Текст книги "Квант равновесия (СИ)"

Автор книги: Ольга Морох

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Десмос вывел перед собой координатную сетку. В паре тысяч километров перед ними пространство шло едва заметной рябью – это был входной створ пространственной струны, бьющей по глазам белым светом в спектре захвата левиафана, подсвеченный навигационными неоновыми кольцами Конфедерации.

Маркер в предплечье дёрнулся мелкой судорогой. «Не сходи со струны, Ризз».

«Ложимся на вектор подхода к створу, – скомандовал Десмос. – Первый из, Гиады-Транзит. Звонкой струны».

Маршевые двигатели левиафана взревели беззвучно в вакууме, но сокрушительным внутри корабля басом. Инерционные компенсаторы сработали с секундным опозданием, на мгновение вдавив команду в ложементы. Биогель обнял людей и ксеноса в ложементах, готовясь принять импульс от входа в струну.

* * *

Ан-Ра-Тху спешил с донесением в Великую Цитадель. Синклит старейшин должен был узнать новость прежде, чем её донесут эти мелкие, слабые люди. Даже если назовут свой визит посольством. Следовало предпринять какие-то шаги немедленно. Но без санкции Синклита это грозило изгнанием, как отступнику Эн-Ки-Галу.

Потому Ан-Ра-Тху предстал перед советом Синклита уже через три энлийских часа.

– Что ты хочешь сказать? – Хранитель Струны поднял голову. Они все выглядели величественно в ритуальных плащах, подчёркивающих их принадлежность. Цвет проросшей сквозь кожу энергетической матрицы указывал, к какому дому они принадлежат.

– Тхум «голос гнева», что мы потеряли, был найден людьми!

– Вот как? – Создатель Матрицы надменно скривился. Матрица на его плечах вспыхнула золотом, подчёркивая рельеф тела. – Ну, и что? Пусть передадут его нам.

– Боюсь, он переродился, – Ан-Ра-Тху поклонился до земли, чтобы не прослыть невежей. – Говорят, тхум был повреждён.

– Кем повреждён? Как повреждён? – Нетерпеливо спросил Голос Хорда. – Его нельзя повредить!

– Этого я не знаю, – посланник снова поклонился. – Знаю лишь, что тхум провел метаморфозу. Он понизил свой класс, сбросил лишнюю биомассу. Теперь он галул и его забрали люди!

– Галул? – уточнил Указующий Врага. – Мы потеряли боевой корабль, Дарующий жизнь, пусть твои инженеры вырастят нам новый.

– Но это не всё! – и снова поклон. – Эн-Ки-Гал избежал распада, – выпалил посланник.

– Ты принёс две худшие вести. Как это возможно? – надменно спросил Голос Хорда. Лазурная сеть замысловатого узора на плечах и шее вспыхнула, знаменуя высшую степень гнева. – Где он?

– Он избежал распада и бежал, захватив левиафан!

– Эн-Ки-Гал не обладает сопряжением для управления левиафаном. Корабль не признал бы его, – возразил Хранитель Струны. Цвет его плазмо-матрицы – лиловый, ровно как на плечах Ан-Ра-Тху. Ведь это верховный властитель его дома. – Он не смог бы вывести галул из космоса.

– Людям удалось вытащить его!

– Люди… – Голос Хорда скривился от отвращения. – Из любого семени в галактике, что мы направляли, эти потомки стали худшим воплощением нашего замысла.

– Но они вышли в космос, – возразил Дарующий Жизнь. – За одно это им следует дать шанс.

– Слабые, – вынес вердикт Указующий Врага, матрица его горела стальным холодным светом. – Мало контроля! Много амбиций!

– Эн-Ки-Гал – ошибка твоего дома, – заметил Хранитель Струны, поворачиваясь к нему. – Исправь.

– Он – таллум высшего дома, – возразил Указующий Врага. – Его ошибка – наша общая.

– Опасные мысли в его голове, – покачал головой Голос Хорда. – Но он силён.

– Распылите его! – потребовал Хранитель Струны. – Где он? Мы знаем?

– Кажется, он на галуле…

– Распылите вместе с кораблём! Решим оба вопроса одним ударом!

– Но там могут быть и люди! – возразил посланник. – Они провели верификацию и объявили, что левиафан переходит под их юрисдикцию… В аренду. Мне пришлось зафиксировать контракт.

