Текст книги "Жена с условиями, или Три наволочки из свадебного платья (СИ)"

Автор книги: Ольга Обская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

ГЛАВА 13. Стихи, чувства и побег

Натали снова посмотрела в окно кареты, но перед её глазами стояли не поля и не перелески.

Она думала о Жозефине.

Жозефина Дюваль…

Это была необыкновенная женщина – остроумная, обаятельная, ослепительно красивая. Её необычная особая красота притягивала взгляд. Поэты посвящали ей стихи. На балах она блистала, заставляя кавалеров терять голову. Улыбка, лёгкая ирония, взмах веера, грациозный поворот головы – и весь зал принадлежал ей.

Но за этим сиянием скрывалась беда.

Род Дюваль в те времена балансировал на краю пропасти. Прадед Натали, отец Жозефины, заключил неудачную сделку и лишился практически всего состояния. Красота старшей дочери стала последней надеждой на спасение. И когда на горизонте появился Валентен д’Орваль – богатый, влиятельный, родовитый, сын одного из министров в правительстве короля – родители Жозефины едва ли не танцевали от счастья.

Валентен…

Он был как чеканная монета – безупречный на вид, холодный на ощупь. Жозефина описала в дневнике свой первый с ним танец. Валентен властно держал её за талию, подчинял её движения, и хоть произносил изысканные комплименты о её необыкновенной красоте, казался ей ледяным и бесчувственным. Другие мадмуазель на том балу глядели в её сторону с завистью, а она лишь мечтала, чтобы танец поскорее завершился.

В дальнейшем Валентен проявил настойчивость. Поставил целью добиться Жозефины. Ещё тогда, во время первого танца, он сказал, что коллекционирует всё лучшее, поэтому и первая столичная красавица должна стать его. Эта прямолинейная циничность пугала Жозефину. Но она знала, какие надежды возложили на неё близкие, какова будет цена отказа. Поэтому она отчаянно пыталась найти в нём душу, проблеск тепла. Но не находила…

Как мрамор хладный и обманчиво прекрасный.

Должна твоим трофеем стать и жить с тобой…

Но жить с тобою – это жить напрасно…

ГЛАВА 14. Роскошь, паника и немного казуистики

Из раздумий Натали вырвал голос ван-Эльста.

– Путь до Вальмонта неблизкий, – решил напомнить он то, что и так все знали. – И, смею заметить, по мере продвижения местность будет становиться всё глуше и живописнее... особенно в смысле отсутствия нормальных дорог и отелей.

Второе его замечание тоже ни для кого не стало неожиданностью.

– Но, – продолжил он, – пока мы ещё относительно недалеко от столицы, нам повезло. По пути есть прекрасный отель. Очень фешенебельный. Любимое место тех, кто не против потратить приличную сумму за комфорт и уют. Обслуга и управляющий гордятся, что королевская чета частенько останавливается здесь во время путешествий, поэтому содержат отель в идеальном порядке.

– О, как чудесно! – Виола всплеснула руками. На неё произвел впечатление рассказ ван-Эльста. – Я всегда мечтала пожить в таком месте хотя бы одну ночь!

Выражение её лица сделалось мечтательным. Натали же посчитала за лучшее остаться равнодушной. Хотя, сказать по правде, перспектива провести ночь в удобной кровати после долгих часов поездки и ей казалась заманчивой.

Когда карета свернула на длинную обсаженную деревьями аллею, Натали вынуждена была признать: место и правда выглядело восхитительно. Красивая старая усадьба с белёными стенами и резными балконами, цветущие кусты, аккуратные клумбы и… слегка нелепое название “Галантный Кедр”. Впрочем, возможно здесь действительно всё галантное, даже деревья. По крайней мере, фонтан, расположенный прямо напротив входа, не фонтанировал, а скорее, интеллигентно журчал.

В воздухе пахло розами, свежестью и дорогим комфортом. Вечер обещал быть приятным, а ночь – спокойной.

Карета остановилась у крыльца, и навстречу прибывшим тут же вышел управляющий – щеголеватый месье в безукоризненном жилете.

