Текст книги "Жена с условиями, или Три наволочки из свадебного платья (СИ)"

Автор книги: Ольга Обская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

ГЛАВА 35. Мята, догадка и немного бытовых вопросов

В кабинете было тихо, если не считать звука скользящего по бумаге пера. Перед Полем лежала не то чтобы стопка – скорее холмик листов с небрежными набросками, ароматическими формулами и разрозненными заметками. Он опять работал над своей новой коллекцией “Остановленное время”.

Но в этот раз Поль не мог сосредоточиться. Взгляд его снова и снова соскальзывал со страниц, и мысли упрямо возвращались к сегодняшнему вечеру.

Оранжерея…

Он испытал там – почти боль. То, что было задумано, как коллекция самых диковинных и прекрасных творений природы, то, что когда-то цвело, благоухало, дышало жизнью, теперь выглядело как павший храм. Поль хорошо разбирался в ботанике. Но большинство выживших растений были ему не знакомы. Стволы, утыканные шипами, переплетения уродливых побегов, неестественные краски листьев – всё это напоминало странный и тревожный сон. Он испытал страстное желание восстановить былую красоту, но… сколько потребуется времени? Да и вообще, возможно ли это?

Сожаление… Это чувство не отпускало Поля, пока он находился в оранжерее, но позже вспыхнуло ещё одно – то самое, которое теперь не давало ему покоя. Какая-то мысль, очень-очень важная, готова была вынырнуть из подсознания. Поль ждал, но она ускользала.

Он наклонился и достал из выдвижного ящика тонкую папку в кожаном переплёте – Поль всегда держал её под рукой. Он разложил содержимое на столе. Семейные записи. Всё, что удалось найти в архивах ван-Эльстов, касающееся легендарной формулы “Aura Veritas” и тайной лаборатории. Там было немного: даты, эскизы флаконов, пара писем и – самое интригующее – неразборчивые заметки Августина.

Нижние ароматы маскируются верхними.

Поль читал эту фразу десятки раз, и каждый раз она казалась ему каплей безумия в океане гениальности.

А сегодня – неожиданное озарение. Смутная догадка, наконец, обрела ясную форму.

– Конечно! – выдохнул он, откидываясь на спинку кресла и устремляя взгляд в потолок. – Лаборатория – нижние ароматы, оранжерея – верхние!

С тех пор, как Поль узнал, что тайная подземная лаборатория Августина была спрятана в Вальмонте, он ломал голову, где именно. В подвале дома? Под одной из хозяйственных построек? Или где-нибудь в отдалённом уголке парка? Нет! Теперь-то он всё понял. Где ещё прятать ароматы самых смелых экспериментов, как не прямо под царством благоухающих цветов? Сильнейшие эфиры, вытяжки, настои, перегонки – всё это обладает яркими запахами, которые найдут способ просочиться наружу и сделать тайное явным. Но только не тогда, когда лаборатория находится под оранжереей. В этом случае ароматы экспериментов не вызовут подозрений: их просто примут за часть волшебной ауры цветочного царства.

Поль усмехнулся. Гениальный Августин был гениален во всём. Лучшего места для лаборатории не придумать. К тому же и за сырьём для экспериментов далеко ходить не нужно. Все самые чудесные цветы мира – прямо над головой.

В Поле крепла уверенность, что вход в тайную лабораторию нужно искать именно в оранжерее. Только оставался один, пусть и небольшой, но всё же тревожный вопрос: существовала ли она во времена Августина? С тех пор, как он работал над своей формулой, прошло более ста лет. Ответ на этот вопрос либо опровергнет догадку Поля, либо окончательно подтвердит.

Он опять в задумчивости уставился в потолок, но в этот раз в оцепенении пребывал недолго – вернул Поля в реальность заглянувший в дверь Огюстен. В руках у него была небольшая корзинка, из которой соблазнительно выглядывали зелёные стебли.

Мята! Поль уловил её свежий аромат.

– Только что срезал, – с достоинством сообщил дворецкий. – Превосходный вечер для мятного чая. Не желаете, сударь?

Поль невольно улыбнулся. Он вдруг ощутил, что мятный чай – это именно то, чего он сейчас хочет больше всего. Огюстен попал в точку. В его умении предугадать, в его преданности было нечто трогательное и одновременно глубоко профессиональное.

