Текст книги "Отринуть любовь (СИ)"

Автор книги: Ольга Белошицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Глава 31. Откровения древней ведьмы

Выглядела она изрядно помятой – видимо, Пауки не церемонились, когда ее задерживали. Я окинул ее насмешливым взглядом, чувствуя, как закипает во мне жаркая, плохо сдерживаемая ненависть. Пока мы ждали ее, Шандр задал вопрос, что с ней делать. Поначалу я сомневался… теперь я неожиданно понял, что не хочу оставлять ее в живых, и казнь ее мне придется взять на себя.

– Что, доволен? – фыркнула она, вырываясь из рук сопровождающих и бесцеремонно усаживаясь в кресло напротив стола.

– А то, – ответил я. – Счастлив.

– А зря, – хмыкнула она. – Меня вытащат.

– Не успеют.

– Сожрешь?

– Зачем мне твои старые кости, – поморщился я. – Есть много других способов с тобой расправиться.

Она демонстративно рассмеялась.

– Напугал, – фыркнула она. – Зачем ты меня сюда притащил? Поговорить захотелось?

– Да, по поводу твоей насыщенной биографии. Хотел бы знать подробности – откуда ты такая взялась да чем еще прославилась, кроме воровства и проституции.

– Зачем тебе это?

– Хочешь на место Вейдра?

– А ты сможешь?

– Теперь да, смогу, – подумав, ответил я. – Ты избавила меня от последних комплексов. Спасибо, кстати. Теперь я гораздо лучше понимаю Анта.

– Что ж… – она покосилась на вошедшего несколько минут назад Шандра. Мой друг придвинул стул поближе, и, развернув его спинкой вперед, сел, положив голову на руки, в ожидании развития событий.

– Я родилась 215 лет назад, в маленьком городке недалеко от Рузанны. Мы с Джилейром близнецы. Дар у нас обнаружился еще в юности. Сильный дар, кстати. Тебе и не мечталось о таком, – фыркнула она. – Кем бы был Рессер Райз, если бы не Ворон?

– Человеком, – ответил я спокойно. – Гораздо более счастливым, чем сейчас. Но ты продолжай хамить, мне интересно.

– А вот профили у нас были разными, – она усмехнулась. – Мы оба учились в школе Эгрох, но я всегда была успешнее его. А потом… Потом случилась катастрофа. Джилейр и его девушка, моя близкая подруга, стали объектом охоты старого Вагабра. Знаешь, я его помню. Бегала по молодости в парк вокруг Эксеры, поглазеть на тряпки знати. Холеная такая мразь, красавчик голубоглазый, изящный, улыбчивый… Очаровашка. Он напал на них в лесополосе севернее Эксеры, как раз неподалеку от нашего городка. Они там гуляли… Девушка умерла, он ее выпил – шею перекусил, лицо разорвал, грудь… Я видела, как ее принесли… – она замолчала, и за маской циничной авантюристки вдруг проступило что-то от той молоденькой девушки, столкнувшейся когда-то с самой неприглядной частью нашего бытия.

– Брат почему-то остался жив, – продолжила она. – У него была разворочена грудная клетка, сломаны ребра, порваны легкие… Повелевающие говорили, что он не выживет, предлагали усыпить, чтоб не мучился. Моя мать не смирилась – она кинулась к джмаровцам, которые рискнули использовать старый, запрещенный уже тогда способ оживления безнадежных больных. Они создали фантом в Мааре и напоили его кровью. Они говорили, что шансов мало, но у них получилось. Брат выжил.

Шандр удивленно посмотрел на меня, но я уже знал от Ширин о той старой технике школы Джмар, поэтому удивлен не был.

– Потребность поддерживать жизнь с помощью жертв проявилась не сразу, – продолжила Джана задумчиво. – Сначала это был эксперимент. Джилейр высоко поднялся в иерархии школы. Там он, кстати, познакомился и сошелся с Кинэном. Они быстро нашли общий язык, а когда Кинэн узнал историю спасения Джилейра, рассказал, что давно ищет способ усилить и расширить возможности как человеческого тела, так и Вечной ипостаси. Они стали экспериментировать вместе. Я очень быстро оказалась в постели у Кэйна – он, когда хочет, умеет быть очаровательным. Он-то и предложил мне создать мой слепок-образ, поместить его в Маар и попробовать подпитывать его кровью. Первым моим донором стал он сам – из любопытства. Ему хотелось посмотреть, насколько при этом изменятся мои способности.

