Текст книги "Капкан для Бурого (СИ)"

Автор книги: Ольга Гольдфайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Держу рукой раненое око и чувствую, как по ладони течёт что-то тёплое.

– Скорую! Сейчас вызову скорую! – кричит Танька, схватив телефон, и убегает в прихожую, чтобы открыть дверь.

Настойчивый гость продолжает трезвонить.

Я же вскакиваю в панике и резко направляюсь в ванную, чтобы промыть глаз или что-то там от него осталось…

Естественно, забываю про гипс. Запинаюсь об костыли, прислонённые к столу. С грохотом падаю на пол, выставив вперёд левую руку.

В пальцах раздаётся хруст, я ударяюсь подбородком об пол, щёлкаю челюстью и прикусываю язык.

Сверху на меня падает стул, а несчастные, заговорённые поганой Лизкой костыли, жёстко опускаются на голову.

Когда в комнату вбегает Савка, а за ним Бурый, им открывается эпично-эротичная картина маслом.

Я лежу на полу, окровавленной рукой держусь за глаз. Футболка Михаила задралась и демонстрирует мужчинам мою красивую попу в кружевных трусиках.

При этом тихонько вою от боли: пальцы левой руки кажется выбиты из суставов.

…! – громко и непечатно комментирует ситуацию Савка. – Стелка, ты своей смертью точно не умрёшь!

– Покаркай мне тут! – вяло огрызаюсь на брата.

Бурый отодвигает Денисова в сторону и аккуратно поднимает меня на ручки. Бережно укладывает на диван и отводит мою руку от лица:

– Дай посмотрю, что там.

А мне так жалко себя становится. Ну что за невезение такой: хотела прилично выглядеть перед мужчиной своей мечты, а сделала только хуже…

– Миша, я, кажется, глаза лишилась… Реснички обгоревшие хотела подстричь… – голосом умирающего лебедя давлю на жалость.

Савелий нависает над нами и похабно щурится:

– Не расстраивайся, Стелка. Красота требует жертв: ты отдала свой глаз в уплату долга этой ненасытной богине.

– Изыди! – шиплю, но быстро торможу себя. Перед Мишей я должна выглядеть слабой и беззащитной, чтобы проникся ко мне тёплыми чувствами.

Бурый внимательно рассматривает моё лицо.

– Принесите перекись водорода из шкафчика в ванной и пару ватных дисков, – отдаёт распоряжение.

Танька ласточкой летит за требуемым и подаёт Михаилу уже смоченный диск.

Он очень осторожно стирает кровь с моего верхнего века.

– Не плачь, Звезда, глаз на месте. О твоих мозгах я этого сказать не могу, – всё-таки не упускает возможности уколоть.

Ладно. Пока пропускаю сарказм мимо ушей. Не до пререканий.

– А рука, Миша? Очень болит… – вытягиваю конечность, мы дружно смотрим на посиневшие пальцы и понимаем, что впереди очередная поездка в травму.

Правда, на это раз она проходит «с огоньком»: меня везут на скорой с мигающей и орущей на весь город сиреной…

Глава 14

Звёздные будни Михаила Бурого: рентген, травмпункт, гипс…

Бурый

Это не Стелла. Это тридцать три несчастья какие-то…

Ну как её ругать, такую всю поломанную?..

Остаётся обнять и поплакать над коварной судьбой.

В травмпункте доктор на смене молодой, смотрит с неподдельным интересом, ржёт, читая записи в карточке:

– Вы же только ночью сегодня у нас были?

Стелка сидит на кушетке, я стою рядом, держу костыли.

– Были, – хмуро отвечаю.

– И что? Опять с дерева девушка упала? – сушит зубы этот весёлый эскулап.

– Нет. Со стула, – бурчу я, чувствуя, как по спине бегут мурашки от бессильной злости. Да, звучит это идиотски. Мы и выглядим как идиоты.

– Неудачное приземление? – не унимается хохмач.

