Текст книги "Не своя война (СИ)"

Автор книги: Ольга Морох

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Глава 13 где Дженве скорбит, а Ллойву борется с безумием

Дженве не мог разорвать цепь, как не старался. Черный латаровый сплав много прочнее людской стали. Похитители скакали до самого заката, лишь с наступлением сумерек остановившись, чтобы разбить лагерь. Пленника скинули на землю и оттащили в сторонку, чтобы не мешал. Джевне только слушал, как переругивались похитители, потому что на землю его бросили спиной ко всем. Он слышал, как люди развели костер и начали готовить себе варево.

Кто-то дернул пленника за цепи на спине и тот, как куль, перевалился на спину. Над ним возвышался Дойванор Вайзе. Дурацкая маска сдвинута на затылок, а на лице гадкая ухмылка. Этого лица Дженве поклялся себе не забыть. И не простить ему смерть брата. Едва появится возможность, он был готов пожертвовать всем, лишь бы убить этого иллоя. Он поставил себе новую цель в жизни, кровавую, удушающую и разрушающую все на своём пути.

Дойванор с неизменной ухмылкой поставил ногу на грудь пленника.

– Говорят, вы опустили Аст’Эллот к материку, – развязно проговорил он на илои, чтобы людь не поняла, о чём речь, надавив на грудь сильнее. – Что ж, слуги всегда нужны, особенно если это не людь.

Дженве не ответил. В основном из-за того, что во рту у него поместилась закрепленная цепью тряпка. Всё, что оставалось – просто смотреть и запоминать.

– Молчишь? – Усмехнулся Вайзе. – Я с удовольствием бы убил твоего брата еще раз. Не представляешь, сколько раз я представлял себе, как это сделаю! Я думал, будет сложнее… А он просто ничтожен. Всегда был и остался калекой… И Изольтар так думает. Надо было прикончить его там, на Аст’Эллоте.

Промолчал Дженве и теперь.

Дойванор отошел на шаг, Октис загорелся синими искрами на его руке.

– Говорят, ему хватило бы и одного разряда. Но я привык делать все основательно.

Дженве стиснул зубы, стараясь смотреть в темное небо, вспоминая недавнюю схватку. Будь проклят Дойванор, отнявший у него самого близкого человека на этой земле. Разряд Октиса ударил его, оставив в теле легкое покалывание. Затем сразу второй.

– Как тебе? Готов взять на себя долю братца? – После этого разряды били один за другим, пока Дженве не перестал слышать и чувствовать.

– Эй, хватит! – Донеслось до него сквозь шум в ушах. Кто-то из люди подошел к ним. – Тан Изольтар сказал живым…

Дойванор улыбнулся плотоядно и отошел. Человек заглянул в лицо пленнику, убедившись, что тот еще в сознании.

– Ты все погубишь! – Выругался человек. Отошел к костру и между ним и Дойванором началась перепалка. Дженве сквозь муть в голове старался выхватить важное. Отец велел привезти его в крепость, это он понял наверняка. Поручил это Дойванору, как своему доверенному лицу. Ллойву было велено оставить, но посланник принял решение убить на месте. Все это промелькнуло в голове, рождая первородную, ни с чем не сравнимую злость. Земля загудела, отзываясь на желание асатра. Искра возвращала его к жизни, повинуясь приказу.

– Поднимите! Поднимите его! – Взвизгнул Дойванор. Наёмники тотчас подчинились. Пленник, словно куль был поднят и подвешен за цепь на ближайшем дереве. Над обоими посмеивались, а на Дойванора теперь ещё и смотрели с усмешкой.

– Нельзя, чтобы он мог дотянуться до своего демиурга, – огрызнулся Дойванор. Люди посмеялись, но спорить не стали. Ночь Дженве провел, точно куколка бабочки, подвешенный к ветке дерева. Ни поесть, ни утолить жажду ему не предложили.

Следующим утром с рассветом похитители собрали лагерь, и как и предыдущим днем, весь день провели в дороге. Дженве снова, как мешок, бултыхался на лошади поперек седла. Вечером снова привал.

– Как ты себя чувствуешь? – издевался Дойванор, – слышишь своего братца? Я вот нет, и не представляешь, какая от этого благодать. Словно незаконченное дело сделал!

