Текст книги "Твой худший выбор (СИ)"
Автор книги: Ольга Рузанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 51
Кира
– Брюнет... – проговаривает Леся, не размыкая губ, – Столик справа от нас.
Девочки как по команде тут же поворачивают туда головы.
– Не так резко! – выстанывает она, – Отвернитесь.
Я тихонько посмеиваюсь. Сидящие за тем столиком парни, конечно, тот час замечают внимание моих подруг и принимаются подмигивать и поигрывать бровями. Тот самый понравившийся Лесе брюнет салютует нам бокалом.
– О, боже... – она отворачивается набирает полную грудь воздуха и выдувает его тонкой струйкой, – Как я выгляжу? Тушь не посыпалась?
– Нет, – говорю я.
– Если что, он мой, – заявляет сразу, строго глянув на нас с Каро.
На Машу даже не смотрит, видимо та в расчет не идет и в качестве конкурентоспособной единицы не воспринимается.
– Даже не смотрите на него, – проговаривает в одной тональности, – Вы обе в отношениях.
Да.
Я в отношениях. Официально. Вся наша компания, друзья Дениса и даже малознакомые люди знают, что мы вместе даже несмотря на то, что он сейчас в Штатах. Уже чертову неделю, каждый день которой для меня проходит как пытка.
Я так глубоко вросла в него за те неполные два месяца, пока мы были вместе, что теперь ощущаю себя инвалидом с ампутированными конечностями. Это ужасное чувство дополняется ощущением тотальной пустоты. Я словно потерянная во времени и пространстве. Живу как прежде, хожу на лекции в университет, но все время спрашиваю себя: «Как надолго меня хватит?»
– Пс-с-с... – Леся отодвигает бокал в сторону и ложится грудью на стол, – Он смотрит сюда?... Смотрит на меня?
Маша, обхватив торчащую из бокала с соком трубочку губами, переводит взгляд на столик у стены, а потом так же незаметно возвращает его к Лесе и отрицательно качает головой.
– Черт!... Давай поменяемся местами!
Они поднимаются. Маша усаживается на стул Леси, а та занимает место рядом со мной.
– Он тебе понравился? – спрашиваю я негромко.
– А тебе нет?
– Нет, – смеюсь я, – Не в моем вкусе.
– Это потому, что ты сейчас вся в Данилове. И не видишь никого вокруг.
Я снова смотрю на того парня и поражаюсь, что в нем такого, что могло вот так сходу зацепить мою подругу.
– Лесь, а ты хорошо его разглядела? – присоединяется Каро, – Он какой-то...
– Что?... – восклицает Леся и, прижав кончик указательного пальца к внешнему уголку глаза, немного оттягивает его, помогая себе сфокусировать зрение.
Она у нас страдает близорукостью.
– У него нос как пятачок у поросенка и странный затылок.
Я давлю смешок, но тут Каро права. Линия роста волос на затылке расположена неестественно высоко, отчего голова сзади кажется горизонтально приплюснутой. И короткий задранный нос, демонстрирующий всем вокруг две идеально круглые ноздри.
– Ой... – хмурится Леся, – С другого ракурса он казался красавчиком.
Маша и Каро прыскают в ладошки, а Леся, оправдываясь, восклицает, – Ну, правда, я забыла надеть линзы!
– Хорошо, что мы с тобой, – смеюсь я, – Иначе страдала бы по нему за зря.
Леся, сощурив глаза, ещё раз внимательно на него смотрит и оказывается застигнутой врасплох, когда он неожиданно поворачивается и плотоядно ей усмехается.
– Фу... – вырывается у нее, – Господи боже, спаси и сохрани!
– Кажется, он к нам идет, – предупреждает Каро тихим шепотом.
– Только не это, – отворачивается Леся.
Направляясь к нам расхлябанной походкой и склонив голову набок так, чтобы длинные пряди от макушки закрывали один глаз, парень быстро перепрыгивает взглядом по нашим лицам.
– Здорово... – раздается его сиплый от природы голос, – Как дела?... Как настроение?
– Мы не знакомимся, – отвечает Каро с улыбкой сожаления.
Я достаю телефон из сумки и открываю приложение такси.
– А мы с моими друзьями поняли иначе.
Леся поворачивает голову, так, чтобы он не мог видеть ее лица и округляет глаза в притворном ужасе. Я еле сдерживаю смех.
