Текст книги "Лена в гареме у дракона или дракон у Лены (СИ)"

Автор книги: Ольга Барыкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 18. Бывшие наложницы наносят ответный удар.

После разговора с начальником дворцовых складов Лена окончательно поняла две вещи.

Во-первых, переворот действительно готовился, и это был уже не просто слух.

Во-вторых, государство держалось исключительно на страхе, хаосе и людях, которые слишком устали задавать вопросы.

Потому что нормальная армия не теряет половину поставок по пути от склада до казарм.

Нормальные чиновники не переписывают отчёты по ночам, прячась от посторонних глаз.

И уж точно нормальные министры не начинают резко нервничать при словах «проверка документов» – их обычно тошнит от одного упоминания ревизии.

Лена сидела над бумагами уже третий час подряд и чувствовала, как у неё медленно портится характер.

Хотя, если честно, портиться там уже было особенно нечему – характер давно ушёл в запой.

На столе лежали списки поставок на несколько месяцев вперёд.

Масло, зерно, оружие, ткань для армейских палаток – всё исчезало где-то по дороге между столичными складами и северными гарнизонами.

Причём исчезало удивительно организованно, будто кто-то нарисовал карту и аккуратно вычёркивал нужные пункты.

– Это уже не воровство, – мрачно сказала Лена, рассматривая очередную пропажу. – Это логистика предательства.

Напротив неё сидели бывшие наложницы, и теперь они выглядели не как гарем, а как крайне подозрительное тайное общество.

Мира лениво перебирала письма, забирая себе только самые важные.

Тая копировала подписи с такой точностью, что настоящие владельцы почерка сами бы не отличили.

Нисса лежала на полу и рисовала схему перемещений дворян, причём делала это с таким увлечением, будто готовила ограбление века.

Хотя, если подумать, технически всё к этому и шло – только вместо банка была целая империя.

– Я выяснила, кто встречается с генералом Равейном, – сообщила Мира, не поднимая головы от бумаг.

Лена тут же подняла взгляд, потому что генерал Равейн был одним из главных подозреваемых.

– Откуда? – спросила она.

– Случайно услышала разговор.

– Где?

– В мужской бане.

В комнате повисла та самая тишина, которая обычно предшествует либо большой проблеме, либо большому скандалу.

Лена медленно отложила перо и посмотрела на Миру с выражением, которое сложно было назвать одобрительным.

– Прости… где, ты сказала?

– В бане, – повторила Мира совершенно спокойно, будничным тоном.

– Почему ты была в мужской бане?

Мира посмотрела на неё с лёгким удивлением, словно вопрос был совершенно глупым.

– В платье служанки никто не обращает внимания на женщину с полотенцами.

Нисса восхищённо присвистнула и даже приподнялась на локтях.

– Это гениально, – сказала она.

– Это незаконно! – возразила Лена, хотя уже понимала, что спорить бесполезно.

– Зато эффективно, – заметила Мира, и спорить с этим действительно было сложно.

Потому что благодаря этой абсолютно безумной операции они теперь знали: часть дворян собиралась поддержать переворот.

Причём, как выяснилось, не из идеологии и не из любви к отечеству.

Исключительно из жадности и страха что-то потерять.

Как выяснила Лена за последние месяцы, большинство заговоров в истории человечества вообще происходит из-за людей, которым очень хочется денег и власти, но совершенно не хочется работать.

А когда не хочется работать – начинается самое интересное.

– Кто ещё участвует? – спросила Лена, возвращаясь к реальности.

Мира перебрала бумаги, доставая одну за другой.

– Граф Эстэр, министр торговли, двое генералов, начальник столичной стражи и, возможно, казначей.

– Почему «возможно»?

– Потому что он слишком активно прячет документы, – ответила Мира. – Человек, которому нечего скрывать, не сжигает бумаги каждую ночь.

Тая вдруг подняла голову и протянула Лене очередной лист.

– Кстати о документах, – сказала она.

Лена посмотрела на бумагу и почувствовала, как у неё дёрнулся глаз.

Это был приказ о переводе оружия из северного гарнизона в неизвестном направлении.

С печатью, с подписью, идеально оформленный – настоящий образец бюрократического искусства.

Кроме одной маленькой проблемы.

– Это подделка, – сказала Лена, внимательно разглядывая подпись.

– Да, – спокойно подтвердила Тая.

Лена подняла на неё глаза.

– Ты подделала приказ армии?!

– Чтобы проверить схему, – невозмутимо ответила Тая.

– Каким образом это вообще пришло тебе в голову?!

Тая слегка нахмурилась, будто Лена задала какой-то странный вопрос.

– Мне было интересно, заметят ли они замену документов, – сказала она.

– И?

– Не заметили, – разочарованно ответила Тая. – Даже не перепроверили.