– С превеликим удовольствием, если вы составите мне компанию, – ответил Поль. – Иначе чай покажется скучным.

– Тогда я, с вашего позволения, воспользуюсь этой честью и присоединюсь, – кивнул Огюстен. – У нас, кстати, накопилось несколько тем для обсуждения. Всё-таки я теперь, смею напомнить, исполняю обязанности управляющего.

Он удалился, оставив за собой лёгкий аромат мяты и предвкушение приятного вечера.

Минут через пять Огюстен вернулся – с подносом, на котором две чашки благоухающего чая стояли, как два произведения искусства. Он подал одну Полю, демонстрируя в манерах такое благородное достоинство, что казалось, будто вручает не чай, а драгоценный дар древней династии.

– Должен сказать, сударь, – начал он, заняв соседнее кресло, – в Вальмонте предстоит большая работа. Для того, что бы ни вы, ни ваши гости не ощущали неудобств, я должен позаботиться о тепле, свете, бесперебойной работе водопровода, исправности кухонных печей, закупке продуктов.

Он заговорил обстоятельно, спокойно, без суеты – перечисляя нужды, сроки, возможные затраты. Слушая Огюстена, Поль ощущал себя слегка влюблённым в его методичность. За короткое время они успели обсудить и согласовать множество важных дел: от заготовки дров для камина до возобновления работы прачечной.

Когда темы о ведении домашнего хозяйства были исчерпаны, Поль решил задать вопрос, который в данный момент интересовал его больше всего.

– Скажите, Огюстен… что вы знаете об истории оранжереи?

– О, она уходит корнями в седую старину, – охотно отозвался он. – Оранжерея основана более двухсот лет назад. Тогдашние владельцы поместья были увлечены ботаникой. Начали с нескольких вазонов с лимонником – и вот, пожалуйста, выросло целое царство. Со временем коллекция пополнялась: доставляли редкие виды с юга, с островов, со всего света. Оранжерею несколько раз расширяли и достраивали. Есть сведения, что стекло для одного из витражей везли из самой Варавии.

Он произнёс последнюю фразу с такой таинственной, почти философской улыбкой, что Поль снова отметил про себя: этот человек знает больше, чем говорит. Впрочем, таковы и должны быть идеальные дворецкие: загадочные, как глухие подземелья.

И главное в его словах – оранжерее больше двухсот лет… Значит, она была и при Августине.

Поль задумчиво постучал пальцем по краю чашки. Его догадка подтверждалась. Сомнений практически не осталось: вход в тайную лабораторию нужно искать там – в царстве уродливых растений, которое когда-то было дивным садом.

Огюстен, заметив, что чашка собеседника опустела, решил, что пора завершать чаепитие. Он удалился, пожелав доброй ночи, а Поль остался наедине со своими мыслями.

Он чувствовал острое, почти детское желание броситься прямо сейчас в оранжерею, вооружившись фонарём и лопатой. Кто знает, может, под зарослями папоротника или среди колючих лиан есть незаметный люк?

Но он сдержался.

Во-первых, ползать среди шипастых веток в кромешной тьме – не самая умная затея. А во-вторых…

он усмехнулся…

…подходило время игры в лото. Они с Натали вчера так и не закончили партию.

Провести несколько вечерних часов с ней, её ироничным взглядом, улыбкой, смущением, а иногда возмущением – почему-то показалась не менее заманчивым, чем поиски тайных ходов. Поля интриговало, что же всё-таки она подарит ему, если он выиграет.

С этими мыслями он и направился в её комнату.

ГЛАВА 36. Очередь и тайные замыслы

Когда Поль заходил в комнату Натали, был практически уверен, что в этот раз не застанет её врасплох в постели, как вчера. Скорее всего, она поджидает его полностью одетая и готовая к поединку. Однако же Натали, ни одетой, ни раздетой, на месте не оказалось. Зато в её комнате была Виола, которая и сообщила, что уже более двух часов ждёт племянницу, а та в данный момент занимается приёмом слуг.

Полю оставалось лишь в очередной раз изумиться непредсказуемости своей прелестной “супруги” и её похвальному рвению побыстрее вдохнуть в Вальмонт свежую жизнь.

Поль тут же подумал: а чем он хуже? Почему бы ему тоже не проявить рвение и не поучаствовать в процессе отбора слуг на ночь глядя, если уж его целеустремлённая “супруга” находит это занятие интересным. Он уверенно направился к беседке, где они сегодня утром разговаривали с доктором. Наверняка, Натали именно там.

