Текст книги "Дочь лорда (СИ)"

Автор книги: Ольга Ружникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

То пиво, несомненно, варилось в деревне. Но вот в котелке, где его грели, кипело не только оно…

Серебристый волк молчит. Как и девушка. Безмолвны небо, луна, ковер из листьев. И окружающий призрачный мир.

Поют лишь банджарон. Играют на гитарах и лютнях – всю странную ночь напролет. Банджарон, что откочевали на излете Осени на север вместо юга…

Глава вторая.

Эвитан, Лиар, окрестности аббатства святой Амалии.

1

– Проснись! – жесткая мозолистая рука тронула Ирию за укутанное плащом плечо.

Она вскинулась, ошалело оглядывая избу. Так и есть – пучки сухих трав под потолком, не замеченные ночью…

Ночью? За окном темень, из-под ставни – ни лучика.

Да когда же кончится ночь? Вечная она, что ли?

Нет, нельзя ее ругать, она – хорошая. Принесла несостоявшейся смертнице свободу!

И хорошо, что длинная. Беглянке нужно к утру оказаться как можно дальше от проклятого аббатства…

Вот именно! Как она вообще посмела заснуть? В незнакомом месте, безоружная, вне закона? Воистину, кого Творец захочет наказать – лишает разума!

Ирия стремительно обернулась к Джеку:

– Что-то случилось? Солдаты?!

Потянулась за висящей у печи одеждой. Ища взглядом подходящее оружие. Или хоть то, что сможет его заменить.

Хлеб Джек вчера ломал руками. Но нож-то у него должен быть. Какой рыбак-охотник без ножа – будь он хоть трижды колдун, ведун или потомственный знахарь?

– Солдат здесь нет. Одежда еще не высохла. Но сейчас нужно идти. Мои вещи тебе велики, но не свалятся. Мы скоро вернемся.

– Могу я узнать, куда и зачем мы идем? – вежливо осведомилась девушка.

– Я могу сходить один и сделать всё сам. Но ты должна это видеть. И знать.

Ну, знать что-то новое всегда полезно. Знание – тоже оружие. Ирия за последнее время уже так знатно «вооружилась»…

А вот Джек совершенно вышел из роли простого рыбака. Если на то пошло – его речь и сразу должна была показаться слишком чистой. Ирию просто «дура-девка» с толку сбила. А еще – холод, голод и желание выспаться…

Так ли уж нужны новости, она усомнилась еще в первые шагов сто по лесной чаще. Пока тащились сюда, девушка настолько промерзла и устала, что никакой дополнительной сырости не замечала. Куда уж мокрее и холоднее Альварена и до нитки вымокшей одежды?

А теперь вся ночная роса этого леса задалась целью угодить под капюшон! Джек, возможно, во мраке видит не хуже кошки. Но вот Ирия, даром что зеленоглазая, натыкается на все сучья…

По достижении пятнадцати лет отец запретил ей носить мужскую одежду. Заявил, что взрослой даме такое не подобает.

Интересно, что бы он теперь сказал? Увидев ее в широченной крестьянской рубахе, не менее широких мужицких штанах, огромных рыбацких сапогах и грубом плаще с капюшоном. Поминающей Темного и всех змей его и бредущей неведомо куда по ночному лесу. В обществе только что выловившего ее из Альварена колдуна-оборотня.

Почему? Потому что он ей приказал.

И вдобавок она теперь стриженая, как пойманная на горячем уличная девка.

Хотя вряд ли папе больше понравилось бы любоваться ею в сером монашеском платье. В отчаянии прильнувшей к ржавой решетке промозглой кельи!

Нет, он предпочел бы для дочери свободу. Любую!

Эта мысль даже помешала вспомнить очередное солдатское словечко. Дико захотелось закружиться по лесу!

Плевать на холод, сырость! Да хоть на многочасовой осенний ливень – вздумай он вдруг пойти! Ирия Таррент сумела сбежать и не утонула в Альварене! Она – жива! И как морской ветер – свободна.

Кстати, начинает светать. Девушка невольно улыбнулась. Скоро солнышко выглянет…

– Плохо дело, – обронил идущий впереди Джек.

– Почему?! Солдаты?!..

– Они еще спят. Но нас скоро будет видно как на ладони. А мы должны успеть.

Ирия вновь напряглась. Куда и зачем «успеть» – кто его знает. Но оборотню вполне можно доверять. Хотел бы – выдал бы еще спящей!

