Текст книги "Не своя война (СИ)"

Автор книги: Ольга Морох

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Глава 32 в которой Дженве обретает новые обязанности

– Пусть танцует! – гоготал захмелевший гость, – заставь её!

Иритийка несмело оглянулась на хозяина и получив милостивый кивок, начала свой танец сначала. Округлые движения обнажённых рук завораживали, а искрящийся шёлк на бёдрах заставлял всех гостей нетерпеливо ёрзать на скамьях. Руки танцовщицы взлетали к своду и опадали, рассказывая о далёких, недостижимых землях, об опасных путешествиях и дальних переходах, где можно взять в рабыни вот таких же гибких, как лоза дев. Вино и пиво лилось рекой и Хитрец уже подумал, что пора бы поговорить с Латидом Вакром, прибывшим в столицу на переговоры, что можно увлечь его в уединённые покои и потолковать по душам.

– Ещё! – масляно облизнулся южанин, ухмыляясь в жидкую бороду, перехваченную серебряным кольцом.

К Хитрецу со спины просочился господин Скорнь, подёргивая шеей в красных пятах, жарко зашептал на ухо, что есть новости. Потому Хитрец отложил беседу с гостем из восточных и южных тьёрдов и поспешил отойти от хмельной компании.

– Чего тебе? – недовольно спросил Хитрец, скрываясь от внимательного взгляда Вакрового йорманда.

– Тебя ждёт твой с-советчик, Олаф Хитрый…

Хмель в голове туманил голову и Олаф не сразу поняло, о ком речь.

– Магистр?

– Он, я велел проводить его в вос-сточное крыло, подальше от любопытных глаз.

– Благодарствую, благодарствую, – Хитрец потёр руки, – проследи, чтобы вина было вдоволь.

– Я бы не с-стал договариватьс-ся с ними, – прошипел Скорнь, сплёвывая слова, как яд. – Похотливые глупцы…

Хитрец оглянулся, на залу, где у стола Вакр уже облапал полуголую иритийку за масляные бока.

– Пусть развлечётся, после поговорим…

– Они точно тебе нужны? – гордарец отвернулся, – Воины девовы готовы выступить под твоим флагом…

– Пусть ждут, – Хитрец огладил шитый алым плащ на груди, – скоро…

– Как с-скажешь…

Магистр Ис ждал. На этот раз света в комнатке хватало, чтобы разглядеть богатый, шитый золотом и алой ниткой плащ, по кромке которого свивались в кольца змеи и росли ядовитые цветы. Колдун, не иначе. Однако, пророчества его сбылись. Издох же братец и никто даже вида не подал, что Хитрец хоть как причастен к кончине тьярда. Девку-прислужницу, лекаря и всю смену, что стояла в охранителях в тот день, всех в палаческой разговорили, что надо вызнали. Приговор расписан, приведён в исполнение. Теперь наступает новая эра, эра под знаком Хитреца, и ему, как никогда раньше нужны союзники, армия, а ещё больше та новая земля, что обещает власть и богатство.

– Ты получил, что хотел… – прошептал Магистр, поворачиваясь к Хитрецу лицом. Из-под раструба капюшона повеяло могильным холодом, и Олаф ощутил дрожь в ногах. «Это хмель», – успокоил он сам себя, – «всего-то хмель да пара бессонных суток».

– Я помню. Ты просил помощи…

– Содействия, – уточнил Магистр, – ты можешь заключить мир с югом и востоком, но север никогда не покорится. Особенно север… Ты знаешь и сам.

– Йорманды уже ведут туда сотни. Северянам придётся покориться, или они умрут.

– Я прошу малого в обмен на победу: отдай мне новую землю, и я сделаю её твоей вотчиной…

– Она и так будет моей, – ухмыльнулся Хитрый, понимая, что говорит сейчас его языком дьявол, вызванный лишней чаркой. – Уже скоро.

– Это станет платой, – прошептал Магистр, приближаясь, а Олаф невольно отступил. – За мою благосклонность…

– Я награжу каждого, кто станет мне союзником и подмогой, но… – Олаф вдруг приосанился. Что может этот странный человек? Он пришёл из ниоткуда, начал шептать, советовать. И даже помогать. Но что на самом деле стоит за ним? Что за сила? Смерть тьярда это малое в чём можно обвинить Магистра. А ну как…

Но довести свою мысль до завершения Хитрец не успел. Рука гостя поднялась и со скоростью змеиного броска прижалась к шее. Мысли забились в тисках чужой воли.