Когда Натали закончила разговор с Колетт, и та, сияя, отправилась на поиски своей новой комнаты, можно было бы и самой возвращаться в дом… но не тут-то было.

Оказывается, пока шёл разговор, у входа в беседку, точно грибы после дождя, неожиданно появились новые соискатели. Целая очередь! Если быть точнее, четыре человека! Видимо, слух о том, что Вальмонт ожил, распространялся быстрее, чем утренний туман по долинам.

Можно было, конечно, отложить всё до завтра, но очень уж хотелось, чтобы тут как можно скорее появились новые рабочие руки.

Собеседования шли одно за другим. Две полноватые сестры с румяными щеками и уверенными голосами произвели отличное впечатление. У них были рекомендательные письма от владельца таверны в Гринвельде, с подкупающими строками о “восхитительном мясном пироге” и “необычайной пунктуальности”. Сестёр-кухарок Натали приняла, не раздумывая.

Следующим был немногословный, но крепкий мужчина, назвавший себя “универсальным работником”. Судя по уверенной походке и ладоням, закалённым трудом, он действительно мог починить забор, расчистить хлев а, если нужно, то и прогнать непрошеных гостей. Он тоже был принят.

Наконец, остался последний. Он показался самым необычным из всех, кто сегодня здесь появлялся. Хорош собой: высокий, стройный, с густой шевелюрой и внимательными глазами. Одет, как франт. Ярко, но со вкусом. Особенно привлекал внимание его бархатный жилет цвета брусничного варенья и синий шейный платок с тонкой серебряной вышивкой.

Натали гадала, кем он может оказаться. Претендентом на должность садовника? Сомнительно. Повар? Сторож? Столяр? С каждым новым предположением ей стоило всё большего труда не улыбаться. Сложно было представить его с каким-нибудь рубанком в руках.

– Мадам, – произнёс он с галантным поклоном. – Моё имя – Эмиль Бельфуа.

Морти, до этого вальяжно дремавший на спинке скамьи, приоткрыл один глаз, будто оценивая, достаточно ли интересен этот Бельфуа, чтобы прервать сон.

– Очень приятно, – Натали жестом предложила ему сесть.

– Прошу прощения за поздний визит, – продолжал он. – Но я узнал, что Вальмонт вновь обретает жизнь. И, признаться, не мог упустить такой возможности.

– О чём речь? – любопытство Натали уже было достаточно распалено.

– Скажите, мадам, знакома ли вам такая вещь… как фотография?

Фотография? Новомодное явление. Разумеется, кое-что Натали слышала. Всё же она жила в столице.

Морти открыл второй глаз. Видимо, месье Бельфуа таки удалось его заинтересовать.

– Мне приходилось как-то видеть несколько работ, – ответила Натали. – Очень необычно. Похоже на рисунок, только живее.

Сказать по правде, она считала это почти чудом.

– Живее? – Эмиль театрально прижал руку к сердцу. – Это скромно сказано. Фотографию я считаю революцией. Это искусство, созданное при помощи света и химии. Вековечная живопись, но без кисти! Образ, запечатлённый мгновением!

Натали улыбнулась. Она разделяла восторг собеседника, но так пока и не понимала цели его визита.

– Вы хотели бы… устроиться в Вальмонт фотографом?

– Именно! – подтвердил он. – Я путешествую по королевству, создаю альманах о жизни и людях. И услышал, что в Вальмонт вернулись хозяева. История! Возрождение! Я был бы счастлив запечатлеть это. А заодно предложить свои услуги господам. Съёмки, портреты, семейные альбомы.

– Месье Бельфуа, понимаете, – Натали старалась говорить мягко, – всё это очень заманчиво. Но, боюсь, сейчас нам нужны… более практичные помощники. Садовники. Плотники. Кухарки. Горничные.

– Ах, но фотографы нужны всем, – махнул он рукой. – Особенно влюблённым. Медовый месяц в Вальмонте – это надо запечатлеть! Представьте: вы с супругом, на фоне аллеи, рука в руке, глаза в глаза… потомки скажут: “Какая любовь!”.

