Текст книги "Жена с условиями, или Три наволочки из свадебного платья (СИ)"

Автор книги: Ольга Обская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Ольга Обская
Жена с условиями, или Три наволочки из свадебного платья

ГЛАВА 1. Проклятая цифра или повод для брака

– Ты серьёзно?! Шесть дней?!!!

Поль ван-Эльст, хозяин самого богатого и модного столичного особняка, собрался, как обычно, встретить утро чашечкой кофе, но пяти минут беседы со своим юристом хватило, чтобы кофе показался ему отравой, хотя напиток был высшего качества – дорогой, крепкий, доставленный из-за моря. А других он и не пил.

– Пять с половиной, если быть точным, – отозвался Антуан, его язвительный и абсолютно бесценный поверенный. Лучший в столице, а может, и во всём королевстве. – Ведь именно столько осталось до того счастливого момента, когда можно будет поздравить тебя с двадцативосьмилетием.

Поздравить?! Поль, которого в детстве учили не выражаться вслух, всё же мысленно произнёс ровно два непечатных слова. Затем медленно отставил чашку.

– Ты всегда умел подать новости с изысканным садизмом. И всё же позволю себе уточнить: ты уверен, что моя любимая тётушка Валери, да будут благословенны её шляпки, написала в завещании, что я должен жениться до достижения двадцати восьми лет? Двадцати ВОСЬМИ? Не двадцати ДЕВЯТИ?

– Именно. Причём написано это довольно разборчиво. Почерк у твоей тётушки был, возможно, как у паука, но паук этот был педант.

Поль закрыл глаза.

Он помнил, как тётушка подносила к лицу лорнет, придирчиво разглядывая, не появилась ли на его костюме пылинка, и с тем же выражением лица формулировала завещание: “Мой троюродный племянник Поль ван-Эльст унаследует моё превосходное поместье Вальмонт, если вступит в брак не позднее двадцати девяти лет, иначе…”. Почему она сказала одно, а в тексте завещания оказалось написано другое, и почему Поль не потрудился ни разу внимательно прочесть документ – оставалось вопросом риторическим. То, что она решила устроить "незначительное условие", чтобы он не откладывал брак "на потом", звучало тогда, в его двадцать лет, как досадный формализм. Ему казалось, у него целая вечность времени до двадцати девяти. Он жил с этим чувством все последние восемь лет и вот теперь, когда оказался на пороге своего двадцативосьмилетия, его юрист выяснил некоторое, как он выразился, досадное недоразумение.

– Давай ещё раз по порядку, – потребовал Поль.

Он медленно прошёлся взглядом по своему кабинету, будто в поисках, за что бы зацепиться. Его владения были обставлены со вкусом и сдержанной роскошью: стены, обитые бархатистыми панелями, старинные часы на каминной полке, кресла с резными ножками, стеллажи с книгами в кожаных переплётах с тонким запахом хорошего дерева и дорогой бумаги. Всё вокруг говорило о состоятельности и статусе хозяина. И только один человек имел способность чувствовать себя в этом пространстве как у себя дома – вот на нём-то Поль и остановил взгляд.

Тот невозмутимо достал из портфеля аккуратную кожаную папку, и бережно, будто в ней лежало будущее человечества, положил перед Полем.

– Если ты не женишься за пять дней и… – Антуан глянул на карманные часы, – тринадцать часов, поместье твоей тётушки – Вальмонт, согласно её завещанию, перейдёт в распоряжение ОБУ – Общества Благовоспитанности и Устоев. Под личное управление мадам Аделаиды Боше.

Поль медленно поднялся и подошёл к окну. За стеклом плыла неторопливая столичная весна: экипажи, цветущие каштаны, нарядные дамы, прогуливающиеся с кружевными зонтиками. Всё было тихо, чинно и совершенно не соответствовало буре, которая назревала у него в голове.