А они действительно изменились, – Джана мечтательно улыбнулась. – Возросли, так же, как и физическая выносливость, и привлекательность. Я заметила, что перестала стареть. Постепенно и я, и Джилейр научились не убивать во время таких ритуалов. Оказалось, достаточно научиться вытягивать и впитывать чужие силы, и лучшим способом сделать это стал секс. А кровь… кровь тоже требовалась, но реже – только тогда, когда мы чувствовали, что силы на исходе, что нам требуется нечто большее, чем питательный коктейль из чужих эмоций. Тогда мы с ним находили, так же, как и Кольер, кстати, молодую, сильную, полную жизни и упрямства жертву, одну на двоих. Чтобы усилить выход энергии, требовалось умерщвлять ее медленно, дать ей побороться, подсунуть ей надежду… постепенно мы научились длить агонию, выкачивая из нее все до последней капли.

Кинэн с любопытством следил за нами, мотая на ус и постепенно приспосабливая наши практики к самому себе. Ему хотелось избавиться от дурацкого мелкого зверька, в которого он был вынужден обращаться время от времени, хотя бы для того, чтобы охотиться и пополнять силы. Он быстро научился приносить жертвы самому себе, оставаясь в человеческом облике. Поприсутствовав однажды во время ритуальных казней в Анг Мирте, он обнаружил, что может частично впитывать эманации толпы. Требовалось связать его облик и выброс энергии… это была моя идея – сделать из него Единого, привязать его к облику спасителя с помощью его образа, заключенного в ариад. Его ипостась, и без того созданная искусственно, стала меняться… Он пытался влиять на изменения, но увы, существо получилось не слишком эстетичное, – тут она печально улыбнулась. – Зато мощное. Фактически неуязвимое. Ему очень хотелось померяться силами со всеми вами, но мы считали, что ему не стоит раньше времени демонстрировать свои способности.

– Все это время вы были любовниками? – поинтересовался я с отвращением.

– А тебе какое дело? – огрызнулась она. – Завидуешь?

– Ему быстро надоедают женщины, – прокомментировал я. – Не верится, что он не выбросил тебя после первого использования.

– Не выбросил, – ответила она с вызовом. – Но потом, конечно, все равно остыл. Но вскоре я нашла способ развлечься. Вас, Вечных, если хоть немного знать – легко соблазнить. Сила Вечного отличается от человеческой – энергии больше, приход сильнее. Хватает надолго. Нет необходимости людишек умерщвлять.

– И многих ты… обработала?

– Многих, – хмыкнула она. – Все вы рано или поздно сдаетесь. Даже ты, мнивший себя недотрогой и праведником, а по факту оказавшийся обычной самовлюбленной скотиной.

– И как Кинэн смотрел на твои… похождения?

– Веселился, – ответила она. – И копил бесценную информацию. О том же Анте, например.

– Сколько управляющих образов вы сделали?

– Много, – она посмотрела на меня в упор. – Только толку от них… сил много отнимают, результат не всегда предсказуем. Получающий приказ интерпретирует его в силу своего понимания ситуации. Были случаи, когда результат оказывался далеким от желаемого. Управлять можно и без этих игрушек, если хорошо понимать людей – их мотивы, их желания…

– Где они? – перебил ее я.

– Хочешь уничтожить? Зачем? Сложный, неоднозначный инструмент. Или ты хочешь попользоваться ими сам?

– Не хочу, – отрезал я. – Более того, не хочу, чтобы кто-то другой даже пробовал.

