Текст книги "Твой худший выбор (СИ)"
Автор книги: Ольга Рузанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Глава 47
Кира
– Мам... – подхожу сзади, обнимаю за плечи и целую в волосы, – А где папа?
Мне прекрасно известно, где он – на строительном объекте в области, и вернется только поздним вечером. Поэтому я знала, какое выбрать время, чтобы подойти к маме.
– В Егорьевске, он же говорил, – отвечает она, повернувшись ко мне в профиль, – А что?
– Жаль... – вздыхаю тихо, – Хотела попросить его разрешить мне остаться в городе с ночевой.
– У кого?
– У Леси... мы с девочками собирались сегодня пойти в клуб, ну а потом, чтобы не возвращаться поздно домой, я бы осталась у нее, – тараторю быстро и с выражением, как заученный стих.
– И во сколько завтра вернешься?
– М-м-м-м... наверное, около обеда... – проговариваю неопределенно, оставляя себе пространство для маневра.
– Хорошо, – вздыхает мама, разворачивая меня к себе и внимательно осматривая с головы до ног, – Только будь на связи, пожалуйста.
– Конечно! – восклицаю, чувствуя, как от радости начинает трепетать внутри, – Конечно, буду!
Убегаю к себе в комнату и начинаю собираться, тщательно обдумывая, что мне нужно взять с собой. Красивое белье, косметику и набор щеток для волос.
Забивая объемную сумку, слышу, как на телефон падает сообщение. Хватаю его с тумбы, переворачиваю экраном вверх и нажатием пальца проваливаюсь в нашу с Денисом переписку.
«Напиши список продуктов»
Сначала мне кажется, он ошибся адресатом и вместо своей мамы отправил сообщение мне. Я хмурюсь, гипнотизируя его глазами и пишу ответ.
«Это точно мне?»
«Кому ещё?... Пиши список продуктов, из которых ты мне завтра будешь печь блины»
Вот черт! Он не забыл!... В панике крутанувшись по комнате, я быстро нахожу в сети рецепт блинов и включаю в список все заявленные в нем продукты, добавив сметану, творог и джем.
Я должна справиться. Не боги же эти блины пекут!
– Я на такси! – предупреждаю громко, выбегая из дома, – Оно уже приехало.
Пока еду в город, на всякий случай пишу Лесе с просьбой прикрыть меня, чувствуя азарт, покалывающую кожу взбудораженность и токику стыда за то, что приходится обманывать родителей. Если бы я знала, как рассказать им, я давно бы это сделала.
– Тебя отпустили на неделю? – рокочет Данилов с ухмылкой, глядя на сумку в моих руках.
– Тут только все самое необходимое... – лепечу, когда он за руку втягивает меня в квартиру и захлопывает дверь за моей спиной, – Платья, кремушки и духи...
Он смеется в мой рот и тут же залезает в него языком. Наглым, горячим и бесстыдным. Таким безнадежно любимым, что от переизбытка чувств я несдержанно стону. Моя сумка тяжело падает прямо на наши ступни, Денис отодвигает ее ногой и, обхватив талию руками, усаживает меня на комод.
– Эй!... – только и успеваю воскликнуть я.
– Я, нахрен, соскучился, – бормочет, напирая так, что мне придется упереться затылком в зеркало за моей спиной, – Терпи...
Я тоже... Тоже жутко соскучилась, думала о нем каждую минуту и занималась с ним сексом во сне. Гад пробрался таки мне под кожу и теперь ежеминутно пьет мою кровь.
Мы целуемся и трогаем друг друга, пока оба не начинаем задыхаться. Данилов отстраняется, тыльной стороной ладони вытирает мои губы и снимает с моих ног сандалии.
– Как прошло совещание? – спрашиваю, когда он ссаживает меня с комода.
– Нормально...
– Что обсуждали?
– Так... – чешет затылок, опуская глаза, – Рабочие моменты.
– М-м-м-м...
Создается впечатление, что он не хочет поддерживать разговор, который может привести к неудобным вопросам с моей стороны. А они, клянусь у меня есть. Целая чертова дюжина вопросов, на которые Денис наверняка не захочет отвечать.