До недавнего времени он без особого трепета относился к поместью тётушки, расположенному в глуши, где за всю жизнь побывал от силы два-три раза. Но несколько дней назад он, наконец-то, узнал, где спрятано то, что он так долго искал. И если только Поль не ошибся, то речь как раз идёт о Вальмонте. Невероятное совпадение и ошеломляющая удача. Поиск сузился до одного поместья, тем более – тётушкиного, на которое Поль имеет все права. Но, выходит, рано он радовался. Поместье могут увести прямо у него из-под носа.

– Мадам Боше… – в голове Поля встал образ этой весьма своеобразной дамы, – та самая, у которой на двери кабинета висит табличка “Сдержанность – путь к совершенству”?

– Она самая, – подтвердил Антуан. – Женщина, чья вера в мораль пугает даже монастырских надзирателей. И, смею заметить, она уже интересовалась, всё ли в силе, и когда можно начинать оформление собственности.

Поль резко развернулся.

– Представляю, как эта… эта святая инквизиция в кринолине уже потирает руки.

– Не сомневаюсь, – кивнул Антуан. – Она, к слову, и предложила юристу общества уточнить возраст в завещании.

Поль вернулся к креслу, рухнул в него и уставился на папку с судьбоносными бумагами. Он не был склонен к панике. Ни в юности, ни сейчас. Но мысль о том, что пойманная за хвост удача ускользает из рук из-за одной проклятой цифры, была… весьма неприятной.

– Полагаешь, мадам Боше настроена решительно?

– О, да. Она, кажется, уже выбирает обои для личного кабинета в Вальмонте.

– Мечтает превратить поместье в монастырь?

– Пансион для благородных девиц, – поправил поверенный. – С уклоном в духовное самосовершенствование и вышивку.

Поль задумчиво потёр висок.

– Пять дней… И что же нам предпринять?

– Специально для таких случаев и придуманы фиктивные браки, – невозмутимо заметил Антуан.

– И это говорит мне юрист?

– Вопрос лишь в правильно составленном брачном договоре. Я уже начал набрасывать шаблон. Речь ведь исключительно о формальности, верно? – добавил Антуан, с профессиональным лукавством повернув кольцо на мизинце.

– Подумаешь, какая малость, – с сарказмом выдал Поль, – за пять дней найти подходящую девушку, уговорить её выйти за меня замуж и сделать это, не вызывая лишних подозрений со стороны мадам Боше. Полагаешь, это реально?

– С твоим обаянием – да, – не моргнув глазом заявил Антуан. – Не жди от меня скепсиса. Я всё ещё у тебя на зарплате, поэтому не говорю тебе, что ты обречён.

– Чудесно, что хоть один из нас в этой безвыходной ситуации полон оптимизма, – Поль побарабанил пальцами по столу. – И всё же любопытно, на чём зиждется твой оптимизм.

– Я составил список подходящих кандидаток, – Антуан кивнул на папку. – Все одиноки, все сейчас находятся в столице, большинство – вменяемы. По крайней мере, официально.

На мгновение в комнате повисла пауза. Потом Поль вздохнул и протянул руку к папке.

– Напомни мне, Антуан, если мы выйдем из этой ситуации с честью – ты действительно стоишь своих гонораров.

– Я был бы в этом уверен, даже если бы мы проиграли, – заметил поверенный. – Но спасибо за любезность. Это почти звучало, как комплимент. Когда изучишь бумаги и остановишь на ком-то свой выбор, дай знать.

– А что мне остаётся? – проворчал Поль.

Перед тем, как выйти из кабинета, Антуан достал из кармана часы, щёлкнул крышкой и заметил между прочим:

– Осталось пять дней, двенадцать часов и… сорок семь минут…

ГЛАВА 2. Кандидатка №7 или репутация под угрозой

Папка лежала на столе уже второй час, вызывающе аккуратная, безупречно пронумерованная, с закладками и оглавлением, как будто Антуан собирался защищать по ней докторскую диссертацию.

Полю понадобились две чашки кофе прежде, чем он окончательно смирился с мыслью, что, кроме брака, другого пути не потерять ставшее адски важным для него поместье, у него нет. Он обречённо принялся изучать содержимое папки.

В заголовке значилось:

"Потенциальные кандидатки для срочного заключения брака. Юридически безопасные. В социальном плане – под вопросом".