Натали скептично приподняла бровь и чуть не ответила, что воспоминания о “медовом месяце” ей ни к чему. Но, вовремя спохватившись, промолчала. Мало ли кто он на самом деле. А вдруг шпион мадам Боше?

– Сомневаетесь насчёт целого альбома? Давайте начнём с одного снимка. Сейчас стало модным дарить фотографии, – продолжал он. – В столице у меня отбоя не было от подобных заказов. Если мадам захочет сделать супругу подарок… Что может быть лучше? Ваша утончённая внешность… Поза, выражение… Свет! Всё можно обыграть.

Подарок… Это то, над чем в последнее время ломала голову Натали. Её идея насчёт наволочки, положа руку на сердце, не выдерживала никакой критики по сравнению с тем, что собрался подарить Поль. А вот фотография – это было бы очень необычно. Сочетание высокого искусства и последних достижений науки, граничащих с магией. Поль бы оценил. Необязательно ведь позировать самой, можно, скажем, сделать композицию с большим количеством цветущих растений. Это вдохновляло бы его на парфюмерное творчество.

– А сколько стоит ваша работа? – поинтересовалась Натали.

– Если вы позволите… я сделаю это бесплатно, – предложил Эмиль. – Мне будет достаточно чести упомянуть, что хозяйка Вальмонта воспользовалась моими услугами.

– Что ж, я согласна.

Фотограф просиял.

– Полагаю, пока работа не будет закончена, стоит держать всё в тайне? – уточнил он. – Чтобы подарок стал сюрпризом.

Тут Эмиль прав. Если Поль будет знать заранее о чём речь, подарок не произведёт на него впечатления.

– Будем держать в тайне, – кивнула Натали.

Оставалось договориться, когда месье Бельфуа должен появиться здесь со своими приспособлениями для фотосъёмки, но неожиданно она услышала шаги. Ещё один соискатель?

ГЛАВА 37. Баланс диафрагмы, трубы и немного театра

На пороге беседки появился, увы, не ещё один соискатель, а… Поль.

– Милая супруга, я везде тебя ищу. Не помешал?

Натали вздрогнула и немного занервничала. Будто её застали врасплох на месте преступления. Будто она тут строит против “супруга” тайные коварные планы. И хоть тайные планы, в общем-то, действительно замышлялись, только коварства в них не было ни капли. И важно было не выдать себя, чтобы не испортить сюрприз.

Поль стоял в проёме беседки с вполне невозмутимым видом. Зато Морти подлил масла в огонь. До этого он мирно клевал свой коготь, а теперь резко поднял голову и выразительно посмотрел на Натали, будто хотел сказать: "Сейчас начнётся…”

У Натали в голове запрыгали мысли, как испуганные воробьи. Быстро, панически, бессвязно. Она чувствовала, как щеки предательски наливаются краской.

– Ээээ… – надо было срочно сделать самый невинный вид и сказать что-то невозмутимое, не вызывающее подозрений, что не стало бы подсказкой, с кем именно беседует Натали, – милый супруг, позволь представить – Эмиль Бельфуа… – кивнула она в сторону фотографа, – он здесь… по поводу… ээээ… печных труб, – неожиданно выпалила Натали первое, что пришло в голову.

Печных труб?! Почему именно печных труб? Из всех возможных вариантов – садовник, аптекарь, секретарь – она выбрала печные трубы???

Видимо, подсознательно Натали искала что-то максимально далёкое от фотографии.

Месье Бельфуа округлил глаза. В них можно было заметить тихую панику. Кажется, он тоже недоумевал: почему именно печные трубы? Однако он удивительно быстро сориентировался и вдохновенно подыграл Натали.

– Разумеется, – с достоинством подтвердил Бельфуа. – Печные трубы – моя страсть с юности. Вертикальные, горизонтальные, диагональные… Я буквально вырос на дымоходах. Можно сказать – вдыхал их атмосферу.

Лорд Мортимер, наклонив голову, посмотрел на него так, будто впервые видит.

– Стало быть, вы трубочист? – теперь уже глаза округлились у Поля. Он с лёгким удивлением прошёлся по месье Бельфуа взглядом, начиная от лакированных ботинок, через безукоризненно выглаженные брюки, и наконец, к выразительно яркому жилету и вышитому серебром шейному платку.

Натали буквально слышала, как у ван-Эльста рушатся все его прежние представления о трубочистах.