– Это хорошо, – согласился Голос Хорда. – Ещё одна планета за урегулирование спора?

– Мы не обговаривали деталей.

– Нам нужны кремниевые планеты. Нам нужно место для жизни. Наши Цитадели угасают.

– Планета за галул? Скорее безжизненный спутник! – усмехнулся Указующий Врага. – Люди слишком хорошо торгуются, чтобы отдать свою планету за крохотный левиафан. Они попросят больше!

– Мы пока не обсудили условия сделки, – возразил Ан-Ра-Тху.

– Но левиафан у них?

– Он в космосе, да… На струне.

– Если с ним что-то случится на их маршруте, можно просить тройную компенсацию, – заметил Создатель Матрицы. – Тройная выгода, как говорят люди.

– Пошлите за ним тхум-тада, – распорядился Голос Хорда. – И Эн-Ки-Ната.

– Они с Галом росли в одной Цитадели, – возразил Дарующий Жизнь.

– Пусть докажет, что крамола коснулась не всех! – отрезал Голос Хорда. – Иначе дом Эн-Ки потеряет больше одного!

* * *

В кабинете ликтората, на втором уровне станции Проксима двое вели беззвучную дуэль самомнений.

Это помещение было спроектировано так, чтобы подавлять. Облицованные белым звукопоглощающим полимером стены излучали ровный, хирургически холодный свет, а климатические фильтры наполняли комнату эталонным давлением и непривычным запахом травы и озона. Через огромную панорамную бронеплиту внешнего остекления открывался вид на циклопического ежа Проксимы и неоновые кольца пространственных струн. Вся суета нижних уровней отсюда казалась мелкой и упорядоченной

Младший дознаватель ликтората Саймон Пекулис взглянул на колонки днк-паспорта и транзитный сертификат перед собой. Лиммери Туркин. Род деятельности – свободный дата-раннер. Одна из тех ищеек, что лезут в любую дыру не взирая на опасность ареста или еще хуже – ликвидации ради пары горячих сенсаций. Поднял взгляд на девицу перед собой. Стрижена коротко, волосы покрашены в вызывающий неоновый цвет. Это модно сейчас. Дочь недавно просила денег на такой же. Татуаж из не дешёвых, тоже с неоновыми нитями. На лице выражение, которое младший дознаватель всегда называл «ты меня не поймаешь». И это помимо трёх убийств и одного самоубийства. Гефест Тибофф, вольный торгаш, внезапно решил самоубиться на собственном складе. И Саймону Пекулису очень не хотелось разбираться, почему. Записки покойный не оставил, но все рабочие, как один твердили, что сотворил он акт самоистребления по доброй воле.

– Госпожа Туркин… – вздохнул Пекулис. – Вам вменяется нарушение параграфа семь пакта о свободном распространении данных.

– Я была там, где должна была быть, – дерзко возразила госпожа Туркин. – Протестная демонстрация против ограничения полётов! Не имеете права отказывать в приёме беженцам!

– Проксима имеет ограниченный ресурс, – возразил Пекулис. – Всем беженцам предоставлен коридор для движения на Талиман-Прайм и дальше.

– Это еще один прыжок! Представляете, как это тяжело? У вас нет сердца?

– Вероятно, нет, – согласился Пекулис и отмёл документы с виртуального экрана рукой. – Передаю дело в Дикастерий.

– Нет, погодите! – девчонка сразу сменила тон. – Я думала, будет штраф!

– В этот раз нет, – вздохнул Пекулис. Пневмостворка вздохнула, пропуская старшего дознавателя Маркуса Дейка. Пекулис вскочил, прижал кулак правой руки к груди, приветствуя старшего по званию.

– Вольно, – отмахнулся старший дознаватель.

– Мне нужен адвокат! – громко и чётко проговорила госпожа Туркин.

– Пойдите, Пекулис, выпейте сакки, – с заботливой улыбкой сказал старший дознаватель. – Я возьму на себя госпожу Туркин. – И обращаясь к дата-раннеру с лёгкой издёвкой. – Самую яркую занозу дальнего космоса в ведомстве Конфедерации.

– Хам! – приподняв бровь прокомментировала госпожа Туркин.

