Текст книги "Ветер странствий (СИ)"

Автор книги: Ольга Ружникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Не переживет! – усмехнулась Аза. – Ты еще полюбуешься его могилой. А я – твоей.

– Твой дом я тоже не разрушала, ведунья. – Хоть и позарез охота. – Или я не должна была вмешаться в судьбу Ристы?

– И Риста здесь ни при чём. Не о ней речь.

– Ты говоришь загадками, а я от них устала. Очень. Я хочу просто жить.

И подальше отсюда.

– Ты и не виновата. Ты – судьба. У судьбы нет выбора – она просто есть. Да и карты с рунами – тоже невиновны.

– Лучше благослови меня, – вдруг попросила Элгэ. – Тебя ведь можно считать моей третьей матерью?

А странного спасителя из снов – еще одним отцом?

– Благословляю, – смуглая рука черкнула в воздухе солнечный знак. – Ибо проклясть не в силах.

– Жалеешь, что спасла?

– У меня не было выбора. Если боги послали судьбу – ей нельзя мешать. Как и им.

– Поверь, я не хочу тебе зла! – Элгэ порывисто сжала руки Азы. – Не скажу, что люблю твой табор, но и зла ему не причиню. – Вот так и даются дурацкие обещания! И ведь держать придется… – Ради тебя.

– Я верю тебе, – голос старухи не повеселел ни на миг. – Волчица лжет лишь ради спасения волчат. Твои – далеко, и не в моем таборе их враги.

– Тогда почему ты так встревожена? Скажи, меня действительно не убьют сегодня? Раз я увижу могилу Валериана Мальзери?

– Нет, не убьют. И ты не из тех, кто сам лишает себя жизни. Волчица живет ради волчат… но еще и ради своего волка. Твой – ждет тебя. И будет ждать.

– Хорошо бы!

Кто бы ни был ее судьбой – Виктор, Лоренцо или Октавиан – пусть ее где-нибудь ждут! Так легче выжить. Судьба не дала Элгэ безоглядно любить. Единственный, кто стал исключением, погиб раньше, чем она повзрослела. А другим не стать больше, чем его тенью, – и хватит лгать себе.

Но и в одиночестве Элгэ делать нечего. Многие мужчины гордятся, что не привязаны к одной-единственной юбке. Так почему бы не гордиться и женщине – тем, что не служанка ничьих штанов?

Кармэн ошибалась, считая, что можно изменить этот мир. Но права, что свобода – в нас самих. Как бы ни был жесток подлунный мир – мы не обязаны жить по его правилам. Выбор есть всегда.

2

Цветасто-кричащие палатки. Даже орущие.

Еще пестрее – юбки и шали. Острый запах редко моющихся тел. И раз в полгода стиранной одежды.

Хмурые лица еще реже бреющихся мужчин.

И злоба, злоба, злоба! Как же они все ненавидят чужачку!

Дикари Севера ничем не отличаются от дикарей Юга. Раньше Элгэ этого не понимала. А столько ненависти видела лишь в заплывших глазах гуговцев. Но там она хоть покушалась на жизнь их вожака. Владельца сытной и жирной кормушки.

К сожалению, Юг – это не только Алексис и Кармэн, но и Валериан Мальзери. А банджарон – не только Эста и Крис, но и эти.

Сколько яда – в глазах даже самых маленьких детей! Еще не понимают, но уже ненавидят. И готовы бездумно рвать в клочья. Перемежая удары злобным визгом и яростными выкриками.

Если б ненависть могла убивать – Элгэ уже пережила бы тысячу мучительных казней. Неужели так много тех, кто стократ не столь яростно ненавидит врагов, сколь непохожих на себя?

Патриций ждет «аристократку» в центре табора. У палатки самого баро.

Впрочем, где же еще? Хотя ее собственная – чище.

Ждет. И не один, а с тремя откормленными (и, увы – не перекормленными) гвардейцами. Кто бы сомневался?

Гладкий, подтянутый, чисто выбритый. Снаружи – лоск (в меру, в меру!), внутри – гниль.

– Здравствуйте, герцогиня.

– Здравствуйте, патриций.

Элгэ, может, и поверила бы в добрые намерения незваного гостя. Если бы не видела его глаз. А еще раньше – глаз Валериана Мальзери и графа Веги.

– Простите мои манеры. Генерал от кавалерии Поппей Август.

