Текст книги "Жена с условиями, или Три наволочки из свадебного платья (СИ)"

Автор книги: Ольга Обская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

ГЛАВА 21. Немного великодушия и много преданности

Иногда любопытство – опасное качество. Но Натали была охвачена именно этим чувством, когда она входила в особняк следом за ван-Эльстом, который освещал дорогу фонарём, снятым с кареты.

Свет был довольно тусклым, тем не менее, сложно было не заметить царящую вокруг разруху – выцветшие гобелены, облупленные стены, запылённые канделябры.

Кучер занёс багаж и с тяжёлым вздохом ретировался. Ему нужно было позаботиться о лошадях, а что творится в конюшнях догадаться было не сложно.

Однако Антуан не унывал.

– Очаровательно, – произнёс он, обращаясь к ван-Эльсту с лёгкой улыбкой. Его взгляд перекочевал из одного пыльного угла в другой. – Ты забыл упомянуть в своём приглашении к приключению, что у твоего нового дома такая... выразительная атмосфера.

– Хотел сохранить интригу, – парировал Поль.

И пока мужчины пытались разрядить обстановку взаимным подтруниванием, Натали посетили гораздо более практичные мысли.

– Нам нужны свечи, – заявила она. – Тогда мы сможем разделиться и исследовать особняк в четыре раза быстрее.

– Ах, дорогая, какое мудрое предложение, – поддержала Виола. – Быть может, нам удастся найти что-то съестное. Если в кладовке сохранились какие-то запасы, хотя бы немного крупы, берусь организовать ужин.

Оба мужчины посмотрели на Виолу, как на богиню, сошедшую с небес.

С поиском свечей проблем не возникло. Всё просто – Натали и Виола прихватили их с собой из дома, как и ещё множество других мелочей. Натали вспомнилось, с какой снисходительной улыбкой ван-Эльст наблюдал, как кучер заносит в карету сумки и корзины, которые они решили взять в дорогу. Он пребывал в полной уверенности, что всё это вряд ли пригодится. Но вот, пожалуйста – кое-что уже не просто пригодилось, а стало жизненной необходимостью.

Натали быстро смахнула пыль с нескольких подсвечников, и пристроила туда свечи, которые зажгла от пламени фонаря – и дом, вздохнув, ожил дрожащими пятнами света.

– Здесь словно время остановилось, – произнесла Виола с мечтательной грустью.

Возможно, подобные мысли посетили сейчас даже того, кто отнюдь не склонен к сентиментальным рассуждениям, тем не менее, Ван-Эльст решил, что пора действовать. Он поставил фонарь на ближайший стол, скрестил руки на груди и произнёс с лёгкой иронией:

– Мадам и месье, добро пожаловать в Вальмонт. Каждый волен выбрать себе любую комнату по вкусу.

– Ты исключительно великодушен, – усмехнулся Антуан. Он взял подсвечник и направился к лестнице: – Полагаю, чем выше, тем, возможно, меньше сырости.

Остальные посчитали его довод логичным и отправились за ним на третий этаж. И только Натали решила, что будет обследовать второй. Чем дальше выбранная ею комната будет находиться от комнаты ван-Эльста, тем лучше.

Она осторожно шла по коридору дальнего крыла, держа перед собой подсвечник. Пламя трепетало на слабом сквозняке, и тени на стенах оживали. Стало немного жутковато. Натали убеждала себя, что боятся в пустом доме некого, и всё же, когда половица скрипнула под ногами особенно жалобно, она невольно вздрогнула и крепче сжала подсвечник.

Коридор казался бесконечно длинным, но Натали упорно шла всё дальше и дальше, поставив цель занять самую отдалённую комнату.

Наконец, она добралась до крайней двери и, осторожно толкнув её, сделала шаг внутрь. И тут снова сердце ушло в пятки – Натали заметила бестелесную тень у окна. Свеча в руке опасно дрогнула. Но тень обернулась – и оказалась вовсе не привидением, а самым обыкновенным человеком. На вид – весьма и весьма немолодым.

– Прошу прощения, мадемуазель, – заговорил он негромко. – Не хотел вас напугать.

Похоже, он был не меньше неё удивлён неожиданной встрече. Отточенным движением он зажёг лампу, и комната вдруг озарилась ярким светом.

