Текст книги "Ветер странствий (СИ)"
Автор книги: Ольга Ружникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Глава 10
Глава десятая.
Квирина, Сантэя.
1
В детстве Элгэ мечтала посетить все страны подзвездного мира. И уж точно – все столицы. И методично облазить в них все закоулки.
В очень раннем детстве. До девяти лет.
Мечтала – взахлеб пересказывая всем вокруг историю сопредельных и не слишком государств. Внимательнее всех слушал Диего. Его глаза блестели ярче ее собственных. Особенно когда обожаемая старшая сестра обещала взять братишку с собой.
Самой любимой страной Элгэ была Квирина. Еще бы – древнейшая держава подлунного мира, не считая Элевтерис! Но что сохранилось на ныне пиратских островах, кроме непонятно кем и когда изваянных статуй? Совсем другое дело – Квирина. Колыбель мировой культуры! Десятки неповторимых городов, видевших еще седую древность. Сотни загадочных храмов.
Вот и Квирина! Заказывали? Здания, статуи, храмы… А вот и Сантэя – тот самый древнейший город, куда уж старше?
Чудесное место. Идеальное – чтобы лечь на дно. И внушить себе, что больше ничего не можешь сделать.
Сантэя гуляет. Прозрачные струи фонтанов бьют в пронзительно-синие небеса – так похожие на илладийские. Пригоршни золота летят с резных балконов роскошных особняков. Ликует плебс.
Уже три недели жизнь Сантэи – сплошной праздник. Три недели – и еще одна впереди. В честь дня очередного персонально квиринского святого. Дня, странно совпавшего с древним чествованием Айрос. Языческой богини свободной любви и плотской страсти.
Воцаряется Лето.
2
Что нужно кардиналу-михаилиту, Анри не имел и понятия. Но что этот Орден еще не покинул Сантэю – уже хорошо. Потому что больше ничего хорошего здесь нет уже давно.
Чем сильнее сгущались тучи, тем больше Тенмар был уверен: бежать придется. Выбрав момент и тщательно всё спланировав. Второго шанса не будет. Тут первый-то представился бы…
А не будет – потому что не будет и жизни. За побег одного казнят троих. Что же тогда – за бегство целой казармы? Остается лишь надеяться, что не казнь двух других казарм. Бьёрнландцев, например.
Мысль о сговоре с Призрачным Королем Анри отмел раз и навсегда. Трудно сказать, что такого уж жуткого в сделке с нечистью. Особенно для того, кто заставил эвитанских дворян стать гладиаторами.
И всё же – нет. Для отказа Тенмар не нашел ни одной разумной причины. Но иначе поступить не смог.
Значит – только побег. Вооружить своих – не проблема. Проблема – обогнать гонцов и провести три сотни людей трехнедельным (быстрее не выйдет) рейдом. Незаметно. Потому что с боями не пройти и с куда лучшим командиром, чем Анри. Даже с Арно Ильдани – будь он жив. Потому что здесь – чужая страна.
Так, ладно – допустим, на рысях, меняя коней… Похищая их у торговцев – тут деваться некуда.
Допустим – очень повезло. Дальше? Ищи страну-пристанище… герцог Тенмар.
До Бьёрнланда – пожалуй, и управимся в три недели… если очень быстро. Но у них – мир с Эвитаном. Выдадут? Пятьдесят на пятьдесят.
Но если не повезет – оттуда останется драпать либо обратно в Квирину, либо сразу в Эвитан. Еще можно в Северное море – искать мифическую прародину человечества. Ту, что еще древнее Анталиса. Вот льды раздвинутся и…
А что? Кто-то из древних утверждал, что колыбель цивилизации там и находится. За торосами льда. Сам, правда, не видел, но знающие люди утверждали… Тоже не его современники. И даже не сами, а по легендам.
Значит – Мидантия? Оттуда всего неделя до Аравинта.
А дальше – разве что Элевтерис. Потому как пребывание в Аравинте еще и подполковника Тенмара чашу терпения Регентов переполнит точно.
Пройти Аравинт, увидеть Кармэн…
Забудь! Дороги королевской племянницы и эвитанского изгнанника могли скреститься лишь раз. Чтобы впредь уже не пересечься.
Благодари судьбу за нечаянный подарок, Тенмар. И не проси большего. Не трави душу еще и Кармэн.