Ответить Дженве не мог, цепь натёрла на щеках изрядный кровоподтёк, а сушь стиснула горло так, что даже дышать стало больно.

И снова Дойванор упражнялся во владении Октисом. Как и последующий вечер. И после.

К крепости Дженве прибыл едва соображающим, ни к чему не годным кулем. Похитители спешились во дворе высочайшей крепости из черного камня, кто-то отправился заводить лошадей, а трое подхватили пленника за цепи на плечах и потащили внутрь. Вниз по крутым лестницам и бесконечным поворотам. Голова кружилась от многодневной дороги, а мысли путались. Дженве едва ли мог сказать, где он оказался. Похитители же, пользуясь беспомощным его положением затащили в небольшую камеру, освещенную одним только чадящим факелом. Распутали цепи и быстро через петли присоединили их к закладным пластинам в стенах. Пленник оказался прикован за обе руки, а затем и за обе ноги. Кляп изо рта с опаской вынули и удалились. Асатр остался один. Словно в банке.

Едва соображая, Дженве прислушался к себе. Вокруг только камень. Черный, словно драконья сталь. Он дернул цепь. Крепление выдержало. Дернул снова. Главное, выбраться отсюда, а там он найдет и Дойванора, и отца. И поквитается за все, произошедшее за последний оборот. Но искать не пришлось. Спустя время, заполненное тишиной и дрожащим на кончиках пальцев ощущением опасности, Изольтар показался в проеме каморки сам. Камень разошёлся перед ним. Здесь даже двери нормальной нет. Отец творит всё, что ему захочется. Здесь. Один. Дженве медленно выдохнул, стараясь унять разрывающий его гнев. Факел где-то под потолком едва ли освещал обоих, скорее заставлял тени сгущаться и набухать злобой.

– Возлюбленный сын мой, – ласково проговорил Изольтар, останавливаясь вне досягаемости пленника. – Ты вернулся к нам…

– Холодноватый прием, – прохрипел Дженве, наматывая цепь на кулак, сколько позволяла длина. На левую руку и столько же на правую.

– Пока ты во власти ложных убеждений, это вынужденная мера, – согласился Изольтар. – Позволь, я объясню тебе всё.

– Твой пес убил Ллойву, – глухо прорычал Дженве, не желая слушать ничего, кроме своей злости.

– Думаю, Дойванор не хотел этого, – примирительно проговорил Изольтар. – Но ты и сам знаешь, Ллойву слаб. Это могла быть просто случайность…

– О, это была не случайность, – усмехнулся Дженве. – Поверь, я видел… я там был…

– Чтож, – Изольтар опустил голову в знак скорби. – Ллойву нажил себе врага. Ему следовало быть осторожнее.

Дженве дернул цепь и она загремела. Изольтар вздрогнул, но не отступил.

– Ты знаешь, – прошипел Дженве тихо, – когда вы все позорно бежали, твой слабый, как ты считаешь, сын принял на себя гнев Окто?

– Он был не один… – Возразил Советник.

– Там, отец, он был один, – прорычал Дженве, дергая цепь снова. – Пока вы здесь прохлаждались…

– Я должен заботиться об иллойях…

– Так почему ты не позаботился об Аст’Эллоте?

– Потому что это была провальная затея! – Изольтар впервые повысил голос. – Вам просто повезло! Понимаешь? А могло выйти иначе! Погибли бы все! Ваша победа – это каприз удачи! И он это знал! Но всё равно полез туда, и утянул и тебя!

Дженве промолчал, стараясь понять, логику Советника.

– Тебе просто наплевать… – Наконец, выдал он. – И всегда было.

– Я забочусь о будущем нашего рода! – Четко, повышая голос сказал Изольтар. – Делаю все, что необходимо. Если тебе не нравятся мои методы. Прекрасно! Но они работают. Меоке и Мильен здесь, они живы и здоровы. Как и несколько десятков других астров. Мы сохранили своё наследие и готовы жить дальше.

– Но Ллойву…

– Ллойву с самого начала был ошибкой… – Оборвал сына Советник. – Я говорил Иливелли. Ее здоровье и жизнь были на волоске. У нее едва не случился выкидыш. Но она хотела оставить ребенка. Родился Ллойву. Изначально больной и слабый. Но я знал, что вскорости потребуется Жертва, и решил оставить ему жизнь. Он стал полезен, иногда даже очень, не спорю. Но здесь каждый должен отыграть свою роль. Он свою – сыграл. Теперь мы вернемся на Аст’Эллот, он снова покорится нам, как сделал это когда-то, а после мы завоюем и этот варварский мир. Ллойву открыл нам широчайшие возможности. Я буду помнить об этом.