Поэтично. Это так в духе Антуана.

Кандидатка №1: Мариэтта фон Торн.

Дочь герцога, двадцать лет, "склонна к романтическим мечтам, но математика ей даётся с трудом".

Проблема: азартный отец, который проиграл семейные виноградники. Нуждается в выгодном союзе.

Комментарий Антуана: “Искренне полагает, что любовь приходит на четвёртый день общения. Оптимистка”.

Кандидатка №2: Жозефина Ладро.

Титул: маркиза по матери, деньги – по отцу. Оба ресурса на исходе.

Проблема: задолженность перед ювелирами и портными.

Комментарий Антуана: “Способна на фиктивный брак ради нового гардероба. Может попытаться соблазнить. Осторожно”.

Кандидатка №3: Летиция де Моль.

Прекрасное приданое, великолепные зубы, никаких скандалов.

Проблема: у матери нервное состояние – врождённое неприятие всех потенциальных зятьёв.

Комментарий Антуана: “Если сможешь выдержать первую встречу с роднёй – дело в шляпе. Но не факт, что останешься жив”.

Поль криво усмехнулся, перелистывая дальше. Все эти девушки были разными, но объединяло их одно: финансовая пропасть под ногами и надежда на спасательную верёвку в виде кольца. И, разумеется, возможность стать “временно замужней” была бы для них скорее благом, чем бедой.

Он уже собирался захлопнуть папку, с мыслью просто бросить жребий, когда взгляд зацепился за новую карточку.

Кандидатка №7: Натали Дюваль.

Происхождение: принадлежит древнему дворянскому роду, но ныне он разорён.

Возраст: двадцать один год.

Образование: выше среднего, но никто не знает, где она его получила.

Репутация: противоречивая.

Комментарий: “На протяжении трёх сезонов вызывала живой интерес у мужчин, но всем женихам последовательно отказывала. Финансово уязвима, нуждается в поддержке, но на деле – горда. Если не выйдет замуж до конца текущего сезона, её сочтут упрямой, капризной мужененавистницей, неспособной к семейной жизни (что уже, по сути, и происходит)”.

Поль откинулся на спинку кресла. Что-то в этой строчке его зацепило. Он взял в руки третью (или какую по счёту?) чашку кофе, задумчиво вгляделся в тёмное, как беззвёздная ночь, содержимое и отставил. Интересно… Натали Дюваль не выходит замуж, хотя предложения были. Значит – не хочет настоящего мужа. Но может быть, фиктивный её как раз и устроил бы.

Репутация – под угрозой. Уязвимость есть. Деньги ей не помешают. Но характер… характер, судя по описанию, не самый уступчивый.

Поль усмехнулся. По крайней мере, это будет не скучно. Он вырвал страницу с её анкетой, не глядя убирая остальное в ящик стола. Возможно, именно такая невеста ему и нужна – та, что не жалует мужчин и не мечтает о романтике. Во всяком случае, не будет нужды опасаться, что фиктивная супруга, забыв, что она фиктивная, увлечётся им.

Антуан появился на следующее утро, как всегда – без шума, без объявления, в идеально отпаренном сером костюме, с портфелем и выражением лица человека, готового к любой глупости своего подопечного. Даже если эта глупость называется «брак за пять дней».

Поль ждал его в столовой. Завтракал неспешно, читая газету, как будто его жизнь не превратилась в ад. Стол был накрыт щедро – на случай, если вдруг объявятся неожиданные гости или появится аппетит.

– Уже выбрал? – осведомился Антуан, садясь напротив, даже не заглянув в тарелку. – Или планируешь попытать счастье с каждой в порядке очереди?

– Выбрал, – спокойно ответил Поль, отложив газету и подлив себе кофе.

Антуан моргнул. Один раз. Потом медленно достал из портфеля очки и надел их с деловой неторопливостью, как будто хотел убедиться, что правильно расслышал.

– Быстрее, чем я ожидал, – заметил он. – И, смею предположить, не на основе холодного расчёта?

– Почему же, – усмехнулся Поль. – Наоборот. Самый что ни на есть расчёт.