И он, похоже, знает, что делает. «Должны» – значит, должны…

2

На фоне по-прежнему царящих сумерек – яркие всполохи костров банджарон. Дикая завораживающая музыка – всю эту невозможную ночь напролет. Странное, будоражащее душу пение.

И – черные тени на темной воде. Если б не отблески костров – не разглядеть бы и теней…

Четыре силуэта. Двое волокут к воде третьего. Еще один – неподвижно застыл на берегу. Распоряжения отдает.

Между лесом и озером – кромка песка. Шагов тридцать безлесья. Ни жалкого деревца, ни куста. А у Ирии и Джека нет ни пистолета, ни лука…

…Метательный нож свистит в воздухе, по рукоять входит в грудь ротозея на берегу. Как нож в масло.

Что ж ты кирасу не надел, горе-вояка? Впрочем, у Джека этот нож – не последний. Следующий пошел бы в горло – оборотень успел бы. Но зачем? Он же ЗНАЛ, что кирасы нет…

– Ложись!

Змеино-свистящий шепот. Земля летит навстречу.

Еле сдержав ругательство, Ирия рухнула на мокрые листья. По возможности – бесшумно. И как ни странно – даже не напоролась на поваленные ветром сучья.

…Второй нож просадил горло ближайшему. Тот как раз обернулся к лесу. Даже выстрелить разок успел. Этот кирасу надел, только не помогло.

Последний догадался: пора бросать добычу и бежать. Четвертый силуэт – безжизненное тело – падает на песок. Ее несостоявшийся – Джек это знает – убийца крупными заячьими прыжками несется прочь. Оборотень чувствует – не может не ощутить чужой страх. И мысленную мольбу: «Но я же никого не убил! Я же не успел!..»

Всё правильно. Не успел. Зато согласиться на подлое убийство – еще как. За деньги. И убить бы успел – не появись здесь так не вовремя нежданные спасители.

А вот рассказать об этом ты уже действительно не успеешь. Никому.

Нож вошел под левую лопатку. И вышел наружу, пробив сердце. Последний негодяй умер, не успев вскрикнуть.

Три ножа – и нет трех жизней. Опять.

Джек знал, что никогда не станет жалеть ни о ком из них. Впрочем, вряд ли им позволил бы жить и тот, кто их послал.

Третий, последний из наемников, успел понять, что драться бесполезно. А вот что в живых так много знающих не оставляют – не сообразил. Как и вовремя закричать. Хоть и нет ничего нелепей, чем зовущий на помощь застигнутый на месте преступления злодей. Кого он боялся сильнее: нанимателя или Джека? Или просто не понял, что эта смерть – гораздо ближе?..

– С первым боем!

Крестьянско-рыбацкие штаны – все в прелой хвое, рубаха – ничуть не чище. И локтем Ирия обо что-то шандарахнулась – пока летела наземь.

Над ее головой свистнула одна-единственная пуля. А Джек успел перебить всех врагов – пока «дура-девка» валялась в желто-красно-пятнистых листьях. «Первый бой», нечего сказать! Издевается, что ли?

Зато к брошенной на песок девчонке Ирия успела раньше. Хрупкая брюнетка в сером монашеском платье лежит на боку без движения.

А нет даже зеркальца. Разве что нож поднести…

– Жива, – успокоил спутницу Джек. – Просто шишка на затылке. Идем!

Он бегло осмотрелся по сторонам. А потом без всяких усилий подхватил бесчувственную жертву неизвестных убийц на руки и двинулся с ней к лесу. Назад, в избу.

3

Надо же – морось уже прекратилась, а Ирия и не заметила. Правда, теплее не стало. Да и вымокнуть она уже успела – будь здоров! Хотя, конечно – с купанием в Альварене не сравнишь…

Ну хороша, нечего сказать! Тут человек едва не погиб, а ее еще собственная мокрая шкура интересует!

Ирия зло тряхнула под капюшоном короткими влажными волосами. И струйка воды радостно полилась на лоб…

Правильно – не дергай головой, когда рядом сырые ветви!

