войско его сына состоит из трех человек – его самого, Витольда и Арабеллы.

И двое из них точно стоят армии. Те, кто не он сам.

И за эту армию он отвечает перед Творцом, людьми и собственной совестью. И перед покойным отцом.

– Здесь уже ничего нет. Нужно ехать.

Они продолжают смотреть – и Вит, и Белла. Еще бы. «Командир» ответил на вопрос: «Что делать», а не на непосредственно заданный.

– Туда, где сейчас герцогиня Кармэн, – вздохнул Грегори.

А куда еще? Не в Элевтерис же – пиратствовать.

Новости обогнали их еще на подъездах к Южному Тенмару. Ни Кармэн, ни Виктор в плен к эвитанцам не попали. Всё еще. Их ищут. Значит, уже и не найдут. Мэнд никого не выдает.

Тогда Грегори лишь облегченно вздохнул. Руки оказались развязаны. Можно спасать Леона. Не оглядываясь назад. Пока.

Не спасли. И теперь других долгов, кроме как доставить Арабеллу к матери, у Грегори не осталось. А вот у Витольда…

– Вит, ты, наверное, должен найти Александру.

– Должен, – кивнул он. – Только там она под защитой кардинала. А здесь мне ее везти некуда.

Долго думал? Долго. Судя по кругам под глазами – следам бессонных ночей. Александре действительно безопаснее под покровительством эвитанского кардинала. Но что случилось с Витом – если тот больше не борется за свою любовь? Не ползет сквозь снега из последних сил?

Слишком много сгоревших деревень. И горя. Даже Арабелла больше не вспоминает о любви. Повзрослела? Или разлюбила? Розовая дымка рассеялась. Герой оказался не героем.

Как всё вышло глупо! Не отправься он «приносить себя в жертву» – Белла сейчас была бы рядом с матерью. А Кармэн не сходила бы с ума – представляя дочь мертвой, если не хуже.

Ты хоть что-нибудь можешь сделать толково, Грегори? Хоть кого-то спасти? Или всё, на что ты способен, – быть знаменем, за которое гибнут люди? Рваной, бесполезной тряпкой.

Неужели в тебе нет ничего, кроме отцовского имени?

– У нас будет родина, – вымученно улыбнулся невеликий сын великого отца. – Я не могу, Вит, обещать точно. Но сделаю всё, что от меня зависит. У тебя снова будет дом, куда ты сможешь привести Алексу. А ты, Белла, снова увидишь мать, Виктора, друзей.

Улыбка осветила построжевшие за эти дни черты Арабеллы.

– И ты станешь королем Эвитана! – с прежним задором выпалила она.

Ага – если Регенты вдруг сбегут за Хеметийское море. А трон отдадут добровольно.

3

– Милая Эмили. – В глазах бордель-маман светится сочувствие. На вид – даже искреннее Полининого. – К сожалению, тебе придется оставить мой дом.

К этому всё и шло. Попытки использовать свалившуюся ей на голову мать незаконного ребенка как одну из шлюх бордель-маман оставила в первую же неделю. Съязвила, что такими испуганными глазами Эйда ей еще и всех клиентов распугает. Надолго. И оставит голодными половину девочек.

Потому что за дрожащими жертвами ходят не сюда, а через три квартала. А здесь – высококлассное заведение. С ласковыми, умелыми красотками.

И хозяйка сего заведения даже попыталась приставить к странной девице опытную куртизанку. Для наставительных бесед.

А потом махнула рукой. И оставила за Эйдой только игру на арфе и лютне. Объяснила, что каждый должен быть на своем месте. А гостям в придачу к удовольствиям нужны еще приятная куртуазная беседа, музыка и «всё, как положено в хороших домах». А по постелям гостей и другие девушки разведут.

Эйда поверила, что сумеет окупить кров и еду для себя и дочери, и не продавая тело. И что отсюда их не выгонят на улицу.

Оказалось – поверила зря. Бесполезные дуры не нужны нигде. Ни в родном доме, ни в чужом борделе.

Будь Эйда одна – наложила бы на себя руки, и дело с концом. Но теперь ей слишком хорошо известно, что тогда ждет Мирабеллу. Ей не выжить на улице. А приютов с дочки уже хватит! Как и церковного милосердия.

Надо было просто не рождаться. Эйде, а не дочери. Девочка не виновата.

А теперь уже поздно.

И что делать? Найти другой бордель – только на сей раз стиснуть зубы покрепче и…

Вдруг в этот раз получится лучше? Не в таком «высококлассном» месте? Теперь-то Эйда уже выучила правила.