– Добро пожаловать, многоуважаемые гости! Позвольте представиться: Бенуа Шикле. Какое счастье видеть вас в нашем скромном заведении! – он растекался в любезностях и рассыпался в поклонах.

Всё шло именно так, как, видимо, рисовало воображение Виолы. Она даже покрылась лёгким румянцем удовольствия. Но тут корзинка в её руках слегка шевельнулась, и оттуда высунулась белая пернатая любопытная голова.

Управляющий застыл. Просто остолбенел, будто первый раз в жизни видит курицу. Его улыбка, ещё секунду назад искренняя, превратилась в натянутую маску профессионального ужаса.

– Прошу прощения, но у нас строго запрещено размещение с животными, – отчеканил он, словно выстрелил ружейным залпом.

Виола удручённо вздохнула. Её мечта провести ночь с королевским комфортом дала трещину.

– Животное необходимо оставить на конюшне, – месье Шикле кивнул в сторону постройки, прятавшейся за густой растительностью.

Натали заметила, как пальцы Виолы судорожно сжали корзину. Никакие обстоятельства не заставили бы её расстаться с Лоттой. Да и может ли себе представить управляющий, на что способно это милое создание, если будет оставлено без присмотра?

– Но… но я не могу оставить мою курочку на произвол судьбы! – возмутилась Виола.

– Со всем уважением, – поджал губы месье Шикле, – но животным не место там, где селятся важные господа и сама королевская чета.

Натали прочла в глазах тётушки почти погасшую надежду на возможность провести ночь с комфортом и абсолютную решимость, раз уж так вышло – ночевать с Лоттой на конюшне.

К чести мужчин, они не проронили ни одного недоброго слова в адрес курицы. Даже ван-Эльст. Хотя всю дорогу, стоило ей кудахнуть, смотрел в её сторону с выражением: как я мог на это согласиться?

Натали искала слова поддержки, когда заметила, как мужчины обменялись взглядами. Очень особенными – будто перебросились парой фраз. И тут вперёд неторопливо вышел Антуан.

– Прошу прощения, милостивый месье Шикле, – начал он с безупречной вежливостью, склонив голову, – позвольте уточнить: на каком основании запрещено размещение с животными в вашем уважаемом заведении?

Управляющий растерянно заморгал. Но уже через пару мгновений у него был готов ответ.

– У нас... у нас устав! – поспешно заявил он. – В уставе всё прописано!

– Прекрасно, – одобрил Антуан, как учитель, который похвалил особо сообразительного ученика. – Следовательно, если в уставе есть запрет на размещение с животными, в нём непременно должно содержаться и определение термина "животное", верно? Могу я услышать его точную формулировку?

Управляющий открыл рот, потом снова закрыл.

– Ну... э-э... прямого определения, можно сказать, нет... Но это же... это же всем понятно! Животное – оно и есть животное!

Антуан тяжело вздохнул, как человек, на чьих глазах рушатся основы миропорядка.

– Ах, милейший месье Шикле, – протянул он, – в юриспруденции недопустимы подобные размышления! Вся история права учит нас: неточности в формулировках ведут к юридическому хаосу, анархии и, не побоюсь сказать, общественному коллапсу. А разве может себе позволить общественный коллапс такое уважаемое заведение, как “Галантный Кедр”, если в нём любит останавливаться сама королевская чета?

Антуан сделал выразительную паузу, однако месье Шикле ею не воспользовался. Общественного коллапса ему явно не хотелось, и он лишь слегка побледнел и издал неразборчивый звук.

– Каждая запятая, каждый союз, – продолжил меду тем Антуан, – это не просто украшение текста. Это граница между порядком и катастрофой. Ошибки в трактовке терминов дорого обходятся обществу. Очень дорого. И позвольте спросить: кто будет нести ответственность за подобные недочёты? – он устремил на управляющего тяжёлый, полный укоризны взгляд.

Месье Шикле выглядел так, будто его приговорили к каторжным работам за безграмотное составление устава.