– А вот на это не надейся, – заявила она. – Разумные существа всегда будут задаваться вопросом о справедливости. И о возмездии. Для кого-то вы – объект веры, а для кого-то – объект изучения. Мошка под микроскопом. А для кого-то – борьбы. Всегда найдутся те, кто захочет изменить существующий порядок вещей. Собственно, Нигейра мы притащили сюда именно ради этого, – она покосилась на поднявшего голову Шандра, но продолжила с насмешливой уверенностью, глядя мне в глаза. – Вы, Вечные, верите в свою неприкосновенность… а зря. Всегда будут те, кто не просто захочет – решится направить в небо стрелу Некроса, чтобы избавиться от несправедливости. Или отомстить. Или получить выгоду. И преуспеет, потому что обычные люди гораздо изобретательнее вас, старых коряг, застрявших в позапрошлом веке и не желающих понять, что меняющийся мир – это закономерность, а не досадная помеха вашей вольготной и безответственной жизни.

– Что ж, я не против, если речь идет о справедливости, – сказал я.

– То, что справедливо для тебя, может оказаться несовместимо с жизнью для других, – отрезала она.

Мне нечего было ей возразить, поэтому я сменил тему.

– Где Лануэль?

– В Анг Мирте. Вместе с Кэйном. Она верный и надежный союзник, не бросит его в трудную минуту.

– Никогда до конца не понимал, зачем ей было участвовать в вашем заговоре, – пробормотал я. – Кинэна и Вагабра могу понять, но ее…

– А ты думал, что она удовольствуется ролью домашней кошечки, милой, обаятельной и послушной воле старших? – неожиданно разъярилась Джана. – До чего ж ты самолюбивая и эгоистичная тварь… Она тебя любила, а ты… ты не захотел ее поддержать, помочь ей стать чем-то большим, чем ей было отведено.

– Как вам всем хочется стать чем-то большим… за счет других, – с отвращением бросил я. – Поделив и отобрав. За счет соседей. За счет чужой жизненной силы. За счет денег любовников, присосавшись пиявкой. Почему не за счет собственных усилий? В итоге вы остаетесь ни с чем и выдумываете себе месть. Может быть, она действительно меня любила. Поначалу. Но свои амбиции она любила гораздо сильнее.

Джана долго и пристально вглядывалась в мое лицо, ожидая продолжения, но я не намерен был обсуждать с ней свою личную жизнь, даже ту, что закончилась пятьдесят лет назад.

– Да, случайные связи лучше, – наконец-то заявила она с брезгливостью. – На то они и случайные, что душа не болит. Заботиться о любимом человеке не надо. А ты и не умеешь о других – ты только о себе любимом привык. Зачем тебе кто-то рядом? Одному легче, ведь так? Удобнее.

– Лучше уж одному, чем так, как ты, – бросил я. – Кстати, забыл спросить – в день, когда Рейнард натравливал Алекса на Рузанну, это ты его предупредила, что мы его нашли?

– Ну я, – согласилась она, опять покосившись на Шандра. – Жаль, что у него ничего не вышло. Кто ж знал, что эта ваша девка с Основы с ним увяжется…

– Хочешь еще что-то добавить? – процедил я, видя, как каменеет и без того малоподвижное лицо моего друга.

– А тебе мало? – съязвила она.

– Выведите ее во двор, – приказал я, окликнув стоявших на страже у входа Пауков и, взяв с подставки одну из сабель Шандра, направился за ними следом.

Там, в закрытом дворике, я велел Паукам отойти в сторону и поставил ее спиной к себе.

–Ты должна была умереть там, в очаге Лануэль, – сказал я отчетливо. – Но я облажался. Рука дрогнула.

– Теперь не дрогнет? – она хотела повернуться, но я тронул концом сабли ее шею, приказывая стоять смирно.

– У меня нет списка всех твоих преступлений, – продолжил я. – Но мне достаточно попытки организовать жертвоприношение, предательства и покушения на мою собственную жизнь. Надеюсь, твой брат проживет не дольше тебя.

Я размахнулся и отсек ей голову.

Глава 32. Прощание

– Я хочу показать тебе одно чудесное место, – сказала Юлька, твердо беря Реса за руку и заставляя оторваться от Зеркала. Она нашла его в здании Стражи, в комнате по соседству с кабинетом Шандра. Вид у него был ошалелый – похоже, он всю ночь просматривал Анг-миртские записи, а ближе к утру заснул прямо на пульте. Она знала, что завтра он собирается уходить в Анг Мирт, и ей не нравилось то лихорадочное нервное возбуждение, что нарастало в нем с каждым часом. Он устал и нервничал, пытаясь успеть везде.