Дженве покачал головой, не веря своим ушам.

– Мне кажется, ты болен…

– Я здоров, – Изольтар усмехнулся. – И ты присоединишься к нам. В конце концов, семья, это то, что нужно каждому.

Советник вышел, забрав с собой факел, проем сомкнулся и пленник остался в полной темноте.

Ллойву вынырнул из мучительного забытья. Снова. Болело все тело, особенно пострадавшие рёбра. Болело лицо, возможно, оттого, что он лежал на боку, на раненой щеке, а под щекой, скатанный в несколько слоев твердый, царапающий воспаленную кожу, валик из ткани. В голове стучала мысль, что необходимо отправиться в дорогу тотчас. Попробовал подняться, но тело потяжелело настолько, что он не смог оторвать его от своего ложа.

– Тебе надо отдохнуть, – раздался тихий голос, который Ллойву начал потихоньку ненавидеть.

– Мне надо идти… – С трудом Ллойву сел на своей постели. Речь стала невнятной, что тоже раздражало. Плотный, промокший насквозь кровью, валик прилип к щеке. Асатр, стиснув зубы, оторвал его. Попробовал пальцами рану. Кто-то стянул края грубыми стежками. Но контакт со сталью не прошёл даром. Рана гноилась отвратительной зелёной слизью, от того болела, отдавая в голову.

– Нет необходимости тебе в таком состоянии собираться в дорогу, – Бес выступил из самой тёмной тени в комнате, встал, оглядев потрепанного больного. Ллойву стиснул зубы, как бы он хотел убрать эту галлюцинацию от себя – десны отозвались ноющей болью.

– Но Джев…

– Он не пострадает, – успокоил его Бес. Прошелся по комнате, чтобы встать у столика, на котором разместился пузырек с лекарством, – больше чем ты…

Ллойву проследил за ним взглядом. Силуэт поминутно расплывался перед глазами, как и вся комната.

– Это твое? – Бес коснулся пальцем пузырька.

– Да, – Ллойву снова потрогал новоприобретенные шрамы. На пальцах осталась кровь с зеленью. – Дженве взял это у Валлара… Для меня…

Послышались шаги за дверью, и в комнату вошла растерянная Вимлин кувшином в руках. Что-то произошло… Ах, да, нападение…

– О, господин Лир, – выдохнула она, когда Ллойву повернул к ней голову, – вы проснулись…Я маме скажу… – И выскочила из комнаты.

– Ты напугал ее, – рассмеялся Бес. – Сейчас ты мог бы соперничать с самым уродливым демоном ада… Ну, правая твоя половина…

Ллойву не ответил. Голова кружилась, а в ушах отчетливо стучало сердце. Ненавистный голос… отвратительная земля…

– Тебе очень хочется послать меня, но твое воспитание не позволяет этого сделать? – Бес присел перед больным на колени, заглядывая в глаза.

– Он в порядке? – Хрипло спросил Ллойву, фокусируя взгляд на улыбающемся лице.

– Да, – Бес поднялся, чтобы уступить место тихо вошедшей хозяйке. Висметия пришла с целой корзиной всяких снадобий. Бес с интересом заглянул в корзинку. Хозяйка словно бы не видела его, мозг почему-то зациклился на этом факте. Почему Беса никто не видит? Он действительно галлюцинация?

– Как дела, господин Лир. Ох, и напугали вы нас… – Висметия выдавила из себя улыбку.

– Ей не по себе, – констатировал Бес.

– Позвольте… – Женщина смочила кусок ткани в пряно пахнущем отваре из горшка в корзинке и поднесла к лицу больного. Ллойву предупреждающе выставил ладонь и взял из ее руки тряпицу.

– Я сам… – Мокрая салфетка приятно охладила щеку. Висметия отвернулась и отошла.