Он вытащил из внутреннего кармана аккуратно сложенный листок.

– Натали Дюваль.

Антуан чуть приподнял бровь. Совсем слегка. Почти незаметно. Но для тех, кто его знал – это был эмоциональный всплеск сродни громкому "не может быть!"

– Любопытный выбор, – сказал он. – Я бы даже сказал: рискованный.

– Наоборот, считаю, что риск минимален, – парировал Поль. – По крайней мере, она не станет мечтать, чтобы я каждый день дарил ей розы и читал стихи перед камином.

– Что ж, если ты так уверен в своём выборе, смею предложить организовать встречу, – вызвался Антуан. – Что скажешь насчёт четырнадцати часов?

– Ты о сегодняшнем дне?

– Разумеется. Мы не располагаем большим запасом времени.

– Превосходно, – Поль обречённо кивнул Антуану, всё ещё не веря, что добровольно ввязывается в сомнительную авантюру.

ГЛАВА 3. Неистребимый оптимизм и немножко мистики

Если вас случайно занесёт на самую окраину Гринвельда – в тот его угол, где столичные улицы сужаются, а фонари становятся редкими и перекошенными, – вы, возможно, заметите старинный особняк с облупившейся штукатуркой, облезлым балконом и мансардой, которая будто держится на честном слове.

Особняк принадлежит старому вдовцу господину Рабле, который “по доброте душевной” сдаёт тут комнаты “почти даром”. И хоть насчёт “почти даром” – это сильное преувеличение, но всё же дешевле вы вряд ли что-то отыщите. По крайней мере, Натали Дюваль не удалось. Её скромных доходов едва хватало на аренду маленькой мансарды под скрипучей крышей с окнами, смотрящими прямо на огромную старую грушу.

Натали жила здесь с тётушкой Виолой, самой доброй и заботливой душой во всём королевстве. И хоть поддерживать порядок в обветшалой мансарде было и без того непросто, они на свою голову держали тут ещё и курочку Лотту, которая несла яйца “только по настроению”. Тем не менее, она была любимицей Виолы и беззастенчиво этим пользовалась.

А ещё в их доме обитал Лорд Мортимер, огромный чёрный ворон с манерами коронованной особы, чья теневая деятельность по краже блестящих предметов компенсировалась интеллектом, достойным философа. Он был единственным “мужчиной”, которого Натали готова была терпеть рядом. Когда-то она нашла его в лесу, с перебитым крылом, и выходила. С тех пор он неотступно следует за ней, считая себя полноправным членом семьи.

Сегодняшнее утро в мансарде текло как обычно, казалось бы, ничем не отличалось от вчерашнего, как впрочем, и от позавчерашнего. Однако тётушка Виола была другого мнения.

– Сегодня случится что-то необычное! – заявила она.

Натали её словам нисколько не удивилась – дело в том, что Виола от каждого дня ждала чего-то особенного. Натали же была человеком куда более приземлённым и рациональным. Она посмотрела на тётушку с ироничной улыбкой и продолжила собираться на работу в городскую библиотеку, где занималась составлением картотеки. Кропотливый и довольно скучный труд, требующий усидчивости и внимания, но она была рада возможности заработать несколько эстронов.

Лорд Мортимер, судя по всему, был с ней полностью солидарен. Он тоже ничего особенного от сегодняшнего дня не ждал и был занят тем, чем обычно – величественно сидел среди цветочных горшков на краю подоконника и тщательно чистил перо на правом крыле.

– Зря улыбаешься. Что-то обязательно случится, – настаивала на своём Виола, снимая закипевший чайник с плиты. – Лотта опять провела ночь в ящике с углём. Это знак.

– Лотта просто курица, которая не хочет быть белой, – безмятежно ответила Натали. – Она любит пачкаться и ещё ей нравится беспорядок. А что может создать больший беспорядок, чем испачканная в угле курица?

Аргумент не произвёл на Виолу никакого впечатления.

– Я слышала, что, если куры ведут себя странно, значит, в доме появится мужчина, – загадочно заметила тётушка, разливая чай по чашкам.