3
Карета за Роджером Ревинтером прибыла вечером. С гербами семьи Марка. Вот только что повезут некоего гладиатора общаться с другом, поверил бы разве что Серж. Если, конечно, Марк – сам не в тюрьме. И их не ждет теплая встреча в общей камере. На соседних тюфяках.
Колымага тряслась явно дольше, чем положено. Разве что путь пролег в объезд – через пригороды.
Так что при виде расфонтаненного особняка Андроника Роджер даже не удивился. А вот что гербы на карете – прежние…
Ревинтер содрогнулся. Что за это время успели сотворить с семьей Марка? Если Андроник уже средь бела дня пользуется их имуществом?
Не обманывайся, Роджер. С семьей твоего друга могут сделать всё то же, что и с семьей Эдварда Таррента. Помнишь такого, виконт Николс?
Точнее – сделают всё, что случилось бы, не вмешайся Всеслав. И не выплыви Анри Тенмар. В ледяной воде и с тремя пулями в груди.
Не выплыви – и не доберись в таком состоянии до Лютены за три недели!
А вот у семьи Марка может и не найтись ни защитников, вроде Анри, ни готовых пойти на соглашение врагов с принципами и интересами Всеслава.
Безупречно белый камень лестниц, напомаженные слуги. Ряды привычных и привычно же опостылевших статуй.
Андроник не изменился. Разве что благовониями облился гуще. Наверное, чтобы грязные делишки смердели не на весь высший свет Сантэи.
Спросил бы у Роджера совета. Тот хоть сам никогда так отмыться и не пробовал – объяснил бы, что не поможет.
Нет ничего противнее надушенной свиньи. Только что вытащенной из навозной лужи.
4
– Итак, виконт Николс…
Кстати, Роджер считал, что этот сорт благовоний популярен лишь у дам. Причем – легкого поведения.
Во всяком случае, те, кого покупал ему отец, пахли именно так. До Лиара.
– Роджер, блестящая работа.
В глазах потемнело. Напрочь.
Какого?.. Какого змея происходит⁈ Как он умудрился подставить Марка⁈
– Прошу прощения. Но мне и самому любопытно, чем я сумел заслужить похвалу вашей светлости? Я был уверен, что полностью провалил задание. Ведь вся моя тщательная слежка не обнаружила ничего предосудительного…
Еще не договорив, Ревинтер понял, что так глупо не подставился бы даже честнейший Анри Тенмар. Что поделать? Отец – крупнейший интриган. Но на его младшем сыне природа отдохнула вдоволь.
И теперь осталось лишь закончить фразу и ждать казни. Жаль, не зарубил подполковник Тенмар. Он бы это сделал быстро.
– Ну что вы, Николс! – неприятно расхохотавшись, Андроник откинулся на подушки. Все в розочках.
Не хватает сердечек – и вот вам второй принц Гуго. Помоложе. На квиринский манер. На сантэйский. Помоложе и поутонченнее.
Роджер едва не содрогнулся от одного голоса. И тут же от души выругал себя истериком.
Отсмеявшись, патриций отщипнул виноградину. Не спеша отправил в рот:
– Видите ли, Николс, вы не знали, что именно искать. Но нашли как раз, что нужно. Не знаю, по собственной инициативе вы скрывали половину правды или под угрозами Тенмара… На это мне плевать. Я никогда не собирался вас спасать из той клоаки, где вы сейчас находитесь. Вам там самое место.
Взмах рукой.
Ревинтер обернулся быстро, как сумел.
Должно быть, Андроник зацепил какой-нибудь шнурок. Или еще что. Иначе откуда на пороге выросли солдаты? В доспехах. И даже без розочек.
Бросаться на патриция Роджер не стал. Всё равно мигом оторвут и скрутят. Безоружный – он еще тот вояка! Даже хуже, чем вооруженный.
Да и не успел бы – учитывая, как скоро оказался в клещах чужих рук.
И что с ним теперь сделают? Память услужливо подбросила пару методов – из арсенала отца. Наиболее безболезненных. Да и по сравнению с квиринскими змеями Бертольд Ревинтер – просто голубь милосердный.
– Я, в отличие от Анри Тенмара, хорошо изучил вашу биографию. Вы – трусливый слизняк, не заслуживающий считаться сыном своего отца.
Андроник не спеша поднялся. Изящнее Гуго. Но не ловчее самого Роджера – случись им поменяться местами.