– Мне жаль, что вы пострадали, господин Лир, – глухо сказала она. – Это не ваша война. Наверное, кто-то узнал, что Джарий встречался с Грольссонами. У нас много друзей, но и недругов немало. А в наше время доверять никому нельзя…

– Нет, – Ллойву снова лег на подушки. Тряпица быстро нагрелась, и теперь щека снова дергала болью в такт сердца. – Дело не в этом. Вы не виноваты…

– Джарий может не вернуться… – Горько ответила женщина. Она поднесла бокал с лекарством больному. – Я молюсь у алтаря каждый день, но боюсь, что боги нас не слышат.

Асатр сфокусировал взгляд на руке, держащей сосуд.

– Твоя героическая гибель не сделает этот мир лучше, – заметил Бес. – А вот твои деяния, будучи живым – да.

– Они услышат, – глухо проговорил ЛЛойву и выпил все, что было в бокале. – Не сомневайтесь, добрая госпожа.

– Я оставлю здесь все, – Висметия кивнула на горшок с отваром. – Он остановит воспаление.

– Хорошо, – Ллойву закрыл глаза, стащил тряпицу на лоб. Голова снова разболелась. – Благодарю…

– Позовите, если я понадоблюсь. Я скажу Вим, чтобы она заглядывала к вам.

– Хорошо.

И Висметия ушла.

– Почему? – Спросил Ллойву Беса, потому что был уверен, что тот еще здесь. – Почему тебя не было рядом? Они застали нас врасплох…

Бес улыбнулся одними губами.

– Между маленькой испуганной девочкой и двумя искусными в военном деле мужами я выбрал девочку, благородный асатр дома Лир.

– Марисса… – Выдохнул Ллойву. Как он мог забыть! – Она в порядке?

– Да. Она в порядке. Я всегда присматриваю за ней. Там, в твоём бокале были и сонные капли… – Сообщил Бес. – Прежде, чем сон сморит тебя, скажи. На что ты готов ради брата?

– На все… – Хрипло ответил Ллойву.

– Но почему? – Этот вопрос остался без ответа. Ллойву закрыл глаза, надеясь отвязаться от собеседника. – Неужели между вами столь сильная связь?

Ллойву слышал, как Бес прошелся в одну сторону затем в другую по комнате.

– Почему ты не отвечаешь?

– Мне нечего сказать, – какое-то время было тихо, и Ллойву решил было, что Бес исчез. Но возле уха снова раздался его голос.

– У нас есть несколько дней. Прежде, чем твой брат склонится на сторону твоего отца…

– Что это значит? – Ллойву открыл глаза.

– Он считает тебя мертвым, и это подточило его. А твой отец обладает даром, и ты не будешь этого отрицать. Он владеет словом искуснее любого торговца, и может убедить любого. Сломить надломленное проще простого. Он продаст ему мир, каким его видит, и это станет началом конца…

– Между нами – сильная связь, он должен слышать, что я жив…, – устало возразил Ллойву. – Он не позволит заморочить себе голову.

– Ваш отец – основа ваших жизней. Блокировать эту связь ему под силу. Тебе ли объяснять, как устроена преемственность в ваших семьях? Глава дома становится во главе вашего дара. Это ты не станешь отрицать…

– Откуда ты знаешь все это? – Все, что оставалось – бессильно смотреть в потолок. Этот странный не людь знал и говорил вещи от которых становилось больнее не только в ране, но и в сердце. – Кто ты такой?

– Я? – Бес поднялся от кровати. – Твой ночной кошмар. Но ты-то научился дружить со своими кошмарами… Тебе не впервой…

– Я брежу… – Ллойву бессильно отвернулся к окну. – Я схожу с ума… Ты моя галлюцинация, да? Тебя нет…

– Нет… – Бес выступил вперед из тени в углу прямо перед глазами. – Безумие – легчайшая форма ухода от жизни. Тебе судьба уготовила нечто более захватывающее… Тебе понравится…

– Оставь меня… – Ллойву отвернулся снова, и вновь Бес выступил из тени перед взором.

– Не хочу… Не могу… Не стану. Всё, что у меня есть в этом мире – это Мышка, и для неё я перекую этот мир, если потребуется, уничтожу и создам заново. Но пока ещё есть возможность вам справиться без меня…

Ллойву вяло откашлялся. Это бред, определенно. Снова жар, снова бред… Что ж, надо просто переждать… Надо смочить тряпицу. Больной с трудом поднялся на кровати, чтобы дотянуться до горшка с отваром. Тряпица выпала из пальцев. А сам он, неведомо как, снова оказался лежащим на боку. Привиделось… Все привиделось. Кто-то осторожно повалил больного на спину и прижал смоченную тряпицу к щеке. Ллойву краем глаза увидел макушку с торчащими в разные стороны пепельными волосами. Марисса. Хорошо. Он не может приближаться к ней. Значит, Бес ушел. Наконец-то.