Нервничали все. Наги и Пауки переоборудовали виммы и обучали добровольцев, техноасы Гевора строили временные укрепления по линии соприкосновения Граней, джмаровцы вместе с Нагами готовили и накапливали оружие. Если Ресу удастся подорвать размыкатели в крепости Кан, то все это не пригодится, но он боялся не успеть в срок, поэтому требовал, чтобы все были готовы по максимуму.

– Там очень красиво. И я точно знаю, что там ты никогда не был, – продолжила она. – Ничего нового про крепость Кан ты уже не узнаешь. Давай прогуляемся, – и она улыбнулась ему одной из своих самых очаровательных улыбок, надеясь хоть как-то отвлечь его от мыслей об Анг Мирте.

– Пожалуй, ты права, – пробормотал он со странным, отрешенным выражением лица. – Я это либо сделаю, либо нет, третьего не дано. Если нет – будем сражаться. Алекс предлагает самим атаковать крепость, когда образуется достаточный разрыв, но мы точно знаем из подслушанных у коменданта совещаний, что они предусмотрели такую возможность и отправляют за Грань далеко не все болиды. Крепость имеет оружие для защиты с воздуха, а открытое пространство перед крепостью хорошо простреливается.

– И что вы решили? – спросила она, потянув его на себя и тем самым заставляя подняться со стула. Он послушно встал и натянул куртку, на минуту задержавшись, чтобы поставить Зеркало в режим записи.

– Там видно будет, – ответил он рассеяно. – Есть несколько вариантов, посмотрим по ситуации. А что это за место, о котором ты говоришь?

– Иллирия, – улыбнулась Юлька.

– Ты уверена? – изумился он.

– Конечно. Пойдем.

– Давай только позавтракаем. Я уж и не помню, когда я последний раз ел, – печально усмехнулся он.

Когда они благополучно прошли через шеадари, ведущий на остров Элианны, Рес пришел в неописуемое волнение.

– Он ведь не работал, – заявил он восторженным шепотом. – Вообще. А тут…

И он первым выскочил из шеадра, жадно оглядываясь по сторонам.

– К сожалению, к замку и к храму Элианны не подойти, – сказала Юлька, выходя следом за ним, беря его за руку и ведя по едва заметной тропинке, натоптанной за последнее время ею самой. – Но их хорошо видно, и можно обойти вокруг и полюбоваться.

Она наведывалась сюда раз в несколько дней, чтобы хотя бы пару часов поваляться под солнышком. В Ар Иллиме тоже стояла зима, но по Юлькиным понятиям это было настоящее лето, только без изнуряющей жары. Вода в море, невероятно прозрачная, хорошо прогревалась на мелководье, и если не было ветра, здесь вполне можно было комфортно купаться.

– А на крыльях ты здесь летала? – поинтересовался он, чуть ли не бегом таща ее за собой.

– Нет, сюда быстрее попасть через шеадры. И еще я не уверена, где окажусь, если подымусь выше. Вдруг я выйду из какого-нибудь защитного поля вокруг острова и не смогу попасть обратно в шеадр? Тогда придется лететь через океан, а я не знаю карты поверхности и какие острова рядом, – пояснила она.

– Разумно, – согласился он. – В таких случаях лучше не рисковать, места тут неизвестные. Вернее, давным-давно забытые… Никто из нас-Вечных здесь не был. Хотя… Наверно, Кольер мог тут бывать, он застал ее – прошлую Элианну.

Ни храм, ни замок по-прежнему не позволяли к себе приблизиться, но им хватало и видов. Сам остров был ошеломляюще прекрасен – дубы и каштаны, перемешанные с кипарисами и пиниями, давали удивительный, насыщенный дух; парк вокруг замка, давно превратившийся в лес, скрывал множество засыпанных опавшими листьями и увитых вьюнами статуй, беседок и павильонов. Юлька призналась Ресу, что боится в одиночку уходить далеко от храма, вглубь острова, чтобы не потеряться, и опасаясь животных, которые могут тут обитать.