– Мне нужна эта земля, – прошипел Магистр в лицо, и в скупых отсветах блеснули влажным блеском бесцветные глаза.

– Нужна… – эхом повторил Хитрец.

– Возьми себе всё, но не северный остров…

– Всё…

– Скажи всем, что тебе снизошло озарение, – Магистр скинул капюшон, открывая взгляду лицо, что до сего момента всегда было скрыто: блики на белых волосах, густая величественная борода и леденящий взгляд, – что к тебе спустился сам Эйсенгард и потребовал чтить новых богов.

– Чтить богов… – непослушными губами покорно повторил Хитрец.

– Им возведены святилища на севере, юге, востоке и западе! И боги даруют милость только тем, кто покориться им. И новому тьярду…

– Новому тьярду… – вот это уже другой разговор. Новый тьярд – звучит приятно. И мысль эта, пестуемая чужой волей крепла и росла, обретая конкретные формы.

– Скажи, сама Дева благоволит им, ибо как не благословить собственных детей…

– Детей…

– И она благословляет каждого из людей, кто покорится им…

– Благословляет…

Магистр отступил, накинув капюшон, а Хитрец, покачнувшись, потерял вдруг опору и отступил ещё на шаг, пока не упёрся спиной в стену. Голова закружилась. Новые боги пришли на землю, и они благоволят новому тьярду. Хитрец поднял взгляд на Магистра.

– Ступай, и возьми всё, что тебе причитается. И не забудь вернуть свою благодарность сторицей…

– Северный остров…

– Он должен достаться мне.

После успешного побега и оглушающе позорного возвращения, Вимлин искупала вину, вычёсывая вместе с матерью овечью шерсть с остальными обитательницами Мельина. Женщины поднимались рано и, позаботившись о скотине, засаживались за работу. Вимлин опасалась даже поднять голову, предоставляя рукам делать то, что от них требовалось, а мыслями уносилась на несколько дней назад, в полумрак сумерек, когда они с Дженве крались вдоль дорог, опасаясь дать знать хоть кому, что вообще существуют. Дженве оберегал обеих от любого волнения и был предупредителен и вежлив. Жаль, сейчас они с отцом заняты иными делами. Хотя, Вим знала точно, Дженве никуда не уехал, но повидаться так и не удалось. Марисса снова замолчала, и теперь Вим казалось, что ей всё приснилось: и побег, и приключения в столице, и башня, и дракон и вообще всё. Впереди была помолвка с каким-то йормандом. Он ещё в пути, но скоро прибудет в Мели и молодые смогут повидать друг друга. Вимлин на это только вздыхала, вспоминая лихую улыбку и приятный блеск на белокурых волосах. Сколь казался хорош Дженве, столь отвратителен в глазах юной девы становился будущий жених. И зрел в голове план нового побега. Скоро отцу будет не до неё. Говорят к Мелям идёт цела армия «фениксов». Но покидать Мели сейчас, когда в глазах каждого застыла тоска и обречённость казалось предательством. В сомнениях Вимлин поднялась в восточную башню, где когда-то жили оба чужака, а теперь лишь Дженве, отдалившийся на расстояние вечности. Подняться к нему? Сказать? Попросить? Умолять? Не решившись ни на один из вариантов, Вимлин постояла у двери, слушая тишину, и спустилась вниз. Створка в комнату неприятного господина была приоткрыта и Вим механически потянула её на себя.

На кровати обнаружилась Марисса, девчонка, снова безмолвная и тихая. И это тоже добавляло тревоги в сердце. Девчонка, вытянув из мешка Ллойву книгу в чёрном переплете сосредоточенно чиркала стилом на страницах.

– Что ты рисуешь? – не сумев преодолеть свою тоску спросила Вим, присаживаясь рядом, – покажи…

Девчонка протянула книгу, раскрытую на развороте, сплошь покрытую чёрными полосами, где с трудом угадывался абрис чего-то… чего-то похожего…

– Дракон? – Вимлин перелистнула страницу, потом ещё и ещё. В какой же ярости будет тот господин. Девчонка исчеркала своими каракулями всё. И на каждой странице чёрный дракон величиной с полмира уничтожал людей: сжигал, хватал в пасть, давил весом.