Может, спросить адрес заведения, где требуются испуганные и плачущие? Эйда в этом – не столь уж несведуща. В первые три дня (точнее, ночи) у Роджера Ревинтера была богатая фантазия.

Правда, у клиентов заведения вкусы наверняка еще экзотичнее.

– Когда я должна уйти? – девушка поглубже закуталась в шаль. Подарок Мэг, веселой хохотушки. Любимицы столь же веселых, добродушных клиентов.

Уж ее-то никто не выгонит на улицу – до самой старости!

В последнее время Эйда мерзла всё чаще. Сильнее, чем когда бы то ни было – в Лиаре, в родовом замке и даже в монастыре. Сильнее, чем за всю жуткую дорогу от Лиара до Лютены!

У страха – серый цвет. Как у тех самых теней из сумрака. Он заползает в окно, проникает в кровь и тянется к сердцу. Страх – не только за себя.

– Эмили, ты неправильно поняла. – В темно-карих глазах – всё то же участие. – Я тебя вовсе не прогоняю. Просто уже нашла тебе новое место. И там ты будешь выполнять те же обязанности, что и здесь. Эмили, мне очень жаль с тобой расставаться. Да и мои девочки привязались к твоей милой маленькой дочке. Поверь, это ненадолго. Я скоро верну тебя назад.

Она серьезно? Или издевается?

– Эмили, здесь ты и Белла в опасности. Я не шучу. Ты не говорила, что тебя ищут.

Только что было холодно? Да нет. Настоящая стужа – сейчас! Почти лихорадка. Не хватало только в обморок упасть. Нашла время!

И лучше даже не представлять, в какое «безопасное» место Эйду переправят. Вместе с Мирабеллой!

Рухнуть в ноги? Не поможет. Никогда не помогало…

– Ни я, ни ребенок живыми не дадимся, – выдавила Эйда. Чувствуя, как дрожат губы. И злясь на себя.

Кого напугает угроза трясущейся овцы? Она так и не сумела обрести хоть тень характера. И теперь слабость погубит и ее, и Мирабеллу!

Да и какое бордель-маман дело до их жизни и смерти? Выдаст мертвыми – всего-то.

– Эмили, я не знаю, почему ты так боишься тех людей. Но я не собираюсь отдавать тебя им. Поверь, они мне не нравятся. И никаких дел с ними я иметь не хочу. Думаю, бесполезно спрашивать, за что именно на тебя взъелись. Зато не сомневаюсь, что они делают со слишком осведомленными свидетелями. Неужели ты думаешь, я – настолько глупа, чтобы заглотить наживку вместе с крючком? Никакие деньги не стоят жизни моей и девочек. Если тебя в ближайшие недели не будет в моем доме – я останусь в живых. Значит – я просто никогда тебя не видела и действительно ничего не знаю. А вот если начну торговаться – умру. Понимаешь?

Логично. Мама точно нашла бы, в чём загвоздка. Ирия просто объявила бы бордель-маман лгуньей. Эйда тоже ощутила фальшь, искусно вплетенную в правду. Но не смогла отличить одно от другого. Никогда не умела.

– Хорошо, благодарю вас. Я последую в безопасное место, которое вы мне предложите. Еще раз благодарю вас за участие и помощь.

Все-таки между прежней Эйдой и нынешней разница есть. У наивной девочки из Лиара ложь не слетала с языка так легко.

Что ж, такой хороший учитель, как жизнь, даже в совсем безнадежную голову что-то да вобьет.

– Поверь, Эмили, я желаю тебе и твоей дочери только добра. Вы обе действительно мне нравитесь.

Поверим. Больше всё равно ничего не остается. Даже самый слабый интриган и манипулятор мигом поймет, что у Эйды Таррент никогда не поднимется рука на собственного ребенка. Даже, чтобы спасти от более жуткой участи.

И уж точно она не посмеет трусливо удрать в Бездну в одиночку. Бросить дочь на произвол судьбы – в этом худшем из миров.

Глава 6

Глава шестая.

Мидантия, Гелиополис. – Квирина, Сантэя.

1

Алексис и прежде бывал в столице. Раза три. И успел забыть, какая же она огромная!

А теперь только головой вертеть успевал.

Гелиополис! Столица Мидантии. Цивилизованного мира, религии, культуры! Здесь живут Патриарх и базилевс, и весь высший свет. И Юлиан Гадзаки – родной дядя Алексиса. Министр иностранных дел и ближайшее доверенное лицо Его Величества.

А еще здесь живет и здравствует злейший враг их семьи – Октавиан Мидантийский Барс. Из-за него дядя больше года провел в тюрьме. И еще три – в ссылке. А мама плачет до сих пор.