Натали чуть не ахнула от изумления. Здесь царил идеальный порядок и чистота! Свежие шторы, аккуратно застеленная кровать, натёртая до блеска мебель.

– Месье, вы… вы кто? – спросила она, вглядываясь в морщинистое лицо незнакомца. Он был одет в старую, но безукоризненно чистую ливрею, и смотрел на Натали спокойным, проницательным взглядом.

– Меня зовут Огюстен, – с достоинством ответил он. – Я был дворецким у прежних хозяев Вальмонта. А потом... – он слегка развёл руками, – остался здесь, хоть слуг и распустили. Не мог уйти. Пока в Вальмонте стоит хоть одна стена – я на своём посту.

В его голосе звучала такая тихая безнадёжная преданность, что Натали, сама того не желая, почувствовала комок в горле.

– Года немолодые, – продолжил он, будто извиняясь. – Я плохо слышу, но очень хорошо читаю по губам.

Натали с пониманием кивнула.

– Я Натали, – представилась она. – Жена... нового владельца Вальмонта.

Огюстен склонил голову в вежливом поклоне. Его лицо озарилось светлой, почти мальчишеской радостью.

– Наконец-то, – тихо произнёс он. – Я всегда верил, что когда-нибудь сюда вернётся жизнь.

– Но как же вы... всё это время? Один? – спросила Натали, оглядываясь на чистоту и порядок вокруг.

Огюстен сдержанно улыбнулся.

– Я поддерживал порядок там, где мог. Весь особняк мне не под силу. Но несколько комнат в этом крыле в идеальном состоянии. Я заботился о них. На всякий случай. На случай, если вдруг... – он снова улыбнулся, – ...сюда приедет очаровательная молодая хозяйка.

В эти слова он вложил столько тепла, что Натали невольно тоже улыбнулась. Она не могла убить его надежду горькой правдой, что “хозяйкой” ей тут быть всего пару месяцев.

– Позвольте показать вам лучшую из комнат, – предложил Огюстен. – Вы полюбите её с первого взгляда. Она будто специально предназначена для вас.

– Буду счастлива, – кивнула Натали.

ГЛАВА 22. Планы, чернила и остановленное время

Поль выбрал для исследования восточное крыло третьего этажа. Но в отличие от остальных, он искал не место для ночлега, не комнату с кроватью и относительно чистыми одеялами.

Его вёл запах.

Едва переступив порог поместья, он уловил в воздухе нечто странное – не сырость, не пыль, нет. Там было нечто тонкое, запутавшееся в старом дереве, в ткани увядших гобеленов, в скрипучих досках пола. Нечто, что несло в себе тяжесть времени – и одновременно его хрупкость.

Когда Виола сказала: «Кажется, здесь время остановилось», – Поль мысленно ухватился за её слова – в них было то, что он чувствовал в этот момент – чувствовал, как запах.

Остановленное время.

Вот он – новый аромат. Новый проект. Новая коллекция.

Поль уже мысленно представлял её облик: тонкие сандаловые ноты без горечи, старые розы без приторности, слегка влажный дубовый мох, светлая древесина. А ещё крошечная капля чего-то хрустального, напоминающего холодное стекло старого окна в промозглое утро.

Шагая по коридору, он едва замечал окружающее. Открывал одну дверь за другой, наугад. Искал место, где он мог бы систематизировать мысли. Поль сожалел, что находится так далеко от своей столичной парфюмерной лаборатории. У него в голове крутились формулы, с которыми необходимо было срочно поэкспериментировать. Или хотя бы записать их на бумаге. На третьей попытке он наткнулся на комнату, которая могла бы помочь осуществить задуманное.

Обычная дверь с потёртой бронзовой ручкой, но когда он открыл её и вошёл, что-то внутри отозвалось на здешнюю атмосферу.

Это был кабинет. Или, скорее, кабинет в отставке – с поблекшими, но всё ещё благородными обоями, с высокой книжной полкой, загромождённой томами, в которых, казалось, хранились заклинания забытой эпохи.

На массивном письменном столе в глубине комнаты стояла покрытая пылью чернильница. Рядом валялись перья – некоторые ещё годные. Поль машинально проверил чернила: высохли, конечно. Но привычка искать решения не подвела – в одном из ящиков он обнаружил запечатанный бутыль с чернилами, покрытый лёгким налётом старины, но ещё вполне целый.