Младший дознаватель тотчас кивнул и поспешил покинуть кабинет. А Дейк не спеша занял его место. Широкоплечий, высокий, он походил на десантника, но отчего-то выбрал работу в пыльных архивах ликтората.

– Итак, госпожа Туркин, ваше досье пополнится пометкой о заключении на сорок суток, – невозмутимо продолжил он, взглянув на дата-раннера. – Чаша терпения переполнена, Лим.

– Я должна была там быть! – упрямо повторила девица. – Ты и сам знаешь.

– Знаю, – согласился Дейк. – И хотел арестовать тебя раньше, чем ты влезешь в это дерьмо.

– Не имеешь права! – с дерзкой улыбкой возразила Лимми.

– К делу, – Дейк опустил взгляд на виртуальный протокол. – Что слышно в придонных широтах?

– Хочешь меня нанять? – с долей кокетства уточнила Лим.

– Мне же надо обосновать твоё освобождение перед системой, – возразил старший дознаватель. – Или желаешь посетить Фронтир Спика?

Госпожа Туркин задумалась. Дейк не торопил. Дата-раннеры лучше всех знают, чем живет станция. А о настроениях всегда лучше знать вовремя. И предотвратить столкновения, подобные вчерашнему, когда ликторату пришлось задействовать десантский корпус для усмирения толпы.

– Учти, информация нынче дороже энлийских ауреумов, – осмелев, выдала Лим.

– Я плачу тебе свободой, – возразил Дейк. – У этой валюты курс повыше энлийских ауреумов.

– Ну да, точно, – сдалась вдруг Лимми. – Много беженцев с Висмы-1. Вы в курсе? Энлу перерезали там струну, и теперь этот Фронтир отрезан от основной транспортной сети.

– Это я знаю. Мы ведём переговоры, чтобы восстановить сообщение. Что ещё?

– Поговаривают, на чёрном рынке появились энлийские ускорители, – Лим невзначай вскинула взгляд на дознавателя и, уловив, как на мгновение сузились его глаза, продолжила: – Крупные игроки заинтересованы в покупке.

– Кто же? – взяв себя в руки и напустив на лицо выражение вежливой заинтересованности, уточнил Дейк.

– «Лиафарм», например. Но кто-то увёл ускорители у них из-под носа. Кажется, они наняли частную военную компанию, чтобы их вернуть.

– То есть нас ждут погони и перестрелки, – улыбнулся старший дознаватель, скрестив руки на груди. – Убийства…

– Не исключено. Но возможно, всё сделают тихо. «Нимла» – эти чисто работают, – Лим помолчала. – Маркус…

– Что?

– Ты мне поможешь?

– Если ты поможешь мне, Лим, – Маркус налёг на стол из полимера. – Никто лучше тебя не копает информацию. Мне как раз нужен такой человек.

– Что ты хочешь узнать?

– Преториат заинтересовался одним человеком… – Маркус сделал вид, что ищет информацию в архиве, хотя все файлы у него были давно приготовлены и ждали, пока ими хоть кто-нибудь займётся. Но раскапывать прошлое штатного пилота не интереснее, чем сшивать файлы в директорий. – Десмос Уннар Ризз. Мне нужно его полное досье…

Дата-раннер слегка опешила.

– В ваших архивах на него ничего нет?

– Ничего, – подтвердил старший дознаватель. – Именно поэтому мне нужна твоя помощь.

– Кто хоть это? – лениво уточнила Лим.

– Пилот класса Б. Ничего криминального. Но Преториат по какой-то причине требует поднять его биографию. Ты же умеешь. Помоги, – старший дознаватель взглянул на задержанную почти с мольбой, но Лим знала, что всё это просто игра. Маркусу не нужны помощники. Он сам роет не хуже гравитационного бура. Просто сейчас он спасает одного неосторожного хроникёра, сумевшего оказаться не в том месте не в то время.

– Инфо-зонды вернёте? – переходя на деловой тон, уточнила Лим.

– Вернём. Все данные, само собой, зачистим.

– Сволочи, – беззлобно выругалась Лим.

– Ты же уже всё слила в облако, – рассмеялся старший дознаватель. – Хоть здесь не ври!

– Хорошо, я согласна, – Лим улыбнулась. – Вам Ризза на блюдечке целенького или с тепловой обработкой?

– Разбери его полностью, – Маркус свернул досье, архив и вообще все документы. – Я хочу знать всё!