Но справедливость восторжествовала – и император вернул дядю назад. Жаль лишь, что при этом не сослал Октавиана. А еще лучше – не казнил.

В роскошном дядином особняке слуги немедленно приняли уставших коней под уздцы. Алексис с облегчением спрыгнул на твердую землю. Возле самого фонтана.

Безумно хочется смыть дорожную пыль… Да хоть в этот фонтан окунуться! С головой.

Ничего, у дяди наверняка – отличная купальня. Раз уж у него такие фонтаны, мраморные дорожки и статуи.

Алексис и себе не хотел признаваться, насколько волнуется перед встречей с всесильным дядей. И даже боится. Слегка.

Юлиан Гадзаки никогда не оставлял заботами семью двоюродной сестры. Даже этот конь – дядин подарок. Но кто такой министр, и кто – провинциальный дворянин? А уж тем более – сын провинциального дворянина? Еще не имеющий ровно никаких заслуг – ни перед семьей, ни перед отечеством.

Дядя встретил племянника прямо в холле.

– Алексис, мальчик мой, как же ты возмужал! Творец милосердный, выглядишь на все двадцать! Ну проходи же, дай тебя обнять! Весь в отца…

Глаза у дяди Юлиана – такие же добрые, как в прошлый раз. Когда в столице погиб старший брат Алексиса.

Тогда дядя не отходил от зареванного племянника три недели… Пока не приехала мать.

А Барс так и не заплатил за свое преступление – ничем! Доказать его вину не удалось. Даже предъявленные тела убийц – его людей! – были встречены презрительной усмешкой. И едва уловимым пожатием плеч.

Впрочем, чему тут удивляться? Октавиан Кратидес всегда был чудовищем – без чести и совести.

– Когда выкупаешься, поешь и передохнешь – приходи в библиотеку, – пригласил дядя. – Поговорим о твоем будущем, Алексис.

Юноша с трудом стряхнул тягостные воспоминания. Сейчас их удастся не отбросить, так смыть.

Он зря волновался по дороге. Просто за почти семь лет успел забыть, как же рядом с дядей легко!

2

– Я придумала! Придумала! – кузина Валерия лихо съехала с перил. Продолжая восторженно вопить.

– Что вы придумали? – Алексис обращался к ней именно так – в любом месте дома, где может услышать «дражайшая тетушка». Или длинноязыкие слуги.

Валерия подлетела к кузену. Белая туника, золотые сандалии, нить жемчуга в смоляных локонах, еще одна – на шее.

Горят восторгом глаза. Пылают.

Радостно повисла на шее. Весело болтает стройными ножками.

Юный мидантиец уже понял, что сестренка – куда умнее, чем может показаться. И ее восторженность, а временами и агрессивность, как раз и прикрывают ум и проницательность. И младше она порой кажется нарочно.

И всё же иногда Валерия ведет себя уж слишком вызывающе. На взгляд Алексиса.

– Идем ко мне в комнату! Там и поговорим.

Кузина опять оказалась права. По перилам она ездит только в отсутствие мачехи. Потому как вышеупомянутая дама явилась домой только что. Как раз, когда они почти достигли верха лестницы. Всего-то шагов пяти не хватило.

– Куда это вы собрались?

Медовый голос. Слишком слащавый. Как слишком роскошны для послеобеденного времени это платье и «илладийская кифара». Еще бы в тяжелую парчу вырядилась!

А еще такие гребни не идут к светлым волосам. Но кто ж объяснит это дядиной жене? Не сам же муж-подкаблучник. Им она вертит, как хочет.

– В мою комнату! – фыркнула Валерия.

– Кто тебе разрешил запираться наедине с мужчиной? – прошипела кобра в «илладийской кифаре». – Ты – пока еще незамужняя девица… надеюсь.

– С меня хватит!

Ну, с теткой-то всё ясно. Ей такое не впервой. Но какая муха укусила кузину? Или это та соломинка, что сломала спину слишком терпеливого коня? Долго ведь старалась. И она, и ее предшественницы.

– Во-первых: Алексис – не «посторонний мужчина», а мой близкий родственник. А во-вторых: я вам не родная дочь. Так что не беспокойтесь: я не унаследовала ваши милые привычки, – усмехнулась дерзкая девчонка.

И в два прыжка одолела оставшиеся ступени:

– Алексис, ты идешь?

Крючком в своей комнате Валерия щелкнула как можно громче. И вмиг – привычно забралась на кровать с ногами. И непривычно обняла колени. Зябко – в сантэйскую жару.