Он же Кровавый Пес Квиринской империи. Будем знакомы.

– Генерал Август, так чем я обязана чести личной встречи с вами?

Грубить – пока не время. Явно.

– Приглашению переехать в мой особняк, как в более достойное вашего положения место.

Он что, совсем дурак? Гуго хоть крал ее тайно. А этот придурок – в открытую. Именуя полным титулом. Как будет объясняться – если куда-то денет?

А толпа вокруг злобно зыркает. Ждет приказа сцапать. И с радостью поможет. Или хоть полюбуется.

– А разве не для того, чтобы я приготовила некое банджаронское зелье?

– Не мог же квиринский патриций приехать в такое место как представитель закона, – пожал он плечами. – Дикари могли испугаться.

Надо придумать для банджарон лучшего в подлунном мире табора другое название. Общее с этим – не хочется. Совсем.

– Вы не возражаете, если я возьму с собой служанок?

– Разумеется, вы в своем праве.

Королевским тоном отдать приказ баро – ради такого можно даже потерпеть рядом малоприятную рожу патриция. Жаль, что терпеть придется не только сейчас. И запросто – даже ближе, чем «рядом».

Зато Ристу и ее узел притащили чуть не сразу. Хоть вещи-то нормально собрать дали?

Аза пришла сама. Величавая – куда там королевам.

Кстати, про «закон» – это уж совсем весело. Разве герцогиня Илладэн – не эвитанская государственная преступница? Или ее уже есть за что арестовывать еще и в Квирине?

Хотя – вышеозначенную страну ведь разгромил Эвитан. Не так уж давно. И она наобещала вернуть всех его граждан. Любого пола.

А Элгэ – не в числе подчиненных Анри Тенмара. В гладиаторах пока не числится.

Или Кровавый Пес тащит ее в особняк как раз, чтобы предложить нечто подобное? Вдруг у них и женские казармы есть?

Едва не расхохотавшись, илладийка приняла галантно предложенную руку. Жесткую и мускулистую, но увешанную перстнями. По паре штук на каждом пальце. С неслабыми каменьями.

Забавно. Поппей Август – почти одного возраста с Алексисом в день его первой встречи с Элгэ. Только в Кровавого Пса вряд ли влюбится хоть одна юная дева – если не совсем идиотка. Даже если он останется последним мужчиной подзвездного мира.

Карета мерно трясется на камнях сантэйской мостовой. Интересно, Элгэ еще хоть раз в жизни дадут сесть в седло? Ощутить, как ветер треплет волосы? Коснуться пышной гривы? Заглянуть в умные лиловые глаза?

И уже привычно ощущение ловушки. Очередной. Еще одна кошачья жизнь. Удастся ли вновь приземлиться на все четыре лапы? Или шерсть скроет следы крови?

«Ты – судьба».

Судьба хоть что-то решает сама. Ее не тащит по течению, как усталое бревно.

3

Изгородь. Резная. Железная. В два роста Элгэ. Забраться на такую нетрудно – столько удобных завитушек. Еще бы куда-нибудь убрать неудобных охранников. И яростных волкодавов. Как раз сейчас рвутся с цепей.

Впрочем, кому еще служить Кровавому Псу, как не собакам?

Два поджарых леопарда подскочили к хозяину, стремясь потереться о ноги в жестких сандалиях. И Элгэ поняла, как ошиблась. Кровавому Псу могут служить любые звери. В том числе и ее дальняя родня по количеству жизней. Им плевать, что кошки должны объединяться против исконных врагов. А не заодно с псами – против своих.

– Проходите, герцогиня, – вновь галантно тянется жесткая лапа в перстнях. Безупречно мозолистая, чтоб ей.

Странно, что правила этикета распространяются и на такие случаи. И еще более странно, что не распространяются тогда уж и на другие. Почему бы палачу столь же галантно не поддерживать жертву – по дороге к плахе? Или на дыбу.

Красивый сад. И кругом статуи – как на гравюрах. А вся Сантэя – как пародия на учебник истории.

А вот и дом. Не хуже виллы некоего свинопринца. Забавно, что заплывший жиром хряк порой ничуть не противнее хряка поджарого и мускулистого.

Ну, более-менее поджарого. Вдобавок – безупречно выбритого, в отличие от баро и его отпрыска. А если и надушенного – то в допустимых этикетом пределах.