Глава 14 в которой Ллойву возвращает старые долги

Весь следующий день Марисса провела рядом с Ллойву, отлучаясь только на трапезу в кухне. Она меняла раскисшие, разгоряченные тряпочки, а в промежутках играла рядом на кровати. Она пела что-то себе под нос, наряжала Птицу во все возможные наряды из лоскутков, что нашла здесь же, в корзине. Ни разу за это время Бес не пришел, за что Ллойву был благодарен девочке. Неведомо как, она отпугивала этого странного пугающего господина.

К концу дня Ллойву почувствовал себя достаточно поздоровевшим, чтобы спуститься поесть и поговорить с хозяйкой об отъезде. На следующий день он запланировал отбытие и дорогу. Щека все еще болела, ребра слева при каждом движении напоминали о себе, но медлить нельзя. Дженве в беде. Висметия старалась избегать обсуждать события последних дней. Ей было отчего-то неловко.

– Вас что-то тревожит, госпожа? – вежливо спросил Ллойву хозяйку, старательно избегающей взгляда в глаза.

– Нет, что вы, – Висметия тихонько утерла соринку под глазом, по этим предлогом снова отвернулась.

– И все же?

Хозяйка бросила мимолетный взгляд на асатра.

– Скажите, господин Лир… Только не лгите. На вас какое-то проклятье?

– Нет, не думаю, – ответил помедлив, Ллойву. Сначала повеселило предположение, но затем он прикусил язык.

– Отчего у Вас черная кровь? Вас прокляли? Это колдовство? – Женщина подняла, наконец, на него взгляд, полный решимости принять любую правду. – В Мелях поговаривают, что хозяин Мельина приютил двух колдунов и теперь навеки проклят. – Висметия, едва не плача, взглянула прямо в глаза.

– Госпожа, – Ллойву откашлялся. – мой род достаточно далеко уходит корнями во времена, когда людь делала еще только первые шаги. Иллои много старше люди, они застали первых богов, и те поделились с нами своей Искрой. Своей силой. Она делает нашу кровь другой, не похожей на вашу. Здесь нет колдовства или проклятья…Это сложившийся веками миропорядок. Наверняка в ваших сказаниях отразилось и это.

– То есть… – Висметия совладала с собой, хотя казалось, что не верила ни одному слову, – Вы считаетесь потомками бога?

– Да, именно так. Вы знали нас как иллиев. Утратили с нами связь, но мы вернулись. Здесь нет колдовства. Вы же видите…

Женщина закрыла глаза ладонью.

– Мне трудно принять это. Я… не смогу объяснить это людям.

– Вам не нужно, – Ллойву постарался, чтобы голос звучал максимально уверенно. – Я покину ваш дом. Завтра. Я сожалею, что бросил тень на ваш гостеприимный дом. И постараюсь всё исправить.

– Я только хочу, чтобы мой муж вернулся домой. – Не выдержала Висметия. Со слезами на глазах она взглянула на гостя. Ллойву подумал.

– Я не обещаю этого, госпожа Висметия. Но приложу все усилия для этого.

Висметия покачала головой.

– Боюсь, вы погибнете…Оба…

Ллойву промолчал. Неловкая пауза затянулась.

– Я уеду немедленно, – наконец сказал он.

– Нет, ни к чему ехать ночью, – Висметия улыбнулась через силу. – Поезжайте завтра. – Она встала и медленно, словно придавленная тяжестью, ушла. Ллойву посидел ещё немного, вдыхая аромат раскаленной печи и свежего хлеба. Жаль прощаться, но это необходимо, для безопасности, он поднялся и наткнулся на Мариссу в дверях.

– Что тебе, дитя?

– Попрощаться… – Девочка сжала в пальцах свою Птицу. – Ты уйдешь…

Ллойву опустился перед ней на колено.

– Прощай, дитя… – тихо сказал он, ласково оглаживая пепельные волосы, вопреки обыкновению, коснувшись человеческой девочки.