Впрочем, тут же опомнилась. Села свободнее. Небрежно облокотилась на подушку.

– Ты сегодня неосторожна. Специально?

– Надоело! – тонкие пальцы нервно вертят сдернутую с шеи жемчужную нить. То накинут на запястье, то обратно стянут. Не порвалась бы. – Надоело, что мне читает мораль первейшая шлюха Квирины. Тварь! Сама ведь пытается подсунуть мне своих потасканных дружков! Разряженных, как бабы, и надушенных, как простибулы. Один только Андроник чего стоит! А она вбивает гадости в уши Марцелле! Сестренке всего двенадцать, а она уже подражает этой… этой!

– Может, ей просто трудно подражать тебе, – попытался осторожно объяснить юноша. – Я в Сантэе меньше двух месяцев. Но даже я уже заметил, как мало девушек посещают стадионы. А в Мидантии юные девицы вообще живут совсем иначе…

– Балы, вышивание, шелка, куклы, сплетни, томные вздохи? – фыркнула Валерия. – Как замечательно, что я – не мидантийка.

Алексис ошибался. Кузина по своей природе – свободна. Для нее нынешняя сантэйская жизнь – как вода для рыбы.

Какой выросла бы эта девушка в Мидантии?

– Ладно, Алексис я не об этом хотела с тобой поговорить. Я придумала, как мне увидеться наедине с нашим будущим михаилитом, чтобы спасти его от будущей сутаны.

Мидантиец подавил тяжкий вздох. Болезнь под названием «тайная любовь» у кузины не проходит, а прогрессирует. Ладно, хоть «томных вздохов» и сентиментальных стихов пока, слава Творцу, не слышно. Валерия – человек действия, а не мечтаний. Но, увы, женщины не признаются в любви первыми даже на пиратском Элевтерисе.

Как сияют эти черные глазищи! Особенно когда влюблены. Будь кузина года на два постарше – Алексис сам потерял бы голову!

Через два года краса Валерии заблистает, подобно ночной звезде. Но к тому времени Марк Юлий давно уже будет молиться у себя в ордене.

И всё же мидантиец даже пожалел тетку. Если даже ему всё видно – каково отнюдь не молодеющей женщине? Собственная красота и внимание мужчин – всё, что «тетушку» интересует. Как же тут не возненавидеть столь быстро расцветающую падчерицу? И это ведь Валерия еще не посещает приемы!

– С Марком познакомишься ты.

– Я? – попытался свести всё в шутку Алексис. – Валерия, прости, но я предпочитаю женщин.

Так и знал. Не покраснела. Даже не притворилась. Не сочла нужным или не знает, что так положено?

– Перестань! – в юношу полетела подушка. Зато загрустившая в последнее время сестренка заулыбалась. – Ты познакомишься с ним на стадионе и подружишься. Потом предложишь познакомить меня с его сестрой. Вот и всё!

Вот и всё. Вот и всё! Алексису всего-то нужно подружиться с будущим монахом. И почаще общаться. На тему особо интересных эпизодов Священных Свитков.

Пока его не сменит Валерия. Которая так влюблена, что согласится болтать с предметом страсти о чём угодно. По крайней мере, первые недель несколько. А потом, возможно, найдет более интересного кавалера.

И еще неизвестно, желать такое или нет. Вдруг с новым тоже сначала пошлют знакомиться некого слишком покладистого мидантийца? И кто знает, кого будет предпочитать новый? Эта Сантэя – ненормальная какая-то.

Ладно, это пока несущественно. А если сравнивать монахов и… тетушек – пусть лучше будут Священные Свитки и душеспасительные беседы.

Кстати, посоветовать ли сестренке ознакомиться с трудами каких-нибудь благочестивых отцов? Авось сама передумает связываться с будущим михаилитом?

Или совет запоздал? И она уже и так наизусть помнит – и саму Книгу, и труды всех изучавших ее теологов? Тогда – дело безнадежно. Зато Алексису хоть не придется потом знакомиться с новым капризом кузины.

– Ладно, – вздохнул юноша. – Пойду искать общий язык с твоим Марком.

– Он – не мой Марк. – В полет отправилась вторая подушка. Прицельно в грудь Алексису.

Попала! А ведь есть еще и третья. Решительно – их тут многовато.

– Пока еще – не мой, – вздохнула девушка.

– Немой? Он еще и говорить не умеет? Как же мне тогда с ним знакомиться?

Последние слова мидантиец выдавил с трудом. Под озорной смех сестренки. Выкарабкиваясь из-под целой горы подушек. А также – кукол, платочков и шарфиков.

Никогда бы не подумал, что в гардеробе Валерии их столько!