Что нужно в очередном свинарнике от Элгэ? И почему она, по имя всех агнцев и голубей Творца, не сбежала из табора еще вчера⁈ Зачем ждала так долго? И чего? Встречи с эвитанскими гладиаторами? За какими змеями? Чем она может им помочь, чем они ей? Особенно теперь.

А в Эвитане остался Диего… и Октавиан. И с ними обоими невесть что может сотворить Валериан Мальзери!

Башенки, фонтаны, беседки. Как же их здесь много! Грубая пародия на солнечное поместье Вальданэ. Насколько там было веселее… И насколько же благороднее суровая красота Арганди!

Не только Юг порой ничем не лучше Севера. Фонтаны и сады тоже бывают омерзительнее мрачного замка Адор. А изящество – банджаронской грязи.

Двери распахнулись, пропустили, вновь захлопнулись. Страх Ристы – почти осязаем. Всё, Элгэ, добро пожаловать в очередной медвежий капкан. Удастся ли отспорить дурную голову ценой очередной шерсти на кольях?

Бежать! Если не хватит денег – соблазнить и обчистить какого-нибудь жирного патриция. Или тощего – без разницы.

Или даже не обчистить, а просто и пошло продаться.

Отец, будь он жив, не скоро простил бы Элгэ. И определенно не заслужил дочери-шлюхи. Но иногда выбора нет. Как и отца.

– Вашим служанкам тоже лучше отдохнуть после пребывания у дикарей.

Ага, с учетом, что служанки – сами дикарки. Чтобы разделить пленниц – предлог не хуже других.

Поспорить? А смысл?

– Я привыкла к их услугам.

– О вас найдется, кому позаботиться, герцогиня. В моем доме много расторопных слуг.

Наверняка не меньше, чем в доме Мальзери. Или у Оскара Адора.

– Позвольте проводить вас до вашей комнаты?

И там и задержаться?

Три ступеньки довольно крутой лестницы – позади. Еще штук тридцать ждут. В прямой пропорции к неприятностям. Если не хуже.

Только бы Азу и Ристу вообще оставили в живых. И в здоровых.

– Вы ведь уже поняли свое положение в моем доме, герцогиня? – мягкий, вкрадчивый тон.

Пять ступеней. Сбросить бы кое-кого со всех тридцати пяти! Или выше.

– Вы сказали, я – ваша гостья? – Ломать комедию – так ломать. – Вы поможете мне вернуться домой?

– Ваш дом отныне здесь, герцогиня, – медово улыбнулся Кровавый Пес. – В моем… замке. Впрочем, если вы предпочитаете общество Творца…

Предпочитает. Но для себя, а не для брата с сестрой.

– Вы пугаете меня, генерал.

К Творцу, равно как и к Темному, Элгэ определенно рано. Диего – всё еще в лапах Мальзери.

– Это хорошо, – опостылевшая колючая лапа впилась в плечо, развернула к себе. Еще более колючие глаза прошили насквозь.

Ристе всё равно в таборе не жить. Но зачем было брать с собой Азу?

Галантность кончилась – резко и без переходов. Дальше будет сюжет фрески «варвар и девственница»? Прямо на ступенях?

– Вы должны бояться, герцогиня, – пропел Поппей.

Перебьешься.

– А если мне лень?

Глупый вопрос и глупо злить очередного свина-самодура. Но как же они все надоели! Принцы Гуго, графы Адоры, графы Мальзери, баро табора…

– Вы не хотите жить, герцогиня? – уточнил свин. Владелец очередного… замка.

– А вы? – усмехнулась илладийка. – Вы случайно еще не забыли, кто я?

– А кто вы? – Чужие похабные ухмылки тоже уже впору коллекционировать. – Элгэ Мальзери, виконтесса Эрдэн, урожденная Илладэн – мертва и похоронена в Эвитане. В семейной усыпальнице семьи своего супруга, тоже покойного. Я разоблачил самозванку. И, чтобы заманить наглую девку в свой дом, назвал присвоенным ею именем. Но теперь вам отсюда не выбраться, и мы можем отбросить формальности. Ты – моя рабыня и сделаешь всё, что я захочу. В Квирине у банджарон прав нет, но у тебя их еще меньше. Ты ведь даже не банджарон. Ты – лживая бродяжка. Обманом прибилась к табору. Вдобавок присвоила не только дворянство – еще и герцогский титул! Палач, дыба, многоступенчатая казнь на Центральной Площади?