Серый рассвет окончательно утвердил господство над черной, осенней ночью – увы, недолгое! И дорога через лес показалась втрое короче. Вон уже вдали на небольшой поляне – изба! Сейчас будет горячий травяной отвар, а то и подогретое вино. Если там, конечно, уже не ждут королевские солдаты…

И сразу стало еще холоднее. Хотя будь страхи Ирии верны – Джек бы почувствовал. Он – точно не предатель. Шанс выдать гостью у него был много раз. Когда она спала, когда он выловил ее из Альварена. Связать и отконвоировать – всего-то…

Да и несчастную чуть не утонувшую девчонку мерзавец спасать не стал бы.

Почему-то мысль о девушке тревожно кольнула сердце. И это беспокойство – вовсе не страх за ее жизнь. Джек сказал: шишка – значит, шишка. Оглушили и хотели утопить? Не мертвой, а живой. Если бы мертвой, где камень на шее? Стоп, а живого топить – разве камень не нужен?

И действительно: почему не привязали груз? И сначала не отвезли подальше от берега? Лодку не нашли? Их там полно!

Ну ладно, змеи с ней, с лодкой – почему жертву не связали?

Зачем трем негодяям топить монахиню? И почему именно топить? Горло перерезать гораздо быстрее.

Джек даже с неудавшейся утопленницей на руках шагал – скорее некуда. Напарница за ним едва поспевала. А думать на ходу – да еще толком не спавши! – нелегко. Во всяком случае, только этим и можно объяснить, почему Ирия сообразила так поздно. Только на пороге избы.

Теперь ясно, кто ночная жертва. И почему, а главное, по чьему приказу ее чуть не убили.

«Помощь принимай, сестру не отдавай!..»

Ирия тогда решила, что речь идет об Эйде. А та здесь ни при чём.

И понятно, кого напоминает спасенная. Ее саму. И Карлотту Гарвиак. Как племянница – тетю. Даже двоюродную…

Кто там что говорил про дальнее родство с Тенмарами? И с Вегрэ.

Творец, спаси этот мир, ибо он – очень грешен!

Джек опустил вдруг очнувшуюся (и разом застонавшую) девушку на широкую лавку, застеленную одеялом из грубой шерсти. Спасенная открыла глаза – карие с легкой прозеленью. Миг ошарашенно смотрела на спасителей – и вряд ли посчитала их таковыми. А затем отчаянно рванулась, пытаясь вскочить с лавки…

– Ты – в безопасности, – медленно выговаривая слова, произнес Джек.

Так обычно успокаивают собак и лошадей. На людей тоже иногда действует.

Подействовало.

Спасенная, опираясь на руку Ирии, осторожно села. И даже смогла взять из рук оборотня кружку с травяным настоем.

Как и куда бедняга собиралась в таком состоянии, остается лишь догадываться.

Ладно уж, Ирия. Сама бы рванула еще проворней. Если бы очнулась в окружении леонардитов. В любом состоянии.

– Пей. Тебе нужно выздороветь, – тем же тоном произнес Джек.

Осунулось лицо, запали глаза. Как же он устал! Возможно, сильнее, чем Ирия.

И оборотень – моложе, чем сначала показалось из-за бороды и усов. Не старше сорока. (Но и намного младше – вряд ли.) Джек годится бывшей графине в отцы. Но никак не в деды.

Странный рыбак или не рыбак накрыл одеялом несостоявшуюся утопленницу. Наконец задремала после настоя.

– Зажги свечи! – попросил Джек Ирию, подходя к окну. – Рассвет.

Бывшая графиня без слов повиновалась. Во-первых – действительно разумнее задвинуть ставни. Мало ли кто пройдет мимо? А во-вторых… Мало ли что во-вторых!

Семь свечей очертили круг на потемневшем дереве стола. И разом придали рыбацкой избе еще больше колдовской таинственности.

А на полу золотые отблески высветили длинную тень Ирии. Вон причудливо колеблется при каждом движении.

А рядом – неподвижная четырехногая тень лавки со спящей девушкой. И тени стола, подсвечника, прочей утвари…

Джек и Ирия сели за стол с бокалами вина. Откуда здесь бокалы? Неважно. Откуда-то ведь взялось остальное.

Блики яркого огня играют на бледном золоте стола, на темном хрустале. И вино – темное…

Откуда на осеннем берегу Альварена южанин с северным именем Джек? А табор банджарон, откочевавший в преддверии зимних холодов вместо юга на север? Откуда, наконец, сама Ирия и чуть не погибшая девушка?

Длинные, тонкие пальцы Джека сомкнулись на бокале. Мозоли рыбака, но пальцы – аристократа…

– Выпей до дна, – попросил оборотень. – Иначе не сможешь услышать.

