Текст книги "Твой худший выбор (СИ)"

Автор книги: Ольга Рузанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4

Кира

Они меня убьют. Придушат, как только узнают, что я солгала. Солгала, когда сказала, что на той вечеринке нас ждут с распростертыми объятиями, и солгала, когда заверила, что мой брат почти лично, потому что через меня – всех их пригласил.

Но и это ещё не все. Мне придется солгать брату, убеждая его, что что Ксюша пригласила нас ещё неделю назад. А утром я промолчала, потому что хотела сделать ему сюрприз. Приятный, разумеется.

Меня убьют дважды.

– Я не сказала родителям, куда еду, – тихим голосом проговаривает Леся, – Если они узнают, меня убьют.

Я незаметно вздыхаю. Ещё одна рискующая прожить сегодня свой последний день.

– Не нагнетай, – успокаивает ее Каро, – Мы же не в притон едем. Да, Кира?...

– Да, – отвечаю сдавленно.

Я вообще-то не люблю всякие вписки, но эту пропустить не смогла. Потому что я лет сто не видела Ксению, ну и... чего скрывать – мне до дрожи под пупком хочется утереть нос одному конченному америкашке. Пусть в следующий раз десять раз подумает, прежде чем подарит мне куклу.

Такси сворачивает к въезду в элитный поселок и катится по идеальному асфальту слишком быстро для того, чтобы я успела подготовиться морально.

– Кто там ещё будет? – настороженно спрашивает Алина, другая моя подруга, – Только девочки?

За это они меня наверняка тоже убьют. Когда узнают, что организатор тусовки не Ксю.

– Я же говорила.

– Нет, – отвечают девочки хором.

– Разве? – округляю глаза, – Сережа и мой Артем.

– Твою мать!... Твой брат тоже там!?

– Мы приехали на вписку!?

В этот момент машина останавливается, я толкаю дверь и выхожу у высокого белоснежного забора. Оправляю юбку, вешаю сумочку на плечо и оглядываюсь.

Сверкающие глазами девчонки одна за другой выбираются из такси.

– Ты с ума сошла!? – шипит Алина, услышав за забором раскаты музыки.

– Почему? – удивляюсь я.

– Нас туда не пустят!

– Посмотрим, – говорю я и набираю Ксюшу.

Она выбегает встретить нас сама. Ворота отъезжают в сторону примерно на метр и закрываются, как только мы оказываемся внутри.

– Как хорошо, что ты позвонила!... Это судьба! – восклицает Ксю, обнимая меня.

– Бывают же совпадения, – бормочу негромко.

Я была тут раз или два. На ее дне рождения или на пижамной вечеринке – не помню точно, но знаю, что дом огромен и будто создан для того, чтобы собирать в нем большие компании.

Мы идем внутрь, заходим в просторный холл и сразу же направляемся в гостиную, из которой доносится музыка.

У меня трясутся поджилки, и от волнения крутит живот, когда на огромном диване в центре комнаты я замечаю брата. Он курит кальян, обнимая одной рукой девицу, которую я ещё ни разу рядом с ним не видела.

– Внимание! – пытается перекричать музыку Ксюша.

Однако голос у нее хлипкий, никто его не слышит и как следствие – не обращает на нас внимания. Мы толпимся у входа, пока сзади на нас не налетают два парня, один из которых Сережа Свистун. Едва не расплескивая пиво на мою блузку, он тормозит в последний момент.

– Опа!... Девочки?...

– Привет! – храбрясь, дерзко здоровается с ним Леся, – Нас Ксюша позвала.

– Кира!... – раздается во этот момент громогласный голос Артема.

Я оборачиваюсь и вижу, как он приближается ко мне широкими шагами. Отступаю, пока есть возможность, чтобы не все из того, что он будет орать мне, услышали девчонки.

– Привет, и ты здесь? – улыбаюсь я.

– Я же сказал, чтобы тебя здесь не было!

– Почему это!? Нас Ксюша пригласила, у нее тут вечеринка.

– У нее?...

– Она так сказала!... Откуда мне было знать, что вы устроили тут бордель!?

– Кира!... – когда он злится, над его верхней губой появляется тонкая белая полоска, – Забирай своих подружек и...