4. Станция «Гиады-Транзит»

Станцию Гиады-Транзит изначально задумывали как автоматический перевалочный пункт. Жизни в нем было ровно столько, сколько на каждом пребывающем судне. Здесь можно было пополнить запасы воды из конденсаторов, запасы сухпайка и топлива при необходимости. Обслуживала её виальная компания «Транс-Ко» организовавшая здесь вахту из пяти человек. После первой космической она передала права дочке «ЛиаФарм» – «Виа-транс», и станция перешла на автоматический режим работы. Конфедерация щедро компенсировала расходы убыточной станции, так как она стояла на важном трансграничном маршруте до дальнего Фронтира, который люди не желали сдавать ксеносам.

«Шило» вынырнул из струны неподалёку от станции, принял входящий сигнал от маяка и начал манёвр по заходу в гостевой док. Биомасса ложементов отступила от биологических тел. Никак не привыкнуть, что это дерьмо живое.

«Как вам полёт, капитан?» – вежливо поинтересовалась Шельма.

«Ты, как всегда, великолепна», – отправил Десмос ей сигнал. По позвоночнику, правда, как будто толкало раскалённую плазму, и к этому он ещё не привык – чувствовать весь корабль, как собственное тело. Но «Шило» излучал такую уверенность и мощь, что никак не угадать в небольшом размере курьера, что Десмос был готов терпеть.

Шельма приняла поток данных от галула.

«Швартуемся?»

«Да», – хорошо, что на пути будут точки, где можно отдохнуть. Это лучшее достижение Конфедерации и даже знак заботы о людях. Десмос чувствовал себя выжатым, как веганский фрукт. Ур прав, галул берёт многое у пилота и использует его синаптический потенциал на полную.

«Я здесь», – услышал он спокойный сигнал от ксеноса.

«Можешь проследить за швартовкой?»

«Что от меня требуется?»

«Шельма всё сделает, просто смотри»

«Хорошо»

И Десмос дал команду на отключение. Голова гудела, как перегретый двигатель. Ещё немного и из ушей потечёт плазма. Страховочные захваты отошли, а гравитация еще не включилась. Спинальные разъемы освободили гнёзда. Десмос выдохнул. Капли крови крохотными алыми шариками повисли в воздухе. Десмос подплыл к узким щелям обзорных объектов. Надвигающаяся станция перекрыла циклопическими формами весь обзор.

Команда начала просыпаться. Первой, как обычно, Соло.

– Прибыли? – она откинула страховочные захваты. – Без происшествий?

– Без, – коротко ответил капитан. Хотелось нормального сна в кровати и сакки. – Думаю, отдохнём часов шесть и полетим дальше.

Соло привычным к невесомости движением вытянула из настенного фиксатора пористую салфетку для сбора био-жидкостей. Подгребла к капитанскому ложементу, точными взмахами поймала летающие алые шарики, пока их не затянуло в решетку вентиляции.

– Шельма, принимаю контроль над внутренним контуром. Включаю массу, ловите зубы, – проворчала она, сдвигая тумблер грави-компенсатора.

Пространство внутри «Шила» мгновенно обрело верх и низ. Десмоса тяжело придавило к полу, пришлось опереться о консоль. Сброшенная до полёта куртка и пара незакрепленных планшетов с глухим стуком рухнули на пол.

Соло потянулась к своему планшету, вбила команды в сенсорную панель. Виртуальные экраны выдали каскад диагностических логов. Поднимались из ложементов и Тоби с Ур-Кигалем. Ксенос молча встал и тоже приник к обзорным иллюминаторам.

– Как обычно, идеально, Дес, – констатировала она, всматриваясь в графики теплоотдачи био-компонентов. – Но твой любимчик на выходе из струны перегрел контуры охлаждения на десять процентов.

– Я понял, да, – Десмос потянулся, отошёл к аппарату для сакки. Подумал, что на станции наверняка есть такой же и можно сэкономить на капсулах и отступил.

Соло прильнула к обзорному иллюминатору, наблюдая через щель, как автоматические захваты станции «Гиады-Транзит» смыкаются на обшивке левиафана.

– Шельма!

– Да, Соло?

– Заводи мягче. Стыковочные на этих дочках «ЛиаФарма» не меняли со времён Первой космической. Если мы разворотим им узел, устанем платить.