Например, как долго продлится его стажировка в Штатах, или – планирует ли он вернуться после нее сюда или станет руководить филиалом отцовской компании в другом регионе. Собирается он прилететь на новогодние праздники и какие, мать его, у него планы относительно нас.
Но Данилов молчит. Обнимает меня за шею и, почесывая языком верхние клыки, задумчиво кружит глазами по моему лицу. Я улыбаюсь. Пусть он не догадается о том, что творится в моей голове. Это напугает его до смерти.
– Чем займемся? – спрашиваю, провокационно дернув бровью.
– Вот думаю... У меня ведь перед тобой долг.
– Какой? – мозг начинает подкидывать варианты, от каждого из которых меня обдает жаром.
– Идем... – он подталкивает меня в сторону спальни и ногой захлопывает дверь.
Нас окутывает густая темнота, разбавленная лишь общим частым дыханием.
– Что ты задумал?...
– Задумал, ага, – шепчет он в губы, – Думал об этом, пока сидел на совещании у отца, а потом всю ночь.
– Ты меня... – спотыкаюсь об одежду, брошенную на полу, – пугаешь.
– Это не страшно, уверяю... Тебе понравится.
Кажется сбывается одно из самых моих смелых предположений. Я облизываю вмиг пересохшие губы и не совсем элегантно падаю на кровать Данилова. От волнения забываются все слова.
– Расслабься, – звучит в темноте его хрипящий голос, – И получай удовольствие.
Затем я чувствую, как взлетает вверх подол моей юбки и быстро сбегет по ногам белье.
– А-а-а-а... Э-э-э... может, в следующий раз?
– Не-а, – раздается бескомпромиссное, и мои ноги сгибаются в коленях и под давлением разъезжаются в стороны.
Чувство нестерпимого жара сменяется ощущением закипающей в венах крови. Стыд вступает в схватку с похотью и тут же проигрывает. Меня прошивает электричеством, когда губы Дениса касаются меня там. Сначала, словно знакомясь, пробегаются по всей длине, а потом целуют в самую сердцевину. Мягко, нежно, очень влажно.
– О-о-о-о... Господи-и-и... – врывается из горла.
Я вытягиваюсь в струну и закрываю глаза сгибом локтя. Мышцы вибрируют от напряжения.
Данилов не останавливается и не отвлекается на реплики и другие ласки. Сосредоточив все свои усилия на одном, доводит меня до сумасшествия. Лижет, натирая языком чувствительный бугорок, прихватывает губами плоть, всасывая ее в рот, смешивает свою слюну с моими соками.
Это просто охуительно!... Охеренно, охрененно и в сотни раз круче, чем я себе представляла.
В какой-то момент, когда он поддевает клитор кончиком носа, а потом опаляет его горячим дыханием, я детонирую, разлетаюсь на атомы и перестаю существовать.
На грешную землю возвращаюсь спустя целую вечность, когда в сознание проникает встревоженный голос Дениса:
– Кира!... Кира, слышишь меня?! Открой глаза, маленькая!
– Нет меня, – еле шевелю губами, – Умерла. Ты убил меня.
Глава 48
Кира
Спустя две недели
– Подкинь!... Подкинь меня! – верещит Поля, вынырнув из воды и снова взбираясь на меня как обезьянка.
Я разворачиваю ее спиной к себе, подбрасываю не слишком высоко и наблюдаю, как она, зажмурившись и зажав нос пальцами, уходит под воду. Делает там быстрый кувырок, отталкивается от дна и вновь появляется на поверхности.
– Ещё! Ещё, Кира!...
– Хватит, Поль, отдохни немного...
– Нет! – морщится, готовая заплакать.
– И дай отдохнуть мне! – смеюсь, заставляя себя делать это громко и беззаботно.
– Ну, Кирочка!... Кирюшечка любимая, ну пожалуйста! Ещё разочек!
Я иду на уступки. Повторяю трюк, но в последний раз, как и просила сестра.
– Потом, когда папа приедет с работы, – говорит она, выбираясь из бассейна, – Он будет меня бросать.