– Скорее каминных дел мастер, – уточнил фотограф, всё больше входя в роль.

Морти с интересом переводил взгляд с одного мужчины на другого – чувствовалось, что ему весьма интересно дальнейшее развитие событий. Натали же, наоборот, ощущала, что это представление пора сворачивать, пока спектакль окончательно не вышел из-под контроля.

– Я как раз объясняла месье Бельфуа, что в настоящее время нам не требуется мастер по… печным вопросам. И он уже собирался уходить, – попыталась она мягко подвести черту.

Но не тут-то было.

– Почему же не требуется? – возразил Поль. – Я только что говорил с Огюстеном – камин в гостиной нужно привести в порядок и запустить как можно быстрее. По вечерам ещё довольно прохладно, – он перевёл изучающий взгляд на месье Бельфуа. – Здесь старая конструкция. Если я не ошибаюсь, у таких моделей часто проблемы с перекрёстно-ступенчатым поворотным заслоном и обратной тягой?

Натали явственно ощутила, как фотограф задышал носом глубже. Кажется, в последней фразе он не понял ни слова. Но сдаваться не собирался.

– Эээ… в подобных случаях, – медленно начал он, – важнейшим является… баланс диафрагмы и оптимальной… экспозиции. Чтобы… тепло равномерно распределялось в пространстве.

На лице Поля появилось выражение лёгкой задумчивости. Похоже, теперь уже он не понял ни слова, но, видимо, замысловатые фразы окончательно убедили его в мастерстве “трубочиста”. Откуда ему было знать, что это, скорее всего, какие-то словечки из арсенала фотографов.

– Диафрагмы… – протянул он с уважением. – Любопытно. Что ж, чудесно, тогда ждём вас завтра утром к девяти – проверить исправность камина и прочистить дымоход.

– Благодарю за доверие, – с энтузиазмом и лёгким вздохом облегчения раскланялся месье Бельфуа, а затем бросил Натали короткий заговорщический взгляд и почти незаметно подмигнул.

Она стояла, мысленно прикидывая, как он собирается завтра чистить камин. Вряд ли ему хватит одной ночи, чтобы освоить это ремесло. Правда, в происходящем был и приятный момент: теперь официально появилась причина для визита месье Бельфуа. А значит – и шанс осуществить задуманную ими маленькую авантюру.

Как только фотограф, старательно сохраняя достоинство знатока печных труб, вышел из беседки, Поль подошёл к Натали с подозрительно довольной улыбкой на лице.

– Вот мы его и вычислили!

– Кого? – спросила она, хотя уже заранее заподозрила неладное.

– Шпиона мадам Боше, – ответил Поль так, будто это совершенно очевидно. – Я ни на секунду не поверил, что он трубочист, хоть, надо отдать ему должное – пару профессиональных словечек знает.

Морти закатил глаза. Натали последовала бы его примеру, если бы не ей предстояло расхлёбывать кашу, которую сама же и заварила.

– Шпион? – осторожно переспросила она.

– Кому, как не шпиону, нужно выдавать себя за того, кем он не является? – с видом опытного сыщика спросил Поль.

Натали пребывала в лёгкой растерянности. Знал бы он, ради кого и почему месье Бельфуа изображал из себя не того, кто он есть.

– Думаете, если он одевается как франт, то не может быть трубочистом? – попыталась она заронить у Поля сомнения рациональным доводом.

– Вы видели его руки? Они никогда не знали сажи, – парировал он.

– Но возможно, он просто работает в перчатках.

– Нет, он просто работает на мадам Боше, – усмехнулся Поль.

– Но если вы уверены, что он шпион, почему не прогнали, а пригласили прийти завтра?

– А вот тут, – Поль прищурился, и в голосе его зазвучала интрига, – мы переиграем мадам Боше её же картами.

– Как?

– Шпион должен увидеть и передать своей работодательнице такое, что развеет её сомнения в подлинности нашего брака и наших чувств.

– Но… что вы имеете в виду? – пробормотала Натали, ощущая, что окончательно теряет контроль над ситуацией.

Сквозь полуопущенные веки Поль смотрел на её губы и улыбался.

– Пусть станет “случайным свидетелем” пикантной сцены, например, нашего поцелуя.