Ирия, не колеблясь, осушила бокал. Что «услышать», и что с ней еще может случиться?

Да ничего страшного! Что терять тому, кто уже едва не лишился жизни? Если бы не Джек!

Вино зашумело в голове, хоть приходилось пить и крепче. В Ауэнте на ужин принесли быстро пьянящую «Розу». Самую горькую из всего, что бывшая узница когда-нибудь пила или выпьет. Ядренее того, чем сестра Эйды запила первый скандал с отцом. Когда он назвал Ирию худшей из дочерей и своим проклятием.

Но исполнил ее требование. Хоть гнев Полины и взвился выше некуда.

Травы… Травы и свечи.

Или дело не в вине, а в голосах?

Пение… Это поют банджарон…

Нет. Сквозь их музыку доносится совсем иная.

Зов. Бесчисленная тьма голосов. Тысячи… сотни тысяч. Слишком много, чтобы различить.

Нужно что-то спросить у Джека. Очень важное…

– Ты сказал: когда зовешь – может прийти тот, кто ближе.

– Древние силы спят, но их легко пробудить. Хотя чем дальше, тем труднее. Здесь – не Тенмар. Хотя и им трудно. Древние боги редко прощают. И предателей – еще реже, чем глупцов.

– Кто предатель, а кто – глупец?

Вино шумит в ушах. Вино и голоса…

– Ты слышишь их?

…Зарево на горизонте. Башня старого замка. Южной многометровой змеей ползет бесконечная армия врага. Сейчас сожмет в кольцо и задушит…

– Это… не Лиар!

– Это – Тенмар. Последние месяцы Тенмара. Древнего Тенмара. Свободного Тенмара.

– Их… нас, – и это «нас» не кажется странным! – перебили?

– Хуже… Круг замыкается, и времени мало. Всё, что есть, уже было. Они возвращаются, Ирия. Боги. Герои. Люди. Преданные часто возвращаются. Особенно – когда их зовут. Всё кончилось, но однажды в небесах Волк и Дракон истекли кровью. Четверо дали клятву, и ни один этого не понял. Пятый не клялся ни в чём, но его путь предопределен кровью одного и преступлением другого. Шестой знает и помнит всё, но не вправе раскрыть.

Странные, неведомые слова, терпко пьянящее вино, неотвратимый гул вечных волн Альварена, горькая усмешка оборотня. Всё прошло, и всё повторится, а незнание не спасет от возмездия…

Глава третья.

Конец Месяца Сердце Осени – начало Месяца Заката Осени.

Эвитан, Лиар – Тенмар.

1

На руках – неподъемная тяжесть. Давит, давит, давит…

Ирия открыла глаза. Так, она сидит за столом, преклонив голову на руки. То-то так затекли! Да и всё остальное – не меньше.

Сколько же часов Ирия проспала сидя? Ладно, лучше уж сидя здесь, чем лежа в келье. Или в камере Ауэнта – перед казнью.

Ирэн Вегрэ!

Ирия торопливо обернулась. Невольно поморщившись – мышцы одеревенели за ночь, будь здоров!

Уже утро. Бесконечный мрак кончился. Спасенная девчонка ровно дышит во сне, солдат и леонардитов поблизости нет.

Бывшая графиня закатала рукав – след от ножа затянулся полностью. А вот шрам точно останется надолго. Если не навсегда.

Ну и Тьма с ним! Ирии Таррент (или кто она теперь?) прельщать некого.

Лучик осеннего солнца слабо сочится сквозь плотные ставни. Странно, а на рассвете и носа не показывал.

Сочится – и тускло высвечивает обстановку. Контуры мебели, силуэт Ирэн на лавке, погасшую печь, дотла догоревшие свечи в старинном подсвечнике…

Джека нет. А изба заперта на засов. Изнутри.

Кто запер? Сама Ирия – во сне? Спасенная девчонка? Привидения?

Беглянка, не удержавшись, скользнула к двери. Открыла, закрыла…

Нет, так и есть. И снаружи их никто не запирал. Хотя еще имеется окно. С закрытыми – опять же изнутри – ставнями.

Одежда высохла – очень хорошо. А рядом с камзолом висит теплый плащ. На меховой подкладке, подбитый соболем.