– Что это? – потеряв голос спросила Вимлин шёпотом. Девчонка обладает даром предвидения, это очевидно, но об этом знают немногие. Дженве точно знает, но не придаёт значения, а тот господин относился к её пророчествам, как к статистике по урожаю.

– Что это? – обретая голос повторила Вимлин свой вопрос, – что ты рисуешь?

– Они идут, – прошептала Марисса, подтягивая коленки к животу, – скоро. И он тоже. И я его боюсь…

Та ночь, определенно, стала из тех, что потом получают собственное имя. О ней передают легенды из уст в уста, и с каждым сказителем она прирастает новыми ужасами. Скальды напишут баллады, а ткачихи спрядут гобелен. И в каждой строке, в каждой пряди станут прославлять отвагу и мужество защитников светлой веры. Поведают, что хозяин Мельина продал душу дьяволу за бессмертие. Пропоют об отваге девовых рыцарей, подошедших к крепости вплотную и взявшим демонопоклонников в осаду. Не скажут лишь, что ожидая знака от своей покровительницы, рыцари устлали свой путь трупами и залили кровью. Не споют об отваге защитников крепости, лишь посетуют, что враг был силен, а светлейших рыцарей мало, но сердце каждого скрепляла вера и свет, исходящий от благостного знака их госпожи. Не расскажут, сколько полегло воинов с обеих сторон, измеряя, по обыкновению героический подвиг сотнями своих смертей и тысячью вражеских. Не споют, что ворота были отворены предателем, но воспоют отвагу лазутчика. И ускользнет из хроники выпотрошенный как хряк предводитель рыцарства, повешенный на кольях дрянных ворот. Не вспомнят и о призрачном воине, что мелькал в самой гуще боя, но казался всем призраком от лукавого. Не споют скальды об этом, но воспоют героическую отвагу и преданность делу. И придумают героя для пущей красоты и пышности. Малого оруженосца, единственного выжившего в той бойне, и поведавшего обо всем: о дьявольской улыбке неприятеля, об отваге и предательстве, и самое главное, о втором пришествии Дракона.

– Точно говоришь? – рыцарь с алой лилией на груди нахмурился, а его товарищ, что стоял рядом, сжал руку в латной перчатке в кулак.

– Верно говорю, гнездовище адово! – шептал доносчик, осеняя себя треглавом, – сам видел! Как вас вижу, так и там! Земля под ногам – ходуном ходила. Еле выстояли, все кони бежали в испуге, седоков позбрасывали, многие побились через это. Словно сам кнезь чёрный рвался наружу.

– Значит, не врали, что Калевала в сговоре с диаволом.

– Не врали, не врали! Как брешь в стене пробили, а она возьми, да зарасти. Происки бесовы, не иначе!

– Возьми в осаду, – проговорил стоящий рядом в добротной броне из толстой кродовой кожи шитой стальными пластинами. – Никакой диавол не выстоит без воды и пищи.

– Нету у нас столько сил, – недовольно ответил рыцарь, сминая в кулак перо. – Тут помощь тьярда надобна…

– Весть из Звезды прилетела, – вступил один из йормандов, стоящих в тени, – гонец прибыл, требуют идти к северу. Я не могу ослушаться своего тьярда. Даже заради тебя.

– Борьба против зла – дело общее, – грозно прогудел рыцарь, поднимая гневный взгляд на йорманда, а тот, повидавший немало, только сощурился в ответ.

– Что мне захудалый род, светлейший рыцарь? Сколько у него осталось после осады? Сотня? да ни в жись не поверю! Пойди, возьми сейчас, пока не подошли подкрепления. А мне приказано двигать к северу, встать у Седой пади и ждать.

– Чего ждать-то? – вступил в разговор другой рыцарь, бронь у которого была посечена во многих местах, да перевязь пожиже. – Уговор был, мы отступников искореняем, а вы нам помогаете!

– Слюну вытри, – огрызнулся йорманд, – я тебе не в подчинении, а приказы мне рассылает тьярд и никто более. А ты кто таков?

– Оден Свидварсен, – вскинулся рыцарь. – Чего тебе надобно предъявить? Ты скажи, за мной дело не станет!

– А ну-ка цыц! – Прикрикнул на спорщиков тот, что сидел во главе стола, – уйми свой пыл, Оден. Я понимаю, что союзные наши сотни уходят, бросая нас одних пред ликом врага?