– Это худшее, чем могло бы закончиться сегодняшнее утро, – Натали села к столу.

Она любила эти несколько неспешных минут, которые они с тётушкой отводили на утреннее чаепитие. Их маленький уютный столик, был залит нежным весенним солнцем. И хоть он был на самом деле старой поломанной этажеркой, которую Натали собственноручно превратила в стол, но зато покрыт белоснежной скатертью, на которой стоял маленький букетик полевых цветов.

Натали поднесла чашку с чаем ко рту, мечтательно зажмурилась и… тут раздался стук в дверь.

Не соседский. Не хозяйский. Вежливый, отточенный, точно вымеренный. Такой, каким стучат только люди, привыкшие, что им открывают.

– Я же говорила! – торжествующе выдала тётушка и устремила полный надежды взгляд на дверь.

Её оптимизм и романтизм просто неистребимы. И хоть ей было уже чуть за тридцать, иногда Натали казалось, что это она старше тётушки на десять лет. Виола свято верила, что однажды на пороге их убогой мансарды объявится мужчина, который волшебным образом возьмёт на себя и решит все их проблемы. Но Натали была прагматиком. Она знала, что мужчины не решают проблемы – они их создают. У неё уже была горькая возможность убедиться в истинности этой житейской мудрости.

Натали подошла к двери и приоткрыла её, оставив цепочку на месте.

На пороге стоял мужчина лет сорока в сером сюртуке с отличной посадкой, держался прямо, в руке – трость, на лацкане – значок нотариальной палаты. Он был подтянут, аккуратен, и производил впечатление человека, который знает цену каждой букве, поставленной в документе.

– Доброе утро. Простите за беспокойство. Мадмуазель Дюваль? – осведомился он.

– Да, – осторожно ответила Натали, не убирая цепочку. – Что вам нужно?

– Моё имя – Антуан Марлоу. Я поверенный месье Поля ван-Эльста…

Ван-Эльст? Знакомое имя. Натали о нём слышала. Да и кто в столице не слышал об одном из самых состоятельных холостяков? Владелец известной парфюмерной фабрики. Говорят, сам является автором последней нашумевшей коллекции духов.

– Я прибыл по его поручению. Месье ван-Эльст просил передать личное приглашение. Он желает обсудить с вами важный деловой вопрос и будет рад видеть вас у себя в особняке – сегодня, в два часа после полудня.

Натали не ответила сразу. О Поле ван-Эльсте ходили противоречивые слухи. У него была репутация мужчины, у которого вместо сердца коллекция саркастических замечаний. Одни говорили, что он умен, как сам дьявол. Другие – что он просто надменен и ленив. Третьи, вообще, считали его опасным и непредсказуемым и предостерегали иметь с ним дело.

Что ж, человек с такой репутацией никак не мог пригласить Натали “просто так”. Но она ума не могла приложить, по какой причине он решил потратить на неё своё драгоценное время. Впрочем, время Натали тоже не бесплатное. У неё работа. Она вернётся из библиотеки хорошо если к трём часам после полудня.

– Передайте месье ван-Эльсту, что я не принимаю приглашения на светские визиты от незнакомцев, – отстранённо произнесла Натали. – К тому же сегодня после полудня буду занята.

Виола, которая наблюдала за разговором из-за её спины, похоже, шанс упускать ни в коем случае не хотела, поэтому не успела Натали закончить фразу, как тут же вступила в разговор.

– Многоуважаемый месье Марлоу, моя племянница хотела сказать, что освободится только к четырём часам после полудня.

– Чудесно, – почувствовав в Виоле союзницу, тут же подхватил её идею юрист. – Тогда организуем встречу в четыре часа.

Натали бросила на тётушку через плечо укоризненный взгляд в духе: на чьей ты стороне? Но та абсолютно не собиралась считать себя виноватой, а напротив, прибегнув к всевозможным мимическим приёмам, пыталась убедить, что на встречу нужно соглашаться.

Неизвестно, прислушалась бы Натали к её немым советам, если бы не собственное любопытство, которое разгорелось не на шутку. Почему именно она? Откуда ван-Эльст о ней вообще узнал? Что за “деловой вопрос”? Ей совсем не нравилось, когда её пытались использовать. Но нравилось ещё меньше – не знать, зачем.