И гордо возлежит на стуле шпага в ножнах. Ирия – не великий знаток оружия. Но столь чистую идалийскую сталь не оценить трудно. А уж балансировка! И при том – простая гарда, никаких драгоценных камней. Благородному металлу дополнительные красивости не нужны, это вам не платье куртизанки. Идеальное оружие – для бедного юного дворянина…

– Ирэн, проснись!

Девушка застонала, открывая глаза. Ирии даже не удивилась. Только поежилась.

– А где?.. – несостоявшаяся утопленница вскинулась рывком. Взгляд встревоженной лани заметался по избе.

– Не знаю. Ушел.

– Он вернется?

– Не думаю. Пока мы здесь.

– Мне снились тени. Много теней… Они заполнили дом. Вы пили вино, а тени всё шли и шли!..

Нет, Ирия видела лишь свою тень и тень Ирэн. А также – стола, печи, лавок… А вот у Джека тени не было. Но Ирэн бывшая графиня об этом не скажет.

– Джек оставил нам жареную рыбу и хлеб, – заглянула в сковороду на печи Ирия. – И вот – вино во фляге. А в котелке – травяной настой. Всё теплое. Печь топить нельзя. Если солдаты увидят дым – утопят нас с тобой.

Настоящая баронесса Вегрэ торопливо отхлебнула из фляги. И лишь тут до нее дошло:

– Ты назвала меня Ирэн. Я сообщила тебе имя?!

– Нет. И тебе лучше самой его забыть. Иначе умрем обе… Ешь быстрее. Лучше бы дождаться ночи, но вряд ли солдаты дадут нам столько времени.

Да, сейчас они ищут тело Ирии Таррент, которое на самом деле – Ирэн Вегрэ. А обе девушки, живые-невредимые, отдыхают тут в избушке. Вино попивают, рыбкой заедают.

Ирия даже ухмыльнулась. Сколько сил, интриг, нервов, наконец, потратили мерзавец Ревинтер, герцог Тенмар, Карлотта Таррент и вдобавок Полина с Леоном, чтобы запереть в монастырь, а затем прикончить двух девчонок из знатных семей! И что? Пришел неведомый Джек – рыбак-колдун-оборотень – и все планы спутал!

Что-то еще из этого выйдет! Ирэн Вегрэ – обычная дворянская девушка. Даже переодень ее в мужской камзол – это не научит благовоспитанную барышню фехтовать. Не заставит смотреть, вести себя, выражаться, наконец, как мужчина. Юноши волочатся за юбками (ну, здесь и у Ирии – проблемы). Чуть что – лезут на дуэли, в драки. Напиваются, режутся в карты и кости. И голос у них таким высоким не бывает.

Нет, попытка подобного маскарада – полный провал. С грехом пополам дотащить Ирэн до некоего определенного места еще можно, но не маскировать постоянно. А куда везти? Не к герцогу же Тенмару!

Да, не забудь еще о риске напороться на тех, кто знает хоть одну из вас. Глухими лесами идти? Ага, с Ирэн!

Ладно, что толку? Выбора нет – идем в Тенмар. Припираем к стенке герцога, требуем помощи.

Второй меховой плащ – на лисьем меху – обнаружился на сундуке у стены, рядом с дорожной котомкой. Весьма кстати. Ирия уже собралась жертвовать Ирэн собственный. Та явно замерзнет больше. Серое монашеское платье годится для умерщвления плоти, но не для путешествий. Да и прикрыть его чем-то надо. Женского наряда Джек не припас. Да и где бы взял?

– Ирэн, ты знаешь своих родичей Криделей?

Новая идея начала оформляться за сбором котомки. Бредовая, как все последние полтора года.

– Ну да. Дядя Ив и тетя Жанетта.

– У них есть дети?

– Да, Серж – мой кузен. Ему сейчас восемнадцать. Девятнадцать будет в Месяце Заката Весны.

Иден тоже родилась в Месяце Заката Весны. Как вы там, сестренки?

– Я на него похожа?

– В этом наряде? – задумалась Ирэн и кивнула. – Да.

Еще бы не походить на собственного брата!

– Вот и хорошо. Ты пока едешь под своим именем, а я буду твоим кузеном Сержем. Кстати, где он сейчас?

– Весной, когда меня заперли здесь, Серж был корнетом. И отправлялся в армию генерала Аллена – служить при штабе.

Значит, и сейчас – корнет или лейтенант. Вряд ли выше. В армии Аллена – значит, на квиринской границе. Прорвемся!