– Был бы враг, – фыркнул йорманд. – Следопыты говорят, основная сила стоит на севере, там Грольсоны собрали немалое войско. А тут только время терять. К Мельину не подойти с моря, а с суши вас разнесут лучники и баллисты. Незачем было лезть. Я бы перекрыл им последнее. Пусть выползут сами.

– А если диавол им помогает? – угодливо пропел предатель, склоняясь в кривом поклоне. – Как тогда?

– Ты, сивая падаль, у меня не мешайся, – йорманд махнул рукой, отгоняя противное, – коли так – то жгите. Но моя служба в другом. Тьярд приказал выдавить гниль с его земли, я делаю, как велено.

– Из столицы выходили, ты клялся, что мы вместе пройдём огненной метлой по всем тьёрдам.

– Тогда и посланцы иное говорили. А теперь новый тьярд, и порядок новый…

– Твой новый тьярд обещал мне поддрежку и содействие! – рыцарь грохнул кулаком о стол, да так, что вздрогнули все, кто стоял перед ним и за его спиной.

– С диаволом воевать это ваше, рыцарское, – не смутившись отмахнулся йорманд, – моё дело – малое. Я других диаволов усмиряю.

– Значит, не дашь подмоги…

– Знать, не дам…

– Благодарю тебя, – в который раз сказал Джарий, взглянув на Дженве с опаской. Он опасался, что долг его перед чужаками потянет его ко дну, что тяжесть не даст подняться. Они вышли к смотровой площадке проверить дозоры. Ночь дышала влагой. Ветер с океана сносил запах гниющих останков, что не успели убрать после боя в сторону врага. Теперь каждый в крепости смотрел на белоголового чужака с благоговейным ужасом. Если б не он, стены бы пали после первых ударов осадных катапульт. Стоило видеть, как камень, обратившись в живую плоть по мановению ладони, сжимался, заполняя прорехи, как дрожала земля, заставляя конников отступать и терять боевой строй. А те волшебные клинки, чёрные, как окружающая их ночь? Он и вправду чародей, Висметия опасалась не зря. Стоило послушать мудрую женщину. Но что бы было без помощи чужака? Но если б не он, если б не он… Страшно представить. Потери превратились бы в бездонную реку. Об этом ли думал Джарий, задавая свой вопрос и получив ответ «До конца, каким бы он ни был». Дженве был странно спокоен, оглядел серпантин у подножия стен, вьющийся едва видной лентой по склону.

– Это не конец, господин Джарий, – проговорил он совершенно ровным голосом, словно бы прочитав мысли, – это лишь начало. Как долго нам ждать подкрепления от твоих союзников? Когда мы отправлялись сюда, твой друг обещал прибыть сразу, как они соберут достаточно людей. Есть ли в твоем замке запасы воды и провизии, чтобы дождаться их?

– Под осадой мы продержимся дюжину дней, может меньше, – вздохнул Джарий, помятуя, что все обитатели рыбацкой деревни с побережья укрылись в крепости. – Ты был прав тогда, я должен был вернуться домой. Страшно вообразить, что Мели могли стереть с лица земли. С водой, боюсь, будет трудно… Я надеюсь, Съёвл не оставит нас в беде. Когда мы расстались, он обещал подмогу. Но его могли встретить на подступах к Мелям.

– Я не слышу его армии. Надеюсь, его слово столь же крепко, как мужество твоих воинов, Джарий Калевала, – Дженве взглянул на далёкие горные хребты. Помолчали, слушая, как перекликаются дозорные. Где-то внизу отсветы костров говорили о том, что враг рядом. – Нет ли в твоём доме тайного хода, чтобы вывести женщин и стариков?

– Я не знаю о таком, – вздохнул Джарий. – Быть может, что-то и было, но обвалилось от времени.

– Посмотрим, – задумчиво проговорил Дженве.

– Где твой брат? Он погиб? – осторожно спросил Джарий. – Я опасался этого… Он славный муж…

– Нет, – Дженве глубоко вдохнул, и казалось, сама крепость вдохнула вместе с ним. – Он уже на пути к нам. Он обещал привести подмогу. Я верю ему, как себе, потому жду со дня на день.