– Не трогай папу… не обижай… – Попросила девочка. – Он хороший…

– Не стану, – и снова Марисса порывисто обняла асатра и тотчас убежала. Вот и все. Сборы заняли недолгое время, тем более, что все было готово к отъезду еще пару дней назад. Едва дождавшись рассвета, Ллойву спустился во двор до времени, когда обитатели начнут просыпаться.

Он закрепил на Черныше вещи Дженве, оседлал Ластву. Так много времени потеряно. Крепость еще спала, и никто не видел, как Ллойву повел кродов в ворота. Лишь караульный сонно проводил его взглядом и снова задремал на своем посту.

– Тебе не успеть, – услышал он знакомый голос за спиной.

– Что должно случиться? – Тотчас вскинулся Ллойву.

– Ты потратишь на дорогу слишком много времени, – Бес обошел кродов стороной и встал рядом.

– Ты все время говоришь загадками. Если ты знаешь, что должно произойти – просто скажи, – не выдержал Ллойву. – Я устал от твоих обрывочных фраз.

– Через три-четыре дня твой отец уговорит Дженве принять свою сторону. Тогда тебе уже не остановить его. Как раз столько ты потратишь на дорогу. Даже больше.

– У меня есть выбор? Или ты знаешь о припрятанном веймане в кустах? – Усмехнулся Ллойву. – Предлагаешь долететь на крыльях ветра?

– Нет, я знаю способ получше, – Бес отступил на шаг и начал преображаться. За спиной его раскинулись черные, словно ночь крылья заслонив полнеба, тело стало больше и удлинилось, покрылось антрацитовой чешуей, и вскоре перед Ллойву стоял самый настоящий дракон. Кто бы сказал ему оборот назад, что такое произойдет, он бы высмеял дурацкие суеверия, но сейчас… Это настоящий дракон. Из тех, о которых спорят, миф ли это. Черная шкура, покрытая антрацитовыми пластинами, лоснилась в рассветных сумерках, а сквозь прорехи ребер, там, где должно располагаться сердце, пробивался адский огонь.

«Садись, благородный асатр дома Лир, если осмелишься» – прогремело в голове сродни грохоту падающей воды. Дракон величиной превосходящий Ластву в несколько раз склонил клиновидную голову к земле, приглашая к действию. Все четыре его глаза, которые, Ллойву был готов поклясться уже видел несколько раз, скрылись под черными веками. Ллойву едва удержал попятившуюся назад Ластву. Крод вскинул голову, вырывая поводья, и с ревом отбежал в сторону, пугая пробудившуюся скотину. Время – самое ценное сокровище, и Бес был готов даровать его безвозмездно. Ллойву поправил перчатки на руках. «Не трогай папу…» Чтож, не станем. Ллойву, решившись, в один прыжок взлетел на спину чудовища, зацепился руками за выросты на спине. Уместился меж крыльев, крепко взялся за шипы на лопатках.

«Правильный выбор», – в голосе на этот раз читалось довольство. Чудовище сделало пару шагов и оттолкнулось от земли, взмахами крыльев переполошив всю скотину в амбарах. У асатра захватило дух. Ллойву летал на веймане, когда их ещё позволяли запускать в небо, но здесь все было совершенно иначе. Мельин постепенно удалялся. Еще пара взмахов огромных крыльев, и Мели вместе с крепостью превратились в незначительные точки на земле. Ветер бил в лицо упругими струями, пришлось прижаться как можно плотнее к черной шкуре. Но и с такими неудобствами зрелище открывалось невероятное. Над Тангорой восходило солнце. Оглянувшись, Ллойву различил очертания далекого Астэллота. Горы поднимались навстречу, но дракон с легкостью лавировал между ними, пробираясь ущельями, чтобы остаться незамеченным среди людей. Поразмыслив, Ллойву пришел к выводу, что так путешествать ему по вкусу. Осмелев, он даже оторвался от черной спины. Какое-то неуловимое чувство щекотало в груди. Счастье? Свобода, это свобода… Когда целый мир лежит под тобой и ты волен выбирать, куда отправиться. Одним лишь взмахом крыла определить, где ты будешь обедать сегодня. Невольно кривая теперь улыбка растянула губы. Никогда ещё Ллойву не чувствовал себя столь оторванным от забот, словно, поднявшись в небо, он разорвал все связи. Так, по сути, и было, в воздухе его Искра бесполезна, ему не дотянуться до прародителя. Но до чего радостно было от этой мысли, радостно и неловко.