– Хорошо, – согласилась Натали. – Я готова побеседовать. Но не в его особняке. Если месье ван-Эльст желает разговора, пусть сам нанесёт мне визит. Передайте, что буду ждать его к четырём часам после полудня.

Антуан чуть приподнял бровь, явно довольный тем, что удалось добиться согласия, и вежливо попрощавшись, удалился.

Натали закрыла за ним дверь и, развернувшись, встретилась взглядом с лордом Мортимером. Он взирал на неё с подоконника своими чёрными как смоль глазами, в которых читалось предупреждение, интерес и, возможно, лёгкое злорадство, будто он предчувствовал, что Натали ещё пожалеет о своём решении. Хотя возможно, злорадство было адресовано ван-Эльсту. И жалеть о встрече с Натали придётся ему.

ГЛАВА 4. Курица, ворон и деловой разговор

Поль ван-Эльст стоял перед покосившейся дверью на последнем этаже особняка, который из вежливости можно было назвать “старинным”, а по факту – запущенным. На лестнице пахло сушёной мятой, пылью и чем-то хлебным, отдалённо знакомым, но необъяснимо… домашним.

Он постучал. Немного не уверенно. С чего бы это? Он привык быть хозяином ситуации, но в этом видавшем виды особняке чувствовал себя слегка не в своей тарелке.

Дверь открылась почти сразу, и перед ним предстала она – мадмуазель Натали Дюваль.

Он с любопытством окинул её взглядом с ног до головы. Должно ли мужчину интересовать, как выглядит потенциальная фиктивная жена? Неизвестно. Но Поля интересовало.

Первое, что он отметил – осанка. Не напряжённая, не жеманная, не высокомерная. Натали была ниже среднего роста, но держалась спокойно и уверенно, как человек, который давно привык рассчитывать только на себя.

Второе, чего нельзя было не отметить – большие карие глаза – внимательные, с янтарными искрами. Не с поволокой, не игривые, а изучающие со скепсисом, как у человека, поймавшего собеседника на логической ошибке.

Волосы – третье, что заслуживало внимание. Каштановые, чуть волнистые, собраны в небрежный узел, из которого выбивалось несколько прядей. Это выдало в Натали любовь к беспорядку – качество категорически не позволительное юной мадмуазель с точки зрения светского общества. Впрочем, в этом беспорядке было больше шарма, чем во всех салонных причёсках последних сезонов.

И ещё Поль не мог не обратить внимание на её платье – простое, и слегка… кхм… может ему это только показалось… но у него сложилось впечатление, что оно сшито из двух других. Новый писк моды? Вряд ли. Он скорее поверил бы, что крайне стеснённое финансовое состояние вынуждает Натали на подобные эксперименты. Что ж, во всяком случае, смело.

Малышка Натали и, вообще, похоже, была не из робкого десятка. Она смотрела на него без доли кокетства или подобострастия, скорее иронично – с выражением: “Да, вы меня разглядываете. И что с того?”

Это… интриговало. Но Полю пришлось сделать неутешительные выводы – беседа не будет простой. Такая, как Натали, может с равной вероятностью как согласиться на его предложение, так и выставить его вон.

– Месье ван-Эльст, полагаю? – поинтересовалась она. – Раз уж вам удалось невредимым преодолеть нашу проблемную лестницу, прошу, входите, – пригласила с лёгкой улыбкой. – Место скромное, но дождя не пропускает.

Он вошёл. И понял: скромное – это мягко сказано.

Комната была крохотной, с низким потолком, грубоватой мебелью, и стопками книг, которые явно пережили не одного владельца. На подоконнике – ворон. Настоящий. Чёрный, размером с приличного кота и с выражением лица профессора, которому только что задали глупый вопрос.

– Это Морти, – пояснила Натали, заметив взгляд Поля. – Единственный мужчина, достойный внимания, из тех, что мне довелось встречать.

– Исключительно лестно, – пробормотал Поль.