Нет. Яд или шпилька ему в ухо, но для этого нужно выжить. А еще – ради брата и сестры. Ради новых пьес и картин.

И просто – чтобы каждый день видеть солнце… А когда-нибудь – вишни в цвету и спелые гранаты. Целые гранатовые рощи…

Нельзя умереть на потеху очередной мрази – без шанса отомстить.

А чтобы выжить – сейчас нельзя сломаться легко.

– Вы спятили, генерал? – Так презрительно не скривит губы даже аравинтская родня баронессы Керли. – Не знаю, кто там лежит в усыпальнице Мальзери и лежит ли вообще. Скорее всего, вы сочинили эту сказочку только что…

Собирайся он и в самом деле ее прикончить – нет смысла читать столь длинную и выспреннюю речь. Значит – и сейчас побоится портить новое приобретение раньше времени. Всерьез портить. Пригодится ведь еще.

– Побудьте пока на женской половине, прекрасная банджарон. Вы еще успеете убедиться, что я не шучу. Не волнуйтесь! – лапа скользнула по ее подбородку. Элгэ с отвращением рывком высвободилась. – Вы – самая ценная из моих вещей. Пока. И обращаться я с вами буду соответственно… герцогиня.

Да он же сейчас лопнет от гордости! Как те пираты, что воруют с Черной Земли туземных принцесс. Для рядового дворянина Поппея Августа герцогский титул – предел мечтаний. И вдруг в его загребущие лапы попадает настоящая герцогиня! Из древнейшего рода, чьи предки еще полвека назад суверенно правили.

Причем, законный брак генерала не интересует – ему подавай рабынь. Они тут в Квирине со свободными женщинами (когда дозволено не всё) уже и обращаться-то разучились.

Впрочем, капитаны пиратских кораблей тоже никогда не женились на пленницах. Какая-то царевна с острова ведь никак не равна аж целому атаману разбойничьей шайки. Зато ломать ее приятнее. Ведь была такой гордой…

– Меня нельзя назвать плохим любовником, Элгэ. А ты знаешь толк в мужчинах…

И именно потому никогда не выбрала бы тебя.

– … жаль лишь, что у меня нет брата или сына. А отец – далеко. И слишком стар для таких игр.

– Вам следует меньше слушать сплетни, – прищурилась илладийка.

К сожалению, сейчас его вниз не столкнешь. Низко. Да и встал не слишком удобно.

Да это и не поможет. Слишком много здесь псов. Собачьего, кошачьего и человечьего рода.

– Сплетни – дважды подряд? – усмехнулся Кровавый Пес. – Я не верю в две вещи – призраков и совпадения. Сначала – отец и сын Вальданэ. Потом – братья Мальзери. Для знатной дамы у вас странные вкусы, Элгэ.

– Вы же сами заявили, что я – самозванка, – пожала плечами обладательница «странных вкусов».

На большее сейчас нет сил. Слишком занята сочинением подходящей казни. За одно упоминание имени Алексиса!

Подарить пиратам с Элевтериса? Вдруг они мечтают о рабах – квиринских аристократах? Их ведь тоже ломать приятнее. И среди пиратов ведь тоже не все предпочитают женщин.

– Я отличу бриллиант от стекляшки, герцогиня.

Герцоги Илладэн предпочитали чистую смерть – даже для врагов. В отличие от предков Валериана Мальзери. По всем линиям.

Впрочем, Кровавый Пес ведь сам назвал Элгэ именно этой фамилией.

Глава 3

Глава третья.

Эвитан, Тенмар. – Квирина, Сантэя.

1

…Если бы они знали, что всё это время герцог следил за ними – с башни!

– Ты никогда так не сможешь, Мишель, – презрительно бросил Ральф Тенмар. – Как бы ни старался.

– Он сможет! – Анри с ненавистью взглянул на отца. – Я научу его!

– Ты – истинный Тенмар. – Как легко в голосе отца презрение сменяется гордостью. Стремительней молнии.

И как же коробит такая гордость! Лучше бы тоже презирал и оскорблял! Еще сильнее, чем брата.

– Мишель – такой же! – Анри упрямо вскидывает голову, пытаясь взглянуть отцу в глаза с зеркальной твердостью.

Это трудно – снизу вверх.

– Волчонок! – жесткая рука покровительственно треплет по холке… то есть по затылку.