За обзорным стеклом массивная стальная штанга-улавливатель станции «Гиады-Транзит» взяла «Шило» в магнитный захват. Левиафан замер, отцентрированный напротив круглого жерла переходного шлюза. Из паза дока Конфедерации с утробным лязгом устремился гофрированный телескопический рукав.

Магнитные замки намертво приклеились к ответному стыковочному фланцу корабля. От жесткого металлического удара по корпусу пробежала вибрация, весь корабль встряхнуться. В месте стыка наружные био-мембраны сжались, уплотняясь вокруг титанового шлюзового кольца и намертво запечатывая герметичный контур.

В глубине шлюза раздалось прерывистое шипение – автоматика выравнивала давление в вакуумированном пространстве перехода. Сенсорная панель Соло моргнула зеленым индикатором верификации.

Толстая внешняя створка «Шила», похожая на бронированную лепестковую диафрагму, медленно раздвинулась по долям, скользнув в пазы переборок. Следом за ней с сухим щелчком поползла вверх плоская гермодверь станции. Из открывшегося темного проема в жилые отсеки корабля сразу потянул сквозняк, принеся с собой застоявшийся, мертвый воздух пустующего автоматического хаба с характерным запахом пыли.

Корабль официально пришвартовался к мертвой станции.

– С прибытием, – прокряхтел Десмос, подхватывая куртку. – Пошли, Ур! Покажу тебе чудо человеческой мысли!

– Я присоединюсь позже, – бросила Соло, погружаясь в колонки логов на своём планшете. Посмотрю, что там с охлаждением.

– Я останусь тоже, – выдал Тоби. – Чтобы не оставлять Соло в одиночестве.

– Ты настоящий друг, – бросил Десмос. – Стабильный, как резервный контур.

– Спасибо, капитан.

– Давайте, ждём вас в транзитке, – согласился Десмос. Ур-Кигаль, как вестник апокалипсиса, высокий, светлый и молчаливый последовал за капитаном.

* * *

Шаги гулко разносились по титановым плитам палубы, возвращаясь навязчивым эхом из темноты распределительной галереи. Гравитация «Гиад-Транзит» работала в жёстком, экономном режиме – базовые ноль восемь джи после мягких био-компенсаторов корабля сразу отозвались противной тяжестью в коленях и пояснице.

Вокруг царил индустриальный минимализм и холод. Станция, переданная на баланс «Виа-транс», функционировала без участия человека. Длинный цилиндрический тоннель подсвечивали лишь редкие жёлтые диоды на стыках колец, спящие центральные плафоны казались почти незаметными в тени. Тусклые люминесцентные ленты выхватывали из полумрака пучки силовых кабелей и гидравлических шлангов, тянущихся в лотках вдоль стен к законсервированным докам. Все круглые шлюзовые ворота по пути были намертво заблокированы, и на каждом блекло светился люминесцентной краской логотип «ЛиаФарма».

Воздух здесь пах озоном от статических фильтров, машинной смазкой и перегретой медью плат – портовый ИИ-администратор поддерживал в узлах минимальную температуру, чтобы они не покрылись конденсатом. Тишину разбивала лишь едва слышная вибрация утробного гула реактора на нижних уровнях.

Навигационные экраны на переборках спали. Раз в десять секунд лениво вспыхивала системная строка: «Виа-Транс приветствует вас».

Десмос не спеша шёл впереди. Ур-Кигаль следовал за ним бесшумно, словно призрак в своём глухом обтягивающем комбинезоне. В тусклом свете бледная кожа ксеноса казалась похожей на кожу трупа, а глаза – просто чёрными дырами. Выглядело жутко, особенно если учесть, что живых кроме команды «Шила» на станции не было.

Массивная раздвижная дверь с выцветшей надписью «Сектор Б. Транзитный модуль» неохотно отреагировала на датчик движения. С секундной задержкой – автоматика экономила энергию даже на этом – она со скрежетом и шипением пневматики ушла в стену. Изнутри дохнуло чуть более тёплым, но таким же сухим воздухом. Транзитный хаб представлял собой круглый зал с низким потолком и рядами кресел из сплава силиката и металла, приваренных прямо к полу. Все терминалы самообслуживания мертвы. Лишь один автомат выдачи синтетических пайков светился тусклой белой рамкой, предлагая редким путешественникам воспользоваться возможностью утолить голод.