На диване, столь тесном, что вряд ли вместил бы двоих, сидела миловидная барышня – мягкая, округлая, с вежливой улыбкой и блестящими глазами, которые следили за ним так пристально, что он невольно засомневался, не забыл ли застегнуть манжеты. Судя по предварительной разведке, проведённой Антуаном – это тётушка Натали.

– Моя тётушка, мадмуазель Виола Дюваль, – представила Натали, подтверждая догадку Поля. – Прошу присаживайтесь, – кивнула она в противоположный угол, – только осторожно, кресло справа слегка саботирует гостей.

Он сел – в целое, по левой стороне. Не хотел испытывать на себе, как ведёт себя мебель, способная на саботаж.

– Могу ли предложить вам чаю, месье ван-Эльст? – приветливо улыбнулась Виола.

Поль успел перехватить скептичный взгляд, который племянница бросила на тётушку, но та уже подскочила с дивана и направилась к плите. Он не был уверен, что хочет чаю, но отказываться не стал. Его устраивало, что тётушка нашла себе занятие.

Учтивое молчание растекалось по комнате, и Поль невольно обратил внимание на запахи. Чистая лаванда, капля ванили, что-то древесное и немного мяты. Он отметил это автоматически, профессионально – как всегда, когда пытался заговорить, но не знал, с чего начать.

– В воздухе… пахнет лавандой, – заметил он.

Натали медленно моргнула. В её хорошенькой головке, кажется, началась работа мысли: куда клонит гость?

– Да. Она у нас везде. Даже в чулане.

– Прекрасно, – кивнул Поль. – Полезное растение. Успокаивает. Особенно когда... мм... обсуждаешь важные... деловые вопросы. Мадмуазель Дюваль, как вы относитесь к браку? Я слышал, отклонили несколько предложений. Почему?

Пауза.

Виола замерла над чашкой, которую наполняла чаем. Натали слегка прищурилась.

Поль засомневался, не слишком ли резкий он сделал разворот.

– То есть... раз уж мы заговорили о растениях... я подумал, что будет уместно перейти к браку.

Натали чуть наклонила голову.

– Вы уверены, что не пропустили пару логических звеньев между лавандой и отвергнутыми мною кавалерами?

Явно пропустил. Обычно Поль гораздо более красноречив, но его красноречие спотыкалось о слишком пристальный взгляд тётушки. Что-то в её образе говорило ему, что ей не понравится словосочетание “фиктивный брак”.

– На самом деле, мой интерес к брачным вопросам не случаен, – попробовал переформулировать он. – Если мадмуазель отказывается от брака, то не означает ли это… – Полю показалось, что он нащупал правильный подход и вот-вот подведёт к нужной мысли…

…но в этот самый момент из ящика с углём неожиданно вылетело белое нечто. Вылет сопровождался таким грохотом и суматохой, что Поль вначале даже не понял, что происходит. Перепачканное в угольной пыли существо неслось прямо на него, но к счастью приземлилось в шаге от его ног и при ближайшем рассмотрении оказалось курицей.

Он невольно подпрыгнул на месте.

– Ох, Лотта, – всплеснула руками Виола, – как же я не уследила! Простите, месье ван-Эльст, – она подскочила к курице и подхватила её, чтобы убрать подальше.

В своём раскаянии тётушка казалась совершенно искренней, чего не скажешь о племяннице. Та тоже извинилась, но, судя по лукавинке в её карих глазах, сцена с сумасшедшей несушкой её нисколько не расстроила.

– Лотта вносит в нашу жизнь некий беспорядок, но согласитесь, она просто очаровательна.

Поль был несколько другого мнения о лохматом кудахтающем чудовище. Стало совершенно очевидно, что если он хочет добиться какого-то результата, то беседовать нужно с глазу на глаз.

– Могу ли я попросить поговорить с вами наедине?

Тётушке идея явно не понравилась, зато Натали продолжала мило улыбаться:

– Разумеется. Если хотите конфиденциальности, у нас в доме есть два варианта: чулан или балкон.

Чулан для приватной беседы Полю ещё никто не предлагал. Может, там целый курятник? Уточнять он не решился, на сегодня для него хватило впечатлений.