– Да – да, попроси папу.
Мы болтаем с Полей о ее детских делах, расположившись на шезлонгах. Я засыпаю ее пустяковыми вопросами и делаю все, лишь бы меньше думать. Лето закончилось. Осталось два дня каникул и всего день до момента, когда Данилов вернется в Штаты.
Это знание стоит костью в горле, не давая спокойно говорить и дышать. Я держусь из последних сил, эгоистично пользуясь детской непосредственностью сестры, чему она, кажется, только рада.
– Ты видела... видела, какие мы с мамой платья мне купили? – восторженно восклицает Поля, прыгая на месте.
– Видела, ты же вчера сама показывала.
– Красивые, да?...
– Очень!
Телефон, лежащий на стоящем между шезлонгами столе то и дело подает признаки жизни. Уведомления на него падают как из рога изобилия.
– Кир, тебе кто-то пишет, – подсказывает Полина, – Не слышишь, что ли?...
Слышу. И даже знаю, кто это. Просто до ужаса боюсь открыть нашу с Денисом переписку и увидеть, как он зовет меня к себе в последний раз.
Вздохнув, словно делаю это нехотя, беру мобильник и открываю его сообщения:
«Во сколько, Кира?»
«Ты где?»
«Хочешь, я сам за тобой приеду?»
Что бы он ни говорил, его нервозность чувствуется даже через экран телефона. Он будет скучать по мне, хоть и ни разу не признался в чувствах.
«Я на такси приеду. В шесть»
Могла бы и раньше, но что-то подсказывает мне, что чем больше времени мы сегодня проведем вместе, тем тяжелее завтра утром нам будет расстаться.
Оставшиеся два часа до отъезда я наматываю круги по дому. Включаю фильм, но ставлю его на паузу уже через несколько минут. Потом устраиваюсь на террасе с книжкой, но она тоже не справляется с моим волнением. Отложив ее, я просто пялюсь в пустоту.
Сегодня у Дениса последняя возможность что-то сделать, чтобы спасти меня от смертельной тоски.
Я буду скучать по нему. Не просто скучать, я буду дышать одним легким – я заранее это знаю.
Приняв душ, одевшись в простые белые брюки и нежно-голубую блузку, я беру заранее приготовленную сумку с вещами и, предупредив маму, что уезжаю к Маше с ночевой, выхожу из дома.
Данилов подъезжает к дому одновременно с моим такси. Я знаю, что он был у родителей. Наверняка его мама приготовила прощальный обед.
– Привет, – подает руку, когда я выхожу из машины и, обняв за плечи, ведет к подъезду.
– Как ты? – спрашиваю тихо, глянув на него снизу вверх, – Уже собрался?
– Угу...
– Во сколько самолет?
– В восемь утра, – отвечает Дэн, хотя я задавала этот вопрос по меньшей мере три раза.
Мы заходим в квартиру. Денис зажигает свет и, пока я разуваюсь, заказывает доставку еды. Мое горло стягивает спазмом, когда вижу стоящие у стены два чемодана.
– Курица или говядина? – кричит Денис из кухни.
– Курица, – отзываюсь сиплым голосом.
Данилов не выглядит грустным или растерянным, как должно быть, я. А вот слишком бодрым и деятельным – да.
– Выпьешь чего-нибудь? – спрашивает, услышав мои шаги позади.
– Что есть?
Он снимает два бокала с подвесного держателя и открывает шкаф.
– Белое сухое и красное полусладкое. Купил и то, и то, потому что не знал, какое ты захочешь. Есть ещё виски...
Мой обычно острый язык намертво прилипает к небу. Язвить и шутить сегодня не хочется.
– Белое сухое, – отвечаю еле слышно и, приблизившись, обнимаю его со спины.
Денис застывает с бокалами в руке и повернув голову в профиль, спрашивает:
– Эй... уже грустишь?
– Нет, – улыбаюсь, прижимаясь щекой к лопатке, – Я не собираюсь грустить больше тебя.
Вру, конечно, но и на жалость давить не стану.