– Хорошо, если так, хорошо… – Джарий кивнул, но уверенности в его словах не было, как и в хорошем исходе. Как бы то ни было, им придется или одолеть врага, или погибнуть, иного не дано.

Глава 33 где Ллойву творит чудо для брата

– Мы не идём к Аст’Эллоту? – удивилась Мильен после нескольких изматывающих дней дороги. Они пробирались вдоль хребта, у самого подножия, избегая встреч с людью. Ллойву едва держался в седле, но ему казалось, что проявить свою слабость при ней значит усилить разочарование. Она ждала непременной битвы, подвига во имя высокой цели, а получила гонку за призраком. Но ничего, скоро всё посыпается на их головы с избытком.

– Надо встретиться с Дженве. Я дал слово, – Ллойву выпрямился в седле. Как же он устал за эти дни. Нужен отдых, иначе толку от него не будет, одни заботы. Он пригляделся, силясь увидеть, что там, впереди, но перед глазами все расплывалось, стирая фокус и вообще весь мир.

– Посмотри, пожалуйста, туда, что ты видишь? – сдался он, указав направление.

– Я вижу черный дым, – отчиталась сестрица. – Нам туда?

– Да, нам туда, – но вместо того, чтобы дать кроду пятками под бока, Ллойву повел его в сторону.

– Куда ты? Ты знаешь тайную дорогу?

– Нет, – Ллойву спешился. – Здесь нет тайных троп. Все открыто. Я просто устал, Милле. Ты простишь меня за это?

– Конечно, – Мильен с готовностью спешлась тоже, погладила своего крода по широкой морде. – Если честно, я не знаю, как ты держался все это время, мы почти не отдыхали.

– Сейчас отдохнем, – казалось, свалиться второй раз при Мильен будет жесточайшим позором. Ллойву завел крода в тень от жиденкой осинки, присел сам прямо на землю.

– А мне нравится эта земля, – заявила Милле, присаживаясь рядом. – Она чуткая и богата сокровищами.

– Да, это так, – согласился Ллойву, стараясь дышать в ритме гимнастики. – Но людь не ценит её. Я удивляюсь, как сильно у них смещен фокус. Они словно не видят очевидного.

Над головой звенели на разный лад птицы и солнце ласкало бок и спину. Казалось, что здесь нужно ещё? Но земля подрагивать от торта копыт и ударов осадных орудий. Надо спешить, отдохнуть и в путь.

– Я встречала мало люди, – уклончиво ответила Мильен, – отец говорит, они грязны и невежественны. И пока я вижу, что он прав. Но ты… – Мильен подсела чуть ближе, – ты считаешь иначе?

– Иногда мне кажется, что отец прав, – рассмеялся Ллойву, сбиваясь с ритма лечебного дыхания и тотчас поплатились за это нехваткой воздуха и болью в груди. – Но знаешь, Милле…, этот мир сложнее, чем мы о нём думаем. Любой мир сложнее, чем мы его видим. Нам надо лишь понять, что нет необходимости перекраивать его под себя…

– Но отец говорит, людь ждала нашего возвращения. Он даже книгу мне показывал, они сочиняли баллады о нас. Представляешь? Это так мило.

– У люди есть баллады обо всем, даже о кривом козле, но это не значит, что они готовы ему поклоняться.

Мильен рассмеялась с облегчением и села рядом, спина к спине, облокотившись о тот же ствол.

– Отец говорил, что тобой движет обида и гнев, – сказала она спустя время. Ллойву не мог видеть её лица, но слышал, что голос стал тихим и очень серьезным. – Что ты хочешь славы, и сбиваешь с пути и Дженве.

– Дженве, пожалуй, собьешь, – вздохнул Ллойву. – Мне не нужна слава, Милле. Я хочу жить в мире без страха. Без страха быть скормленным Окто, без страха быть растерзанным за то, что ты другой. Людь так чуралась нашей внешности, что они решили, что мы колдуны, представляешь?

– Я бы хотела быть, как ты, – услышал Ллойву в ответ едва ли слышимое.

– Не отец? – он повернулся к сестре всем телом.

– Отец ослепил себя заботой о нас. Он боится потерять… – Милле замолчала надолго. – Мы так хотели вернуть всё ушедшее, что не увидели перед собой нового. Мне жаль… Надо было остаться, чтобы помочь тебе…

– Не надо, я бы не согласился на такую жертву, – Ллойву поднял голову, чтобы взглянуть в небо. – Не кори себя, Милле, что было, то было. Оно уже ушло. Надо заботиться о настоящем и будущем.