Заполнив чернильницу уверенным движением, он достал бумагу, взял перо.

И начал писать.

Мысли лились свободно, как давно не бывало. Формулы, сочетания, отдельные ноты, образы:

«Герань в дымке».

«Кедр после дождя».

«Отзвуки шалфея».

«Сухая роза под старым стеклом».

Он писал без остановки. Страница за страницей, набросок за наброском. И с каждой линией, с каждой мыслью в сердце нарастало забытое ощущение – азарт. Восторг творца, впервые за долгое время оказавшегося на грани открытия.

Когда он наконец поднял голову, свеча трепетала в тишине, а чернила на последней странице ещё блестели влажным светом.

Поль откинулся на спинку тяжёлого стула и впервые за весь этот странный вечер по-настоящему улыбнулся.

Теперь, оглядевшись свежим взглядом, он заметил, что кабинет вовсе не был мёртв. Напротив – он хранил в себе что-то живое. Поль подошёл к окну – отметил его впечатляющий размер. Днём тут будет очень светло. В углу за ширмой обнаружилась уютная софа, обитая выцветшей, но чистой тканью и несколько стеллажей с книгами, в основном по ботанике. Даже воздух здесь был особенным – пах старыми чернилами, деревом и чем-то ещё... неуловимо родным.

С неожиданной уверенностью Поль подумал, что именно здесь он и обоснуется.

Он вернулся за письменный стол, чтобы ещё раз пробежать глазами свои записи, но первые отблески реальности уже начали возвращаться после творческого прилива.

Вообще-то, впереди его ждала отнюдь не творческая работа. Необходимо было налаживать быт. Где-то по дому сейчас бродят две барышни, о которых он обязан позаботиться. И с ними ещё это белое кудахтающее чудовище. Сам Поль мог довольно долго обходиться малым, но барышням потребуется много всего, например, горячая вода, а он понятия не имел, в каком состоянии водопровод. И для решения всех этих бытовых проблем ему нужны слуги и управляющий, которые сделают из красивой руины хоть сколько-нибудь пригодный для жизни дом.

Поль нахмурился. Завтра нужно будет начинать поиски. И, зная, как обстоят здесь дела, этот процесс может занять… неделю? Месяц? Прекрасно. Просто потрясающе.

В этот момент кто-то постучал в дверь.

Поль обернулся.

– Войдите, – произнёс он, скорее машинально.

Дверь скрипнула. На пороге стоял пожилой мужчина в великолепной синей ливрее, с двумя рядами позолоченных пуговиц и безукоризненно белыми перчатками. Поль уставился на него в полном недоумении.

Мужчина склонил голову в лёгком поклоне.

– Огюстен, к вашим услугам, сударь, – произнёс он с достоинством. – Дворецкий.

Поль моргнул.

– Дворецкий?

– Да, – с невозмутимой вежливостью подтвердил он. – А также час назад назначен вашей супругой временно исполняющим обязанности управляющего.

Удивление Поля выросло до таких масштабов, что в голове образовалась звенящая пустота.

Супруга? Назначила? Час назад?

Он едва удержался от смеха. И в то же время почувствовал странное чувство восхищения. Малышка Натали, только что прибывшая в этот разваленный замок, за какой-то жалкий час сумела сделать то, на что он отводил себе неделю: найти первого слугу и найти управляющего… Пусть это пока совмещается в одном человеке и пусть Огюстен выглядел так, словно застал ещё расцвет Вальмонта пятьдесят лет назад – в его манерах, осанке и в этой безупречной ливрее ощущался редкий профессионализм.

Тем временем Огюстен, не обращая внимания на внутренние катаклизмы Поля, продолжал:

– Я пришёл сообщить, что ужин накрыт в обеденном зале. Ваша супруга уже ожидает вас, сударь.

Это заявление окончательно подкупило Поля. Он внезапно вспомнил, как зверски голоден. Кажется, последний раз он ел часов восемь назад, причём трапеза ограничивалась парой печений из дорожной корзины Виолы.

Поль поднялся из-за стола с лёгкой улыбкой, бросив последний взгляд на свои наброски. Жизнь в Вальмонте началась быстрее, чем он ожидал.

– Благодарю вас, Огюстен, – произнёс он с неожиданной для себя теплотой и последовал за дворецким в коридоры старого дома, который вдруг перестал казаться ему источником сплошных проблем.