– Я себе этого не простил бы, – бормочет он, откупоривая бутылку.
– Все нормально.
Наполнив бокал, Денис поворачивается ко мне лицом и вручает его. Я отпиваю, не глядя ему в глаза. Градусы обжигают язык и всю полость рта, а потом теплом опускаются в желудок. Эффект потрясающий, поэтому, не медля, я делаю ещё один глоток.
– Вкусно.
– Дай попробовать, – шепчет Данилов, опустив руки на мою талию и притягивая меня к себе.
Я улыбаюсь. Смачиваю губы в вине и подставляю их для поцелуя. Неторопливого, томного, наполненного нежностью и откровением. Его язык собирает вкус и ласкает меня так, что подкашиваются колени.
– М-м-м-м... действительно хорошее вино.
Я отставляю бокал и обнимаю его за шею. Мы целуемся и, клянусь, наш поцелуй похож на безмолвный разговор. Мы будто растягиваем оставшееся у нас время, смакуем каждую секунду и пьем друг друга крохотными глотками. Я хочу запомнить этот вечер навсегда.
Мы обнимается, трогаем друг друга и улыбаемся, словно не происходит ничего страшного.
– Иди сюда... – говорит Денис, подтолкнув меня к столу.
Под его натиском я делаю несколько шагов назад, а уже в следующее мгновение оказываюсь сидящей на столешнице.
– Что?... – издаю смешок, – Хочешь освоить новую локацию?
Он не отвечает, словно ему нечего сказать. Оглаживает взглядом мое лицо и шею. Руками – грудь. Сегодня лучше молчать. Говорить – значит ранить ещё сильнее.
Вместе мы избавляемся от моих блузки бюстгальтера. Потом, опираясь на отведенные назад руки, я приподнимаю таз, и Данилов стягивает брюки по моим ногам. Трусики оставляет, и меня это жутко заводит. С ним я поняла, какая извращенка.
Нависнув, он долго целует и гладит меня через ткань белья до тех пор, пока оно не промокает насквозь.
Разведенные в стороны ноги трясутся. Место между ног лижут языки пламени. Он едва не доводит до пика, но, чутко чувствуя меня, останавливается в последний момент и, спустив резинку широких домашних трико, оголяется.
Я хлопаю ресницами и хватаю воздух ртом как выброшенная на берег рыба, когда Денис отодвигает полоску белья в сторону и медленно меня наполняет.
Господи!... Чувствовать его внутри – главная моя потребность.
Глава 49
Кира
Откинув голову назад, я прикрываю глаза и чувствую глубокий упругий толчок. Ножки стола скрепят по мраморному полу.
Хорошо. Хорошо до слез в уголках глаз.
– Ты на меня смотри, Кира... – раздается глухой напряженный голос.
– Не останавливайся, – командую я.
– Смотри...
Я поднимаю голову и с трудом разлепляю глаза.
Мой любимый, моя глубинная мечта буравит меня таким взглядом, словно готов сожрать живьем.
Врезается в меня, наполняя кухню громкими пошлыми шлепками и выбивая из горла несдержанные стоны.
– Смотри!... – велит, когда мои глаза снова закрываются.
Я послушно киваю, держусь за его жесткий взгляд и безуспешно пытаюсь дышать.
Оргазм случается неожиданно, когда я его не жду. Срубает внезапно, не дав мне понять, что происходит. Я сотрясаюсь всем телом и чувствую врезавшуюся в мой затылок ладонь Данилова. Удерживая меня на весу одной рукой, он догоняет меня на финише и, выскочив, сливается на мой живот.
Потом мы оба погружаемся в анабиоз. Звенящую вязкую тишину. Я лежу распластанная на столе. Денис, опираясь на руку, надо мной нависает. Сколько это длится, я не знаю. В сознание приводит входящий на его телефон.
– Возьми... – проговариваю я тихо.
– Потом перезвоню.
– Вдруг доставка?
– Не-а...
Тем не менее он поднимается, помогает мне сесть и уходит в ванную за полотенцем. Мы молча обтираемся и перебираемся в кровать.