– Мы уже уходим, – заявляю нейтральное, обращаясь к парню.
– Можем покататься. Мы с парнями на колесах, – не отстает он.
Каро поднимает руку и громко просит счет.
Через десять минут, с трудом отделавшись от несостоявшегося краша Леси, мы всей компанией выходим на улицу.
– Блин, девочки, – хнычет она, – Ну простите!... У меня овуляция! И потом...
– Близорукость и овуляция вместе очень опасная штука, – замечает Маша.
Каро, хохоча, едва не сгибается пополам.
– И потом, – продолжает она, – Вы все в отношениях, а я тоже хочу.
– Ты в следующий раз в овуляцию лучше дома сиди, – заливается Каро, – А то нас может не оказаться рядом.
– Да ну вас! – надувается она, но не надолго.
И, хрюкнув, тоже заходится в хохоте.
Я поддерживаю веселье, потому что это действительно смешно, но всеми мыслями уже дома, в моей комнате с Ганей и с Даниловым на том конце провода.
– Иди сюда, – говорю я кукле позже, падая на кровать в своей спальне и зажигая в изголовье ночник, – Будем звонить нашему с тобой мужику.
Набираю его номер, держа телефон на вытянутой перед собой руке и под вибрирующие длинные гудки жду, когда он ответит. Экран вспыхивает, и в нем появляется лицо Дениса.
– Привет, не рано?...
– Нормально, – отзывается он, глядя на меня во все глаза.
Так всегда случается, когда начинается наш разговор. Первые несколько секунд мы жадно пялимся друг на друга, а только потом начинаем задавать вопросы.
– Как дела? – спрашиваю я, – Как прошел день?
– Как всегда. Офис, духота, мониторы компьютеров.
– Устал?
Он падает на кровать и закидывает руку за голову. На лице напряжение и полуулыбка.
– Есть немного.
– Может, я позже наберу? – предлагаю, чувствуя как в груди болезненно сжимается.
– Только попробуй отключиться, Рокотова.
– Хорошо, – отвечаю со смехом, – Мне показалось, ты не в настроении.
– Как прошел твой день? – игнорирует мою реплику, – Чем занималась?
– У меня сегодня выходной, – принимаюсь рассказывать, – Встречалась с девочками в городе.
– Куда ходили?
– Эм-м... В бар, а что?
– Дай угадаю. В «Шифт»?
– Да-а-а-а... – тяну я, – Откуда ты знаешь?
– Я подписан на твоих подруг, – проговаривает Данилов, и все в моей голове встает на свои места.
Это наверняка Каро, опубликовала историю на своей странице в соцсети.
– Эй!... Погода-ка. Ты что, следишь за мной?
– Да разве можно?...
– Ревнуешь? – давлю смешок, – Ты серьезно?
– Бар был забит утырками на любой вкус.
– Денис! – восклицаю я, – Ты сейчас серьезно?
Он тяжело вздыхает и с силой растирает лицо рукой. Мои глаза наполняются слезами, потому что я вижу, как он скучает, и скучаю не меньше его.
– Что-то мне тут душно, Кира... – проговаривает он наконец, – Тошно.
– Мне здесь тоже.
– Мне тяжело видеть тебя и не иметь возможности дотронуться.
Закусив губы, я тихонько всхлипываю.
– Я знаю...
– Только не плачь, окей?...
– Не-е-е-ет, – мотаю головой, понимая, что слезы уже стекают по лицу, – Нельзя плакать. Артем обещал разбить тебе нос, если увидит хоть одну слезинку.
Данилов хрипло смеется, а потом вдруг серьезнеет и говорит:
– Покажи мне грудь.
Глава 52
Кира
Устроившись на террасе в задней части дома, я пытаюсь вникнуть в то, что написано в статье по истории архитектуры. Есть возможность заработать баллы к сессии, подготовив доклад, чем я и собираюсь воспользоваться.
Скатывающееся с небосклона солнце удлиняет тени и бьет лучом прицельно в глаз. Приходится встать и поменять кресло, чтобы не ослепнуть.
Персонал из соответствующей службы демонтирует оборудование бассейна и старательно отмывает кафель, готовя место летнего отдыха к длительной зимовке.
Становится грустно. Хандра и тоска мои верные подруги и извечные спутницы в последнее время. Чем больше проходит дней после отъезда Дениса, тем реже возникает желание куда-то выходить из дома и встречаться с друзьями.