Десмос прошёл к автомату, тяжело опёрся о его пластиковый корпус и повернулся к ксеносу:

– Ну вот, – капитан криво усмехнулся, кивнув на пустой зал. – Располагайся. Чудо человеческой мысли в чистом виде. Что ты будешь?

– А что… есть? – спросил ксенос без особого интереса.

– Выбор не велик: нутриентные брикеты и дистиллированная вода, – Десмос нажал пару кнопок. Пока он занимался питанием, энлу нашёл себе место за столом так, чтобы видеть все входы. Капитан прошёл к нему, неся в руках пару брикетов и две запаянные капсулы с водой. Сел напротив так, что их теперь разделяла полупрозрачная столешница

– На вкус дерьмо, но не портится и утоляет голод, – Десмос кинул брикет и капсулу. Сам вскрыл брикет и откусил.

Энлу тоже отогнул упаковку, медленно вдохнул запах от коричневатой массы.

– Да-да, и на вид дерьмо и на вкус тоже, – кивнул Десмос. Тяжело выдохнул и вытянулся на стуле.

– Тебе тяжело… пилотировать галул, – констатировал Ур-Кигаль. – Он берёт много…

– Да, – согласился Десмос, разглядывая монолитные секции потолка. – Есть такое.

– Я никогда… не понимал людей, – продолжил Ур-Кигаль. – Во время… столкновения вы знали… что шансов нет. И всё… равно сопротивлялись. Как ты… вытащил… меня вместе… с командой.

– Вы так не делаете? – усмехнулся Десмос, закрывая глаза. Голова гудела в резонансе с реактором станции, и казалось, вся кожа вибрирует вместе с ним. Словно зуд, но извне.

– Жизнь энлу подчинена… логике, – после небольшой паузы продолжил Ур. – Если шансов нет… то лучше… отступить.

– Ты отступал? – капитан взглянул на ксеноса напротив.

– Я сделал ошибку… – опустив взгляд сказал Ур-Кигаль. – Не отступил…

– Тебя поэтому везли в депривационной капсуле? – задал Десмос в лоб вопрос, который давно его мучил. – Из-за ошибки?

– Из-за неё, – согласился энлу.

– За что, если не секрет?

– Секрет, – холодно и отстранённо ответил ксенос. Всё ясно, спрашивать бесполезно. Но сейчас Десмоса мало волновали тайны беглого ксеноса. Больше его беспокоила реакция собственного желудка на проглоченный нутриентный субстрат. Как будто Конфедерация штрафует за ненадлежащее обслуживание станций. Но кого и когда это останавливало? Чуть задержать доставку, подтереть сроки… Кислый ком подпрыгнул к горлу. Сакка могла бы перебить эту дрянь своей химозностью.

– Ты прав! Не ешь, – Десмос скатился со стула и потащился искать аппарат для сакки.

* * *

У старшего дознавателя Маркуса Дейка в эти дни накопилось работы. Беспорядки на третьем уровне раскачали хрупкий баланс на станции. Пришлось выставить оцепление из десантного корпуса. Кто-то воспользовался ситуацией и решил давний спор с соперником кардинально. Семь трупов, пять из которых пришлись на третий и четвёртый уровни станции, а ещё два всплыли в шлюзах верхнего контура. И одно странное самоубийство. Из всех вариантов умереть Гефест Тибофф выбрал самый хлопотный и неприятный. Зачем запускать систему самоочистки и дезинфекции собственного склада, будучи внутри?

Помимо прочего, от нунция Рокиса пришло письмо по закрытому каналу с длинной расшифровкой генетического кода Десмоса Уннара Ризза. Старший дознаватель без интереса пролистал строчки сразу к выводу.

«При верификации клеточного осадка и лейкоцитарной массы обнаружено тотальное искажение базового человеческого кариотипа. Во всех исследованных соматических клетках образца зафиксировано сквозное присутствие третьей, искусственной пары нуклеотидов»

Старший дознаватель перечитал вывод ещё раз. Система криминалистического анализа подсвечивала целые блоки нуклеотидов ядовито-красным цветом. Маркеры искусственного сплайсинга. Встал, прошёлся по кабинету. Сел на место и снова перечитал.