– Нет! – вскидываю подбородок, потому что тоже умею быть злой, – С какой стати, Тем?... Ты приехал к своему другу, а я приехала к своей подруге!

Усмехнувшись, брат притягивает меня к себе и, склонившись, шепчет в ухо:

– Кира, ты тоже приехала к моему другу. И это самая хреновая идея, которая могла прийти в твою голову...

– Ты про Данилова? – искусно изумляюсь.

– Он здесь не один, и тебя точно не заметит.

– При чем тут он?

Девчонки по одной просачиваются в гостиную и занимают места на диванах к Каро тут же подсаживается один из приятелей Артема и Свистуна – Саша Корзун.

– Нам с тобой следует серьезно поговорить на эту тему, Кира. Твоя одержимость им...

– Нет у меня никакой одержимости!... Он конченный придурок!

Тема выпрямляется и пристально смотрит на меня сверху вниз. Не верит, потому что помнит, кто именно стащил майку с номером из раздевалки, а также видел в моей комнате стопку распечатанных фотографий с ним.

Только я повзрослела. Он перестал нравится мне как мальчик, но желание утереть нос самодовольному говнюку никуда не делось. Я заставлю его со мной считаться!

Чмокнув хмурого брата в щеку, я прохожу к девчонкам и опускаюсь на диван рядом с Машей. Она сидит плотно сдвинув коленки и цедит пиво из бокала. На лице искусственная улыбка и видимость заинтересованности.

– Эй, все нормально? – спрашиваю я.

– Ага... Только я тут никого не знаю.

– Как не знаешь!? Тут же все наши: Саша, Никита, Сережа, мой брат Артем...

И этот... мистер Говняныйвкус. Где его носит, интересно?... Неужели уже проверяет на прочность матрасы на втором этаже?

Время идет, а конченный так и не появляется. Мое терпение иссякает. Парни курят кальян, пьют пиво и на нас внимания почти не обращают. Две девицы, одна из которых была с Темой, извиваются под музыку в свете лазерных лучей. Сам брат сверлит меня гневными взглядами. Я ему подмигиваю.

Ксю развлекает нас как может – заказывает пиццу, которую привозят через полчаса и просит Сережу открыть для нас шампанское и вино из маминых запасом. Мы веселимся отдельно.

А потом Леся шепотом меня зовет в туалет. Мы поднимаемся с дивана, выходим из гостиной, но обнаруживаем, что он занят.

– Может наверх? – предлагает она.

Я киваю. Мы поднимаемся по лестнице и медленно двигаемся по коридору в полумраке.

– Кажется, тут, – говорит она шепотом.

Открывает дверь и заходит внутрь. Я остаюсь снаружи. Стою минуту, вторую, а потом, движимая внутренней потребностью, бесшумно шагаю дальше по коридору и останавливаюсь у двери, из-за которой, как мне кажется, доносятся странные шорохи и приглушенные голоса.

В голове становится горячо, когда я начинаю догадываться, что именно за ней происходит. Лицо начинает гореть, но заставить себя уйти я не могу.

– Ниже!... – вдруг слышу хриплый голос Дениса.

Вздрагиваю и, тяжело сглотнув нажимаю на дверную ручку.

Глава 5

Кира

Меня замечают не сразу. Полоска мутного желтовотого цвета делит комнату на две половины. На одной зашторенное окно и какая-то мебель, на другой – широкая кровать и двое на ней. Я вижу девушку на спине и парня между ее раскинутых ног, которого узнаю по профилю и упавшей на лицо челке. Его силуэт двигается в темноте с ритмичностью, не оставляющей сомнений в том, что именно он делает. Пятки девицы трясутся в воздухе, ее пальцы хватаются за покрывало.

Меня парализует. Не в силах сдвинуться с места, я смотрю на Данилова и мысленно его проклинаю.

– Де... Денис!... – вдруг взвизгивает Миранда, – Кто там!?

Он останавливается и оборачивается. Наши взгляды встречаются всего на мгновение, а потом я чувствую взрыв адреналина, и ко мне возвращается способность двигаться.