Подходит. Вальяжно так. Не хватает пьяного взгляда – мутного от восточного зелья. Только Андронику и не нужно. Такие если и потребляют, то ради удовольствия. Подлость в них своя. Природная и тщательно отточенная. Они ею гордятся.
– Что может ничтожество, вроде тебя?
Ревинтер и сам не знал, что попадет. Но плевок приземлился точно на левую щеку патриция. Надо же – вышло не хуже, чем у Ирии Таррент.
– Например, это! – выкрикнул Роджер. Глупо, жалко… но действенно!
Боль обожгла всю правую сторону лица. Наверное, кольца рванули кожу. Теперь жди новых шрамов. В компанию к дару Эйдиной сестры.
Ничего, ненадолго.
Следующий удар пришелся в челюсть. Расколол? Красный туман заволок перекошенную злобой рожу Андроника.
– Отлить водой, связать, сунуть кляп. И оставить за ширмой, – откуда-то очень издалека донесся еле слышный ненавистный голос. И издевательский смех. – Скоро увидишь, Николс, за какую мокрицу умрешь. Услышишь, как он молит о пощаде. И сдохнешь, зная это.
Как бы порадовалась сейчас Ирия Таррент!
Туман сгустился в плотный саван. И Роджер нырнул туда – в беспамятство. В кровавую мглу.
Часть третья
Глава 1
Часть третья. Арена.
Глава первая.
Квирина, Сантэя.
1
Туман. Красноватые хлопья кружат в воздухе, падают на землю, оседают… А где-то рядом хлюпает топкая трясина. Роджер жалко балансирует на самом краю – вот-вот провалится. И рядом нет ни Сержа, ни Тенмара, чтобы спасли! Выволокли за уши.
Нет никого и ничего, что прервет заслуженный ужас. Он ведь так никого и не спас сам. Ничем не искупил хоть гран вины.
Больно…
И голоса. Они были, а потом растворились в тумане. Доносились из-за занавеса… вон того – темно-алого. Его цвет Роджер с трудом, но отличал от всего прочего. Пока еще.
Впереди – Бездна Жгучего Льда и Ледяного Пламени. Может, он в нее и скользит, а вовсе не в трясину?
И даже это – пусть. Лишь бы голоса тоже были частью морока! За Гранью подлунного мира…
– Я готов сделать всё, что вы потребуете… – Отчаяние и боль.
– А какой мне с тебя прок? – Пресыщенность и довольство. – Ты вне закона. И позволить твоей сестре участвовать в священном обряде – великая милость с моей стороны.
– Если хочешь проявить милость – освободи Сильвию. Моя сестра невиновна! И ты это знаешь.
– И мы оба знаем, что даже будь она виновна – ее нельзя казнить. Но я легко могу сделать твою красотку-сестричку доступной плахе. И это мы тоже оба знаем.
Какой мерзкий смех!
Кто не подлежит казни? В Квирине? Отец говорил… там – среди снегов Лиара!
Нет, уже в Ритэйне. И снег уже неделю, как растаял везде. Подчистую.
Бертольд Ревинтер не смеялся. Не наслаждался сказанным. Но это не делало его меньшим мерзавцем. Один негодяй отдал приказ, другой – исполнил. И передал жертве издевку первого. Ту, подлую – о Квирине…
Туман отступил, прихватив с собой Бездну. Высшие силы справедливо рассудили, что в реальности Роджеру хуже. И они абсолютно правы.
– Ваша сестра, Марк Юлий Лаэрон, станет одной из «принцесс» сегодняшнего вечера. Это – честь для дочери и сестры преступника.
– Вы – мерзавец! – голос Марка сорвался.
«Принцессы» – это кто? Куртизанки для вечера «золотой молодежи»? Жертвы для какого-нибудь кровавого ритуала⁈
А вот насчет «мерзавца» друг зря. Так можно оскорбить лишь того, кто сочтет себя оскорбленным. А некоторые подобным гордятся.
Впрочем, даже если и нет – всё равно зря. Сейчас нужно сыграть совсем не это… А сам-то Роджер – хороший актер, чтобы советовать другим? Что же он тогда делает «за ширмой»? Связанный и избитый?
– У нее был выбор. – Ревинтер так и видел самодовольную ухмылку на холеном лице Андроника. – Прекрасная Сильвия могла провести этот вечер со мной. Но предпочла «принцев». Впрочем, думаю, после них она станет разборчивей. Деваться-то ей теперь некуда! – хохотнул патриций. – Да и пара моих друзей уже спорят, кому из них я ее подарю – когда она мне прискучит. Думаю, им лучше бросить жребий, а ты как полагаешь? Так что можешь не волноваться, Марк. До солдатского борделя дело дойдет еще не скоро. Через месяц-другой, не раньше. В крайнем случае – недели через три.