– Я точно знаю, что если пройти вдоль берега вон в ту сторону, – она махнула рукой, показав направление, – там есть башня. Белая. Там берег высокий, она в море выдается, но вдоль моря не подойти – камни мешают.

– Давай попробуем через лес, – предложил он. – Сейчас я немного огляжусь…

Обернувшись Вороном, он медленно поднялся на уровень верхушек деревьев, сделал несколько кругов над замком, а потом направился туда, куда только что указывала Юлька. Через минуту она совсем потеряла его из виду. Оставшись в одиночестве, она неожиданно занервничала. Как этот странный остров отнесется к чужому Вечному воплощению? Она-то обычный человек, и была здесь уже неоднократно, можно сказать, они знакомы… А вдруг он Реса…выбросит, вытолкнет куда-нибудь в другое место?

К счастью, он быстро вернулся.

– Пойдем, тут недалеко, – с энтузиазмом сообщил он.

Может быть, напрямик по воздуху и недалеко, думала она ворчливо, плетясь в горку и едва поспевая за ним. А по земле так даже очень… Но результат того стоил – восьмиугольная башня, белокаменная, ажурная и изящная, построенная на выдающемся в море мысе, в отличие от других построек Иллирии, пустила внутрь их обоих. Там, внутри, она была абсолютно пустая, просторная и светлая, с огромными арочными окнами, наполовину застекленными, по обычаю всех земель, разноцветными витражами, отчего в огромных помещениях было уютно и радостно. С верхней площадки открывался фантастический вид на океан и на прибрежную полосу, частью покрытую большими серыми валунами, поросшими старыми, искривленными ветром соснами. С другой стороны берег был песчаный и пологий, с белым, мелким песочком.

– Не хочешь искупаться? – предложила Юлька, когда они досыта налюбовались видами.

Рес как-то странно посмотрел на нее, то ли растеряно, то ли печально.

– Не знаю, – ответил он, вдруг теряя свою ослепительную улыбку. – Наверно нет. А ты?

– А я тут постоянно купаюсь. Погода сегодня вроде подходящая, – она с наслаждением подняла голову к яркому голубому небу – солнышко пригревало не по-зимнему. – Только полотенца нет. Жаль…

Постояв еще немного, они неспешно направились обратно, стараясь держаться поближе к берегу. В конце концов, выйдя на песчаную полосу, Юлька скинула ботинки, подвернула брюки и залезла почти по колено в прохладную, но приятную телу воду.

– Юль, а как ты сюда попала? – спросил Рес, сделав то же самое. Теперь они неторопливо шли вдоль берега, время от времени перепрыгивая через частые и мелкие волны.

– Рейнард предложил проверить шеадари Элианны, – коротко пояснила она. – Он считал, что я – это она, но он ошибся. Статуэтка Элианны светится, возможно, она действительно скоро воплотится, но это точно не я, – Юлька рассмеялась. – Храм меня не пускает, сам видишь. А остров уже доступен. Надо пользоваться, пока хозяйка не пришла сюда и не прогнала посторонних вон.

– Думаешь, она прогонит? – улыбнулся Рес.

– Судя по тому, что я о ней читала и слышала – вполне.

– Ну, не все Элианны в нашей истории были такие, как последняя, – хмыкнул он. – А вообще, ты же знаешь – все зависит от человека. Не хочешь быть злобной ведьмой – просто не будь ей.

Оказавшись неподалеку от шеадра, они вопросительно посмотрели друг на друга.

– Жаль, что я не захватила полотенце, – вздохнула Юлька, с сожалением глядя на море. – И бутерброды. В следующий раз обязательно возьмем, – закончила она решительно. – Теперь я зверски хочу есть.

– Пойдем домой? – предложил он.