– Я думал, ты в городе, – раздается слева голос Артема.
Я слабо улыбаюсь и, наклонив голову, подставляю щеку для поцелуя. Мы не виделись больше недели – это для нас очень много.
– Не-а... вот, – показываю глазами на планшет в моей руке, – подбираю материал для доклада.
– Уже? – взлетает его бровь, – Семестр только начался. Куда ты торопишься? Дай себе время влиться в учебу.
Я лишь пожимаю плечами. Как объяснить, что я подгоняю время подсознательно? Мне кажется, чем раньше я подготовлюсь к сессии, тем раньше она начнется. Чем раньше она начнется, тем раньше закончится, и наступит Новый год, который я жду так, как никогда и ничего в жизни.
Артем обходит мое кресло и усаживается в кокон напротив меня. Подняв в него одну ногу, второй легонько отталкивается от пола.
– Грустишь?
– Почему ты так решил?
– Вижу, – заявляет он, – Взгляд тусклый, щеки бледные.
– Неправда!... – отмахиваюсь я, – Не сочиняй!
– И мама так говорит.
Я насупленно молчу. Мне не хочется, чтобы меня жалели и носились с моим настроением.
– Ты же не собираешься запирать себя в четырех стенах, пока он не приедет?
– Я не запираю, – бормочу с усмешкой, делая вид, что мне не терпится остаться наедине со статьей «Архитектура как замершая музыка»
– Кира... – опускает обе ноги на пол и останавливает раскачивающийся кокон.
– М?...
– Этого я боялся больше всего, когда предостерегал тебя от отношений с Дэном.
– Чего?
– Что от тебя после его отъезда останется одна тень.
– Со мной все нормально! – заявляю я со смехом, – И у нас с Денисом тоже!
– Ты плачешь из-за него?
– Нет!
– Мама говорит, что видела тебя заплаканной.
– Господи! – всплескиваю я руками, – Я просто скучаю по нему, ясно!
– Ясно.
– У нас, – развожу руки в стороны, изображает нечто объемное, – У нас чувства, и это нормально что нам плохо друг без друга.
– Чувства... – повторяет Артем шепотом, но без вопросительной интонации, а словно пытаясь прочувствовать это понятие и представить, о чем оно.
– Да. Когда-нибудь ты поймешь меня, Тем.
– Поедешь со мной к Машковцевым? – вдруг предлагает он.
– Пф-ф-ф...
– Давай!... Хватит киснуть. Скажешь своему Отелло, что пошла с братом.
– Денис не запрещает мне общаться с друзьями...
– Да-а-а-а... – говорит Артем с ухмылкой, – только звонит мне и требует, чтобы я не подпускал к тебе никого, у кого есть яйца.
– Правда?!...
– Поехали, Кир... Обещаю, долго не будем.
– Он правда так сказал? – спрашиваю, поднимаясь с кресла и забирая с собой планшет.
– Не сказал, а прорычал, – смеется Тема, – Беги, переодевайся.
Вообще, меня на эту вечеринку тоже приглашали, но я прикрылась докладом и вежливо отказалась. Наверное, Артем прав, и я сделала это зря.
Через час машина брата останавливается уже у знакомых мне высоких ворот и коротко сигналит. Калитка тут же распахивается, и из нее выходит Тимур и ещё несколько парней.
Я бегло приветствую их и иду искать Владу и моих подруг.
– Кира! – восклицает Каро, встречая меня на лужайке в наброшенным на плечи пледе.
В центре горит очаг, а вокруг него установлены пластиковые стулья и плетеные кресла. Ребята пьют пиво, курят кальян и травят байки. Леся машет мне рукой с противоположной стороны.
– Хорошо, что пришла, – хвалит подруга, подхватив меня под локоть, – Ты уже три недели нас избегаешь.
– Я же говорила... у меня доклад.
– Данилову каждый вечер? – смеется она, волоча меня куда-то.
– Нет! По истории архитектуры.
– Совсем нас забросила. Идем, возьмем тебе чего-нибудь выпить.
– А что есть? – сразу интересуюсь я, мысленно остановив свой выбор на какой-нибудь сладкой газировке.
– Все есть. Шампанское... мартини... Хочешь?...