2

Темно-бордовый балдахин. Лениво колышется шелк, колеблются свечи. В их лунном свете две тени сплетаются змеями. Клубком ядовитых гадюк. А змеиный смех женщины – еще мелодичнее в сочетании с удовлетворенным хохотом мужчины. Отца Анри.

Только женщина – не его мать.

Карлотта Гарвиак. Как же он ненавидит ее – впервые за свои девять лет! Гораздо сильнее, чем прежде – отца.

Ральф Тенмар не слишком-то скрывает связь с ней. Или для него «скрывать» – это просто не тащить любовницу в их с матерью спальню? Лучше здесь – среди свечных бликов, пляшущих лунный танец? Посреди бела дня.

– Дорогой, скажи, когда ты наконец, отправишь в монастырь свою старую скучную жену? – Смех гадюки – тоже ядовит. – Ты ведь знаешь – я жду ребенка. Нашего ребенка…

Дальше Анри слушать не стал. Просто побрел прочь. В глубь древних полутемных коридоров.

Потом побежал. Только свет факелов бил по глазам.

Еще бы хоть кому-то удалось сбежать от правды!

Опомнился, лишь оставив позади три анфилады и два лестничных пролета. Замер возле коридорного окна–бойницы. Лбом прислонился к оконному стеклу, бездумно глядя во двор. Там еще вчера отец учил его владеть клинком.

Ральф Тенмар ценит старшего сына. А Мишеля? Презирает. А мать, чьи глаза каждое утро красны от слез? Она надоела отцу? Настолько, что он действительно готов отправить ее в монастырь? Вряд ли даже у хищницы Карлотты хватит наглости самой предложить такое!

У мамы нет влиятельной родни. Никто не вступится.

– Анри… Сын мой.

Отец. Уже одетый. Безупречно. С головы до ног. И даже со шпагой у пояса.

Само совершенство.

На затылок сына ложится жесткая ладонь. Ее Анри сбросил немедленно. И заработал хмурый взгляд:

– Знаю – ты видел. И слышал. Я накажу Жана.

– Ты меня не звал?

– Звал. – Сталь тоже бывает ядовита. – Но если б Жан нарушил мой приказ – был бы наказан сильнее.

– У него не было выбора, – горькая усмешка сама лезет на лицо.

– Был. Не жить в моем замке. Не становиться моим слугой.

– Это – всё, что ты хотел мне сказать? У меня был выбор не рождаться твоим сыном?

Тяжелая оплеуха сбивает с ног. Каменная стена врезается в затылок.

Подняться, намертво сцепив зубы. Яростно взглянуть в глаза врагу. Чтобы получить второй удар – от него темнеет в глазах.

Встать. Почти не держась за стену. Проглотить во рту соль. Упрямо поднять глаза.

– Не дури… волчонок. Я пришел, чтобы спросить: что ты выбираешь?

Анри промолчал. Не отвечать же: «Никогда больше тебя не видеть». Разве можно выбрать за мать и брата?

Одно точно: если матери здесь не будет – не останется в этих стенах и он. И Мишель с Сезаром. Пусть Карлотта рожает отцу новых детей!

– Что ты выбираешь?

– О чём ты?

Голова нещадно кружится, ноги будто не свои.

– Кого я должен отправить в монастырь – твою мать или Карлотту?

– Ты сошел с ума? – Анри вытер кровь с разбитых губ. Во рту вновь словно вся соль далекого моря. Привычная. За девять-то лет. – Ты предлагаешь мне выбрать – за тебя?

– Тебе до гвардии – всего семь лет. И ты всё еще не научился выбирать?

– Карлотту.

– Ты уверен? – прищурился герцог. – Подумай хорошо.

– Да!

– Хорошо, будь по-твоему. Она отправится в монастырь навеки. Сгниет в церковных стенах. Утонет в собственных слезах. Ты выбираешь именно это?

– Да, – холодно бросил Анри. – Лучше она, чем моя мать. Ты этого хочешь?

– Ты сможешь жить с этим?

– Да.

Потому что не сможет с противоположным. Если в слезах утонет мать. А Карлотта в роли мачехи избавится от Мишеля и Сезара.

– Почему? – прищурился Ральф Тенмар.

– Я люблю мою мать.

– Ты выбрал. Живи с этим, волчонок. И помни: это – не в последний раз.