Мильен снова помолчала. Птицы надрывались вместо нее и от этого щемило где-то внутри от предчувствия.

– Мы позаботимся о нём. В этот раз все вместе… И, Ллойву….

– Что?

– На всякий случай знай, что там, в Аст’иллое, для очень многих ты – пример для подражания. И… – Голос Милле стал тихим и хриповатым, словно ей тяжело говорить, – Я люблю тебя, братец.

Объятий не последовало, Мильен убрала даже руки, чтобы не коснуться брата невзначай, и он не смог увидеть всю бурю чувств в её сердце.

– Что значит, не вернулись? – Тиллу Гайо с возмущением взглянул на страта, принесшего скверные новости: юные асатры общим числом в восемь иллоев исчезли из Аст’Иллоя. И как раз после визита Ллойву Лира. Юный Алани Оластери, утверждал, что все они отправились на охоту, но прошло время, достаточное, чтобы вернуться даже после самой неудачной.

– Астера Мильен Лир и асатр Меоке Лир на месте?

– Нет, их тоже нет, – страт суть поклонился предвкушая волну гнева, но Тиллу сдержался. – Привратник утверждает, что они оба ушли несколько дней назад.

– Очень интересно! – Тиллу постучал пальцами по столу. – Позовите юного Алани ко мне, будте добры.

Отрока старший асатр решил встретить во всеоружии, дабы юное сердце устрашились и не поспело солгать. Тиллу присел на массивное кресло со знаком дома Урда, грифона, распростершего крылья над миром. Вид Старейшины в родовых цветах должен его впечатлить. Юный Алани, казалось, нисколько не смущён вызовом к Старейшине, напротив, лучился некоторой гордостью и довольством.

– Расскажи ещё раз, что тебе велели сказать? – спросил Тиллу, поигрывая пальцами.

– Они на охоте, – с готовностью подтвердил свои слова Алани, – Нийва сказал, пойдут далеко, можно не ждать быстро.

– Куда же они направились? Говори правду, отрок, и я вступлюсь за тебя перед Старейшинами.

– Я правду говорю, – Алани воровато стрельнул взглядом в сторону кресла со знаком дома Гайева.

– Они отправились за Ллойву Лиром? – строго продолжил Тиллу. В зал совещаний ворвался Тосва Оластери и отец отрока, имени которого Тиллу не помнил, но видел, что вновь прибывший утратил Искру, имея темный волос и глубокий синий цвет глаз.

– Что ты затеял, Тиллу, не дело спрашивать дитя без ведома родителя, – строго проговорил Тосва.

– Пусть скажет правду иначе я буду просить совет считать его помыслы! – Тиллу поднялся. – восемь из нас пропали. И я желаю знать, куда! Быть может, им нужна помощь?

– Они ушли на охоту! На дальний склон! – выкрикнул мальчишка, почуяв подмогу осмелел.

– Я думаю, они отправились за этим отступником! – Игнорируя мальчишку Тиллу обратился к Старейшине Оластери, – нам надо помешать им сотворить глупость!

Тосва помолчал, а после сделал знак своему спутнику.

– Пойдите, Киеле, отведи мальчика домой.

Названный Киеле с гордостью удалился, уводя мальчика. Тосва начал говорить, дождавшись, пока стихнет эхо шагов в пустом зале.

– Что тебя так заботит, Тиллу? – Оластери присел осторожно на свое место в круге. – Что беспокоит?

– Меня беспокоит то, что этот наглец, Ллойву, посмел заморочить нашим детям разум! Подумать только! Война! Это не наша война! – Тиллу в волнении прошел вдоль полукруга, вдоль которого стояли кресла Старейшин. – Разве мы не должны остановить их? Немедленно!

– Наши дети… – Тосва Оластери улыбнулся и поднял глаза к потолку, – наши дети, Тиллу, станут мудрее. Ты не можешь огородить их от ошибок юности.

– Но эти ошибки могут стать смертельными! Ушел твой племянник, не так ли? Что ты чувствуешь?

– Я? – Оластери задумался, – Я горд что он смог выразить свою волю, Тиллу. Мы не смогли, а он смог.