Его глаза блестят. Он, кажется, уже сочиняет байку для коллег.

– А с глазом что приключилось?

Вот же козлина!

Стелла молчит. Она сидит, сгорбившись, и всем своим видом излучает такое страдание, что даже мне становится её жаль.

Но доктору – нет. Он будто присутствует на игрищах.

Цежу сквозь зубы:

– Ножницы. Маникюрные. Случайно попала в веко.

– А куда метилась, если не секрет? – врач наклоняется вперёд, сложив руки на столе, как будто слушает самый увлекательный детектив.

Во мне что-то щёлкает.

Ледяная волна праведного гнева смывает остатки терпения.

Я делаю шаг вперёд, и, кажется, становлюсь чуть больше, загораживая собой Стеллу.

Мой голос звучит низко, тихо и очень, очень вежливо.

Так вежливо, что у самого мурашки по коже от этой ледяной учтивости.

– Послушайте, доктор, – начинаю. – Грех смеяться над убогой. Если у вас есть нереализованные амбиции стендап-комика – тренируйте юмор на сцене. Или на своих друзьях. А здесь и сейчас ваша задача – поставить диагноз и начать лечение пациентки. Или мне нужно уточнить ваш функционал у главного врача?

Вижу, как улыбка медленно сползает с его лица.

Он откашливается, избегая моего взгляда, и утыкается в карточку.

– Так… гипсовую повязку на пальцы, конечно, наложим. С глазом… – он снова смотрит на Стеллу, но уже без смеха, а с деловой озабоченностью, – … вам, наверное, к офтальмологу. В поликлинику по месту жительства. А вот насчёт ДИАГНОЗА… – паршивец делает паузу, и уголки его губ снова предательски дёргаются, – … основного, так сказать… это вам, наверное, в другую больницу. К неврологу. Или к психиатру. Шутка, – добавляет быстро, увидев, как мои кулаки непроизвольно сжимаются.

Ах ты, остряк-самоучка! Ну погоди. Загипсуешь Звездень и я скажу тебе пару ласковых…

Дальше действуем по знакомой схеме: рентген, перевязочная, гипс.

Таскаю на руках эту вредную ношу. Костыли она теперь держать не может, и я не знаю, как её оставлять дома одну.

Мелькает предательская мысль вернуть сокровище родителям, но я её быстро гоню прочь.

Савка меня будет считать слабаком, а я мужик. Нормальный. Выносливый…

Если мне не выносить мозг…

Устраиваю несчастную на переднем пассажирском сиденье, отодвинув его назад до упора.

Сажусь в водительское кресло и выдыхаю:

– Свалилась же звезда на мою голову…

Денисова неожиданно обретает дар речи:

– Миша, а хочешь, я исполню любое твоё желание?

Охреневаю от этого аттракциона неслыханной щедрости.

Отвожу взгляд от дороги на секунду, чтобы убедиться, что это не галлюцинация на фоне стресса.

– Хочу. Отмотай время назад и сделай так, чтобы в ночь вашего шабаша я выключил телефон перед сном.

Её губы, такие выразительные даже без помады, обиженно складываются в бантик.

Она отворачивается и смотрит в окно на проплывающие мимо дома.

– Ну и ладно. Это я за вредность тебе досталась. Карма прилетела. Теперь придётся её отрабатывать, Михаил Арестантович…

Глава 15

Сначала я хотел помочь, теперь – просто выжить…

Бурый

Дома становится понятно, что оставлять Стеллу одну в квартире – не вариант.

Она, конечно, довольно бодро скачет на одной ноге и костыли приспособилась как-то держать, но не факт, что опять не грохнется где-нибудь…

Да и от Таньки лучше держать подальше. Вдвоём эти ведьмы могут такого наворотить, что нам потом с Савкой долго разгребать придётся!

Поэтому принимаю решение ехать в «Берлогу». Звоню управляющей, спрашиваю, есть ли свободный домик.