Точно – планируется оргия. И лучше не думать, каково сейчас Марку!
Каково⁈ Примерно, как было Эдварду, Леону, Ирии Таррент. Или одиннадцатилетней Иден. Она ведь тоже знала всё.
И отец действительно планировал ее как запасной вариант. Если Эйду схватить не удастся.
Сам потом признался. Планировал. И даже не сомневался в наглотавшемся дряни сыне.
– Чего ты хочешь⁈ – в голосе Марка уже беспросветное отчаяние. – Что ты хочешь за мою сестру⁈
Это и имел в виде Андроник? Собираясь демонстрировать Роджеру «истинное лицо» Марка?
Что ж, Ревинтер увидел. Истинные лица обоих.
Он сам бы не только умолял – в клочья дал бы себя разорвать ради дочери. Именно это – слабость в глазах подобным Андронику. Для таких силен лишь тот, у кого нет сердца. И души. А главное – совести.
– Чего я хочу?
Как же паршиво, что нельзя разорвать веревки! Дотянуться сквозь ширму, врезать в самодовольную харю! Да хоть связанными руками. Или ногами!
– Пожалуй, ты действительно похож на сестру. Раздевайся, Марк.
Молчание. Тишина. Потом глухой удар. Но не в морду. И не куда-то еще.
Так падает ременной пояс – на мозаику пола. Ровную, из безупречного квиринского мрамора. Его добывают в каменоломнях рабы… из пленных иноземцев.
Роджер закрыл болящие от усилий глаза. Будто мог увидеть сквозь ширму…
Еще бы заткнуть как-нибудь уши! Прости мерзавца и скотину, Ирия Таррент. Ты тоже была тогда в соседней комнате. Любовалась похабными усмешками и комментариями других скотов. Слушала крики сестры.
Ревинтер-младший об этом знал. Тогда это придавало сцене пикантности. Для негодяя – нанюхавшегося восточной дряни!
Творец, если это – твое наказание, то почему Марк⁈ Он-то ни в чём не виновен. Почему ты никогда не остановишь убийц и насильников вовремя? Почему только караешь потом⁈ В чём же тогда твое милосердие и справедливость⁈
… – Я ошибался: вряд ли твоя сестра так же хороша, – сыто хохотнул Андроник. – Но если хочешь получить ее назад – займешь ее место не только в постели, но и на арене. Гордись, «принц». Для тебя это тоже – великая честь. Почему же не говоришь, что я – негодяй? Боишься, что передумаю?
– Да. – В голосе нет ничего. Даже жизни. Роджер слышал такое три недели.
– Отвечай, боишься или нет.
– Да, боюсь.
– Как же легко таких, как ты, превращать в тряпку, Марк. Ладно, свободен. Мне еще «принцесс» подбирать для тебя и бывшего напарника твоей сестры. Раз уж выбыла она, и появился лишний кавалер. А ты как думал? Меня-то вместо Сильвии устроишь и ты. А вот кого другого… Хочешь все-таки сказать мне, что я – мерзавец?
– Не скажу, – холодно ответил Марк. – Потому что теперь я ничем не лучше тебя.
2
Дядина жена когда-нибудь сведет Алексиса с ума! Устроила на первом этаже базар! И теперь там во весь голос собачатся злющие торговцы. Мешают спать одному несчастному мидантийцу. А он и так едва задремал лишь после трех кувшинов красного. Крепленого.
Да что там за шум внизу, в самом-то деле⁈
Алексис понял, что во-первых – проснулся, во-вторых – зверски раскалывается голова. А в-третьих – грубые голоса внизу не спьяну приснились. Кто-то и в самом деле распоясался там вконец. Причем – кто-то чужой.
Правда, не ругается, а… отдает приказы и… И никакого тетиного голоса не слыхать и в помине.
Преторианцы! Уже? Именно сейчас⁈ За Алексисом⁈
А за кем еще? Не за дядей же. И не за любвеобильной тетей. И будем надеяться – не за Валерией.
Насчет себя надежда уже опоздала. Кто из присутствующих навещал ожидающих ареста опальных, шаг вперед!