Но ей было жаль уходить, хотя она не могла не заметить, что настроение ее спутника резко переменилось. Он замолчал, уйдя в свои мысли и больше не радуясь красивому месту и почти не поддерживая ее веселую болтовню. Юлька забеспокоилась. Чем она могла его расстроить? Или она тут не при чем, просто он снова погрузился в беспокойство, связанное с нависающей над Ар Соль угрозой? Если так, то у нее осталось последнее средство, чтобы его отвлечь.

Когда они оказались перед дверью в шеадр, она остановилась перед ним и прямо, пристально посмотрела ему в глаза. Почему он так печален? Она уже решилась открыто спросить его, но он в этот момент обнял ее за плечи и поцеловал. Он целовал ее долго – долго, не отрываясь, а у нее подкашивались ноги и колотилось сердце. Когда же у нее совсем кончилось дыхание, он оторвался от ее губ и положил ее голову себе на грудь.

– Я приму любой твой выбор, Юль. Любой…

– О чем ты? – растерялась она.

– Любой, слышишь? Приму и прощу, как бы ты не поступила, что бы ты ни сделала.

Она покачала головой, все еще не понимая.

– Я ничего не собираюсь делать, – сказала она растеряно.

– Не думай об этом, – он погладил ее по голове. – Просто знай. Я приму все, что ты решишь.

– Пойдем, – вздохнула она, окончательно расстроенная его печальным голосом и непонятными заявлениями. – Я знаю один очень миленький ресторанчик на Далирии, совсем недалеко от шеадра.

Глава 33. Крепость Кан

Обе крепости располагались в десятке хааров от Фрейфена, Шен – на западе, Кан – на востоке. Были и другие, но они нас не интересовали, поскольку находились вне аномальных зон и не имели вооружения, нацеленного на Ар Соль. Обе крепости представляли собой гигантские укрепленные сооружения, вписанные в рельеф местности так, чтобы служить продолжением естественных скал. По данным разведки, старейшая из всех крепостей, крепость Шен, специализировалась на выращивании нэргов и пожирателей грани. Там стоял всего один размыкатель – самый первый и наименее мощный, тот, что ранее был нацелен на Ар Хойт, а теперь перенастроен на Ар Элес, для создания общего хаоса и распыления наших сил. Я быстро, за одну ночь, справился с закладкой взрывателей, рассовав их по нужным точкам. Подрывать крепости требовалось одновременно, в одну и ту же ночь, чтобы не дать врагу опомниться и усилить охрану.

С крепостью Кан было сложнее. Огромное сооружение стояло на большом скальном массиве на границе аномальной зоны. Нижняя, естественная гранитная часть, изобиловала пещерами и внутренними галереями, там держали нэргов и пожирателей. Южная стена крепости краем задевала аномальное пространство, поэтому емкости-накопители нэргов, питающихся эманациями некроса, размещались именно там. Я наблюдал сверху, как их привозили из других мест в специальных стеклянных кубах и вываливали в хранилище. К ним относились как к неживым предметам, несмотря на то, что они шевелились, издавали высокие раздражающие звуки и все время норовили расползтись в разные стороны. Глядя на них, я пожалел, что мало времени уделил обычному пассивному наблюдению: так мы давно смогли бы наловить нэргов для своих экспериментов, разобравшись, как именно с ними обращаться.

Я почти не замечал воздействие аномальной зоны в вороновом облике, но в человеческом мне было неприятно: тяжелый, зловонный воздух не давал вдохнуть полной грудью, резкий, неестественно алый свет резал глаза, движения казались замедленными и давались словно бы через силу. Служащие крепости пересекали красную границу в специальных костюмах, главным элементом которого был шлем, уменьшающий давление и фильтрующий вонь. К счастью, мне спецкостюм был не нужен – все размыкатели и резак размещались на западной стене и красную зону не задевали. Две ночи подряд я затаскивал и размещал взрыватели, сначала – в небольшие незаметные углубления в стенах, потом, когда крепость уходила на ночной режим несения службы и на ее внутренней территории прекращались передвижения, переносил их через вентиляционные шахты или пожарные проходы к намеченным техноасами точкам подрыва. Надо сказать, никаких особенных мер безопасности от проникновения извне здесь не предпринимали: у них не было внешних врагов, а небольшие банды, разбойничающие между городами на пустошах, не могли причинить особого вреда такому монстру, как ощерившаяся оружием огромная крепость. Ночью крепость засыпала, наблюдение велось только по периметру и на внутренней открытой территории, с помощью камер, установленных на угловых башнях. Раз в два часа патруль из трех солдат обходил ее по стенам и визуально осматривал внутреннюю территорию.