Июль – горячий сезон для базы отдыха, тут и туристы, и рыбаки, и просто на выходные семьи приезжают отдохнуть, искупаться и позагорать в Волге.

Но в одном домике есть свободный номер на первом этаже: спальня и кухня. Прошу забронировать и обещаю приехать ближе к вечеру.

– Собирайся. Едем на «курорт».

– Куда? – вздёргивает свои нарисованные брови.

– На мою базу отдыха, в «Берлогу». Там и еда готовая, и свежий воздух, и персонал круглосуточный. Если что – помогут.

– А Таньку можно с собой позвать? – делает глаза Шрека.

– Нет! – рычу раньше, чем понимаю, как резко это звучит. – Вас двоих моя база не вывезет…

Стелла надувает губы, будто я запретил ей дышать кислородом.

– Тогда собирай мои вещи сам. Мне никак, – разводит руками, сидя на кровати…

Иногда мне кажется, Бог послал мне это чудовище как тест на терпение, которого у меня кот наплакал.

В ванной просто охреневаю от открывшейся картины. Мой бритвенный станок и пена ютятся на краю полки, всё остальное заставлено флаконами, банками, тюбиками. Скручиваю крышку у одного – и меня окутывает ароматом фруктового безумия.

Это сколько же бабла бабы тратят на свою красоту…

Сгребаю всю эту хрень в пакет. Возвращаюсь в спальню. В шкафу – следующий этап шока. На полке лежит бельё: верёвочки, кружево, ленточки, узелочки.

– Звезда, я стесняюсь спросить, это вообще как называется? – показываю ей «гламурную маскировочную сеть», держа двумя пальцами модный аксессуар.

– Положи в сумку, не твоё дело.

– А для кого? Доктора очередного обольстить планируешь? Я тебя разочарую: в психушке выдают больничное. На это запросто удушиться можно.

Она фыркает, но краем глаза вижу, что улыбается. Мой юмор ей определённо заходит.

По пути на базу Стелла молчит и смотрит в окно. Щека упёрлась в ладонь, губы поджаты.

В моей футболке, волосы растрёпаны, ресниц нет, бровей нет – и всё равно… зараза, красивая.

Сердце отзывается каким-то тёплым толчком. Жаль, что язык у неё острый, как скальпель.

– Не дуйся, – говорю примирительно. – Там воздух свежий, кости быстрее срастутся. И персонал круглосуточный. Позвонишь, если что, придут, помогут.

Номер в домике на первом этаже – аккуратный, пахнет сосной. Кухня, спальня, санузел.

Стелла прыгает на одной ноге, опираясь на костыль.

– Бурый, ты не обурел? Это что, одна кровать? – голос дрожит, глаза сверкают.

«Да, деточка, кровать одна. И спать мы будем вместе…» — уже предвкушаю, как ночью буду держать в своих мощных лапах вожделенную добычу.

Ласкать грудь, целовать острые лопатки, кусать тонкую шею, шептать на ушко всякие похабные глупости.

– Могу постелить тебе на полу, – предлагаю вариант, на который она точно не согласится.

– Хренушки! Сам на полу спи!

Она фыркает, но принимает правила игры.

Я разруливаю с персоналом, заказываю ужин.

Когда приносят еду, мы сидим и молчим. Шуршит кондиционер, за окном цикады, и я впервые за день чувствую… покой.

До тех пор, пока Стелла не поднимает брови (точнее, место, где они были):

– Я в душ хочу.

– И как ты себе это представляешь? Напоминаю: гипс мочить нельзя.

Звездень корчит несчастную рожицу и складывает руки в молитвенном жесте:

– Да хоть мокрым полотенцем оботрусь! Жара ведь!

Ставлю в ванной табурет, усаживаю её, помогаю как могу.

Внутри всё сводит – близость, запах геля для душа, её смех.

Но держусь. Из последних сил.

Ночью лежу рядом, на спине, руки под головой. Она свернулась комком на самом краю, дышит ровно.

Тихо.

Слишком тихо. Опасно.