Видя это, Антуан слегка смягчился – как добрый прокурор, милостиво дарующий отсрочку наказания подсудимому.

– Однако, – продолжил он великодушно, – в исключительных обстоятельствах стороны могут заключить временный консенсус, определив ключевые понятия компромиссно. Позвольте предложить рабочую гипотезу: считать "животным" объект, обладающий четырьмя лапами и хвостом.

Управляющий, хватаясь за предложенную соломинку. как утопающий за бревно, энергично закивал.

– Да-да, конечно! Четыре лапы и хвост, да, именно так!

– Отлично, – кивнул Антуан с достоинством. – Следует ли отсюда, что данная особь, – он указал на Лотту, – которая, смею заметить, имеет две ноги и крылья, а не четыре лапы и хвост, попадает под это определение?

Управляющий, окончательно запутавшийся в терминах и собственной жизни, ещё больше побледнел, вспотел и выдавил:

– Н-не попадает.

– Следовательно, данная уважаемая особа, – Антуан кивнул в сторону Лотты, которая в этот момент величественно поправила перо на крыле, – не является животным и не нарушает устав. И значит, препятствий для её размещения в номере с законными владельцами не имеется.

Последнюю фразу Антуан произнёс так торжественно и уверенно, как незыблемую истину и непреложный научный факт.

Натали едва сдержала улыбку. Она никогда бы не подумала, что можно вот так с лёгкостью, благодаря юридической казуистике и словесной эквилибристике, доказать, что курица – это не животное. Месье Марлоу её сегодня покорил.

Что уж говорить про Виолу. Она смотрела на Антуана влажными от восторга глазами, как только что спасённая принцесса смотрит на своего доблестного рыцаря.

Ещё одним весьма одобрительным взглядом месье Марлоу был удостоен от лорда Мортимера. Он наблюдал всю сцену с крыши кареты, которую облюбовал с самого начала путешествия. За своего темноглазого философа Натали не переживала. Она знала, что он без труда воспользуется окном, чтобы попасть в комнату, которую ей отведут.

Управляющий нервно протёр лоб платком, натянуто улыбнулся и взялся лично проводить гостей в номера.

ГЛАВА 15. Аппетит, благодарность и подозрительное совпадение

Обычно путешествия очень утомляли Поля. Но не в этот раз. Когда он обустраивался в своём номере, обратил внимание, что его настроение на высоте, и это несмотря на то, что ему пришлось в дороге стать невольным слушателем женского романа и кудахтанья белого чудовища.

Номер в «Галантном Кедре» оказался именно таким, каким он и должен был быть: нарядным, вычурным, с позолоченными деталями, которые радовали глаз, если не вдаваться в их цену. Поль бросил взгляд на тяжелые портьеры, на инкрустированный столик у окна, на фарфоровую лампу с абажуром цвета “сливочное утро” – и вздохнул.

Он был голоден.

Настолько, что почти чувствовал запах жареного. И варёного. И даже слегка подрумяненного.

Поль подошёл к окну, откинул занавеску, а сам в голове уже составлял меню. Для себя – конечно, буженина. С корочкой. Может, ещё картофель, хрустящий снаружи и мягкий внутри. И грибной соус – обязательно.

Для Антуана… хм… элегантный тарт с уткой. Что-то, что подаётся под девизом “уважение к деталям”.

А для Натали с Виолой… тут было сложнее. Он попытался представить их вкусы – но фантазия колебалась. Если верить роману, который вдохновенно читала Виола, женщина может насытиться чашкой чая и кусочком яблока. Но жизненный опыт подсказывал ему, что обе барышни голодны не меньше, чем он, и не отказались бы от чего-то более существенного, чем яблоко. Может, фаршированная форель? А вот на десерт как раз и можно будет заказать что-то фруктовое лёгкое и изящное, как дамская шляпка.

Он усмехнулся сам себе. Все эти мысли только усилили его голод. Не теряя времени, Поль вышел в коридор – пора было собрать компанию для реализации своих планов.