И именно сейчас – когда так раскалывается голова! Едва от подушки отрывается…
Тряхнув несчастной башкой, мидантиец шагнул к окну. Даже не шатаясь. Почти.
Человек пять преторианцев не спеша прогуливаются за оградой. Торопиться некуда – преступник никуда не денется.
Впрочем, это не мешает им заинтересованно пялиться – на его окно. Или на соседнее. Неважно. Сиганешь на клумбу – заметят и сцапают. А свои способности к драке Алексис всегда оценивал трезво. На него и одного такого здоровяка хватит. С лихвой.
Тому даже слишком напрягаться не придется.
Шаги – уже на середине лестницы!
Пистолет! Где?..
И зачем? Прорваться с его помощью – сквозь строй кадровых вояк? Ага, привет героям модных романов! Про одного пленного эвитанского офицера ходят слухи, что он с тремя пулями в груди проплыл милю. А до того один убил пятерых или шестерых…
Только Алексис в такие легенды не верил. Что ж тогда такой герой в плену делает?
И потом – сам-то он и пороха не нюхал. Отродясь.
Надо было поступить в гвардию, а не к дяде на поклон идти. Уж на лейтенантский-то патент и у семьи бы денег хватило. Заняли бы, в крайнем случае.
Поздно. О таком всегда спохватываешься, когда жареным пахнет. Давно и отчетливо.
Хотел сэкономить? Расплатишься жизнью.
Ровная поступь солдат – уже в коридоре. Неотвратимая, как смерть.
Застрелиться? Нет. Какой кретин придумал, что пуля – лучше плахи? Вот лучше пыток – это да.
Но за что пытать Алексиса? Да и не убьют его! Не за что ведь! Ну, припугнут…
За что его казнить? Это семья Марка – богата, дядя – богат. А всё имущество изгнанника – сотня золотых в кошеле. За такое убивают только на большой дороге.
Ну, подержат в тюрьме, постращают, потаскают на допросы. Да и выпустят.
3
Руки за спину – это больно. Хорошо хоть – морду пока не бьют. Но на что спорим – все главные удовольствия еще впереди. В застенках.
Главное, не думать, что ты – бесправный эмигрант. А жизнь твоя в Квирине – дешевле воды. Точно дешевле. Попробуй утяни здесь хоть каплю из общественного водопровода! А вот человека – в тюрьму или на казнь…
Не думай о том, что за тебя некому мстить!
Сказано – не думай!
Мидантийский Барс объяснял, что преждевременный страх убивает мужество. А он знал, о чём говорил. Терял всё бесчисленное число раз. И всегда возвращал с лихвой. Он и Гизела – Мидантийская Пантера. Его бывший смертельный враг. И нынешняя жена и мать его детей.
Жуткие люди – оба. Но у обоих есть, чему поучиться. Если урок пойдет впрок.
Извини, кузина, не успели попрощаться. И хорошо. А то еще вмешаешься – и тоже заработаешь неприятности.
Прощай, Валерия! Расти большой, будь счастлива. Только не с Марком Юлием. Он наверняка арестован еще раньше. Потому что единственное преступление Алексиса – знакомство с ним. Собственного проворовавшегося папы у беглого мидантийца нет. Нет даже врагов папы – чтобы сочинить ему преступление.
Пять шагов до двери, и – здравствуй, тюремная карета. Добро пожаловать в застенки, неуважаемый властью Сантэи кавалер.
Один шаг, второй… с эскортом конвоиров, достойных Короля Призраков. Алексису и двоих хватит за глаза. Особенно – невооруженному. Даже без кинжала.
Хотя… разница невелика. Мастер клинка нашелся. Дуэлянт и рубака – гроза подворотен.
Третий…
Дверь распахнулась с той стороны. Еще солдаты. Ошалели? Кто-то донес, что тут – центральное логово армии заговорщиков? Такой толпой ходят даже не на Короля, а на весь Призрачный Двор. Или на казарму взбунтовавшихся гладиаторов. Где наверняка завалялся еще и тот легендарный – с ледяной милей, пулями в груди и кучей трупов за плечами.
– Мы его уже взяли! – гордо доложил командир Алексисовых конвоиров.
– Поздравляю! – чужой чернявый (хотя белокурых тут – днем с огнем не сыщешь) лейтенант честно соблюл субординацию. Поэтому и не сыронизировал. – Но мы пришли для сопровождения патрицианки Валерии Лицинии Талес.