Лена медленно закрыла лицо руками, потому что иногда ей казалось, что она уже полностью адаптировалась к местному безумию.

А потом происходило что-то подобное, и она понимала, что адаптация даже не начиналась.

– То есть ты хочешь сказать, – очень осторожно произнесла Лена, опуская руки, – что армейские поставки можно перенаправить одним фальшивым приказом?

– Да, – кивнула Тая.

– И никто это не проверяет?

– Нет, – ответила Тая с лёгким сожалением в голосе. – Совсем никто.

В комнате повисла тяжёлая пауза, нарушаемая только треском свечей и тихим дыханием.

Нисса первой нарушила молчание, и голос её звучал удивлённо и даже обиженно.

– Это даже как-то обидно, – сказала она.

– Что именно?! – не поняла Лена.

– Заговорщики слишком легко устраивают переворот, – пояснила Нисса. – Никакого вызова, никакой интриги. Просто взяли и решили.

И это была настолько ужасающе точная фраза, что Лена даже не нашлась с ответом.

В дверь коротко постучали, и все мгновенно напряглись – как стая кошек, почуявших опасность.

Тая накрыла документы тканью, даже не дыша.

Нисса сунула схемы под стол, куда-то в тень.

Мира спокойно взяла чашку чая с видом женщины, которая вообще случайно оказалась рядом с государственной изменой и теперь просто пьёт напиток.

В комнату вошла служанка с испуганным лицом.

– Госпожа… министр финансов снова требует встречи.

– Снова? – устало спросила Лена, потирая виски.

– Он очень нервничает, – добавила служанка шёпотом.

– Прекрасно, – усмехнулась Лена. – Значит, мы движемся в правильном направлении.

Служанка поклонилась и вышла, тихо притворив за собой дверь.

Лена повернулась к остальным, собираясь с мыслями.

– Ладно, – сказала она. – Что у нас есть кроме поддельных приказов и людей, которые мечтают разрушить империю ради собственной выгоды?

Нисса довольно улыбнулась, и в этой улыбке было что-то хищное.

– Компромат, – бодро ответила она.

– Не произноси это так радостно, – попросила Лена. – Это пугает.

Но Нисса уже раскладывала бумаги на столе с видом фокусника, достающего кролика из шляпы.

– Вот список тайных платежей на счета генералов. Вот письма графа Эстэра с обещаниями должностей. Вот счета за оружие, которое никто не покупал официально.

Лена посмотрела на последний документ и нахмурилась.

– Откуда ты достала счета?

– Из кабинета министра торговли, – буднично ответила Нисса.

– Как?!

– Через окно, – сказала Нисса, будто это было самое очевидное в мире решение.

Лена уставилась в потолок, пытаясь осознать, что её окружает.

– Почему вы все умеете проникать в здания? – спросила она у пространства.

– Гарем очень развивает нестандартное мышление, – объяснила Мира.

– И криминальные навыки, – добавила Тая.

– Особенно криминальные навыки, – с гордостью согласилась Нисса.

Лена начинала подозревать, что дворец десятилетиями выращивал идеальных шпионок и просто не замечал этого.

Потому что никто никогда не воспринимал женщин гарема всерьёз – их считали украшением интерьера, милыми игрушками, неспособными ни на что, кроме интриг друг против друга.

А зря. Очень зря.

Например, Нисса могла пройти через половину дворца незаметно, словно её и не было.

Мира за один вечер вытаскивала из пьяных дворян больше информации, чем государственные дознаватели за месяц пыток.

А Тая подделывала почерк так идеально, что Лена однажды случайно подписала собственную копию документа и не заметила разницы.

И самое страшное – теперь у них появилась цель и достаточно времени, чтобы её достичь.

– Значит так, – сказала Лена, собирая волю в кулак. – Нам нужно прямое доказательство связи между генералами и министрами. Не косвенное, не подозрения, а то, от чего они не смогут отмазаться.

– Уже почти есть, – спокойно ответила Мира.

– Что значит «почти»?

Мира положила на стол письмо, бережно разгладив его рукой.

– Это копия приглашения на тайную встречу заговорщиков.

Лена быстро пробежала глазами текст, и с каждым словом её лицо становилось всё мрачнее.

Место, дата, полный список приглашённых, темы для обсуждения – всё было расписано до мелочей.

И внизу стояла подпись графа Эстэра, одного из самых влиятельных людей в Совете.

Сердце неприятно сжалось, потому что это уже был не просто заговор.

Это был настоящий, хорошо подготовленный переворот, с чёткими планами и распределёнными ролями.

– Где оригинал? – тихо спросила Лена, откладывая копию.

Нисса довольно улыбнулась с видом кота, который только что съел чужую сметану.

– У них, – сказала она.

– Тогда откуда копия?