– Не холодно? – спрашиваю. – Может, выключить кондиционер.

– Нормально. Пусть работает, – отвечает сонно.

Через пять минут я засыпаю. А ещё через час подскакиваю от жёсткого удара в глаз.

Боль такая, что я едва не вою.

Открываю глаза и вижу картину маслом: Денисова раскинулась звездой, заехала мне гипсом в глаз и храпит блаженно.

– Вот же… Храпунциль, мать твою, – шепчу сквозь зубы и иду в ванную посмотреть, насколько всё плохо.

Прикладывает к глазнице смоченное водой полотенце, надеясь минимизировать последствия «постельных утех» Денисовой.

Возвращаюсь в спальню, ложусь на край кровати, потому что эта зараза почти полностью заняла пространство.

Просыпаюсь первым. Смотрю на валькирию: сонная, растрёпанная, кому-то, наверное, показалась бы страшненькой – без ресниц, с пластырем на веке. А мне – до жути родная.

Открывает «лысые» глаза, удивлённо замирает.

– Миш, а что это у тебя под глазом?

– А это, дорогая, свет недалёкой Звезды, – отвечаю. – Ты мне так ярко засветила ночью. Гипсом.

Она сначала моргает, потом начинает смеяться.

Чисто, звонко, сдержаться невозможно.

И я улыбаюсь тоже.

Да, жизнь со Стеллой – как минное поле.

Но, чёрт возьми, зато как весело!

Глава 16

Лучшая защита для «Берлоги» Медведя —

хромая Лиса с гипсом и острым языком…

Стелла

Надо честно себе признаться: Бурый – отличный вариант для семейной жизни. Надёжный, заботливый, внимательный и самое главное – терпеливый.

Ну какой ещё мужик вытерпит мой су… суровый характер?

А этот вон носится как с писаной торбой. Даже домик снял в ущерб своему бизнесу, лишь бы мне удобно было «кости сращивать».

Вот только иногда накатывают сомнения: почему рядом с Потапкиным жизнь меня так жестоко бьёт?

Поломанная два раза, обожжённая и истыканная ножницами. Такого количества несчастных случаев со мной за всю жизнь не происходило, а тут за несколько дней в калеку превратилась.

Не могу понять, что мне Вселенная пытается сказать: «Держись от мужика подальше, не порти ему жизнь?» или «Смотри, какой он заботливый и надёжный, надо брать!»

А сегодня ночью моё «невезение» на Бурого перекинулось: нечаянно засветила гипсом в глаз.

На работу поехал с фонарём, спрятал его за тёмными очками.

Я уж извинялась, извинялась, аж замаялась…

Наглый Косолапый фыркнул: «Будешь должна!» и отчалил в офис. А я позавтракала и снова спать завалилась. Ну а чем мне здесь заниматься? В окошко смотреть?

Вот только ближе к обеду мой сон нарушили незваные гости. Сначала позвонили девочки с ресепшена и сказали, что на территории базы проверка.

А потом в домик пожаловали и сами проверяющие из Санэпиднадзора. Их сопровождала Марина – управляющая базой отдыха в полуобморочном состоянии: бледная как смерть и напуганная, как мышь в амбаре, полном котов.

Кстати, о мышах…

Оказывается, какая-то тварь позвонила в Санэпид и пожаловалась, что на базе в номерах полно огромных крыс, тараканов и вообще ужасная антисанитария. И теперь на базе нашествие злых тёток и парней в белых костюмах, респираторах, очках и со странными штуками как из «Охотников за приведениями».

Марина смотрит на меня умоляюще. Дородная тётка с шиньоном на голове и пальцами, унизанными золотыми кольцами, спрашивает:

– Крысы, мыши, тараканы в номере есть?

– Никак нет, товарищ проверяющая! – рапортую, приставляя к голове руку в гипсе.

Управляющая за спиной у «сапэпидки» закатывает глаза. Похоже, Бурый уже успел просветить персонал насчёт моих шуток и причуд.