Темный и все змеи его! Как они вышли на кузину? Какую глупость она-то сделала? Когда успела?
Или арестовывают всю семью? Тетя плохо ублажила Андроника?
В Мидантии враги становятся любовниками, а в Квирине – любовники врагами. Делов-то. От любви до ненависти…
Прекрати истерику, Алексис!
Если в опалу угодил дядя… или тетя – почему преторианцы пришли за одной Валерией? Остальных уже схватили в другом месте?
Глупо. Вообще всё это – глупо! И думает Алексис не о том. Не о главном.
Главное – они хотят запереть в тюрьму его сестренку! Стоп… они этого не говорили. Было сказано «сопроводить».
Мидантиец, рискуя получить-таки в морду, не удержался:
– Зачем вам Валерия?
– Отведут, куда и тебя. Пошел! – ткнул в спину дубовый кулак капитана. Весьма ощутимо. – Заткнись и не задавай вопросов! Меньше будешь знать – скорее выживешь. А то могу и забыть, что нас просили не портить твою смазливую рожу.
Глава 2
Глава вторая.
Квирина, Сантэя.
1
В чём отличие гладкой, лощеной сволочи от грязной и оборванной? Правильно – в гладкой и лощеной морде. Значит – надо эту морду набить. Чтобы внешняя суть соответствовала внутренней.
Учителя Элгэ лишились бы дара речи от такой трактовки. А Кармэн рассмеялась бы. Как и Алексис. И Виктор.
Рассмеялся бы, расцеловал и поволок на ближайшую горизонтальную поверхность. Или даже не обязательно горизонтальную.
Вдовая виконтесса Эрдэн, урожденная герцогиня Илладийская усмехнулась. На ней самой – цветастые (и довольно вульгарные) банджаронские тряпки. Волосы – беспорядочной гривой по плечам. На загорелых ногах – стоптанные квиринские сандалии для простонародья.
Это – ее внутренняя суть? Дикарка-кочевница? А Элгэ-то всю жизнь полагала себя знатной дамой, чей удел – балы, приемы, книги и беседы с образованными людьми. За бокалом вина.
А еще – картины, поэзия и музыка.
Так оно и будет! Как только покончим с путешествием в Кривину. Хватит, насмотрелась на памятники старины седой! А заодно – на сволочей и хамов. И на грязных, и на благоухающих дорогой розовой водой. Впору мемуары писать.
Хотелось бы сказать – насмотрелась и в Эвитане, и в Квирине. Но, увы – если на родине кардинала Александра водятся просто шакалы, то здесь – ядовитые. И лучше не представлять, каковы они, – если Диего едва не принесли в жертву в «безопасном» Эвитане. И Элгэ до сих пор предпочитает не задумываться, кому.
Увы, раз уж дотащилась до Сантэи – самое время побыть гонцом. Неизвестно, добралась ли сюда Эста. Если да – отлично. Нет – хорошо, что добралась Элгэ.
А потом – обратно в Эвитан. Как можно скорее. Устраивать Диего новый побег. Только на сей раз – подготовленный, как следует. Нужна фора во времени. И место, где укрыться.
На худой конец, подойдет даже Мидантия. Еще лучше сгодился бы Мэнд… но вот туда почему-то не тянет. Совсем. А в предчувствия Элгэ с некоторых пор верит. С тех самых, как не увидела теней, прекрасно различимых Мирабеллой и Диего…
Нет. Еще когда мерзла в жарко натопленной комнате заснеженной таверны. И обреченно смотрела на метель – невольного вражеского союзника. Зная, что именно сейчас недоброе кольцо смыкается вокруг их теплой, уютной ловушки.
Как всё было бы хорошо – догадайся Элгэ пораньше! Счастливая Алекса, счастливый Вит, их благополучно родившийся ребенок! И Диего, которого дядя и не подумал бы убивать. Без запасной-то наследницы.
И Элгэ никогда не узнала бы о подлости родственника.
Ну и змеи с ним, с этим знанием! Лучше остаться наивной дурой, чем прозреть ценой страданий самых близких людей.
Она так устала. И уже сложно сказать, от чего сильнее. Пусто. Холодно. Тревожно. Не той тревогой, что кричит о немедленной опасности, а иной – холодящей подводными ключами. Той, что постепенно лишает сил. А потом тянет на дно.