– О чем ты? – Тиллу остановился и взглянул на сгорбившегося в массивном кресле товарища.

– Мы бросили Аст’Эллот, Тиллу, трусливо бежали, спасая свои жизни. Разве нет?

– Это было общее решение, как ты помнишь. Единственно верное, – возразил Тиллу.

– Изольтар нас убедил в этом, – вздохнул Тосва, – и убедил, что Ллойву безумен. Мы поверили, потому что нам было удобно поверить. И оставили свой пост.

– Остановись, Тосва, ты слышишь себя? – Тиллу покачал головой. – Словно дух безумца вселился в тебя.

– Я размышлял, Тиллу, я увидел Ллойву Лира своими глазами, и понял, что мы ошибались, – Тосва взглянул на своего собеседника, и Тиллу поразился тоске, что застыла во взгляде. – Мы пренебрегли своими обязанностями, и боги наказывают нас. Они забирают у нас Искру. Это не земля виновата, Тиллу. Изольтар опять нас обманул. Искра не вернётся, если снова занять Аст’Эллот. Это мы наказали себя сами. Так пусть же наши дети все исправят. Может, боги будут к ним благосклонны.

Тиллу молча опустил голову, размышляя. Искра уходит из семей, это очевидно. И причину этому найти не удалось до сих пор. Это трагедия для асатров. Но если есть путь назад…

– Ты уверен в своей правоте, – сказал он, утверждая, а не задавая вопрос.

– Я уверен, что они, наши дети, Тиллу, найдут своё место в мире. Не нам решать за них. Этот путь ведёт к гибели. Этот урок мы учили последнюю тысячу лет…

– Не думал, что ты смотришь на это так. На Аст’Эллоте, ты ничему не возражал.

– Я был труслив, – Тосва покачал головой, – боги в свидетели, мне страшно и сейчас, но, нашим детям нет…

– Я услышал тебя, – кивнул Тиллу, – и принимаю твой ответ.

– Восславим богов, мой друг… – прошептал Тосва, выпрямляясь на своем кресле. – как прежде.

– Восславим, – Тиллу расправил плечи. Кто знал, что этот мальчишка, слабый здоровьем, но упрямый и непокорный для глав домов, поведет за собой иллоев и станет для всех беглецов символом возрождения? Никто и не предполагал, что он дотянет хотя бы до совершеннолетия, а затем все решили, что он недостаточно здраво рассуждает, но жизнь всё расставила по местам. «Кто теперь безумец, Изольтар? Кто безумец?»

– Тут полно народу! – прошептала Мильен на ухо. Пробравшись к Мелям, скрываясь в тенях, они наткнулись на широкое кольцо врагов вокруг крепости. Стояли палатки, у костров сидели хорошо вооруженные воины, а с восточной стороны даже стали осадные катапульты. Деревня у побережья коптила небо остатним дымом от пожара. И за спиной тоже. Осаждающие вырезали вокруг всех, кого смогли найти, и теперь ждали пока падёт последний оплот сопротивления.

– Как мы прорвёмся?

Ллойву и сам бы хотел это знать. Судя по обустроенному лагерю, осаждающие находились здесь уже с дюжину дней, может больше.

– Не знаю, – признался Ллойву, – их слишком много. Назад…

Он потянул сестру под прикрытие деревьев.

– Нам не пройти, – вздохнул он. – Даже если мы прорвёмся, что толку?

Лес вокруг затих, ожидая решения. Но его не было и быть не могло. Что могут двое против вооруженных тяжёлых рыцарей?

– Приветствую благородный асатр дома Лир, рад что ты присоединишься к нам, – буквально из воздуха под сень деревьев выступил Бес. Мильен вздрогнула и выхватила клинки.

– Это свои, – выдохнул Ллойву, – что там?

– Осада длится уже больше дюжины дней. С едой туговато. Закончилась вода, а дождя не было уже неделю, – Бес склонил голову к плечу, – твой брат нашел ключ и поднял его к крепости. Ему дорого обходится эта осада. Но без него, она бы обошлась ещё дороже для обитателей.

– Он в порядке? – Ллойву смахнул муть в глазах ладонью. – Я не прощу себе, что бросил его.

– Твоя армия жидковата, – усмехнулся Бес, – позволь, я позову свою…

– Моя армия состоит из лучших. А кого призовешь ты? Демонов? – Ллойву криво улыбнулся, а Мильен скривилась как от кислого.