– Измена? – спросил он сам себя. Десмос Уннар Ризз подвергся генетической мутации, о чём умолчал на стандартном профилактическом осмотре и каким-то образом избежал внимания ликтората. Но в какой момент его ДНК приняла в себя чужеродные сегменты?

– Что ж, поздравляю, ты стал мне интересен, Десмос Ризз, пилот класса Б, – сказал Дейк вслух, хотя услышать его было некому.

Старший дознаватель откинулся на стандартном эргономичном кресле назад. Значит, не всё так просто с этим пилотом, и нунций не зря обратил на него внимание. Чутьё у чинуши что надо. Может, это замаскированный ксенос? Или продажный пилот, что таскает и возит секреты Конфедерации к цитаделям энлу? Что он скрывает?

Маркус склонился к виртуальным панелям и сделал запрос в виальную службу на принудительное сканирование архивного контура за последние три террианских года. Ввел свой индивидуальный номер в окно запроса доступа и получил немедленный ответ.

Колонки цифр, навигационных векторов и пилотных сертификатов замелькали на экране с огромной скоростью. Человеческий глаз улавливал лишь смазанные полосы цифр. Тысячи грузовых барж, челноков, курьеров класса «пинас» и автоматических контейнеровозов, прошедших через станцию Проксима за последние три года, выстраивались в лавинообразные цифровые каскады.

– Запуск перекрёстного фильтра, – скомандовал Дейк, не сводя глаз с мерцающего трёхмерного облака маршрутов на соседнем экране. – Параметр первый: вычлени все гражданские рейсы, которые за последние три года стартовали с Проксимы без пометки о генетическом скрининге пилота.

Облако данных дрогнуло. Миллионы синих точек начали лавиной осыпаться вниз, исчезая с экрана. Система отсекала легальные маршруты. Пространство матрицы заметно опустело, оставив висеть в воздухе около десяти тысяч тусклых траекторий, где портовые чиновники закрыли глаза на медицинские протоколы за взятку от заинтересованных лиц.

– Параметр второй, – Дейк наклонился ближе к консоли. – Наложи на этот остаток номер пилотного удостоверения PIL-TER-V1–047-B.

Из десяти тысяч подсвеченных маршрутов в воздухе осталось около десятка тусклых нитей. Десмос Ризз работал рядовым курьером и годами летал на потрёпанном, дышащем на ладан пинасе на ничтожные по меркам галактики расстояния и за смешные по меркам хорошего пилота деньги.

Дейк криво усмехнулся. Теперь ему было абсолютно ясно, почему этот обман не вскрылся раньше. На короткие прыжки внутри одной системы портовый регламент Конфедерации не требовал тщательного медицинского освидетельствования – достаточно было поверхностного синаптического теста на вменяемость перед вылетом. Десмос Ризз годами ловко избегал пристального взгляда генной инспекции просто потому, что не совался на транзитные струны дальнего следования.

Старший дознаватель вывел на экран личную анкету пилота. В графе «дата рождения» системным шрифтом был указан две тысячи шестьсот двадцатый год. Но чуть ниже горела серая служебная сноска: данные были принудительно изменены в тридцатом году. В общем реестре Проксимы стояла стандартная пометка, согласно которой изменения внесли в рамках масштабного проекта глобального обновления данных гражданского флота. Идеальная бюрократическая ширма, под которой можно спрятать что угодно.

Маркус Дейк надолго задумался, глядя на бегущие цифры. Для профессионального шпиона или диверсанта Десмос Ризз был слишком незаметен, даже ничтожен. Он не рвался в богатые межсистемные корпорации, не искал тёплых мест в Ликторате или портовой администрации, где можно было бы раздобыть пару ценных секретов или перехватить важные логи. Этот человек просто пахал за гроши на полуразвалившемся пинасе, берясь за дешёвые заказы, а в редкие дни отдыха жрал в грязных кабаках сакку.

– Странно, – Маркус склонил голову направо, потом налево, с сухим хрустом разминая затёкшую шею.

Значит ли это, что его первая, самая очевидная версия о шпионаже не верна? Но какова же в таком случае настоящая причина этих странных хромосомных аномалий?

Старший дознаватель свернул анкету и вернулся к первоначальному отчёту генетиков, вчитываясь в сухие выводы автоматического верификатора: «Индекс метилирования ДНК и длина теломерных участков указывают на биологический возраст образца в диапазоне 25–30 стандартных террианских лет».