Но вот из-за очередной горной гряды показался высокий пик башни. Черная, как смоль, она лоснилась в уже полуденном солнце, отбрасывая блики прямо в глаза. У ее подножия уже разбит лагерь.

«Мы на месте», – прогремело в голове. Чудовище медленно спикировало на наблюдательную площадку на самом верху. Люди на ней закричали в страхе, и взяли луки наизготовку. Тонкими иголками полетели стрелы.

«Время пришло», – и чудовище плавно опустилось, спланировав в неширокий проход между пиком башни и стеной. Ллойву поспешил соскочить со спины, уже приготовив кимейры, но Бес оказался быстрее. Едва асатр поставил ногу на камень плошадки, Бес уже был возле лучников с мечом наизготовку. Короткая схватка, уже Ллойву едва ли различил среди копошащиеся тел Беса, и защитники полетели вниз со стены.

– Ты довольно быстр, – заметил Жертвенный.

– Я прикрою тебя, делай, что должен, – отозвался Бес коротко. Путь свободен. Ллойву стянул перчатку и приложил руки к темному камню. Отец постарался. Вся крепость являла собой цельную скалу с вырезанными в ней ходами и комнатами. Только здесь, в этой долине глубоко под землёй покоились залежи этой породы. Отец пробудил её, страсть к дешёвым эффектам была ему не свойственна, но на окружавшую его людь, наверняка, подействовало безотказно.

Через камень Ллойву смог услышать каждого, кто был в этой крепости. Много людей. Даже не знал, что отец сумел склонить к себе столько последователей. И несколько асатров. Сердце дернулось. Мильен и Меоке тоже здесь. И Дженве, он жив, но сильно заглушен. Отец тоже рядом, но с ним позже. Будет не просто.

– Что ты узнал? – нетерпеливо спросил Бес.

– Все, – Ллойву натянул перчатку.

– Идем за Дженве?

– Нет. Прежде мне надо закончить одно дело, – и Ллойву уверенно направился в дверь на лестницу, ведущую вниз.

Спуск на нужный уровень не занял много времени. Вся башня для асатра превратилась в большой резонатор, где он слышал каждого. Ллойву безошибочно вел вперед, а Бес только следовал за ним. Пару человек, встретившиеся им на лестнице, Ллойву уложил без крови одним только прикосновением, лишив их памяти. Бес ухмыльнулся, посчитав такое милосердие излишним. Такой вариант его устраивал меньше, но иллой, шедший впереди был против ненужных смертей. Его право. Вскоре он, Бес, сможет взять сполна, все, что ему причитается.

Ллойву вышел на нужный ему уровень и пошел по коридорам, тщательно считая повороты. Отчего-то эти коридоры были пусты. Быть может, он хочет поквитаться с отцом? Но вот Ллойву нашел нужную дверь. Помедлил, но затем распахнул ее, взяв кимейры в руки. Открылась неприглядная картина. Взгляду открылась просторная комната, весь пол её был устлан яркими коврами, но повсюду лежали обломки разбитой мебели. А посреди всего хаоса – Дойванор Вайзе лежащий на полу, раскинув руки.

Ллойву вошел в комнату и встал в паре шагов от него.

– Поднимайся, Дойве, кажется, мы не закончили. – Тихо сказал он. Дойванор повернул голову, с трудом узнавая стоящего перед ним.

– Ты кто? – Грубо спросил он. Бес осторожно прошел в комнату, старательно избегая наступать на обломки.

– Что это с ним? – Брезгливо спросил он.

– Он опять нажрался… – отозвался Ллойву. – Подозреваю, на земле людей тоже не мало стимулятов. Вставай, иначе я убью тебя прямо сейчас.

Дойванор с трудом оценив обстановку поднялся.

– Баа! – Воскликнул он, узнавая противника, – Ллойву Лир! Отлично выглядишь… – И Вайзе расхохотался, указывая на собственную рассеченную щеку. – С этим…

– Ты желаешь защититься? – Холодно прервал его Ллойву.

– Конечно! – Дойванор сделал вид, что достает кимейры, но при этом быстро выкинул руку, мерцающую синими искрами, вперед. Октис вспыхнул, повинуясь команде. Разряд должен был попасть в ненавистного ему Лира, но перед глазами мелькнула тень, а противник по-прежнему стоял на ногах.