– Газировку со льдом, – отвечаю я и осекаюсь, когда вижу, как из дома навстречу нам выходит Миранда.
От неожиданности и внезапности я едва не сбиваюсь с шага и не запинаюсь о порог. Каро, делая вид, что не видит ее, пытается протащить меня мимо в дом, но Миранда хватает второй локоть, разворачивает меня лицом к свету и изумленно широко улыбается, словно видеть меня – для нее самое приятное событие сегодняшнего вечера.
– Кира?... Вот уж сюрприз!
– Взаимно, – проговариваю тихо, – Я думала, ты давно уехала.
– Вот никак не соберусь!... Так не хочется вас оставлять, но надо!... Послезавтра самолет.
Я смотрю в ее жизнерадостное, улыбающееся лицо и чувствую безотчетную стойкую неприязнь на интуитивном уровне.
– Скучаешь по Денису?... склоняет голову набок и сводит брови домиком, – Ну – ну... не надо... Данилов он такой, умеет зацепить за живое.
– Ты о чем?
Каро теряется в доме. Мы с Мирандой остаемся вдвоем.
– Ни о чем, – отвечает она негромко, – Я знаю, как тяжело иногда отпускать того, к кому успела привязаться.
– Мы не расстались.
Из горла Миранды вырывает смешок, а потом она, округлив глаза, начинает заливисто смеяться.
– Кира!... Девочка, он что, до сих пор морочит тебе голову? Лето закончилось, а он все никак не уймется?
– Что ты несешь?... – выдыхаю, качнув головой.
– Что не так детка? – усмехаются ее губы, – Мы развлекли Рокотовых. Рокотовы развлекли нас.
Невидимая рука хватает за горло, едва не лишая самообладания, но я собираю всю свою волю, все свои силы в кулак и, обхватив тощую руку Миранды выше локтя, подтягиваю ее к себе.
– За что ты мстишь мне?
– Кто?... Я?... – изумляется вполне натурально, – Я нет... я не мщу.
– За то, что тебя никто не хочет? За то, что ты не можешь зацепить внимание парня дольше, чем на пару недель?...
На нас падает тень, а следом раздается напряженный голос Артема.
– Что тут происходит?
– Ничего, – бросаю, не оборачиваясь, и обращаюсь к его временной подружке, – Так я в этом не виновата. Проблема в твоей голове и в том, что у тебя под юбкой.
Миранда становится абсолютно белой, а серые рыхлые тени и вовсе придают ей вид покойницы с перекошенным яростью лицом.
– Скажи своей сестре, чтобы убрала от меня руки! – шипит она, дергая плечом, – У меня синяки будут!
– Кира...
Но я только усиливаю хватку, чтобы они наверняка появились.
– Держись подальше от меня и моего парня, – проговариваю четко по слогам и только после этого, оттолкнув, отпускаю ее.
– Больная!... – взвизгивает Миранда, – Неадекватная!... Как и все вы!
– Отвези меня домой, Артем, – прошу я, поворачиваясь к брату.
Глава 53
Кира
Отбивая каблуками ритм, я быстро шагаю к выходу по мощеной дорожке. Слышу, как Артем идет следом.
Зря я приехала. Сама виновата – не хотела и согласилась. Лучше бы провела вечер за подготовкой к докладу.
– Расстроилась? – спрашивает брат, открывая для меня дверь.
Я отрицательно качаю головой, но слова вымолвить не могу. Я не просто расстроилась, я отчетливо поняла, как сильно мне не хватает Данилова. Как неинтересно жить без него, как невкусно есть и пить, как тяжело дышать. Я, черт подери, не вывожу!...
– Я думала, она уже уехала, – проговариваю, когда мы оба оказываемся в его машине.
– Миранда?... Я тоже так думал.
– Ненормальная.
Артем на это молчит, но губы вытягиваются в тонкую полоску. Неприятная для него тема, понимаю.
Однако спустя несколько минут все же тяжело вздыхает и говорит:
– Если бы я знал, что так все будет, не связывался бы с ней. Хреновая оказалась идея.
– Из-за меня?... Думаешь, меня задевают ее слова?
– Нет?
– Нет, Тем... – хмыкаю пытаясь расслабить шею и плечи, – Пускай отправляется в ад. Ей меня этим не ранить.
Брат останавливает на моем лице внимательный взгляд и сощуривает глаза, как всегда это делает, когда пытается пробраться в мою голову.