ГЛАВА 23. Подарок, совпадение и лоскутки памяти

Натали стояла у окна и ловила себя на мысли, что влюбиться в комнату – это, возможно, не так уж безумно, как кажется. Среди промозглого запустения Вальмонта – это был островок уюта – нежный и светлый. Здесь всё было выдержано в сиреневых оттенках: старинные обои с лёгким узором полевых цветов, немного выцветшие, но это только добавляло им шарма, лёгкие шёлковые занавески, мебель – из светлого благородного дерева с сентиментальными фарфоровыми ручками.

Уют был не напускным, а живым, тёплым – словно его собирали по крупицам, чтобы кто-то уставший мог почувствовать себя дома.

Что примечательно, любому, кто сюда войдёт, первым делом бросилось бы в глаза лоскутное покрывало. Оно гордо раскинулось на аккуратно застеленной кровати. Мягкий бархат вишнёвого цвета соседствовал с нежным шёлком в мелкий горошек, плотная парча с тончайшим муслином и потёртыми квадратиками старого ситца с расцветками, какие давно вышли из моды. У каждого лоскута – своя судьба, своя прежняя жизнь, но теперь они были соединены в одно удивительно гармоничное целое.

Эта комната могла бы покорить Натали, которая любила давать вещам вторую жизнь, одним только покрывалом. Но она обнаружила здесь нечто гораздо более особенное.

Натали не сразу обратила внимание на эту вещицу – небольшая картина в тёмной раме над изголовьем кровати, но когда разглядела, что на ней было изображено, замерла.

С полотна на Натали смотрел полевой цветок – скромный, но какой-то удивительно трогательный с акварельно нежными лепестками и сердцевидными листьями. Простой до невозможности. И до невозможности знакомый.

Пару месяцев назад Натали получила странный подарок. Маленькую, аккуратно сделанную брошь в виде именно такого цветка с точно такими же сердцевидными листьями. Цветок был либо чьей-то фантазией, либо очень редким. Во всяком случае, Натали никогда не приходилось видеть что-то похожее.

Вместе с брошью была записка:

" Дорогая Натали, пусть эта брошь станет твоим приданым, чтобы тебя не тяготила мысль о деньгах, когда ты будешь выбирать себе спутника жизни. Слушай только своё сердце”.

Записка не была подписана и посыльный, доставивший подарок, не назвал имя отправителя, но Натали знала от кого послание.

Она узнала почерк. Он был тем же, что в дневнике Жозефины. Это была её рука. Её буквы, мягкие, чуть наклонённые вправо, с мелкими завитками в окончании слов.

Натали тогда долго вертела брошь в руках, удивляясь, почему Жозефина отправила ей этот подарок. Она не знала, в чём ценность броши, однако догадывалась, что это очень дорогая вещь. Но она не собиралась её продавать, ей было не важно, сколько она стоит. Куда важнее было то чувство, которое Натали тогда испытала: трепетную уверенность, что Жозефина жива. Но где она? Что с ней? Как жила все эти годы? Почему не выходит на связь?

С того момента желание найти её стало не просто мечтой, а самым пылким, самым заветным желанием, граничащим с долгом. Именно поэтому Натали с такой лёгкостью и согласилась на этот фиктивный брак. Именно поэтому с такой готовностью и отправилась в Вальмонт.

И вот – всё не зря. Цветок на картине – первая зацепка. Тот же, что на броши. Не просто похожий. Тот самый.

Совпадение? Нет.

Случайность? Ни за что.

Жозефина бывала здесь. Возможно, она жила в этой комнате.

Натали решила при первой возможности расспросить о ней Огюстена. Он явно служил здесь ещё в те времена, когда Жозефина могла быть в Вальмонте. К счастью, возможность побеседовать с ним появится у Натали уже завтра утром. Он обещал ей экскурсию по поместью. Сказал, что считает своим долгом познакомить молодую хозяйку с её владениями.

Натали невольно улыбнулась, вспоминая свой разговор с Огюстеном. Чем дольше они общались, тем большую симпатию он в ней вызывал. Её порыв предложить ему должность управляющего был неожиданным для неё самой. Но Вальмонту совершенно необходим был именно такой человек, любящий это поместье и преданный ему. Лицо Огюстена в тот момент светилось тихим счастьем, но он, тем не менее, подчеркнул, что с честью будет выполнять обязанности управляющего, пока не найдётся кто-то достойный.