Для начала он решил отправиться к Антуану, чей номер был буквально за углом. Но не успел Поль завернуть за угол, как услышал голоса. Не громкие, но достаточно отчётливые.

Его взору предстала весьма неожиданная сцена. В мягком полумраке коридора стояли Антуан и Виола. Он – в своей безупречной позе, будто выточен из мрамора, но с живым блеском в глазах. Она – прижимая к груди корзину со своим белокрылым зверем.

– Я… то есть мы… то есть я от лица Лотты хотели выразить благодарность, – с нотками лёгкого волнения произнесла Виола. – Вы спасли её от ужасной участи. Я никогда не видела, чтобы кто-то так мужественно защищал кур.

Поль невольно усмехнулся. В качестве адвоката курицы Антуан тоже выступил впервые.

– После всего, что вы сегодня сделали, я прониклась самой глубокой симпатией… к… к юриспруденции.

На щеках Виолы выступил румянец. Но интереснее было наблюдать за Антуаном. Он, обычно непоколебимый в своей сдержанности, выглядел слегка растерянным. Поль знал своего поверенного и лучшего друга слишком хорошо. Антуан был в своей стихии среди контрактов, исков и судебных уловок, как акула в океане. Но благодарная барышня с курицей и признанием в любви к юриспруденции – это было для него нечто выбивающее из колеи.

– Я… очень рад, что смог быть полезен, – нашёл он, наконец, спасительную формулировку.

Но Виола продолжала с неподдельной теплотой:

– И, пожалуйста, примите это как знак благодарности… Следующее яйцо, которое Лотта снесёт, – по праву ваше. Правда, – добавила Виола чуть тише, – она делает это только по вдохновению.

Лотта склонила голову набок, будто размышляя, стоит ли ей вдохновляться в ближайшее время.

Поль счёл, что в этот драматический момент, когда состоялся обмен юридических заслуг на сельскохозяйственные дары, пора напомнить о себе.

– Прошу прощения, не помешал? – сказал он, появляясь с невинной улыбкой. – Хотел поинтересоваться, что думаете об ужине?

Антуан мгновенно согласился:

– Прекрасная идея. Я как раз собирался выдвинуть такое же предложение.

Виола немного смутилась:

– Благодарю, но я, пожалуй, откажусь. Столько впечатлений… Мы с Натали собирались сегодня пораньше отправиться ко сну.

Поль догадывался, что истинная причина отказа – это кудахтающее “неживотное”. Но её действительно лучше не оставлять без присмотра.

– Тогда поступим иначе, – предложил он. – Я распоряжусь, чтобы вам с Натали подали ужин прямо в номер.

Виола благодарно улыбнулась и, попрощавшись, поспешила к себе.

Терраса «Галантного Кедра» была такой же роскошной, как и всё в этом отеле. Изящные фонарики, пышные цветочные вазоны, безупречно белые скатерти. Где-то журчал фонтан – негромко, в такт вечернему настроению.

Поль с Антуаном заняли столик в тени плетистых роз. Заказ был сделан щедрый – настолько, что официант вполне мог заподозрить, что месье либо ограбили банк, либо содержат оркестр в подвале.

– Это за мой счёт, – сказал Поль, наполняя бокалы. – Ты сэкономил мне сегодня как минимум сто эстронов. Я собирался просто приплатить управляющему, чтобы он перестал замечать это пернатое недоразумение. Но ты решил вопрос гораздо изящнее.

Антуан приподнял бокал и усмехнулся:

– Приятно, когда юриспруденция приносит гастрономическую пользу.

Появились блюда. И ещё. И ещё. Мясо с соусом, нежный паштет, кремовый суп, рыбный пирог. И запечённые груши с мёдом – на всякий случай. Вдруг барышни, отужинав в номере, всё же спустятся на террасу на десерт.

Поль с удовольствием взялся отведать каждое из блюд, которые оказались выше всяких похвал, и уже собирался отнести сегодняшний день к весьма удачным, когда заметил подъезжающую ко входу в отель карету.

Она плавно остановилась, и из неё вышла… кто бы мог подумать… Мадам Боше.