Денис закидывает руки за голову, а я забираюсь на него, удобно усаживаюсь и принимаюсь обводить пальцем татуировки. Очерчиваю четкие контуры, обрисовываю выпуклые мышцы, касаюсь подушечками скукоженных сосков.
– Я навязчивая? – спрашиваю, провоцируя, потому что точно знаю, как он любит, когда я его трогаю.
– Нет.
– Тебе нравится?
– Очень.
Что-то Дэнчик сегодня не разговорчивый. Интересно, почему?...
– Денис, – проговариваю я шепотом, – Знаешь, что я думаю?
В его темном густом взгляде мелькает настороженность. Наверняка боится моих слез и, не дай боже, истерики. Но выяснять отношения, границы которых мы обговорили с самого начала, я, разумеется, не буду. А вот озвучить свои мысли имею право. Я и так больше двух месяцев себе лишнего слова не позволяла.
– Кира... – вдзыхает, протягивая ко мне руку.
– Я думаю, что ты тоже... тоже никогда меня не забудешь.
Его губы растягиваются в ленивой улыбке, но меня ею не обманешь. Вся правда в его глазах.
– Таких я, у тебя не было и не будет, – продолжаю, чувствуя себя уверенной как никогда, – Каждую новую девушку ты будешь сравнивать со мной.
Данилов, не сводя с меня взгляда, молчит. Трогает мое плечо, грудь и молчит.
– Ты будешь тосковать по мне, Денис, – проговариваю тише, – Может быть даже сильнее, чем я по тебе.
– Может быть, – не спорит он.
– Ты будешь вспоминать это лето и меня, потому что ничего более счастливого в твоей жизни уже не будет.
– Звучит как угроза, – отвечает шепотом, но не возражает.
Я смеюсь.
Вполне возможно, что сейчас он думает, что я несу бред, но пройдет время, и он поймет, как я была права. Я знаю это каждым своим нервом, каждой клеткой своего мозга.
– Ты захочешь повторить это, Денис, – наклоняюсь так, что кончики наших носов соприкасаются, – Будешь постоянно думать и вспоминать.
– А ты?... – спрашивает, очевидно желая перехватить мяч и отнять у меня инициативу, – Тоже будешь вспоминать?
– Я?... – немного отстраняюсь и провожу подушечкой указательного пальца по контуру его губ, – Я тоже. Ни одна девушка не забудет своего первого мужчину.
Я вырулила. Понимаю по заострившимся чертам лица Дэна и затвердевшему подбородку. Его мысль уже понеслась дальше. Воображение начало подкидывать картинки, рассматривать которые ему наверняка неприятно.
– Рокотова, – рокочет Данилов, – Я ещё не уехал.
Мне становится смешно, даже несмотря на то, что в груди уже тянет и болит. Ревность Дениса мое любимое блюдо.
– Поэтому я всё ещё с тобой. И да, – склоняю голову набок, укрывая половину его лица своими волосами, – Я тоже буду очень – очень скучать по тебе. Спасибо за горячее лето.
И тут, резко согнув ногу в колене, Данилов толкает меня вправо, скидывает с себя и, прежде, чем я успеваю сориентироваться, переворачивает меня на живот.
Ошеломленная и сбитая с толку его реакцией, замираю.
– Денис?...
– Хочу, чтобы скучала по мне так, чтобы ни на кого смотреть не могла!... – выдавливает, накрывая своим телом.
Я подгребаю под себя подушку и утыкаюсь в нее лицом. Его слова затрагивают туго натянутые струны в моей груди. Чувствовать это больно и приятно одновременно.
– Чтобы каждого, кто к тебе приблизится, сравнивала со мной не в его пользу...
– Ты очень жесток.
– Пусть. Ты же любишь меня, Кира. И на то, чтобы разлюбить, уйдут годы...
– Ты слишком высокого мнения о моем постоянстве.
– Любишь... – просовывает руку между мной и матрасом, поднимает таз и расталкивает ноги коленом.
Наша перепалка перестает быть безобидной и превращается в дуэль. Я первая спустила курок и выстрелила в него боевым, но и Данилов не остался в долгу. Метнул острым клинком и попал в самое сердце.