Я отпрыгиваю, хлопаю дверью, но так сильно, что она не закрывается, а отскакивает от дверной коробки, и пускаюсь наутек.

– Рокотова!... Блядь!...

Налетаю на ошалевшую Лесю, только что вышедшую из туалета и заметившую, что я несусь на нее как скоростной поезд, хватаю ее за руку и тащу по коридору к лестнице.

– Кира!... Ты чего!?

– Идем!... Быстро!

– Что случилось, Кир?... Что там?

Она ещё пытается притормозить, остановить меня, оглядывается назад, желая понять, что именно меня напугало, но я тащу ее вниз силой.

– Ничего... Кто-то пьяный спит...

– Где?... Ты пошла по комнатам?

– Н-нет... нет, – сочиняю находу, мучая мой шокированный мозг, – Я услышала странные звуки, и подумала, что кому-то плохо, а там...

– Там кому-то плохо?... – лепечет она, глядя на меня широко распахнутывами глазами.

Черт!... Да нет же! Там было кому-то очень хорошо!...

– Нет!... – цежу, продираясь вместе с нею сквозь толпу вновь прибывших к дивану, – Какой-то чувак громко храпел... Я испугалась.

– О, господи!...

Я разворачиваю ее и усаживаю рядом с Машей. Та уже, кажется, освоилась и, не обращая на нас внимания, внимательно слушает анекдот, который рассказывает Никита.

– Кира, – сдавленно шепчет Леся, – Я их немного побаиваюсь... Тебе не кажется, что они...

– Не кажется, Лесь, тут мой брат.

– Ну, да.

Вздохнув и поправив волосы, она, кажется, успокаивается. А я нет. Меня колотит так, словно я сейчас в преисподней побывала и увидала своими глазами пляски чертей.

Вот же скотина! Гребанный извращенец!... Неужели нельзя было до дома потерпеть, а не вколачивать свой гвоздик в доски Веранды прямо здесь!?

Сам извращенец появляется через несколько минут. Мое лицо ещё не успело остыть, а при виде него его снова обдает жаром. Его подружка спускается через несколько секунд, словно они не хотят привлекать внимание к своему появлению.

Данилов, держа руки в карманах черных брюк, заруливает на кухню. А Миранда останавливается на нижней ступеньке и с невинной улыбкой обводит всех присутствующих. Меня найти не успевает, потому что к ней с пивом подходит мой брат. Ухмыляется так, словно уверен в своей неотразимости в ее глазах, и протягивает ей бокал.

Я сижу в шоке. Во-первых, он явно ее клеит, во-вторых – чтоб меня разорвало, что там клеить!? Каждая девчонка, которую я когда-либо видела около брата, в сотни, нет – в тысячи раз привлекательнее, чем эта! И это не говорит во мне ревность, которой отродясь не было, это видят мои беспристрастные глаза!...

– О, и эта тут, – шепчет Лера, не шевеля губами, – Она местная?

– Не знаю, – отвечаю, делая пометку спросить об этом у Темы.

Не похоже, чтобы Данилов привез ее с собой и стал метить с ней все углы. Подозреваю, что они встретились уже здесь.

– Мне кажется, она нравится твоему брату.

– Вряд ли. Наверное, подошел спросить, где она делала виниры.

Леся прыскает. Алина, желая поучаствовать в нашем разговоре, подсаживается ближе. Однако, прежде чем обсудить ещё кого-нибудь, я вижу, как в гостиную входит конченный друг Темы. Останавливается в дверном проеме и, быстро найдя меня взглядом, кивком головы зовет идти за собой.

Мое сердце подскакивает к горлу и застревает там огромным пульсирующим комком. Я указываю на себя пальцем и беззвучно уточняю:

– Я?...

Он нетерпеливо кивает и промороженным взглядом наблюдает, как я отставляю свою сумочку и поднимаюсь на ноги.

Ну -ну, посмотрим, что ты скажешь мне, герой – любовник.

– Кира? – шипит Алина.

– Я сейчас, – роняю тихо и иду на выход.

Он шагает впереди меня. Ведет через кухню прямо на террасу. Там полумрак, но все, что хочется, разглядеть можно. Например, глубокий залом между его бровей.

– Тебя стучаться не учили?