– Почему тогда не захотела остаться?
– Домой хочу, – говорю я, понизив голос.
– К нему на видеосвязь? – догадывается Артем.
– Угу... – киваю я и чувствую, как глаза снова, уже в который раз за этот день, наполняются слезами.
– Кира.
– Я просто... никак не могу привыкнуть, что его нет.
– Он же сказал, что прилетит на Новый год.
– Три месяца, Тем!... Эти гребаные три месяца будут тянутся как резина!
– Просто ты зациклена, – возражает он, – Тебе нужно отвлечься. Чаще куда-нибудь выходить.
– Я не хочу!...
– Блядь... – продолжительно выдыхает брат, – Я, вообще, думал, что ты будешь плакать из-за него по другому поводу, но... ты все равно плачешь!...
Машина разгоняется по трассе, а слезы по моему лицу текут и текут. Я растираю их по щекам и мысленно клянусь себе собраться, не быть тряпкой и жить полноценно и ярко каждый день. Ненадолго помогает.
– Кира... ну ты чего?... Мама увидит твои слезы...
– О, черт!... – восклицаю тихо, – Надо было ехать к тебе.
– Поздно уже, почти приехали.
– Наверное, эта больная на голову всё-таки меня доконала...
– Я позвоню ей, – говорит Артем, сведя брови к переносице.
– Не надо! Зачем?... К тому же она послезавтра улетает.
– Ладно, – отзывается он тихо, – Тогда я позвоню Дэну.
– Тем!... – издаю смешок, – Хватит, со мной все в порядке!
Скоро мы оказываемся на знакомой улице и неожиданно упираемся в слепящий свет стоп-огней. Яркие блики режут глаза и заставляют жмуриться.
– Не понял... – раздается негромкий озадаченный голос Артема.
– Что?...
Я сильно щурусь, всматриваясь вперед и вдруг понимаю, что стоящая на обочине недалеко от нашего дома машина – красная феррари. Мы приближаемся ещё, и я вижу знакомые номера.
– Тема?...
Кровь бросается в голову, в ушах начинает звенеть, и на глаза снова наворачиваются слезы, потому что я так боюсь ошибиться в том, что видят мои глаза!
– Вот кто по-настоящему больной на голову, – проговаривает брат, остановив машину и сразу же распахнув дверь.
– О, боже! – шепчу, прижав ладонь ко рту, – Не может быть! Не может быть!...
А в следующее мгновение из темноты выходит Данилов. Хмурый, взъерошенный, с заложенными в карманы широких брюк руками, смотрит на моего брата исподлобья.
– Ты прилетел, чтобы я разбил тебе нос? – ржет Артем.
– Где твоя сестра? – спрашивает он, опустив приветствия.
Я толкаю дверь, выхожу из машины и пялюсь на него во все глаза, все ещё не в силах поверить, что это не галлюцинация. Что он настоящий, живой и реальный, стоит всего в нескольких метрах от меня.
– С новым годом, Денис, – произношу охрипшим от волнения голосом.
– Нахуй новый год, – буркает он и начинает движение в мою сторону.
Я тоже делаю шаг. Всего один до того момента, когда его руки распахиваются и сгребают меня в охапку. Я хохочу в его шею, но смех этот больше похож на судорожные рыдания, чем на веселье.
Он действительно прилетел! Он здесь, сильный, горячий и какой-то злой. Целую кожу за ухом, шею, скулу. Все, до чего могут достать мои губы.
– Надолго к нам? – совсем некстати раздается голос брата.
– Свали, Темыч... – отзывается Данилов, – Скажи там... скажи, что Кира в городе ночевать сегодня будет.
Моему сердцу в груди тот час становится тесно. Оно разбухает и тяжело стучит, оглушая пульсом. Я прижимаюсь к Денису всем телом и замираю.
– Окей... – нехотя соглашается Артем, – Поеду домой, скажу, что она у меня.
– Спасибо, – тихо отвечает Денис.
Я забираю сумку из машины брата, и он уезжает. Мы с Даниловым остаемся вдвоем.
Смотрим неотрывно друг на друга сквозь выдыхаемые клубы пара, как будто все ещё не верим тому, что видим.
– Ты приехал на выходные?
– Прилетел ознакомиться с твоим планером на следующий месяц, – проговаривает, дергая уголком губ.