Утром и днем я отсыпался во Фрейфене, в квартире у наших агентов, а после обеда прилетал на стены, садился на карниз крыши штаба, расположенного в центре просторного внутреннего двора, и наблюдал за ее жизнью, радуясь, что до сих пор никто особо не обращал внимания на мелькающую то тут, то там черную птицу.

На третий день вся подготовительная работа была сделана, и теперь предстояла более простая, но не менее ответственная часть – активировать взрыватели.

Делать это приходилось руками. Когтями Ворона у меня получалось только раздвинуть взрыватель, но требовалось еще повернуть его половинки в разные стороны. В малом облике на это не хватало сил, а в большом я моментально привлек бы внимание, да и не поместиться мне в тесных и замкнутых служебных помещениях. Мне требовались человеческие пальцы, поэтому придется все время менять облик. Чтобы не сильно бросаться в глаза, я раздобыл военную форму каждой из крепостей с отметками технической службы, а в крепости Кан я даже внешне походил на одного из местных техников. На это я и рассчитывал: если я и привлеку внимание, меня примут за своего.

Как только стемнело и в крепостях перешли на ночной режим несения службы, я, слегка волнуясь, начал операцию.

В крепости Шен взрыватели помещались в четырех точках внутри угловой башни, в которой располагался весь механизм. Основной блок размыкателя стоял на втором уровне, под ним находился генератор, а вот огромная вогнутая ячеистая полусфера – гиперболический облучатель, транслирующий сфокусированный поток, режущий грань, был смонтирован наверху стены. В принципе, без размыкающего устройства он ничего не значил, но я рассчитывал еще и на психологический эффект – исчезновение такой зрелищной громадины должно произвести сильное впечатление на противника. Однако именно ее было сложнее всего уничтожить – мне приходилось трансформироваться прямо на ее вогнутой поверхности и удерживаться, не скатываясь, хотя бы полминуты.

По плану, разработанному Гевором и его командой, я должен был двигаться снизу вверх, чтобы, когда я достигну крыши, возможные обломки и мусор, валящиеся с боковых сторон, не падали мне на голову и я мог бы свободно улететь. К счастью, с крыши было легко попасть в здание, а Гевор опять снабдил меня универсальной отмычкой. Правда, приходилось прятать ее там, на крыше, на внешней части стены – от частых трансформаций она быстро превратилась бы в бессмысленный кусок металла.

Прилетев на крышу, я принял человеческий облик, спустился по лестнице, быстро оказался на втором уровне и, легко проникнув в помещение, активировал четыре взрывателя. Потом бегом бросился наверх, оставляя по одному из них на каждом лестничном пролете. Снова оказавшись на крыше, я стремительно трансформировался, влетел в полусферу, принял человеческий облик и, с трудом удерживаясь на ее поверхности, активировал два взрывателя, закрепленные в пазах между ячейками. Потом, уже чувствуя, как содрогается стена подо мною, опять перекинулся в Ворона и что есть силы рванул прочь.

Зрелище показалось мне до обидного скучным. Я ждал чего-то грандиозного, феерического, впечатляющего… А тут часть стены бесшумно исчезла, словно растаяла, оставив после себя облако медленно осевшей вниз пыли. Верхняя часть размыкателя стала проваливаться в образовавшееся пустое пространство, а потом, когда заложенный внутри взрывателей заряд наэра распространился на окружающую материю, так же рассыпалась в прах. Завыла сигнализация, включились прожекторы, на территорию крепости стали выскакивать солдаты и офицеры, а я, сделав один круг и убедившись, что от размыкателя не осталось даже руин, стремительно помчался к крепости Кан. Они, несомненно, скоро узнают о диверсии, и мне надо было начать вторую часть операции как можно скорее.