– Давай, маленькая... признайся...
– Ты улетаешь завтра, – хриплю, прижатая к постели, – Хочешь увести это признание с собой в качестве трофея?... Не дождешься.
– Но ты же чувствуешь?.... М?...
Чувствую, ещё как чувствую, как трогают меня сзади его настырные, не знающие стыда пальцы. Прокатываются по все длине, раскрывают и принимаются наглаживать.
– Ч-черт!... – сглатываю наполнившую рот слюну, – Ты что вытворяешь?
– Пытаю... Я могу быть беспощадным, Кира...
– Но ты не имеешь права... Я тебе не обещала никакой любви.
– Не обещала, но она есть.
Пальцы толкаются внутрь на всю длину. Давят там, ударяют и растягивают.
Оставаться безучастной, делать вид, что мне не нравится, становится невозможным. Я прогибаюсь в пояснице для ещё более глубокого проникновения. Сопротивляться себе дороже.
– Кира...
– Что?...
– Скажи мне.
– Не проси, Денис... – цежу еле слышно, – Пожалей меня.
Он выругивается – зло и несдержанно. Разводит бедра ещё шире и вгоняет член до упора. Меня подкидывает на месте. Упираясь руками в изголовье и тихо глотая слезы, я переживаю самую мощную его атаку. Он берет меня так впервые – пригвоздив к кровати, жестко вколачивается сзади и дарит остро – болезненный оргазм.
Глава 50
Кира
Утро наступает слишком быстро, но я чувствую себя вымотанной и невыспавшейся, потому что так и не смогла сомкнуть глаз всю ночь. Денис собирается, курсируя по квартире, и с кем-то негромко говорит по телефону в такую рань. Я слышу обрывки фраз и отдельные слова, по которым понимаю, что он обсуждает рабочие моменты с отцом.
Потом наступает тишина, разбавляемая только его тихими шагами за спиной.
– Ты любишь блины со сливочным маслом или со сметаной? – спрашиваю, чувствуя, как он подкрадывается.
– Со сгущенкой, – отвечает Дэн, обнимая меня сзади.
– Сгущенки нет. Выбирай, масло или сметана.
– Сметана, – говорит в ухо, – Кир?...
– М?...
– Я улетаю сегодня.
– Правда? – пытаюсь говорить шутливым тоном, но от улыбки, что я нацепила на лицо, едва мы встали, уже болят щеки, – Куда?
– Я уезжаю, Кира. На год.
Становится не до смеха. Я выливаю порцию теста на сковороду, но разлить его ровно по всей поверхности не получается. Уверена, этот блин будет горчить.
– Я знаю. Ты наверное удивишься, но для меня это не новость.
– И?... Что ты чувствуешь?
Отведя голову в сторону, я открываю ему доступ к шее и сразу чувствую кожей его губы. Они втягивают ее и ощутимо прикусывают.
– А что я должна чувствовать? – спрашиваю тихо, переворачивая блин.
– Ты будешь скучать?... Думать обо мне?...
– Конечно... – теплые губы поднимаются выше, задевают подбородок и щеку.
– Кира!... Твою мать!
– Что?...
Я поворачиваю голову и встречаюсь с его хмурым взглядом.
– Вопрос.
– М?...
– Как ты относишься к отношениям на расстоянии? – интересуется Данилов, и в моей груди тот час становится горячо и тесно.
– Что ты имеешь в виду?
– Отношения на расстоянии, Кира. Слышала о таком?
– Слышала, – проговариваю негромко, сдвинув сковороду с плиты и выключив огонь, – Но ты сам в них веришь?
– Я не пробовал, – усмехается Денис, – Но другого выхода не вижу.
– Почему?
Он опускает руки и, сунув их в задние карманы синих джинсов, отходит на шаг. Насмешливое выражение лица меня в заблуждение не вводит. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать – он взволнован.
– Потому что не хочу отпускать тебя. Я вернусь через год.
– И потом снова уедешь?...