– Я стучала. Три раза.

– Не стучала, – утверждает он, но вижу мелькнувшую в глазах тень сомнения, – Кого ты искала? Меня? Совсем ненормальная!? – накидывает со злостью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я взвиваюсь и выстреливаю пулей. Сдержанность и покладистость – не мои благодетели.

– Это ты ненормальный, если подумал, что я побежала искать тебя! Если бы я знала, что ты здесь, никакие мольбы Ксюши не заставили бы меня сюда приехать!

– Так это Ксюша послала тебя на второй этаж? – усмехается он, взяв со стола пачку сигарет.

– Твоя драгоценная персона меня не интересует, ясно! Я оказалась там случайно!

– И случайно стала стала ломиться в комнату...

Ты погляди, сомневается в моих словах?... На самом деле думает, что я за ним бегала!?

Прикурив, он глубоко затягивается и, опершись обеими руками в парапет, выпускает тонкую струю дыма. А я перевожу дыхание и продолжаю:

– Мне показалась, что там стонет бабушка Ксюши! Я подумала, может, ей плохо!...

Данилов поворачивает голову и смотрит на меня сощуренным взглядом, по которому сходу не поймешь – достаточно эта версия достоверна для него или нет.

– Ты хочешь сказать, Серега закатил вечеринку в то время, как в доме помирает его бабка?

– Откуда мне знать, какие у них традиции!? Твоя подружка так страшно хрипела!

Данилов делает затяжку, следом ещё одну. Курит, словно позабыв обо мне на какое-то время, а потом все же спрашивает:

– Что ты видела?

– Все.

– Что именно?...

Он совсем придурок? Неужели думает, я ничего не поняла? Или решила, что он душит огромного, перевернутого на спину, паука?

– Я видела все, – повторяю четко по слогам, – И это было ужасно.

– Мне найти для тебя детского психолога?

– Себе найди. Психиатра, – заявляю, разворачиваясь, и добавляю прежде, чем уйти, – Кстати, твоя подружка симулировала. Очень непрофессионально.

– Су... – доносится до меня странное.

А может это свистит ветер.

Глава 6

Кира

Стычка с Даниловым взбудоражила, ошпарила внутренности, но оставила после себя неприятный осадок. Не на это я рассчитывала, когда ехала на вечерину. В груди неуютно, там ноет и тянет, иногда холодит и пускает волны озноба по телу, которые портят настроение, отбивая всякое желание развлекаться.

– Идем, – говорит брат строго, – Такси приехало.

– Я могла бы сама себе вызвать... – огрызаюсь вяло.

Даже спорить не хочется – так паршиво на душе.

– Мне нужно убедиться, что ты поедешь домой, а не на ещё одну вечеринку.

– Тем!...

– Что, Тем?... – оборачивается он.

Я спешно прощаюсь с подругами, которые тоже уже собрались по домам, и догоняю брата. Данилов и его подружка исчезли полчаса назад. Наверное, дотрахиваться поехали.

– Тем, я тебе сильно тут помешала?... Почему ты так злишься?

– Потому что ты должна слушаться старшего брата, – говорит он, быстро шагая по тропинке к приоткрытым воротам.

Я, торопливо переставляя ноги на каблуках, еле за ним поспеваю.

– Тем!... Тема, а где написано, что младшие сестры должны слушаться старших братьев, м?... Мне девятнадцать!...

– Я помню, сколько тебе лет. Я слышу это по нескольку раз на дню, – бросает он, не оборачиваясь.

– Мне девятнадцать! – повторяю упрямо, – И у меня есть собственное мнение и право самой решать, где и как мне проводить время!... Уже целый год.

Мы выходим за ворота и идем к желтому седану с шашечками. Артем открывает для меня заднюю дверь.

– Я надеюсь, ты не успела сегодня сцепиться с Дэном.

«Надейся, конечно» – думаю я про себя и мысленно радуюсь, что Данилов не пожаловался на меня брату. Да и что он мог сказать ему?...

«Дружище, слушай, кажется я нанес психике твоей сестренки непоправимый вред»?...