Более достойный, чем человек, который многие годы в одиночку был ангелом-хранителем этого дома? Таких нет.

Натали была очень рада, что он согласился, хотя и с оговорками. Вот только она не знала, как ван-Эльст воспримет, что его фиктивная жена уже раздаёт распоряжения, будто, и правда, является тут хозяйкой. Хотя… он же сам хотел, чтобы их брак выглядел настоящим.

Она улыбнулась своим мыслям и вышла из комнаты – в обеденном зале уже ждал ужин, организованный Огюстеном.

ГЛАВА 24. Ужин при свечах и шорохи ночи

Было бы преувеличением сказать, что Поль ожидал от ужина чего-то особенного. По дороге в обеденный зал дворецкий рассказал, что Вальмонт уже долгое время стоит пустой, за ним в меру сил присматривал только сам Огюстен.

Однако, ещё на подходе Поля покорил умопомрачительный аромат. Когда же он вошёл, то увидел премилую картину. Стол, покрытый чистой, пусть и слегка выцветшей скатертью, ломился от нехитрых, но аппетитных яств: суп, над которым клубился пар, овсянка, запечённый картофель.

Поль машинально отметил уровень организации. Без команды слуг, без предупреждения о визите – и всё же здесь царил какой-никакой, но порядок.

Натали, Виола и Антуан уже сидели за столом. У всех троих глаза горели предвкушением. Виола выразила общий восторг:

– Свежие овощи! Восхитительно! – воскликнула она, искренне изумляясь аккуратным ломтикам огурца, как чуду, не имеющему объяснения. – Как это возможно в таком месте?

Огюстен улыбнулся. Чувствовалось, что эмоции Виолы доставили ему удовольствие.

– Несколько грядок, сударыня, – пояснил он с лёгкой, почти невидимой гордостью. – Держал в порядке на случай, если жизнь вновь вернётся в Вальмонт. Небольшой огород, но достаточный, чтобы украсить стол свежей зеленью.

Поль посмотрел на него с внезапно вспыхнувшим уважением. Пожилой человек. В одиночестве, среди запустения, он продолжал каждый день поддерживать маленький островок порядка. Теплил надежды. И всё это – без зрителей. Вальмонту повезло.

Как только присутствующие взялись за приборы, в обеденном зале на какое-то время воцарилась тишина. Голод взял своё – Поль, как и все остальные, ужинал с таким жаром, будто не ел уже три дня. Он не был бы собой, если бы не отметил с внутренней усмешкой, что эти простые блюда доставили ему больше удовольствия, чем последняя дегустация в "Ле Катр Сезон", где блюдо из трёх травинок и ложки пены стоило как половина его костюма.

И что интересно, удовольствие доставляла не только еда. Полю нравилось наблюдать, как расправляется с ужином Натали. Она отламывала вилкой кусочек запечённого картофеля и аккуратно клала его в рот, делая это с таким аппетитом и наслаждением, что у Поля в голове невольно возникали мысли о других видах наслаждений.

Когда трапеза уже подходила к концу, Огюстен вышел вперёд, слегка поклонился и, сложив руки за спиной, произнёс:

– В мои обязанности входит не только забота о доме, – начал он с почтительной серьёзностью, – но и соблюдение традиций. А значит, я должен рассказать вам легенду Вальмонта.

Виола отложила приборы и устремила на дворецкого полный жгучего интереса взгляд. Он, будто предугадав настроение некоторых слушателей, добавил с мягкой улыбкой:

– Прошу не воспринимать это слишком серьёзно. Иногда легенда – это всего лишь легенда.

Поль мысленно усмехнулся. Всякий раз, когда кто-то начинает с такого предупреждения, жди рассказа о кровавой графине или проклятом зеркале. Стоило ли удивляться, что именно Вальмонт овеян подобными мифами? Из всех поместий, которыми владело семейство ван-Эльстов, единственным проблемным был именно Вальмонт. В отличие от него, например, родительское фамильное гнёздышко Арлевальст, расположенное всего в паре часов езды от столицы, славилось исключительно роскошными балами, которые любила устраивать матушка Поля, и великолепными виноградниками, где проходили ежегодные фестивали урожая, которые любил устраивать отец. Правда, теперь, когда родители уехали в длительное морское турне, жизнь в Арлевальсте сделалась более тихой.