Шаги. И это не местные делают вид, что крадутся. Так уверенно топает лишь облеченный властью мужчина. Воистину – чем мельче трон, тем наглее владыка. Валериан Мальзери при всей его подлости изъявлял хоть какие-то потуги на вежливость. Пусть даже утонченно-издевательскую.
– Кармэн! – рявкнул баро, откидывая полог. Один из самых приличных и необтрепанных в таборе. И чистых.
Иногда и от дурной славы прок есть.
Судя по масленой роже сволочи категории «оборванная» – новости принес плохие. Для той, к кому приперся.
– Я за нее, – насмешливо изрекла Элгэ. Со всем возможным ехидством.
Он давно уже потерял надежду на благосклонность чужачки. И всё еще не прогнал – лишь благодаря слухам о ее дурном глазе. А вот почему не ушла она сама? Добралась бы до Сантэи и одна. Неужели даже кочевые дикари лучше одиночества? Даже ненавидящие тебя дикари?
– Ты стала еще более дерзкой! – вождь пока еще не бывшего племени Элгэ недовольно оглядел внешнее проявление ее внутренней сути.
От такой пародии на Валериана Мальзери впору расхохотаться.
– Какая есть! – фыркнула Элгэ. Сейчас не время размышлять, что превратило ее в столь озлобленную стерву. Слишком долго перечислять. – Чего ты хочешь?
– Отработать твое проживание здесь!
Во обнаглел, а?
– И во сколько вы его оцениваете, сударь? – с насмешливой вежливостью уточнила «ведьма с дурным глазом».
– В одно приготовленное зелье! – прорычал господин и повелитель всея табора.
Надо же – еще и ответить сумел довольно гладко. Его сынок способен только слюной злобно брызгать. И топать ногами в краденых сапогах.
И всё же встань перед Элгэ выбор – и повезло бы сынку. Им легче вертеть.
– У тебя мало своих ворожей? – набила цену илладийка.
Глядишь, и удастся выгадать чего полезного. В пути пригодится.
– Он хочет, чтобы зелье принесла аристократка.
Змеи! Воистину – змеи. Потому что теперь уходить нужно немедленно. Кто сдал – выясним потом. Или – сейчас. Или…
Только именно сейчас никто не выпустит. Полбеды – что баро вдруг нашел способ и отомстить, и загрести с дерзкой гостью выгоду. Хоть шерсти клок. И, возможно – весьма густой и пушистой.
Хуже – что существует «он», требующий именно аристократку. Хорошо, если просто разжиревший патриций, у кого зуд где не надо завелся. А если что попаршивее?
Нет уж, раз всё равно прорываться с боем – сначала попробуем «раскрутить противника на информацию», как говорил Виктор. Когда они безобидно расспрашивали безобидных крестьянок Вальданэ. О безобидных легендах очередного ручья или деревни. Как всё было тогда хорошо…
Почему мы по-настоящему ценим лишь утраченное? И ирония судьбы, если впереди такое будущее, что и нынешнее настоящее добром вспомнится.
– Он – это кто? – с ленцой протянула илладийка. – Его Величество… который там сейчас? Аврелиан или уже новый?
Элгэ, очнись и прикуси язык! Ты сейчас в присутствии врага оскорбляешь правителя страны, где находишься! И ты здесь – не герцогиня с жирным куском наследства.
– Больно жирно для тебя – император! – фыркнул дикарский вождь опостылевшего илладийке племени. Впрочем, она ему – не меньше. – Генерал Поппей Август, слыхала о таком?
О Кровавом Псе? О нем только в самой замшелой деревне глухие бабки не слышали. Но уж никак не шатавшаяся по городам и селам с «погадаю, красавец» Элгэ.
Поппеем матери пугают непослушных детей. Причем, не только вражеские.
И зачем же холую нынешнего императора понадобилась еще одна аристократка? Их при дворе мало?
– Ему сойдет в качестве носильщицы любая нетитулованная дворянка или нужна именно я? – зачем-то уточнила девушка.
– Ему нужна герцогиня Элгэ Илладэн, – втрое наглее прежнего усмехнулся баро. – Его люди уже здесь. Ты приготовишь зелье и поедешь с ними. Я сказал – ты услышала. Ясно?
– Мне нужна помощница…
– Бери Ристу.
Совсем плохо. С «гостьей» отправляют самую презираемую в таборе. Кого жалеть уж точно некому.
– … и советы Азы, – добавила Элгэ. Как можно тверже. – Обязательно.