– Что за черт? – Дойванор снова послал разряд, и снова без результата. Тут кто-то схватил его за запястье с октисом, и Дойванор с недоумением увидел, как рядом возник человек, несмотря на усилия, отгибающий руку в локте.

– Уравняем шансы, – прошипел человечишко, и сорвал октис с руки. Дойванор махнул кулаком другой руки, надеясь попасть по наглецу, но тот исчез.

– Бейся, – Ллойву встряхнул кимейры и они чуть удлинились. – Или я убью тебя так.

– Да пошел ты… – Дойванор выхватил свои клинки, давая им волю. Мечи стали достаточно длинными, чтобы достать соперника. И Дойве пошел в атаку. Ллойву без труда ускользал от атак. Дойванор с яростью рубил воздух, едва узнавая, где находиться противник. Пару раз он пропустил короткий колющий удар, но никак не мог поймать противника на клинок. Это злило его еще больше. Проклятый калека! Как он смеет быть живым! Даже в стеснённых условиях его покоев никак не удавалось зацепить этого Лира. Он призрак?

– Сколько можно убивать тебя? – Задыхаясь от усилия, процедил сквозь зубы Дойванор. Ограниченное пространство комнаты не давало свободы для маневра, длинные мечи царапали стены, вязли в тканевых шпалерах, но Дойванора это не останавливало. Он рубил и колол воздух, стараясь попасть в ускользающего противника.

– Она стала моей! Слышишь? – Прохрипел Дойванор и рассмеялся. Один миг – открытый торс, и клинок вошел в незащищенную спину. Вайзе упал на одно голено, раскинув руки, опираясь на два своих меча. Сучий Лир. Проклятый калека слишком чтит традиции, он не убьет, пока противник на коленях. Дойванор рассмеялся. Долбаный Ллойву, всю жизнь казался лучше, чем есть на самом деле. Почему никто не разглядел, кто он? Вот Альма сразу его раскусила…

– Она моя… – прохрипел Дойве.

– Боюсь, ненадолго, – холодно заметил Ллойву, появляясь перед Дойве из слепой зоны. Клинки его вытянулись теперь до предельного размера. Два взмаха, и Дойванор с недоумением посмотрел на обрубки своих рук. Ллойву размахнулся снова, и голова врага отлетела прочь, заливая дорогой ковер черной, как уголь, кровью.

Бес появился за спиной.

– Ты жестоко обходишься со своими врагами, – заметил он.

– У меня нет врагов, – ответил Ллойву, отряхивая клинки от крови.

– Теперь я вижу, почему. – Бес кивнул на расчлененное тело, что постепенно начало растворяться грязной, мутной водой. Прародитель дома принимал к себе потерянного потомка. – А с виду никогда не угадаешь…

– Чего? – Ллойву повернул к нему голову.

– Такой изощренной жестокости.

Ллойву не ответил, он повернулся и ушел. Бес замер, глядя на растекшуюся на ковре лужу, что осталась после растворения тела, но совладал с собой и вышел следом.

Теперь они только спускались. Лестницы спиралью уводили их все глубже в утробу башни. Всех, кто попадался навстречу, Бес просто вырезал, ловко обходясь с оружием, упреждая все попытки Ллойву не проливать больше крови. Асатр же не стал возражать. Все, кто находится здесь, присягнули Советнику, а значит, могли с той же легкостью убить и их, подари судьба им такую возможность. Спустя два уровня Ллойву замер.

– Что? – Бес остановился тоже.

– Здесь Советник, – Ллойву повернулся в противоположную сторону.

– Он нам не нужен, – возразил Бес. – Дженве, помнишь? Мы пришли сюда за ним.

– Помню… – Ллойву, превозмогая себя, двинулся дальше к своей цели. Бес пропустил его вперед.

– Что такое? Это какая-то магия? – Бес оглянулся в поисках новых угроз.

– Не знаю… – Ллойву вздохнул глубоко, оперся рукой о стену. – Я слишком громко слышу его…Словно…

– Ллойву? – Бес быстро обернулся. Изольтар Лир собственной персоной в окружении десятка охранителей стоял в другом конце широкого коридора. – Мне сказали, ты мертв…