Это очень хорошо. А вот то, что вред нанесен на самом деле – не очень. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь забыть то, что увидела. Пятки Миранды будут приходить ко мне в ночных кошмарах.

Я целую брата в щеку, дверь хлопает, машина трогается с места. На меня наваливаются тяжелые думы. Уставившись в окно на проплывающий мимо ночной пейзаж, я пытаюсь понять, что именно не дает мне покоя.

Ковыряюсь в ощущениях, до поры, до времени отмахиваясь от крутящейся в голове мысли, что ответ лежит на поверхности. Более того, я его точно знаю, но будто даже мысленно произнести не могу. Мои метания походят на игру в догонялки с самой собой.

Короче, пошел он к черту!... Лучше и не приезжал бы вовсе. Думать о нем издалека, когда глаза не видят нахальную улыбочку и этот многообещающий, не мне, разумеется, взгляд, гораздо спокойнее. Хочу – сегодня ненавижу, завтра – потосковала немного, а на послезавтра вообще не вспомнила. А сейчас, когда он в городе, и буквально преследует меня, покоя уже не будет.

Приезжаю домой, когда родители уже спят. Не зажигая света, тихонько ступаю на кухню и слышу со второго этажа:

– Дочка, ты?...

Это мама. Она никогда не спит, пока я не вернусь домой. Но и не названивает мне каждые пять минут, как, например, мама Леси.

– Да, мамуль, я дома!... Бутерброд съем!

– Все хорошо?

– Отлично!... – отвечаю, придав голосу бодрости.

Мама возвращается в спальню, а я быстро перекусываю на кухне и убегаю к себе.

Снимаю и бросаю в кресло юбку и блузку и вдруг замечаю наблюдающую за мной Аграфену.

– Все сидишь?...

Кукла молчит, но в бессмысленных круглых глазах зажигается огонек интереса. Ещё бы. Я бы сошла с ума сидеть весь день на тумбочке.

– Ну, сиди... – вздыхаю я и, упав в кресло, вытягиваю уставшие за вечер ноги.

Ганя замирает в ожидании. Знаю, если бы могла говорить, вытрясла бы уже из меня всю душу. Я мучаю ее ещё минутку и сдаюсь.

– Твой сегодня отжег, конечно. Пришел на вечеринку со своей тростью. А потом разложил ее в спальне на втором этаже.

Клянусь, глаза куклы становятся в два раза больше. В них так и сквозят шок и неверие.

Я убито киваю.

– Вот так. Не ожидала? Я это не послухам знаю. Сама видела.

Ганя бледнеет.

– Это было отвратительно, и знаешь, что... – в этот момент мысль, крутящаяся в голове несколько часов к ряду, самостоятельно транслируется мною же через рот, – Мне было больно это видеть.

Вдруг испугавшись сказанного, я замолкаю. Кукла смотрит на меня ошарашенно, и по ее взгляду я понимаю, что информацию эту она забывать не собирается. Но страшно мне не становится. Дальше этой комнаты Ганя теперь все равно не уйдет. Слишком важный свидетель.

– Да, больно! – продолжаю с вызовом, – Потому что я ждала его год, а уже во вторую встречу обнаружила вколачивающимся в другую!

Ноющая в груди боль неожиданно становится сильнее. Растет за ребрами и, ища выход, начинает ползти вверх. Я хватаюсь за горло и соскакиваю с кресла.

Ну, уж нет! Слез моих он точно не дождется! Артем правильно говорит – не наш вариант. Он мне такой не нужен.

МОЙ человек полюбит меня с первого взгляда!

Тихонько шмыгнув носом, я быстро иду в ванную и, раздевшись донага, встаю под душ.

Мой парень будет смотреть только на меня. Будет думать обо мне день и ночь и уж точно не станет отмахиваться как от мухи и кривится всякий раз, когда я открываю рот.

А Данилов пусть катится в ад, где ему самое место и даже не смеет смотреть в мою сторону.

Придурок.

Ночь проходит более или менее спокойно. Правда сны снятся не самые приятные. Пауки с тонкими длинными лапками, которые облепляют Данилова со всех сторон и душат его, душат... Потом вижу его бледное обеспокоенное лицо, будто он понял, что происходит, что со мной ему будет гораздо лучше, чем с теми пауками, но я, гордая и независимая, ухожу от него с красивым мужчиной под руку. Ухожу, посмеиваясь и крутя пальцем у виска.