Бежать нужно немедленно, и именно это – нельзя. Лучше даже не думать, что грозит в случае неудачи. Хуже того мерзкого алтаря – уже некуда. Но и в смерти у столба под бичами – приятного мало.
Что делать? Делать-то – что⁈ Кроме этого змеева зелья…
Время тянуть.
– Я иду готовить зелье, или будем трепаться дальше? – усмехнулась девушка.
Какое лицо он умеет делать – приятно полюбоваться! Для поднятия настроения, что рухнуло ниже всех подземных катакомб Эвитана и Квирины вместе взятых.
– Если иду – полог палатки вон там, баро. Мне нужно переодеться.
– Я не выйду. Или ты сбежишь.
– Мне некуда бежать из окруженного табора. Он ведь окружен, верно?
– Переодевайся при мне! Я не хочу, чтобы ты взяла с собой оружие!
– Оружие – и сейчас со мной, баро, – пожала плечами Элгэ. – Не говоря уже о моих кулаках – их силу ты уже видел. А видеть женщину обнаженной может лишь ее муж, отец или близкий родич. А ты – не то, не другое и не третье.
Так бы и умилилась собственной стыдливости и целомудрию! К счастью, не дикарю понять, что стыдятся лишь старого и дряблого тела. Так говорила еще Кармэн. И часто твердила Эстела. А Элгэ смеялась. Над требовавшей свободы Эстой, над признаниями Виктора, над ухаживаниями других кавалеров. Над всеми, кроме Лоренцо.
А теперь жизнь хохочет над ней самой. От души.
Вышел. Бурчит под нос о распоясавшихся бабах, которых некому проучить.
Илладийка едва не рассмеялась вслед. Желающих заняться ее образованием уже можно ставить в очередь. Ни один не достиг цели. Даже Валериан Мальзери.
Но при этом – все еще живы. Непорядок! Решительно, ученица Кармэн и Алексиса совсем обленилась.
А теперь в список заслуживших жуткую кару добавился еще и баро. В компанию к графу Адору, свинопринцу Гуго, любимому дядюшке Валериану и целой армии жрецов в черных сутанах. И туда же – «барского» сыночка в краденых шмотках.
А Элгэ пока израсходовала всего две из девяти кошачьих жизней.
Принц Гуго, конечно, в огне не горит. А яд слопает вместо десерта. Но на какого-то несчастного дикаря хватит и кинжала.
Приобретенные за эти дни драгоценности зашиты под платьем. Три кинжала и метательные стилеты рассредоточены по телу.
Позарез не хватает парочки пистолетов. Но их, увы, нет. Потому как в Квирине банджарон запрещено носить огнестрельное оружие. А ходить по улице без толпы шпионящих баб «гостье табора» никто не позволял.
Зато теперь можно будет всё. С сегодняшнего дня и всегда. Как выскользнуть из лап слишком разборчивого патриция – вопрос сложный. Но в опостылевший табор Элгэ больше не вернется. Разве только мести ради. Когда-нибудь. Когда очередь дойдет.
– Кармэн.
Хвала Творцу, Аза. Спасительница. Уже наверняка получила за это кучу проблем. И справедливо ожидает новых в будущем.
– Я – снова Элгэ.
– Подожди… Элгэ. Я не зря назвала тебя именно Кармэн. Это – имя судьбы.
– Я – чья-то судьба? Мило. Меня где-то ждет принц на вороном аравинтце?
А что? Виктор предпочитает именно черных лошадей. И черную одежду.
– Ты – судьба, – глухо ответила старуха. И от ее голоса вдруг стало страшно. Хоть и вполовину не так, как в катакомбах. – Лишняя карта в колоде. Ты появляешься – и всё меняется.
Бред! Хорошо бы так – Элгэ проблем бы не ведала.
– Знала бы ты, как я устала «где-то появляться»! – вздохнула девушка. – Я просто хочу домой. Вытащить из змеиного гнезда брата и…
– А у тебя есть дом?
– Найду. Есть я – значит, будет и дом.
Можно без фонтанов и сада. Лишь бы с теплым очагом. Где тебя ждут.
– Ты права. Только знай, – усмехнулась Мудрая Племени. – Не будет дома у того, кто разрушит чужой. Или у той.
– А я-то наивно решила: ты мне – если не друг, то хоть не враг. А ты тоже обвиняешь меня во всех грехах. Мой дядя свой дом разрушил сам. И поверь – не до основания. Он еще всех нас переживет.