ГЛАВА 38. Вечерний променад и предрассветные тени

Все женские беды начинаются с поцелуев. Это доказывает история Жозефины и тысячи других. Сначала – лёгкое прикосновение губ, потом – «неожиданное» увлечение, ещё чуть позже – драма, слёзы, сломанные судьбы… Взять хотя бы бедняжку Колетт и этого её почтальона.

Нет. Натали категорически не хотела следовать их примеру. Тем более, один поцелуй у них с Полем уже был. Второй может стать полной катастрофой!

Она, конечно, прекрасно понимала, что его предложение – не о настоящем поцелуе. Это всего лишь инсценировка, спектакль, рассчитанный на шпиона мадам Боше. Но даже идея притворного поцелуя вызывала у неё непреодолимое беспокойство.

Её воображение легко нарисовало эту картину. Они стоят у старого вяза в парке, лучи утреннего солнца пробиваются сквозь листву, а неподалёку "случайно" проходит месье Бельфуа. В нужный момент Поль наклоняется… и его губы легонько касаются её губ… Осторожно… Бережно… Нежно… Как в тот раз, в ратуше…

Смущение, предвкушение и паника разом охватили Натали.

Неужели нельзя всё сделать проще? Ведь она знала, что месье Бельфуа никакой не шпион. Он – фотограф, который ради того, чтобы сделать снимок-сюрприз, притворился мастером по печным трубам. Если рассказать всё Полю – никакого спектакля не понадобится. Но тогда… сюрприз будет испорчен.

Натали подняла взгляд на ван-Эльста, который продолжал многозначительно улыбаться, будто мысленно уже репетировал сцену.

Хитрость – единственный выход.

Она вздохнула и произнесла с нарочитой серьёзностью:

– Прежде чем мы будем устраивать перед месье Бельфуа представление с намёком на романтический медовый месяц, – она выдержала паузу, – нам нужно убедиться, что он шпион. Иначе повторится ситуация, как с милым добрым ветеринаром месье Альбаном, которого вы напрасно смущали, разыгрывая страсть.

Поль скрестил руки на груди и рассмеялся.

– Я старался. Разве я плохой актёр?

– Вы великолепный актёр, месье ван-Эльст. Но чтобы не растрачивать ваш актёрский талант зря, предлагаю сначала посмотреть, как месье Бельфуа справится с работой. Если окажется, что он обладает достаточной сноровкой для починки камина, значит он тот, за кого себя выдаёт, а не шпион.

– Хорошо, – усмехнулся Поль, лукаво прищурившись. – Не важно, будет это до или после его неудачной попытки починить камин – главное, что вы поддержали мою гениальную идею с инсценированным поцелуем.

Разве поддержала? Так вольно интерпретировать её слова мог только тот, у кого в друзьях опытный изворотливый юрист. Но Натали не стала спорить. У неё был свой расчёт. Она надеялась, что фотограф явится в поместье гораздо раньше назначенного времени – недаром же он ей подмигнул. Они успеют провернуть свою маленькую аферу с фотографией, и он удалится. Ему даже не придётся пытаться чинить камин.

Когда Натали и Поль вышли из беседки, над парком уже опустились мягкие, почти сказочные сумерки. Лёгкий ветерок шуршал листвой, сад утопал в золотисто-сиреневой дымке заката.

Поль шёл рядом с ней – неспешно, с видом человека, которому вполне нравится происходящее. Она принялась рассказывать ему о сегодняшних соискателях, принятых на работу. Он, кажется, абсолютно искренне удивился, как ей удалось уже на второй день отыскать столько замечательных работников. И она выслушивала его комплименты, даже не грозя штрафами. Неужели стала привыкать?

Морти следовал за ними, но когда они вошли в дом, остался снаружи, устроившись на выступе над дверью, будто собирался охранять владения от непрошеных гостей.

– Между прочим, мы ведь так и не доиграли вчерашнюю партию в лото, – напомнил Поль, шагая к комнате Натали вместе с ней.

– Давайте перенесём матч на завтра, – предложила она.

– На завтра? Боитесь проиграть? – он усмехнулся.

В этом-то и проблема. Если Поль выиграет, то будет ждать от Натали подарок, а он ещё не готов.

– День был длинным и насыщенным, – она сделала вид, что очень устала. – А завтра с самого утра новые хлопоты. Хочу лечь пораньше.

– Завтрашние хлопоты и я жду с предвкушением, – двусмысленно улыбнулся Поль. – Что ж, доброй ночи, – не стал он настаивать на лото и удалился.