– Давным-давно, – заговорил Огюстен, его голос звучал мягко, но внятно, – считалось, что Вальмонт – не просто камни и дерево. Он живой. У него есть характер, память и душа. Говорят, что те, кто впервые ступает под его кровлю, могут ночью встретиться с этим живым существом – истинной сущностью поместья.

Он сделал паузу, будто давая словам осесть в воздухе.

– Эта сущность может являться в разных обличьях – в виде скользящей тени, странного шороха, стука невидимых шагов в коридорах. Иногда – в отражении зеркала, где на мгновение можно увидеть кого-то ещё.

Виола, вся внимание, подалась вперёд.

– Дом с привидениями? – спросила она страшным шёпотом, глаза её блестели.

Огюстен с лёгкой улыбкой возразил:

– Скорее, дом с характером. Своенравный и наблюдательный. Раньше, столетия назад, гости часто рассказывали о фигурах в зеркалах, о странных голосах, о вспышках света в пустых комнатах. История Вальмонта не знала случаев, чтобы это кому-то принесло вред, и всё же испытавшие на себе такой нерадушный приём, старались здесь больше не появляться. Однако последние десятилетия ничего подобного не происходило. Во всяком случае, сам я за годы службы, ничего необычного не видел.

Поль спрятал улыбку в бокал и глянул на Антуана. Тот, судя по глазам, тоже пребывал в ироничном настрое. Интересная легенда, но кто, кроме романтичной Виолы, может воспринять её всерьёз? И всё же, как бы Поль ни иронизировал, ему было интересно, что же преподнесёт этой ночью Вальмонт.

Вернувшись в свою комнату после ужина, Натали сразу почувствовала, как усталость обрушилась на неё всей тяжестью прожитого дня. Дорога, прибытие в Вальмонт, знакомство с Огюстеном, ужин при свечах и старая легенда – всё это переплелось в голове в уютный, но странный клубок впечатлений.

Натали потушила свечи в подсвечнике, оставив гореть только лампу под сиреневым абажуром. Тёплый мягкий свет окрашивал комнату в нежные сиренево-золотые тона, усиливая желание поскорее улечься в постель.

Сладко зевнув, она быстро распустила волосы, сняла платье и, облачившись в ночную сорочку, скользнула под одеяло. Приятная нега разлилась по телу.

Укладывая голову на подушку, Натали мысленно прокручивала события дня. Вот она и в Вальмонте – доме “с характером”. Красивая, конечно, легенда, но прагматичная Натали верить в неё отказывалась. Это Виола сейчас за стенкой в смежной комнате, наверное, грезит о каком-нибудь романтичном привидении.

Натали закрыла глаза и глубоко вдохнула аромат свежести, который шёл от безупречно чистых простыней.

Тишина.

Она уже почти проваливалась в сон, когда вдруг… что-то услышала.

Тихий шорох.

Натали напряглась, прислушалась. Морти – мысленно успокоила она себя. Наверняка это он не может устроиться в своей корзине у окна.

Но шорох повторился. На этот раз – ближе. И чётче. Не царапанье когтей по полу. Не треск мебели.

Шаги.

Медленные. Тихие.

Словно кто-то шёл по коридору… и приближался к двери.

Натали замерла под одеялом, стараясь дышать как можно тише. Это просто дом оседает… старые стены скрипят…

Но шаги становились всё ближе.

Натали услышала лёгкий скрип пола у самой двери. Сердце ухнуло вниз, как камень. Может, всё-таки Огюстен был не так уж неправ? Может, дом действительно решил... познакомиться?

Натали не придумала ничего лучше, как повыше натянуть одеяло – до самого подбородка.

И тут – тихий скрип. Дверь мягко приоткрылась.

Сначала Натали увидела лишь смутную тень, отделившуюся от тёмного проёма. Она успела подумать, уж не закричать ли ей, когда её глаза смогли, наконец-то, разглядеть, кто вошёл: не призрак, не привидение, не таинственная сущность дома…

– Месье ван-Эльст?! – Натали подпрыгнула на кровати от удивления. – Вы… вы что здесь делаете???

– Как что? – невозмутимо произнёс он. – Пришёл играть в лото. Как и договаривались.