2

Когда Ирия расспрашивала невольную спутницу по побегу, план дальнейших действий еще только вырисовывался. Но даже верхом от Лиара до Тенмара – не меньше трех недель. А с учетом осенней хляби – хоть к Воцарению Зимы бы добраться. Так что времени для размышлений достаточно.

Кстати, не оставь Джек в кармане камзола изрядный кошель с золотом – беглянки добрались бы до Тенмара к весне. В лучшем случае.

Ирия в последнее время четко усвоила: за всё сделанное для тебя рано или поздно придется расплатиться. С процентами. Причем скорее рано, и уж точно – раньше, чем ожидаешь.

Но даже если Джек – приятное и очень редкое исключение, ему-то как раз она честно надеялась когда-нибудь отплатить. Услугой за услугу. За спасение жизни – своей и Ирэн. За приют в том колдовском доме. За оружие – лучшее, что было у Ирии за всю жизнь. И за золото – на него можно купить провизию, коней и другой наряд для Ирэн. Пусть не дворянский туалет, но и не монашеский балахон, что рано или поздно привлечет внимание. Не странен ли брат, что везет сестру через полстраны и до сих пор на нормальное платье не потратился?

Как ни крути, они кругом должны Джеку. Но пока вернуть нечем. Ирия за эти месяцы настолько обросла долгами, что только держись! Перед покойным отцом – за него больше некому мстить. Перед сестрами – о них теперь некому заботиться. (Вряд ли в этом можно рассчитывать на Леона.) Перед матерью, спасшей дочь отнюдь не из родственной любви. А теперь и перед Джеком, ничего не попросившим взамен.

Еще есть долг перед благородным Анри – до сих пор не отмщенным. Но до Ревинтеров добраться еще трудней, чем до Полины с Леоном.

Еще в первый день пути Ирия выспросила все известные Ирэн подробности о человеке, чьим именем назвалась. О собственном единоутробном брате – наверняка и не подозревающем о родстве.

Бабушка Ирии, Каролина Ордан, выходила замуж дважды. Ее история живо напомнила незабвенную (чтоб ей!) Полину Лигуа нир Кито, нир Таррент. И, как подозревала внучка Каролины, моральные принципы у этих дам не слишком различались. Судя по схожим биографиям – из грязи да в князи.

Первым мужем нетитулованной дворянки из обедневшей семьи стал Жорж Кридель – «всего лишь» барон. Зато вторично – после трагической смерти супруга на охоте (да, мало что меняется в подзвездном мире!) – красавице Каролине «повезло» с графом Шарлем Гарвиаком. Кто знает, не светил ли ей в третьи мужья герцог, но прекрасная дама умерла в родах, произведя на свет дочь Карлотту.

Граф пережил жену на тринадцать лет, всю оставшуюся жизнь оплакивал ее, больше так и не женился и скончался от сердечного приступа в сорок шесть лет. Оставив дочь-подростка на попечение ее брата, коему и самому тогда сравнялся лишь двадцать один год.

Впрочем, возможно, Ирия ошибается – и Каролина Ордан действительно оба раза выходила замуж по любви. Это средняя дочь Карлотты слишком озлобилась и во всём видит лишь интриги и трезвый расчет. Кто знает?

Граф Гарвиак доводился герцогу Ральфу Тенмару кузеном. А Карлотта, соответственно – двоюродной племянницей. Барон Вегрэ, отец Ирэн, был сыном младшего брата графа Гарвиака. Много лет спустя после смерти Каролины и Шарля Гарвиак две троюродные сестры оказались в одном монастыре. Родство определило их сходство. И едва не погубило Ирэн…

… – А что скажет настоящая Ирэн Вегрэ? Она не будет возражать, что я воспользуюсь ее именем?

– Нет, она пока не собирается покидать монастырь…

Карлотта даже не лгала. Ирэн и не собиралась…

«Помощь принимай, сестру не отдавай!..»

Ирия каждый раз содрогалась, вспоминая. Джек спас ее не только от смерти. Если б не он – Ирия сейчас была бы убийцей невинного человека! Сообщницей убийцы. Карлотта, кроме всего прочего, собиралась дочь… как это называлось в одном из захватывающих романов Артура Ленна? «Кровью повязать».

3

К концу рассказа кузины Ирия уже четко знала – ни к какому герцогу Тенмару ее не повезет. Они едут к Иву Криделю.