– Нет. Я закончу стажировку в Штатах, приеду и останусь здесь.
За ребрами становится ещё горячее. Сердце неистово колотится где-то в горле.
– Но почему? – повторяю свой вопрос тихо.
Мне надо знать!... Мне, нахрен, просто необходимо это слышать, иначе горящий внутри огонь спалит меня дотла.
– Честно?...
– Разумеется, Денис.
Он разминает шею, массирует затылок рукой, недолго глядя куда-то в сторону, словно собирается с мыслями и настраивается озвучить нечто крайне важное для себя. И для меня тоже.
Я, упираясь рукой в столешницу позади себя, дышу через раз и не свожу глаз с его лица.
– Я не в курсе, как вся эта фигня называется, но чувствую, что не хочу быть без тебя.
Ну-у-у... Давай ещё!... Ещё! Говори, мой хороший, я в тебя верю!
– Мы будем общаться каждый день, а потом, когда я вернусь, снова будем вместе.
– Денис... ты влюбился в меня?
Хмыкнув, он начинает хрипло смеяться, но через несколько мгновений его смех резко обрывается, и он становится очень серьезным.
– Влюбился, Рокотова. Поехал. Врезался. Сгинул в омуте страстей, – произносит, глядя на меня из-под опущенных век, – Называй как хочешь – суть одна. Я тебя, язву, уже не отпущу.
Стремясь отреагировать на столь эмоциональный выпад, я пытаюсь засмеяться, но слезы слишком быстро наполняют мои глаза и забивают горло.
– Правда?... Денис?
– Правда.
Я бросаюсь к нему, впечатываюсь в твердое тело и повисаю на шее. Боже, у меня получилось! Получилось, черт возьми! Данилов!... Сам Данилов влюбился в меня без памяти!
– Целый год, Кира, – проговаривает он, – Прилечу только на Новый год и Рождество.
– Хоть два, Дэн! – восклицаю задушено, – Ты сомневаешься во мне? Думаешь, я не справлюсь?!
– Будешь ждать меня верно?
– Дурак! – хохочу со слезами на глазах, – Конечно, буду!
Потом его губы, мягкие и соленые от моих слез, прижимаются к моему рту. Мы целуемся без языка, но нежно и чувственно так, что каждая клеточка моего тела начинает петь.
– Значит теперь я официально твоя девушка, а ты мой парень?
– Блядь... да. Ты в отношениях, Рокотова, поняла! – говорит он тихо, прижавшись лбом к моему, – Ты моя. Шаг влево, шаг вправо – расстрел на месте. Любого, кто приблизится к тебе, приеду и разъебу!...
– Господи!... Ты конченный, Данилов! Как же я тебя обожаю!
– Любишь? – уточняет он, перехватив мой наверняка сумасшедший взгляд.
– Ну да!... Люблю! А ты что думал?...
– Кира... – подтягивает меня ближе, обнимая одной рукой за талию, а второй удерживая подбородок, – Это все серьезно. Я вывезу этот год, клянусь!...
– Я тоже, – обещаю клятвенно, кивая, – Год это не так уж много, верно?...
– Даже меньше года...
– Да!... Тем более! Я буду звонить и писать каждый день!...
– Мы будем заниматься виртуальным сексом.
– Боже! – вспыхиваю, краснею, но не от стыда, а от предвкушения и азарта, – Да!... Да!
– Я оставляю тебе ключи от квартиры. Можешь приходить сюда в любое время...
– Чтобы поливать цветы?
– У меня нет цветов.
– Я заведу, – проговариваю торопливо, – Можно?
– Можно, – смеется Денис и предупреждает, – Только никаких домашних животных.
– Окей.
Время до его отъезда заканчивается слишком быстро. Провожать его до аэропорта Данилов не разрешает. Долго обнимает и целует меня у порога, а потом уходит.
Глядя в окно спальни, я провожаю его взглядом, а потом, закрыв лицо руками, неожиданно начинаю плакать. От горечи разлуки, тоски, что уже хватает за горло, и от счастья.
Я, черт возьми, самая счастливая девчонка на свете. Меня Данилов любит!