Я слышу, но не осознаю до конца. Улыбаясь, качаю головой и уточняю:
– Месяц?... Ты приехал на целый месяц?
Он встряхивает челкой, движением головы отбрасывает ее с лица и делает фирменный перекат бровями.
– Я вернулся насовсем, Кира. Планы поменялись.
– Как насовсем? Ты бросил стажировку?...
Обняв рукой мои плечи, Дэн прижимает мою голову к своему плечу и коротко целует в висок.
– Стажироваться можно и в отцовской компании. Она входит в тройку крупнейших в стране.
– Правда?!...
За ребрами и в том месте, где начинается горло, все мелко дребезжит. Руки трясутся, колени подгибаются. Счастье захлестывает с головой.
– Правда, Денис?... Твой отец... он в курсе?
– В курсе.
– Но ты сам... – я забираю ртом воздух и пытаюсь подобрать слова, – Ты сам не пожалеешь о том, что не закончил стажировку?
Мне нужно знать ответ для того, чтобы позволить себе быть счастливой абсолютно.
– Кира... маленькая, – его губы, скользнув по моему лбу, перебираются на волосы, – Это, блядь, всего лишь стажировка...
Я плачу. Стоявшие в глазах слезы, проливаются на щеки бурным потоком.
– Поехали, Кир... Я только с самолета. Хочу тебя и спать.
Глава 54
Денис
– Возьми салфетки, – говорю, наблюдая за тем, как Кира растирает слезы по лицу.
– У меня есть... – копошится в сумке и достает оттуда небольшую розовую упаковку.
Смотрю на нее и, кажется, до конца не врубаюсь. После длительного перелета с пересадкой в Москве голова гудит как перегретый процессор. Все как в тумане, кроме отчетливой животной потребности приклеить ее к себе навсегда и жить, нахрен, счастливую полноценную жизнь.
– Где твой телефон? – спрашиваю, глядя на ее тонкий профиль со вздернутым кончиком носа, который, как выяснилось, входит в список жизненнонеобходимых для меня вещей.
– В сумке, – шелестит тихо, явно все ещё переживая потрясение, – Ты звонил?
– Раз триста. Звонил и писал.
– Мы с Темой ездили к Машковцевым, но... – быстрый взгляд на мое лицо, – Мне там не понравилось, и он повез меня домой.
– Не понравилось? Почему?...
Пожимается плечами. Несколько раз судорожно вздыхает и выдыхает.
– Там не было тебя.
Знакомо. Примерно то же самое чувствовал я каждый день. Чужая страна, где нет ее. Заполненные людьми, но при этом пустые улицы. Холодная, но душная квартира. Все не так. Все бесит.
Эти отношения на расстоянии оказались полной хуйней, на которую я больше никогда не подпишусь. Это как подыхать с голоду, пялясь на забитую едой витрину. Вариант точно не для меня.
И, судя по всему, не для Рокотовой тоже. Мы как две выброшенные на берег рыбы.
– Теперь я есть, – произношу, не в силах перестать смотреть на нее.
Кира хмыкает, закусывает губы и порывисто прячет лицо в ладошках.
Меня тоже наизнанку выкручивает, я, может быть, тоже спрятался бы за руками и заплакал, если бы не был за рулем.
– И не уедешь больше?
– Нет.
– Не уезжай, ладно?... – шепчет торопливо, – Так не должно быть. Это не правильно.
Противоестественно, я бы сказал.
– Мне мало наших разговоров по видеосвязи. Этого не хватает.
– Да...
Трасса практически пустая, удается разогнаться. Легкие циркулируют в усиленном режиме, прогоняя через себя вдвое больше кислорода, чем обычно. Надо успокоиться.
– Мне нужно, чтобы ты был рядом каждый день, – продолжает высказывать, – Иначе у меня ничего не получается. Я не могу ни есть, ни спать нормально. Все валится из рук.
– Аналогично.
Долетаем до моего дома за рекордно короткое время. Я останавливаю тачку, кое-как запихиваю ее между двумя машинами, прямо под окнами квартиры и вытаскиваю Рокотову за руку.
Первый поцелуй, а он ощущается именно как первый в жизни, случается уже в лифте. Обхватив бледное лицо руками, я жру ее губы, захлебываясь собственной слюной.
Киру качает, взгляд неясный, расфокусированный и какой-то отчаянно – болезненный. Она виснет на мне, отдаваясь поцелую полностью.