Шаги отца стихли. Остался выбор. Его рухнувшая на плечи тяжесть.

Выбор. А еще – каменные стены, каменный пол и закат в узкой бойнице. Везде – древний камень. И он помнит всё.

3

Трое против одного. Тренировка – привычная, как этот замок. И как двор, семья, мир.

Граф Тэн ждет отца уже три часа. Интересно, тот опоздал специально или всё же начал терять хватку?

– Анри! – знакомый повелительный голос. Его совсем необязательно повышать.

Такому и так нельзя не повиноваться… без последствий.

Анри жестом отпустил солдат. Против четверых ему уже не выйти. Прежняя жизнь кончилась.

Обернулся – не спеша, но и не медля. Взгляд – холоден как камень. И так же тверд. Должен быть.

Анри через месяц – шестнадцать. Теперь они с отцом одного роста. И уже давно – легко выдержать его взгляд.

– Твой друг Кевин вряд ли и впредь сможет называться таковым, – изрек Ральф Тенмар. Равнодушно.

Как о чём-то уже решенном. Сыну осталось лишь исполнить.

– Что ты ему сделал? – усмехнулся Анри. Копируя отца.

Осознанно. Долго учился.

– А почему не спрашиваешь, что сделал мне он?

– Может, потому что знаю тебя и его?

С раннего детства. С тех пор, как начал понимать хоть что-то.

– Тем не менее, я отвечу, сын. – Сегодня отец даже не усмехается. И не потерпит неповиновения. Никакого. Ни от кого. – Он пытался меня убить.

– Знаю. И даже знаю, за что!

Лед в голосе выдержать не удалось – ярость захлестнула.

– Ты забыл, Анри? Когда-то ради тебя я отказался от Карлотты. А она была прекрасна и дарила немало наслаждений – ты уже должен понимать в этом толк. Она была лучше любой из твоих банджарон. Исходя из этого, ты не думаешь, что я тоже имею право на выбор?

– Ты – дурак, отец.

– Не дерзи… сопляк!

Рука в замахе перехвачена еще в воздухе. Отцовская.

– Буду… мой герцог. – И даже это обращение вот-вот станет пылью. – Она не была для меня ничем из того, что ты решил. Только сестрой друга. – Лучшего. – И ничем не мешала твоим планам!

– Ты еще помнишь, что наследник древнего рода? И у тебя будет богатый выбор невест. Герцогини – Лиара, Илладэна… Или чем Темный не шутит – даже принцесса. Арабелла Вальданэ – дочь этой куртизанки с титулом, Кармэн? А то и Жанна!

Любопытно узнать планы отца… уже не имеющие смысла. Лиар? Одна из дочерей Карлотты⁈

– Ты оглох, отец? Мне повторить всё еще раз?

– Я не оглох. Ты настолько потерял разум, что даже не тронул ее.

– Я тебе уже сказал: она – сестра моего друга. Это – важнее всего. Прощай…

Герцог не возражал, когда Анри забрал коня, оружие и личные деньги. Немного, но хватило на путь до Вальданэ. Ему и Кевину. Молчаливой тени прежнего весельчака.

Новый разговор с бывшим отцом Анри представлял много раз:

– Где она? Куда ты дел ее и ее брата?

– Туда, где не найдешь ты.

– За сколько ты купил монахинь?

– Дороже, чем им заплатил ты.

Анри так хотелось видеть лицо отца – когда тот узнает об очередном поражении! Когда поймет, как же ошибся! И наконец осознает, что потерял куда больше, чем думал!

Много раз произнесенные слова. Которых не было. Потому что та встреча стала последней. И победу сына отец тоже переживал один. Как и его смерть.

Спи спокойно, герцог Ральф Тенмар. Упрямый волк, последний Дракон Тенмара. Ни один сын не оказался достоин тебя, не так ли?

Ненависть к отцу прошла – с годами. Не враз, а постепенно, незаметно, по капле. Слишком поздно.

А к Карлотте – когда Анри увидел ее в беде. Или даже раньше – когда родилась дружба с Эдвардом? Нельзя ненавидеть возлюбленную друга.

Да и сколько лет было прекрасной и безжалостной графине Гарвиак, когда она едва не отправила «гнить в монастырских стенах» Катрин Тенмар? Меньше, чем ее сыну, когда он угодил в плен, а Серж – совсем мальчишка.