3

Когда карета не прибыла в первый раз, Роджер даже не встревожился. Когда и на следующий день – тоже не слишком. Марк мог заболеть. А патриций Андроник – сегодня забыть про своего шпиона. Мало ли их у него?

Но на третий день сомнений не осталось. Что-то случилось. И весьма мерзкое. От серьезной болезни Марка (этого еще не хватало!) до разоблачения некоего горе-шпиона.

На четвертый день Ревинтер, сцепив зубы, явился к Тенмару. Проситься в бой.

Повезло – тот оказался в зале. И рядом – только Керли, а не Эверрат. И капитан, хоть и поморщившись, но отошел. Далеко.

– Ты снят со всех боев, – хмуро объяснил герцог-гладиатор. В последнее время улыбавшийся еще реже, чем раньше.

– Мне нужно выйти!

– Дождись Октавианов. Тут осталось-то…

– До Октавианов – еще два дня! – сорвался Роджер. – Что-то случилось!

– Что-то? – А вот теперь угольные глаза прожгли столь знакомо, что Ревинтер чуть не вздрогнул. Хоть пора бы и привыкнуть. – И ты – не при чём?

– О чём вы? – Роджер похолодел.

Что еще…

– О последних новостях славного города Сантэи. Отец твоего подопечного сегодня арестован. Еще утром.

– Что⁈

– Что слышишь. А теперь вспоминай, о чём именно докладывал Андронику.

Вот так. Всё сначала. Не хватает только луны, бутыли и клинков. И мордобоя.

Впрочем, клинок есть. Шпага Тенмара опущена… но так и видится ее краткий, стремительный взлет. И раскаленная боль в груди. Или в горле. И тьма.

И покой. Вечный. Эта боль станет последней.

Только кто тогда поможет Марку? Или хоть попытается! Один Тенмар? Отправится лично предлагать себя в шпионы?

Так даже это – поздно. Марк для Андроника – уже отыгранная карта.

И если еще и из-за Роджера…

А еще где-то есть она. Та, что играет с маленькими, смешными шариками…

– Я не предавал Марка! – отступать Ревинтер не стал. Как и опускать глаза.

На сей раз – не за что.

Даже если Тенмар захочет убить – не бегать же по залу. Хватит, набегался!

– Что ты говорил Андронику?

Анри подозревает Роджера. А кого ему еще подозревать? Конрада Эверрата?

И кого – Марку? Особенно, если Андроник рассказал ему всё.

– Только то, что до этого – тебе. Я не предавал Марка, – почти беспомощно повторил Роджер. – Только не его! Он был моим другом. Почти как Серж. Что с ним сделали⁈

– Пока – дома, – смягчился Анри. – Под домашним арестом.

– Помоги мне выйти отсюда! Я должен его видеть!

– Тебя к нему не пустят. И это еще в лучшем случае.

– Тенмар, он должен знать, что я его не предавал!

Что плеснулось в непроницаемо-черных – два ночных озера! – глазах? Поздно гадать – сумрачная гладь уже сомкнулась вновь. Тенью над чернеющим пепелищем.

У тебя глаза цвета ночного Альварена, Тенмар. Осеннего, бурного – в период штормов.

Почему Роджер понял это только сейчас?

– Допустим, ты проберешься к нему. Допустим, он тебе даже поверит. И добьешься ты этим лишь того, что сдашь Андронику уже себя. И тогда уже ничем не поможешь Марку. И никому другому.

Тенмар тоже вспомнил ее?

– Тогда что мне делать?

– Дожидаться вестей от Андроника.

– Это ты советуешь мне ждать⁈

– Да. Именно я. Если ты еще не понял – твой Андроник в силах уничтожить тебя в любой удобный ему миг. Едва ты окажешься вне казармы. Здесь тебе не Эвитан, а ты – бесправный гладиатор. И вдобавок – отработанный материал и лишний свидетель. Кто из нас – сын Бертольда Ревинтера? Почему именноя́должен объяснять тебе столь простые вещи?

Роджер без сил опустился на скамью. Дураком был – им и остался, как сказал бы отец.

– И еще – мне напомнить, как ты умеешь драться? И что на тебя хватит любого наемника? Одного, – добил Тенмар. – И даже это – еще не всё, Роджер. – Анри присел рядом. Как тогда, ночью. – Сенатор Лаэрон обвинен в заговоре против императора. Стоит тебе добиться встречи с Марком – и в заговорщики запишут и вас. Ты уверен, что будешь молчать под пытками, Роджер?

Уверен. Что точно заговорит раньше Марка. Гораздо.