Начинать требовалось с резака, расположенного в конце западной стены. Его внешняя часть была так же, как и гиперболический облучатель установки-размыкателя, смонтирована на стене, а все механизмы помещались ниже. Три размыкателя – один за другим – находились на одинаковом расстоянии друг от друга, последний – рядом с крайней западной башней, очень близко к красной зоне. Порядок действий тут был совершенно иной из-за множества удаленных друг от друга точек подрыва, находившихся и наверху, и в подвалах крепости. Я начинал сверху, с антенны резака, потом нырял внутрь, активируя взрывы в управляющих механизмах, и выскакивал наружу, обернувшись вороном, через окно на лестнице в галерее-переходе вдоль стены, чтобы перенестись наверх, к антеннам, и опять спуститься вниз – механизмы второго и третьего размыкателя размещались на первом этаже и частично в подвале, поэтому мне нужно было дважды спускаться вниз и подниматься на крышу, чтобы ликвидировать антенны.

Даже погруженная в сон, крепость Кан и в этот раз впечатлила меня своей угрожающей мощью. Огромная, черная, с юга на нее падали алые сполохи аномального пространства, она казалась монолитом, естественным порождением этой суровой, недоброй земли. Облетев ее несколько раз по кругу и убедившись, что патрули закончили регулярный обход, я приземлился прямо на вогнутую поверхность антенны-ретранслятора, активировал спрятанные там взрыватели, спрыгнул, кинулся вниз, через технический люк, бегом по лестнице, к помещениям на первом этаже и в подвале. Запустив процесс, я выскочил через дверь, быстро огляделся, трансформировался, взмыл на антенну и повторил свой путь сверху вниз. Находясь внутри, я не видел, что происходит с соседним сектором, но судя по едва заметному подрагиванию стен, процесс разрушения уже шел, бесшумно, а в темноте ночи – еще и малозаметно.

По-прежнему стремительно я кинул два взрывателя на первом этаже и нырнул в подвал, где размещалась часть блоков первого по счету размыкателя, самого мощного из всех. Добравшись до трех спрятанных в разных местах взрывателей, я активировал их и бросился вверх по лестнице, планируя выскочить на плац и сразу же нырнуть в соседнюю дверь, расположенную в десятке метров от этой. Даже если меня заметят, мне больше не придется появляться на открытом внутреннем пространстве плаца, только когда я закончу подрыв последнего размыкателя и сразу же обернусь. Все внимание людей будет приковано к уже разрушенным объектам, что-то будет исчезать прямо у них на их глазах, и даже если меня отследят наверху, на крыше между антеннами, то качественно прицелиться не успеют.

Одолевая последние лестничные пролеты, я поднял голову и с ужасом увидел, что перекрытия над моей головой стремительно исчезают. Почему так быстро? Период распространения наэра взрывателей этой емкости был около пяти-шести минут, я прекрасно укладывался, тратя несколько секунд на активацию каждого, и еще минуту – на обратный подъем. Разрушения уже должны были захватить антенну-излучатель и часть верхнего этажа, но первый этаж все еще должен был оставаться сохранным, так же, как и подвальные помещения. Слишком рано… Почему волна наэра вдруг покатилась быстрее? Неожиданно все окружающее пространство вспыхнуло и засветилось, завыли сирены аварийного оповещения, омерзительно запахло плавящимся пластиком…

Я рванулся изо всех сил и с трудом успел выскочить на плац, едва не задохнувшись от задымления и вони, и в панике огляделся, не понимая, почему возник пожар и где горит. Пламя вырывалось из окон второго уровня соседнего уцелевшего участка стены, что остался неразрушенным между блоком резака и блоком размыкателя, а кусок стены прямо передо мной стремительно таял, опережая расчетную скорость и площадь охвата. Я метнулся к соседнему подъезду, за дверью которого находился следующий размыкатель, и уже почти достиг его, когда плац ярко осветился прожекторами, и я вдруг понял, что нахожусь под их ослепительными лучами, а дверь подъезда распахнулась и прямо на меня выскочили два солдата с оружием наизготовку. Срочно обернуться и прочь отсюда! Доделаю оставшееся завтра, сейчас здесь слишком опасно…