– Полагаю, балкон, – выбрал он из двух предложенных вариантов более предсказуемый, и последовал за Натали через комнату.

Балкон оказался… крохотным. Почти символическим. Стены – обветшалые, деревянные перила – покосившиеся, но всё это искупали горшки с цветами, расставленные в такой хаотичной гармонии, что поневоле чувствовалось: здесь старались создать уют из ничего.

На этом балконе особенно отчётливо ощущалось, насколько Натали нуждается в средствах, и Поль, наконец, понял, как строить беседу. Это должен быть деловой разговор работодателя с потенциальным сотрудником, как он беседует с теми, кто хотел бы занять вакантное место на его фабрике. Только такой подход, наверное, не вызовет у Натали отторжение.

Она стояла у перил, сложив руки на груди – готовая, наконец-то, узнать о цели его визита.

– Мадмуазель Дюваль, хочу предложить вам работу с достойной оплатой, – начал он. – Вы ведь нуждаетесь в средствах?

– Не настолько, чтобы принимать сомнительные предложения, – взглянула она на него с лёгким скепсисом.

Поль продолжил, пытаясь сохранить деловой стиль:

– Почему же сомнительные? Мой поверенный оформит контракт с соблюдением всех юридических тонкостей.

– О каком контракте речь?

– О брачном.

– Предлагаете фиктивный брак? – быстро сообразила она. Её упрямые губы едва заметно растянулись в саркастичной усмешке. – Вакансия: жена. Опыт необязателен. Зарплата – стабильна.

Поль посчитал хорошим знаком, что она не оскорбилась этому “недостойному” предложению, а восприняла с иронией. Ирония лучше, чем категорический отказ. Однако рано радовался.

– Почему вы решили, что мне будет интересно такое… сотрудничество? – покачала она головой. – Ни настоящий муж, ни, тем более, фиктивный в мои планы не входят. Вы зря потратили на меня своё время.

Это был более, чем однозначный отказ. Но Поль не собирался сдаваться.

– Чем же плох фиктивный муж? Он будет исправно платить и, в отличие от настоящего, ничем не побеспокоит, – усмехнулся он.

– Я не хочу иметь дело с мужчинами, – пояснила Натали категорично. Но добавила, смягчив голос: – Уверена, вам не составит труда найти ту, кто с превеликой радостью подпишет контракт.

– Вот этого-то мне и хотелось бы избежать.

– Чего? – не поняла она.

– “Превеликой радости”. Я ищу не ту, кто будет надеяться на продолжение, а ту, кто будет с таким же нетерпением ждать окончания контракта, как и я. Без лишних иллюзий. Мне показалось, что вы предпочитаете свободу брачным узам, как и я. Ведь так?

Натали задумчиво посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло нечто, что заставило Поля почувствовать: возможно, он задел нужную струну.

– Но если вы так цените свободу, зачем вам вообще этот брак? – спросила она.

Поль решил не кривить душой, и выдал начистоту:

– Если я не женюсь до двадцати восьми лет, а до этого момента осталось меньше пяти дней, то поместье моей тётушки, согласно её завещанию, перейдёт Обществу Благовоспитанности и Устоев. Мне дорог Вальмонт. Я не хотел бы его потерять.

– Вальмонт? – переспросила Натали.

И вдруг выражение её лица изменилось.

На короткий миг – но заметно. Ирония исчезла. В глазах мелькнуло что-то вроде напряжённого интереса. Или воспоминания. Но это длилось так недолго, что Поль решил – ему только показалось.

– Да, Вальмонт – чудесное местечко, если забыть в какой глуши оно расположено. Слышали о нём?

– Нет, не приходилось, – пожала она плечами. – Но название звучит мило.

Наступила тишина. Натали смотрела в сторону, пальцы чуть-чуть сжались на перилах. Потом она перевела взгляд на Поля и спокойно, даже деловито, произнесла:

– Месье ван-Эльст, если вы нуждаетесь в фиктивной жене, на которую никогда не предъявите прав, как и она на вас – я готова обсудить детали.