Как всегда безупречная: в строгом изумрудном платье, с лёгкой вуалью, с выражением лица императрицы, собравшейся отравить всю свою свиту. Правда, свита при ней была небольшая – всего один человек. И вот это стало полной неожиданностью – дядюшка Сигизмунд.

– Прекрасно, – с сарказмом хмыкнул Поль.

– Сигизмунд и мадам Боше? – Антуан тоже был удивлён. – Должно ли нас насторожить, что у них внезапно проснулось желание покинуть столицу и остановиться в том же отеле, что и мы?

– Я не верю в такие совпадения.

– Полагаю, мадам Боше не смирилась с тем, что Вальмонт уплыл из её рук, – предположил Антуан.

Поль кивнул. Он подумал о том же. Ещё и собственный дядюшка играет на её стороне. Теперь понятно, почему он так услужливо пытался навязать ему эту безропотную тихоню Клару.

– Смею заметить, – продолжил Антуан, – теперь, когда ты вступил в наследные права, единственный законный способ отсудить у тебя поместье – это доказать, что твой брак фиктивен.

– Прекрасно, – повторил Поль. – Пусть попробуют.

Он собирался переиграть двух интриганов, чего бы это ему ни стоило.

– И, кстати, – добавил Антуан, – первую улику они получат сразу: вы с Натали сняли разные номера.

У Поля в голове судорожно зашевелились мысли.

ГЛАВА 16. Юридический рецидив и маленькая победа

Отель “Галантный Кедр” был настолько респектабельным, что в нём, конечно же, имелись номера на все случаи жизни. В частности, уединённый люкс для новобрачных со всеми полагающимися романтическими атрибутами. И будь новоприобретённая жена Поля не фиктивной, именно такой номер для себя и Натали он бы и снял.

Однако в реальности Натали предпочла разделить номер со своей тётушкой и со своим птичьим эскортом. Что же делать? Срочно снять ещё и люкс? Сложно было представить реакцию Натали, когда Поль предложит ей провести там ночь вместе с ним.

– Это не выход, – произнёс Антуан безошибочно прочитавший ход мыслей Поля. – Мадам Боше с лёгкостью выяснит у обслуги, что первоначально вы разместились в разных номерах. И если теперь, по её прибытию, начнутся переселения – это только усилит её подозрения, что твоя женитьба и всё, что из неё вытекает, – спектакль.

– Ты прав, – вынужден был согласиться Поль.

Если уж за ним и Натали установлена слежка, то рано или поздно им придётся разыграть спектакль, но этот спектакль должен быть хорошо подготовлен, чтобы “зрители” приняли его за чистую монету. Сам Поль чувствовал в себе вдохновение сыграть роль молодожёна хоть сейчас, но Натали нужно время. Он пока не знал, как будет готовить её к предстоящей роли – с такими неискушёнными мадмуазель ему ещё не приходилось иметь дело, но перспектива его манила. Пока же он предпочёл бы избавиться от слежки, но как?

Поль глянул на Антуана. Не придумает ли его изощрённый юрист какой-то выход? Друг пребывал в лёгкой задумчивости – видимо, искал решение, но пока не находил.

Тем временем к прибывшим направился управляющий месье Шикле. Он уже вполне оправился после юридического поединка с Антуаном и выглядел почти безупречно. Осанка – сдержанная, улыбка – безукоризненная, ни следа от прежнего растерянного служащего, ставшего жертвой казуистики.

– Добро пожаловать, мадам… месье… о, какое счастье приветствовать столь знатных гостей! – щедро высыпал он порцию любезностей.

– Нам два номера, – презрительно проигнорировав приветствие управляющего, сразу перешла к сути мадам Боше. – Один лучший номер, и один… – она перевела взгляд на Сигизмунда, – просто номер.

– О, в нашем отеле мы предлагаем постояльцам самый широкий выбор… – начал было месье Шикле и вдруг осёкся.