Однажды он уже спас сестру от монастыря. Так неужели теперь не укроет другую невиновную родственницу – Ирэн?

Если нет – это будет означать, что порой и порядочные люди со временем превращаются в сволочей. Запросто.

А так это или нет – разберемся на месте.

Но вот что герцог Тенмар постарается избавиться от Ирэн – тут и к гадалке не ходи. Причем – вне зависимости от того, станет ли он помогать Ирии. А значит, везти несчастную жертву любви в пасть к старому хищнику – нельзя!

Первую неделю пути Ирия спала часов по пять. И чутко – как солдат на «седьмой минуте боевого сна». Ждала явления в придорожную таверну королевских гвардейцев, рокового приказа об аресте, неотвратимых шагов на лестнице… Вздрагивала от каждого шороха. Чтобы успеть заколоться – не расставалась с кинжалом. И с пистолетами – едва таковыми обзавелась.

К концу недели девушка понемногу успокоилась. Перестала стеречься каждого звука. Они останавливались на самых скромных и тихих постоялых дворах. И там юный небогатый дворянин, сопровождающий столь же юную сестру, подозрений не вызывал.

Дороги в северном Тенмаре – торные, мирные. Королевская армия эти края не зацепила – шла из Ланцуа и Ритэйны. А разбойников здесь повывели еще раньше.

А вот разорившихся дворян в Эвитане – пруд пруди. Далеко не у всех в нынешнее время есть личный эскорт. У некоторых остались лишь старый заложенный-перезаложенный замок да пара престарелых слуг, что давно уже трудятся не за жалование.

Какой тут эскорт? Самому впору наниматься в эскорт к какому-нибудь графу! Да сестру – в чтицы к графине. Ежели возьмут…

Дочь лорда Таррента рассудила так: если не заезжать в города и крупные сёла – на путешественников вряд ли обратят особое внимание.

Вот и не обратили. Повезло.

Исключение беглянки сделали лишь для Марэйна – мелкого городка в трех днях пути от аббатства. Там Ирия заглянула в оружейную лавку. И наконец-то разжилась парой пистолетов и запасом пороха и пуль.

Разбойников, может, и вывели, а так-то надежнее. Да и против солдат опять же – лучше пуля, чем шпага или кинжал. А уж две пули…

В соседней лавке нашлось дорожное платье для Ирэн. Не бальный наряд, конечно. Но лучше мещанские тряпки, чем серый балахон амалианской узницы.

Ирия умудрилась угадать рост и сложение. На постоялом дворе примерили – подошло. Отныне Ирэн не придется всё время кутаться в плащ.

На вторую неделю пути Ирия поверила: шанс без приключений добраться до имения Криделей есть.

От разбойников судьба и впрямь хранила. Потому что окажись врагов хоть трое – и уже не отбиться.

Попытки обучить Ирэн простейшим приемам фехтования и самозащиты окончились провалом. А стрельбе – можно было и не начинать. С равным успехом Ирия могла заняться обучением Эйды.

Есть правила, столь вбитые в голову, что даже монастырь и прямая угроза жизни не заставят их переступить. Сама Ирия отбросила воспитание как пустую, ненужную шелуху. Или пытается.

Но это еще не значит, что и другие должны непременно поступать так же.

Главы с четвертой по шестую.

Глава четвертая.

Середина Месяца Заката Осени.

Квирина, Сантэя – Эвитан, Тенмар.

1

Что хуже – признать себя негодяем, совершившим чудовищную подлость, чтобы спасти не стоившего спасения? Или попытаться понять бывшего друга? И пойти против всех, кто понимать не собирается?

Несколько дней Серж просто ни с кем не разговаривал. Ему нечего было им сказать или от них услышать. Ни в сочувствии, ни в упреках он не нуждался.

После последнего разговора Роджер больше к нему не подходил. И Криделя это вполне устраивало. Видеть бывшего лучшего друга – точно выше его сил.

Серж сутками лежал на кровати, пусто глядел в стену. И мечтал, чтобы ему на голову свалился камень и убил. Или хоть тяжко ранил – и можно было долго-долго никого не видеть! И ничего не помнить.

Камень не упал, правда не стала клеветой, а бывший корнет Кридель не умер. А еще – не вырвался на свободу и не вернулся домой. И всё это не оказалось дурным сном!

Они его жалели. Все, даже Рауль!