Просыпаюсь поздним утром удовлетворенная отмщением, но немного расстроенная тем, что так и не увидела лица своего ухажера. А вдруг, я повстречаю его уже сегодня и не смогу узнать?...

– Доброе утро, – бормочу Гане, которая, очевидно, проснулась незадолго до меня, и теперь смотрит на меня веселым взглядом.

Откидываю одеяло, сладко потягиваюсь и, перекатившись на живот, беру куклу в руки.

– Забудь все, что я говорила вчера. Я была не в себе.

Ее маленький красный рот дергается в усмешке.

– Твой Данилов мизинца моего не стоит. Его удел – синюшные худые пятки Миранды. Но...

Густые ресницы Аграфены вздрагивают.

– Но если он хотя бы раз подойдет ко мне, я за себя не отвечаю. Духу его не будет в моей жизни.

Глава 7

Денис

– Сахар?... – спрашивает Артем, оборачиваясь.

– Без сахара, – говорю ему в тысячный раз, но видимо будет и тысяча первый.

Эта не та информация, для которой найдется местечко в его голове. Он человек деятельный, избирательный, разную хрень, типа моих предпочтений, запоминать не станет.

– Сэндвич с сыром сделать?

– Валяй.

Я не завтракал ещё, поэтому не откажусь. Сидя на барном стуле в доме его родителей, озираюсь по сторонам. Года три тут не был, и я уж не вспомню, изменилось здесь что-то с последнего моего визита или нет. Кажется, все по прежнему. Такие же огромные окна, ведущие на задний двор, светлая мебель и льняные салфетки на столах. В большое вазе огромный букет белых роз. Пахнут приятно.

– Я вмонтировал в нее усилитель зимой, – говорит Темыч о колонке, за которой мы сюда приехали.

Этот сабвуфер он сделал своими руками лично для меня. Такое вот у него хобби, и очередь на его «черные ящики» расписана чуть ли не на год вперед.

– Шума не даст? – спрашиваю, имея в виду усилитель.

– Не, чисто...

Киваю. Не сомневаюсь, кстати. Золотым рукам и светлой голове Рокотова доверяют все в нашем окружении.

Получаю вскоре свои кофе и сэндвич, но в момент, когда вгрызаюсь в него зубами, за спиной раздаются легкие шаги, а следом тихое змеиное шипение:

– Не поняла!... Это что такое, Тема!?

Вот оно – исчадие ада. Единственное черное пятно на гербе семьи Рокотовых, которую я в общем-то люблю и уважаю.

– Это что такое, Тем? – дублирую вопрос с набитым ртом, – Ты же сказал, она на лекциях.

– Ты почему не на лекциях? – обращается он к сестре.

Она, видно, только что проснулась. В топике на тонких лямках и в микроскопических шортиках. Длиннющие ноги бесстыже голые, но змеюку это, похоже, не смушает. Нечесаные волосы рассыпаны по плечам.

Медленно придвигаясь к нам, она высекает глазами молнии.

– У меня сессия началась.

– Бля... – выдыхает Темка раздосадовано.

Я отпиваю горячий кофе и чувствую, как от затылка вдоль позвоночника начинается легкое покалывание. Наверняка препарирует меня взглядом, извлекая головной и спинной мозг. Прикидываюсь пнем, хотя не скрою, что ее уколы не всегда раздражают. Иногда будоражат до закипания адреналина в венах. Думал, пройдет, когда повзрослеет, но нет – стала ещё ядовитее и опаснее, а я вместе с тем – более восприимчивым к ее яду.

– Я сейчас свалю, – отзываюсь негромко, – Сэндвич только доем.

– Дома не кормят? – прилетает тут же.

– Не-а...

– Кир, завязывай, – закатывает глаза Темыч, – Отсидись в гостиной пять минут.

– Да щас!... Бегу и спотыкаюсь!... – восклицает со смехом, – Не хватало в собственном доме прятаться от незваных гостей!