– Мы можем пройти в ванную? – это уже пищит вторая церберша, маленького ростика, с залысинами на лбу, острым носом, в круглых очках и мешковатом сером костюме.

Лет можно дать от 35 до 70. Вот такой разбег…

Ох, ты, малявочка…

Постричь бы тебя покороче, волосёнки покрасить, бровки выщипать, губки помадой подвести – глядишь, из пугала в женщину бы превратилась.

– Простите, но это невозможно. В ванной муж. Голый. Моется.

Гренадёрша не сдаётся:

– Мы зайдём через полчаса, когда он закончит водные процедуры.

Но я же мастер по обламыванию вот таких самоуверенных тёток. Поэтому, тяжело вздохнув, озвучиваю мифические планы нашей молодой семьи:

– Потом у нас секс. Потом снова водные процедуры. Потом обед, сон, снова секс, снова водные процедуры. А у вас, наверное, рабочий день до шести?

Грымза поджимает губы, хмурит брови и плюётся в меня обещанием:

– Хорррошо. Тогда мы завтра приедем. С предписанием о дератизации помещения.

Ставлю здоровую руку на талию и встаю в позу:

– Простите! Но как можно получить предписание на дератизацию не осмотренного помещения? Сначала нужно составить акт о наличии в нём грызунов и насекомых. Или вы не знакомы с процедурой официальной проверки?

Баба злится, её рожа покрывается пятнами. Марина складывает руки в намасте и едва не плачет.

Я же решаю помочь девчонкам и Бурому. Всё-таки будущий муж, как-никак…

– Простите, а вам случайно не звонили о том, что на базе заложено взрывное устройство? Или что по территории бегают ночью волки? Или что в номерах бешеные белки, крысы, мыши и лягушки?

– Звонили, – пищит малепусечка.

– А, ну понятно… Так это вчера сумасшедшая одна приезжала. Сначала голой в реке купалась, потом пьянствовала с подругами на берегу, а когда им не предоставили номер в связи с тем, что дамы были в состоянии алкогольного опьянения, пообещала базу отдыха спалить или проверками замучить. Она и звонила, скорее всего.

– Мы всё равно должны отреагировать на сигнал, – не сдаётся красномордая.

– Конечно, конечно… О чём речь! Но вы же в курсе, что тараканов нынче днём с огнём не найдёшь, вымерли все от вайфая и сотовой связи. А крысы? Что им делать в номерах, если здесь еды нет? Деревом и пластиком питаться?

Тётки слушают меня, приоткрыв рты.

А Марина моментально просекает фишку и приглашает их в ресторан:

– Галина Петровна, пойдёмте на обед. Там девочки стол накрыли. Заодно нашу кухню проинспектируете. Шеф-повар сегодня расстарался, свои фирменные блюда приготовил. Надеюсь, вам понравятся.

Петровна нехотя, но отваливает от нашего номера. Санчо Панса семенит за ней.

А я выдыхаю и скачу обратно на кровать.

Ну, Бурый мне как минимум должен премию за то, что от штрафа его избавила и лишних хлопот…

Остаётся один вопрос: КТО та тварюга, что посмела моего мужика под монастырь подвести?

Надо поинтересоваться, есть ли у Потапкина конкуренты…

Глава 17

Если утро началось с СЭС, а день продолжился ложным трупом

– это не совпадение. Это чей-то коварный план…

Бурый

На работе писец становится ещё пушистее: приезжаю с утра в офис, а ближе к обеду снова звонит управляющая с базы и сообщает о НОВОЙ проверке.

На этот раз явился Санэпиднадзор. Какая-то сволочь пожаловалась на антисанитарию в номерах.

Убил бы падлу!

Только собираюсь поехать в «Берлогу», как в кабинет заскакивает Ерохина.

– Михаил Арестович, там… там… – Лиза дрожащей рукой указывает куда-то в сторону двери.

– Ну что ТАМ? Говори уже, – злой, как стадо чертей, теряю терпение.