Потом дверь, замок которой поддается не сразу, прихожая, которая почему – то пахнет Рокотовой и дарит ощущение того, что я наконец-то вернулся домой.
Мы бросаемся друг на друга едва ли не с порога. Я сдираю с нее жакет, выдергиваю полы блузки из-за пояса джинсов и стягиваю ее через голову.
Сиськи... Мне нужна ее грудь!...
– Сюда, – командую, заталкивая Киру в комнату и опрокидывая на кровать.
Она тихо взвизгивает, отползает назад и тут же, едва я, скинув футболку, оказываюсь сверху, обнимает меня руками и ногами.
– Я не собиралась так убиваться по тебе, ясно!... – шепчет, прикусывая мои губы и обдавая лицо теплым влажным дыханием, – Я не знаю, почему так вышло... Но, Данилов... я тебя больше никуда не отпущу! Если ты решишь уехать, я поеду с тобой.
Нравится. Ох, блядь, как мне нравится все, что она несет сейчас. Моя девочка. Моя сибирская язва!... Хрен куда я теперь уеду от нее. Не заставит!
– Поедем, куда скажешь... – выдаю отрывисто между поцелуями, – Хоть в Штаты... Хоть в Лондон, хоть на Луну... Только вместе.
– Да!... Да..
Рванув вниз чашечки бюстгальтера, вгрызаюсь в сочную плоть. Втягиваю сосок и жмурюсь до красных кругов перед глазами.
– Денис... – выдыхает еле слышно.
Реально сожру, если она меня не остановит.
– Денис...
Переключаюсь на вторую. Облизываю, скоблю зубами, трясясь от возбуждения, как сопливый малолетка, впервые получивший доступ к женскому телу.
Не отрываясь от деликатесов, с трудом справляюсь с пуговицей и ширинкой на ее джинсах. Кира помогает ногами стянуть их вместе с бельем и снова скрещивает лодыжки на моей пояснице.
– Прямо сейчас, Кир... – шепчу, протиснувшись рукой между нашими телами и спуская штаны.
– Быстрее!... – просит, хныча и извиваясь подо мной.
Толчок и следующий за ним резкий рывок до основания. Голова едет так, как если бы меня огрели обухом по затылку. В глазах кромешная тьма, в венах бурлит наслаждение, и я рыдать готов от того, какие струны в душе оно задевает.
Тот самый спасительный глоток влаги; первый болезненно-сладкий вдох после удушья; кусок ароматного хлеба после смертельного голодания.
Я себя, сука, живым наконец-то чувствую.
– Дени-и-ис!...
Мое имя на ее устах как музыка во время животного пира. Я рычу, врезаясь в ее тело снова и снова. Ебу, ведомый самыми низменными инстинктами.
Она горячая подо мной. Смотрит так, что сразу веришь – любит. Без остатка и оговорок. И я тоже самое сказать хочу, орать в нее о своих чувствах, но все слова, в которые я мог бы облечь их, застревают в горле песком.
Дахание Киры разрывается в клочки, мышцы напрягаются и дрожат так, что я понимаю – она на финишной прямой к оргазму.
Толкнувшись до упора, я замираю на секунду и с оттяжкой повторяю выпад. Ее коленки, сжавшись, врезаются в мои ребра, спина выгибается в дугу, глаза закатываются. Губы шепчут:
– Господи... господи... господи...
А когда она открывает глаза, находит мой взгляд и отчетливо проговаривает: «Я тебя люблю, Денис», мой мир схлопывается до единственной точки, а в следующее мгновение озаряет вселенную белой вспышкой.
Я вжимаюсь лицом в подушку рядом с головой Киры и жду, когда тело пропустит серию сильнейших судорог и подарит мне ощущение невесомости.
Прихожу в себя гораздо позже. Губы Рокотовой гладят мое лицо и тихо – тихо шепчут:
– Ты, наверное, очень сильно любишь меня, Денис. Я... никогда бы не подумала, что ты способен на такие чувства.
– Ты скрутила меня в бараний рог, – хмыкаю тихо, скатываясь с нее, – У меня не было ни единого шанса.
– А я знала!... Я с самого начала знала, что ты влюбишься.
– Зря Рокот за тебя переживал. За меня волноваться надо было.
Кира смеется и утыкается носом в мою грудь.