Первым перестал сочувствовать Конрад Эверрат. На семнадцатый день он заявил Сержу, что кое-кому пора и совесть иметь. Потому что в их казарме уже на многих хоть раз, но выпадал жребий. А Анри и Рауль выходили уже дважды – за тех, кто не мог.

А Кридель – всё-таки не Кристиан с приступами удушья. И ничем не болен, чтобы за него сражались другие! А если не научился драться в армии – то Конрад готов поучить лично. Или просто морду набить. Потому что они все здесь в одной лодке. И выезжать за счет других – подло.

Серж заорал Эверрату, что никого не просил выходить на арену не в очередь. А тот в ответ выкрикнул, что без тренировок Криделя туда просто не пустят. Потому как Анри – благороден за троих. И некоторые пользуются этим, не стесняясь.

Бывший корнет хотел проорать что-нибудь еще. Он много что хотел высказать… Но вместо этого стиснул зубы и тем же вечером явился на тренировку.

Возможно, фехтование даже отвлечет от мыслей о Роджере. И о том, что Кридель просто сменил одну тюрьму на другую.

Анри спас их всех… Но разве его об этом просили? Серж-то уж точно не просил!

Появление его в фехтовальном зале вызвало одобрение в глазах большинства. И слегка потеплело на сердце…

Юноша глянул в сторону Роджера. Светлые глаза виконта Николса блеснули неуверенной радостью.

Серж отвел взгляд. Что он мог сказать бывшему другу?

Ближе к середине тренировки Кридель краем уха услышал, как Крис шепнул Конраду:

– Что ты ему сказал?

– Да так – поговорили по душам.

Серж горько усмехнулся. Повернуться к ним и ехидно откомментировать он не мог. В противники достался Рауль. И теперь теснит его в угол – с медвежьей силой. Этот пощады не даст!

Мэтр Лоу всегда хвалил успехи ученика. Только в армии Серж понял, насколько плохо владеет клинком…

Как же Криделю везло в Восточной Армии! Он тогда еще не был знаком с Раулем Керли.

Длительный перерыв сказался. Когда удар гонга положил конец мучениям, юноша едва держался на ногах.

– Жребий, – громко объявил Анри.

Узкогорлая ваза пошла по рукам. Четверым ее даже не предложили. Скорее всего, тем, кто дрался вчера. Потому что сегодняшних на тренировке нет вообще. Отдыхают перед боем.

А затем вазу не поднесли Сержу! Он уже открыл рот, чтобы возмутиться: сначала обносят, а потом каждый Конрад Эверрат позволяет себе…

Сосуд с черными и белыми камнями поплыл к Раулю. А тот недвусмысленно погрозил кулаком:

– Через три дня – дерись, с кем хочешь. А завтра – не идешь. Жребий, – невозмутимо показал он товарищам камешек. Зловеще черный.

Серж Кридель ощутил себя последним сопляком. И вдобавок – слабаком.

И так и застыл, проглотив язык. Неподвижно. Пока ваза не попала к Роджеру.

– Жребий…

Ошарашенные глаза, дрогнувшая рука, аспидного цвета камень… Он что, испугался безопасного боя? Вряд ли.

Серж проследил за взглядом Джерри… И едва не отшатнулся от выражения – черный лед! – глаз Анри… подполковника Тенмара! Тот в свою очередь протянул руку к вазе.

– Жребий! – холодно бросил вожак мятежников.

Анри ведь не убьет Роджера, нет? Кридель вдруг понял, что не желает бывшему другу смерти. Ни в коем случае! Что бы Джерри ни сделал тогда, сейчас он – совсем другой человек.

Серж знал его до приговора целых три месяца. И Роджер за это время не совершил ни единого дурного поступка! И расстрелять его хотели за попытку спасения женщин и детей. Это Всеслав – мерзавец, а не Джерри!

Анри поймет, должен понять!

2

… – Серж, это была моя первая война. Война, где сжигали деревни, стреляли в бегущих, вешали на деревьях мирных людей…

– Мне плевать, кто там кого сжигал, стрелял и вешал! Как ты мог это делать?!

– Я сначала и не мог, Серж! А потом… я уже заразился… стал, как они! Я там порошок хеметский горстями глотал, чтобы не свихнуться!..

– Я не могу это слушать! Зачем ты мне врал?!

– Серж, я не врал… Я… я хотел всё забыть! Будто там, в Лиаре, был не я. Я не мог об этом вспоминать!..