– Там на точке приёма металлолома человека придавило… Несчастный случай!

Чувствую, как кровь отливает от лица. Ноги в один момент становятся ватными, в голове раздаётся звон и скрип тюремных решёток.

«Кажется, гражданин Бурый, следующие несколько лет вы проведёте в местах не столь отдалённых», – проносится паническая мысль.

– Поехали! Где конкретно? – хватаю пиджак со спинки кресла и стремительно прохожу мимо Лизы.

– Северный обход. Какая-то женщина позвонила, – лепечет мне в спину и семенит, стуча каблуками.

Хмурю брови, пытаюсь понять, как такое могло случиться.

– Что она конкретно сказала?

Лиза делает паузу, будто собирается с мыслями.

– Да она кричала, плакала… Я не очень разобрала… Убийцы! Мужа моего металлом завалили! Всех вас посажу! Полицию сейчас вызову на Северный обход!

Под пресс мужик попал, что ли…

Прыгаю в машину, Лиза залезает на переднее сиденье, джип срывается с места. Мчусь, не разбирая дороги. Ерохина только подпрыгивает и сжимает зубы, которые клацают на ухабах.

Точка находится в промзоне, дорога не ахти: грунтовка с ямами и местами асфальт, как после бомбёжки.

Заезжаю на территорию, останавливаю тачку и выскакиваю, словно в задницу ужаленный.

Мужики спокойно работают, никакого кипиша, в подсобке сторож свой дошик ест.

Видит меня и сглатывает, выпучив глаза:

– Михаил Ареастович, случилось чего?

Лиза тыкается сзади в спину, не успев притормозить.

– Семёныч, где труп? – учиняю допрос, в надежде, что мужики не успели спрятать концы в воду и полиция не пришьёт нам умышленное убийство.

Дедок хватает за сердце:

– Какой труп? Шарика? Так похоронили, с почестями. Он ведь старый был, издох неделю назад. Вам могилку показать?

– На кой хрен мне твой Шарик! Труп мужика где, которого придавило? – в нетерпении хватаю сторожа за камуфляж.

Семёныч начинает заикаться:

– Ка… Ка… Какого?

Глаза вылупил, изо рта макаронина свисает, как бы до инсульта человека не довести.

Понимаю, что толку не будет. Бросаю сторожа и бегу к манипулятору. На нём работает Серёга Дернин, сосед Савелия.

– Серый, что тут сегодня стряслось? – подступаю к парню и прячу сжатые кулаки в карманы.

Дернин делает удивлённое лицо:

– Да вроде всё нормально, шеф. А чё за кипишь?

И до меня, кажется, начинает доходить, что произошло недоразумение. Либо звонившая баба что-то напутала, либо беда случилась, но не у нас.

Выдыхаю, и не могу поверить своему счастью:

– Точно всё хорошо? Никто не пострадал при разгрузке и под пресс не попал?

Щурю глаза, всматриваюсь в лицо Серёги, пытаясь поймать на вранье.

– Да клянусь, Арестович! Работаем спокойно, никого не трогаем… Чё за наезд?

– Это не наезд, а проверка техники безопасности. Смотрите в оба, чтобы посторонних рядом со спецтехникой не было. И это… Шарику замену найдите. Сторожевой пёс не помешает, поставлю на довольствие как служебную собаку.

Разворачиваюсь и топаю к машине. Ерохина бежит следом, утопаю каблуками в гравии.

– Михаил Арестович, значит, ложная тревога? Ошибочка вышла?

Сажусь в салон, охлаждённый кондиционером, и чувствую, как начинает постепенно разжиматься пружина внутри.

По миллиметру уходит напряжение. Деревянные мышцы обретают эластичность, а зажатые сосуды потихоньку начинают качать кровь.

Поворачиваюсь к притихшей помощнице:

– Лиза, расскажи-ка мне поподробнее, во сколько звонили, кто и на какой телефон? Что-то слишком много стало анонимных звонков в моей жизни…