Сначала Поль не понял в чём дело, пока не заметил в руках мадам Боше корзину. Она, что, тоже с курицей??? Он чуть отодвинул побеги плетистой розы, чтобы лучше разглядеть содержимое.

Кот!

Его огромная белая усатая недовольная морда высунулась из-под пледа.

Антуан едва слышно усмехнулся:

– Имеем дело с рецидивом. Любопытно, как на этот раз поведёт себя многоуважаемый месье Шикле.

А он повёл себя в точности так же, как и в первый раз. Насупив брови, отчеканил:

– Мадам, с глубоким к вам уважением, но проживание с животными в нашем отеле запрещено.

– Как это понимать?! – возмутилась мадам Боше.

– Видите ли, – месье Шикле прокашлялся для солидности, – это не голословное утверждение, а чётко прописанное в нашем уставе требование. А если мы не будем придерживаться устава, то столкнёмся с правовой неопределённостью, граничащей с юридическим хаосом, за которым последует общественный коллапс. А такое уважаемое заведение, как наше, никак не может позволить себе общественного коллапса.

Поль застыл с бокалом у губ. Антуан подался вперёд. Это были его слова и практически его интонации.

Мадам Боше, обескураженная юридической атакой, на какое-то время утратила свою неизменную самоуверенность и смогла выдать ответный пассаж лишь через некоторое время.

– Но позвольте, как можно называть животным Арчибальда?! Он умнее большей части, если не всех ваших постояльцев.

Кот фыркнул и посмотрел на управляющего с выражением врождённого презрения.

Мадам Боше – почти так же.

Однако месье Шикле остался непоколебимым.

– В нашем уставе дано чёткое определение термина “животное” – это объект, обладающий четырьмя лапами и хвостом…

У Антуана чуть дёрнулся уголок губ. Поль едва удержался от смеха.

– …не будете же вы отрицать, – продолжил господин Шикле, сверля Арчибальда взглядом, – что особь в вашей корзине соответствует данным критериям? И раз так, то, при всём уважении, мы можем предложить ему ночлег только на конюшне.

При слове “конюшня” кот оскорблённо отвернулся. Его белоснежная морда напряглась в выражении крайнего омерзения.

– Я мог бы, разумеется, переночевать в конюшне и присмотреть за Арчибальдом, – с готовностью вмешался Сигизмунд. – Если это поможет… ну, ради вас, мадам.

Поль не знал, насколько искренним был порыв, но мадам Боше его не оценила.

– Не трудитесь, – отрезала она. – Арчибальд выносит общество только равных по интеллекту.

Затем она развернулась и величественно произнесла:

– Сигизмунд, этот отель недостоин нашего присутствия. Мы уезжаем. Найдём место, где не поощряется абсурд и ещё помнят, как обращаться с уважаемыми дамами.

Сигизмунд заботливо взял её под локоток, и они поспешили занять место в карете. Как только та скрылась из вида, Поль с удовольствием отметил, что в необъявленной войне с мадам Боше одержана первая маленькая победа. Причём, если так можно выразиться, силами третьей стороны. Хотя в конечном итоге, это всё равно заслуга Антуана.

– Кто бы мог предположить, что формулировка, придуманная тобой для курицы, окажется столь фатальной для кота? – усмехнулся Поль. – Ты не думал потребовать с управляющего гонорар за использование идей твоего авторства?

– Поздно, – чуть приподнял бровь Антуан. – У меня уже есть работодатель, который щедро платит за мои идеи.

Официант подошёл к столу с последним блюдом сегодняшнего ужина – десертом. Чем не чудесное завершение чудесного дня? На сегодня приключения закончились. Но Поль знал, что мадам Боше и Сигизмунд сейчас заняты планированием новых интриг и заговоров. Наверняка попытаются подкупить кого-то из слуг в Вальмонте, чтобы они следили за “новобрачными”. Что ж, значит, нужно сделать всё, чтобы ни у кого из слуг не закралось подозрение, что брак ненастоящий. Как? Воображение начало подкидывать варианты.

Поль ощутил, что улыбается. То ли тому, что десерт оказался восхитительным, то ли своим мыслям.