Как только Натали зашла в комнату и закрыла за собой дверь, ощутила, что и правда, устала. Идея лечь пораньше показалась соблазнительной.

Она начала готовиться ко сну. Машинально переодевалась, расчёсывала волосы. Мысли крутились вокруг сегодняшних событий, а взгляд почему-то то и дело возвращался к картине над изголовьем кровати. И вдруг одно из воспоминаний удивительным образом совместилось с цветком, изображённым на картине, и родило догадку: а что если это загадочное растение Тень-Сердца росло в оранжерее? В окрестных лесах, по словам Огюстена, его нет, но художник, написавший полотно, где-то же должен был видеть прообраз. А может, Тень-Сердца и до сих пор растёт в оранжерее?

Натали села на кровать и, склонившись вперёд, задумчиво разглядывала картину. Он, наверное, крохотен, этот цветок. Настолько, что среди запущенных зарослей оранжереи его нелегко заметить. Но если внимательно присмотреться… рассмотреть каждый закуток, каждый горшок, каждый укромный угол…

Она легла, укрылась лёгким покрывалом, но голова продолжала работать. Мысль пульсировала, как крошечный огонёк в темноте. Завтра с первыми лучами солнца Натали должна отправиться в оранжерею. Чтобы успеть до появления фотографа проверить свою догадку.

Она погасила светильник. Комната погрузилась в уютную тьму. За окнами тихо шумел парк, изредка стрекотали поздние кузнечики, и где-то вдалеке ухала ночная птица….

Завтрашний день будет особенным…

Когда Поль проснулся, за окном ещё царила глубокая предрассветная темнота, но внутренние часы уже настойчиво подсказывали: пора.

Он глянул на циферблат карманных часов, лежащих на тумбе у кровати – пять. До появления месье Бельфуа – "печного мастера" – оставалось ещё четыре часа. Четыре долгих часа до весьма… интересного спектакля.

Поль усмехнулся, лежа в полумраке.

Поцелуй…

Он уже мысленно проигрывал сцену: они с Натали “случайно” окажутся в парке, когда неподалёку "случайно" будет проходить Бельфуа. Поль положит руку на её талию, осторожно притянет к себе, а второй рукой легонько приподнимет её лицо. Её щёки зальёт краска, ресницы будут трепетать. Она так очаровательно впадает в панику при малейшем намёке на малейший флирт. Но он будет безжалостен. Даст ей только несколько секунд набрать воздуха в грудь, а потом нежно, но настойчиво сделает то, что месье Бельфуа должен будет расценить, как проявление страсти…

Ну что ж, мадам Боше получит свои доказательства.

Однако прежде, чем начнётся утренний театр, у Поля было ещё одно дело. То, что не давало ему покоя со вчерашнего вечера.

Оранжерея.

Он собирался её исследовать в надежде найти какие-то следы потайного входа в подземную лабораторию Августина.

Поль быстро оделся и вышел из дома. Свежесть раннего весеннего утра приятно бодрила. Лёгкий туман стелился по парку, ветерок лениво шевелил верхушки деревьев. Всё вокруг словно замерло в ожидании рассвета.

Дорожка к оранжерее утопала в полутьме. Остеклённый купол сооружения едва угадывался в предрассветной дымке – словно гигантский запотевший фонарь.

Поль открыл тяжёлую дверь. Внутри стоял влажный, густой, терпкий запах земли, старых лиан и полусгнившей листвы. Где-то в глубине щёлкнула капля.

И вдруг он услышал… шорох. Едва различимый, но вполне отчётливый.

Поль замер.

Здесь кто-то есть.

В первое мгновение мозг выдал стандартный набор предположений: Огюстен? Один из новых слуг? Но кого могло занести сюда в такую рань?

Поль прищурился, вглядываясь вдаль. Где-то впереди мелькнула тень. Быстрая, осторожная, будто кто-то крался между зарослями.

Любопытство победило осмотрительность. Аккуратно ступая, он стал пробираться вглубь оранжереи, прячась за мрачными стволами искривлённых деревьев, за кустами с ядовито-зелёными листьями и шипастыми ветками.

Шорох становился громче. Где-то там, впереди, скрывался неизвестный лазутчик.

Кто бы он ни был – сейчас Поль это выяснит…