– Обижаешь, – Бес свистнул, и лес наполнился звуком шуршащий под лапами листвы. Демон поднял голову к своду из листьев.

– Оборотни! – Мильен встала в оборонительную стойку. – Не знала, что они существуют!

– Они на нашей стороне, Милле, не трогай их, – Ллойву положил ладонь на предплечье воинственной девы.

– Ты подружился со всей неблагой силой на этой земле? – нервно хихикнула, спросила астера.

– Похоже, что так, – довольно ухмыльнулся Бес, отступая в сторону и давая обратившимся в людей волкам пройти к застывшим в тревоге иллоям.

– Мы готовы, повелитель, – прошипел один из обратившихся Бесу, скалясь на чужаков.

– Командуй, благородный асатр, – Бес спокойный, как никогда, повернулся к Ллойву, – твой выход.

– Выступим ночью, – Ллойву взглянул на Беса прямо и без страха. И тот кивнул, соглашаясь.

Мельин замер в тревоге и ожидании. Время стало худшим из врагов. Джарий ждал Съёвла Грольсона, но с каждым днём терял надежду. И хуже того, подозревал, что тот презрел все договоренности и бросил Калевала на растерзание «фениксов». Провизия заканчивалась, хотя воды, благодаря Дженве было в избытке. Джарий вместе с супругой спустился в тоннель, что должен был открыть всем дорогу к спасению. Дженве, сидящий у очередной опоры, поднял голову. Глубокие тени под глазами и измождённый вид, теперь отличительная черта каждого в этой крепости.

– Ты устал, Дженве, пойди, отдохни… – с сочувствием проговорила Висметия, протягивая ему кувшин с водой. – Мы благодарны тебе за усилия, но нельзя убивать себя. Не давай им такой радости.

– Ещё немного… – Дженве закрыл глаза, – мне осталось немного.

– Эгей! «Волки» пришли! – послышалось сверху.

– Грольссоны здесь! – Джарий поспешил наверх. Дженве нашел в себе силы встать и последовал за ним.

Крепость сразу проснулась и защитники воспряли духом. Там, внизу, у серпантина, слышалось движение, рев и проклятья. И, однозначно, кипел бой.

– Выходим! – принял решение Джарий. Те немногие, кто ещё был способен держать оружие, приготовились к вылазке.

– Ты с нами? – спросил Джарий Дженве и тот вытянул из-за спины свои черные клинки.

– До конца… – услышал тан и удовлетворённо кивнул.

В темноте, освещенной лишь скупым светом растущей луны, защитники бросились на помощь своим спасителям. Дженве вновь обратился к Искре, хотя в последние дни она зримо подвела его. Ему виделся абрис брата и Мильен, что точно не могло случиться, потому он списал все на усталость и напряжение последних дней. Сильный запах людской крови и нечистот забил обоняние и желание видеть. Дженве просто рубил не глядя, каждого на ком видел в ответах костров лилию или крашенное петушиное перо. Не важно, чья это война важно выйти победителем и не дать собственному миру опрокинуться в пропасть. Дженве почти ослеп и совсем оглох от криков, кимейры покрылись кровью, пропитав рукава до самого локтя, а чёрная, с переливами окропила землю несколько раз.

Осаждающие бились с отчаянием. Горели костры, выли вдалеке волки, и, Дженве видел сам, нападавших топили под живым рвчащим покрывалом. Словно сама природа восстала против захватчиков. В свете костров стали видны доспехи тяжёлых латников о которые разбивалось желание прорвать оборону. Большие квадратные щиты упёрлись в землю, предупреждая любые попытки прорыва. Волки кружили у ног, но не смели подойти.

– Джев! – Дженве не веря ушам повернулся назад и поплатился оторванной стрелой мочкой уха.

– Ллойву! – брат тотчас встал рядом, а по другую руку встала Мильен. Не показалось, она тоже здесь.

– Это вся подмога? – вскользь спросил Дженве, отбивая щитом очередную стрелу.

– Нет, они в пути, – ответила за брата Мильен.

– Славно, славно… – и Дженве, не страшась бросился в атаку. Защитников были кратно меньше, а волки быстро теряли в числе. Эти воины были подкованы в науке убивать оборотней. «Проигрыш» – подумалось Дженве, и словно в ответ, рев огласил долину.