Дейк постучал пальцами по кромке стола. По занесённым в реестр данным, с учётом текущего две тысячи шестьсот пятьдесят пятого года, Риззу должно быть тридцать пять. Визуально как будто всё совпадает. А его клетки упрямо утверждали, что он на добрый десяток лет моложе. Обычный пилот изнашивается на маршрутах быстрее, чем, как утверждают генетики, плавится лёд на реакторе.

– Что ж, посмотрим, что нам принесёт пташка Лим, – негромко пробормотал старший дознаватель, гася экраны. – От неё ещё никто не уходил.

5. Режим тишины

Аппарат для сакки нашёлся за автоматом с брикетами. Маленький, незаметный, он начал сразу чихать и кашлять отплёвывая из забитых дюз застоявшуюся пыль и засохший субстрат. Десмос нажал на дисплее пять точек, выбирая себе самую крепкую из возможных. Пока аппарат прогревался и молол зёрна, Десмос ещё раз огляделся. Ур-Кигаль так и сидел за столом, как статуя, а рядом лежал нетронутый брикет питательного субстрата и капсула с водой. У дальней стены мигал диодом зёв коридора, уводящего к спальным капсулам. Поспать не помешало бы, да.

Аппарат с характерным хрипом отхаркал остатки густой жижи в стаканчик из искусственной целлюлозы. По залу разнёсся терпкий запах пережаренных зёрен с каплей синтетических отдушек. Десмос отхлебнул медленно тянущейся жидкости.

– Я бы советовал поспать, тут есть капсулы, – Десмос кивнул на мерцающий вдали коридор. – В кресле пилота не выспишься. – Отхлебнул ещё сакки. – Ты спишь вообще?

– Я сплю, – согласился Ур-Кигаль. – Мой метаболизм… отличается от твоего., поэтому мне требуется… меньше спать.

– Честно говоря, я думаю, что делать с ускорителями, – Десмос ткнул пальцем в сторону швартовочного шлюза. – Они жгут мне руки.

– Почему? – Ур-Кигаль поднял голову и взглянул чёрными глазами на капитана. Мороз пробрал по коже от этого взгляда. Кажется, одна пара зрачков у него с флуоресцентной радужкой.

– Если Конфедераты узнают, что они у меня, меня упекут во Фронтир Спика в лучшем случае. Я туда я точно не хочу. Я бы сбыл их по быстрому, если б было кому, – Десмос отпил ещё, чувствуя, как унимается дрожь внутри и возвращается ясность мысли. – Или спрятал. Может, хочешь забрать?

– Нет… Генный ускоритель… заключает в себе… мощь целого дома… это святотатство…

– Это не помешало тебе ими воспользоваться!

– Это была… необходимость. Или смерть… Плохой выбор.

– Блеск! Не хватало ещё, чтобы меня преследовали убийцы энлу, – выругался Десмос. Отставил пустой стаканчик. – Я пойду выключусь на пару часов.

– Что значит… выключусь? – удивился ксенос.

– Значит «вырублю питание», «дам храпака», спать пойду, – раздражённо пояснил капитан. Махнул рукой. – Скажешь Соло, что буду позже.

– Злопадучие ксеносы, – выругался Десмос вываливаясь в коридор, освещённый аварийными диодными кольцами. Пневмостворка с флуоресцентной надписью «Спальный отсек» с шорохом отошла, открывая вид на длинный коридор с рядами капсул для сна. Едва датчики засекли движение, как плафоны под потолком ожили.

– Мощь целого дома… – продолжал Десмос себе под нос. – Охрененная мощь… В жопу себе засунь… – Он бухнул ладонью в панель управления первой же капсулы и створка с шорохом поднялась вверх, а свет внутри загорелся. Десмос какое-то время смотрел на содержимое. Потом повернулся, чтобы уйти. Потом всё же вернулся к зёву горизонтальной капсулы. На полимерном матраце светло-серого цвета растеклась и засохла чёрная лужа, а поверх кто-то как нарочно, разложил комбинезон с логотипом компании «Такс». Словно кто-то нарочно налил дёгтя на валик, матрац и обшивку. На стенке капсулы отчётливо угадывались пять полос ровно по положению пальцев.