Прошествовав мимо и обдав меня сладковатым запахом, достает чашку из шкафа и запускает кофе – машину.

Я мало знаю ее повадки и жесты, но по движениям рук и головы, когда она откидывает волосы, могу предположить, что ей не по себе. На щеках и белой тонкой шее яркие розовые пятна, дыхание учащенное. Это ненависть ко мне ее так возбудила?...

– Я в гараж. Ты со мной? – спрашивает ее брат, поставив свою чашку в раковину.

– Иди. Я догоню, – указываю на недоеденный сэндвич.

Полоснув меня острым как бритва взглядом, Рокотова отворачивается, чтобы достать сливки из холодильника. Не терпится остаться с ней наедине и ещё на что-нибудь спровоцировать. Меня бесит и заводит одновременно, как она реагирует на меня. Не то влюблена по уши, не то отвратителен до тошноты. Никак не могу понять.

– Как ты? – начинаю, едва хлопает входная дверь дома, – Ночами спокойно спишь?...

Намекаю на ту сцену с Мирандой, свидетелем которой Кире пришлось стать. Я до сих пор помню шок, отвращение и затаенную обиду в серых глазах. Она смотрела так, словно я ее предал. На хрена?...

– Не спокойно, – отвечает язва, кошмары мучают. Снятся умирающие бабки и большие пауки.

– А пауки почему? – не сдерживаю смеха.

– Ассоциация такая... – пожимает узкими плечиками.

Наполняет чашку кофе, подносит к лицу и нюхает. Забавная и даже симпатичная, если бы не ее мерзкий характер.

– Странные ассоциации. Мне казалось тебе должно было снится кое-что погорячее.

– Что например? – издает хохоток, – Я не увидела и не услышала ничего горячего.

Мы спорили, ругались и препирались с ней не единожды, но за границу возрастного ценза ни разу не выходили. Сейчас можно – девчонка и правда выросла, и мне интересно узнать, что ещё она накопила в себе за время, пока меня не было.

– Есть, с чем сравнивать? – спрашиваю и затаиваю дыхание в ожидании ответа.

Рокот меня убьет, если узнает.

Пятна на ее щеках становятся ещё ярче, в брошенном на меня взгляде смущение и огонь. На губах саркастическая усмешка.

– Конечно.

Врет же!... Голову на отсечение даю, что врет, но игра уже началась, и она не выставила чертовы границы.

– Сколько тебе лет?... Напомни.

– Давно совершеннолетняя, – роняет она.

В этот момент за окном мелькает голова Темыча. Значит, скоро будет в доме. Я подтягиваюсь на сложенных на барной стойке руках и осведомляюсь:

– Опытная, значит?...

– Какое твое дело, Данилов, до моего опыта?... Зазудело, что ли?...

Сучка. Где мне взять столько дерзости?...

– На тебя не зазудит, не надейся, – проговариваю я тихо, – Не подходишь под мои стандарты.

– Пф-ф-ф... – выдыхает якобы с облегчением, – Слава богу, не придется отбиваться ещё и от тебя.

Дверь открывается и закрывается. Через несколько мгновений в кухне появляется ее брат. Остановившись, внимательно смотрит на язву, потом считывает выражение моего лица. Успокаивается.

Я благодарю за завтрак и встаю со стула. Кира делает вид, что не замечает, что я собираюсь уйти. Закинув ногу на ногу, залипает в телефоне с чашкой кофе.

– Мы поехали, – говорит Рокот.

– Ага...

– Кир... посуду убери... И к экзаменам готовься.

– Ещё указания будут?

Я бы вставил, конечно, слово, но дал обещание другу сестру его не цеплять и на ее провокации не вестись. Обещание, которое, кстати, уже нарушил. Поэтому просто выхожу из кухни после того, как мое нейтральное «пока» остается без ответа.

– Удивительно, что не подрались, – роняет Темыч, когда мы вместе грузим саб в мою машину.

– Парень есть у нее? – спрашиваю как бы между прочим.

– Нет, но... ухажеров хватает, – кряхтит он, – А что?

– Ничего.

– Она ещё ребенок, Дэн...

– Я бы не сказал.

– Держись от нее подальше, – припечатывает Рокот, – Руки обломаю.