Нисса посмотрела на неё почти оскорблённо – как на человека, который сомневается в её профессиональных качествах.

– Лена. Я пролезла в кабинет министра через окно второго этажа. Конечно, я успела сделать копию. Думаешь, я туда просто так лазила?

Иногда Лене очень хотелось спросить, где именно в гареме преподавали промышленный шпионаж, основы взлома и искусство оставаться незамеченной.

Но она боялась услышать ответ, потому что он мог оказаться слишком честным.

Тая вдруг тихо сказала то, о чём все боялись думать вслух:

– Они собираются устроить нехватку продовольствия в столице.

Комната мгновенно замолчала – даже свечи, казалось, перестали трещать.

– Что? – переспросила Лена, поворачиваясь к ней.

Тая показала документы, которые нашла среди бумаг министра снабжения.

– Если склады северного округа не получат поставки вовремя, начнутся беспорядки и голод. Армия будет вынуждена отвлечься на усмирение бунтов. А потом генералы введут войска в столицу под предлогом наведения порядка и защиты императора.

Лена почувствовала, как внутри всё холодеет – не от страха, а от осознания масштаба.

Вот оно. Настоящий план. Не просто коррупция, не просто жадность и желание нажиться.

Полноценный, продуманный до мелочей государственный переворот.

Причём люди погибнут ещё до того, как кто-то официально объявит о мятеже – просто потому, что кому-то нужен хаос.

– Сколько у нас времени? – спросила Лена, стараясь говорить спокойно.

Мира задумалась, прикидывая что-то в уме.

– Неделя, – сказала она. – Может, чуть меньше, если они решат ускориться.

Лена медленно выдохнула, чувствуя, как тяжесть ложится на плечи.

Потом посмотрела на бывших наложниц – на Миру с её бесстрашием, на Таю с её подделками, на Ниссу с её ловкостью.

И внезапно поняла одну очень важную вещь.

Министры, генералы и дворяне совершили огромную ошибку, которая будет стоить им всего.

Они решили, что женщины гарема бесполезны и неопасны. Что они ничего не понимают, ничего не замечают, ничего не могут. А теперь против государственного заговора работала группа женщин, которые годами выживали в атмосфере постоянных интриг, лжи и скрытой ненависти.

То есть буквально лучшие специалисты по дворцовому безумию во всей Империи.

Нисса мрачно улыбнулась той самой улыбкой, от которой у нормальных людей начинается нервная дрожь.

– Ну что, – сказала она. – Уничтожим им жизнь? Медленно и со вкусом?

Лена посмотрела на неё, потом на бумаги, потом снова на неё.

– Иногда меня очень пугает, насколько быстро вы все стали похожи на организованную преступность, – призналась она.

Нисса расцвела в улыбке.

– Спасибо, – растроганно сказала она.

– Это всё ещё не комплимент, – вздохнула Лена.

– Но уже звучит теплее, – ответила Нисса. – Прогресс.

Глава 19. Самый страшный человек во дворце

Слухи поползли по дворцу в среду утром, и остановить их уже было невозможно.

Началось всё с того, что главный казначей вышел из кабинета Лены белым как полотно.

Он был не просто бледным – он был белым, как свежевыстиранная простыня, причём стиранная раз десять.

Таким цвет лица бывает у людей, которые только что встретили призрака, или у тех, кто случайно увидел собственную некролог в газете.

Или, что в этом мире ещё хуже, у тех, кто пережил налоговую проверку.

– Она… она заставила меня пересчитать бюджет вручную, – прошептал казначей трясущимися губами.

– И что? – не понял кто-то из его свиты, ещё не осознавая масштаба трагедии.

– За последние три года! – выдохнул казначей, и в его глазах застыл настоящий ужас.

Коллеги смотрели на него с искренним сочувствием, потому что бюджет империи был настолько запутанным, что даже его создатели давно в нём утонули.

Некоторые чиновники до сих пор числились пропавшими без вести при попытке разобраться в собственных отчётах.

К вечеру того же дня из кабинета Лены в ужасе бежал ещё один чиновник – начальник дворцовых складов.

Он нёсся по коридору с такой скоростью, что обогнал нескольких курьеров на лошадях.

– Она попросила меня объяснить расхождения в поставках! – крикнул он, не сбавляя шага.

– И ты не смог? – спросили его.

– Я не смог придумать внятную ложь! – ответил он, и в этом признании слышалось что-то трагическое.

Советники переглянулись и поняли, что наступили тяжёлые времена.

Потому что ложь была основой их профессиональной деятельности, и лишиться её было всё равно что рыбе лишиться воды.

На следующий день дворец гудел как растревоженный улей.

Министры запирались в кабинетах при одном только приближении женщины в простом ситцевом платье.

Слуги перешёптывались в коридорах и старались не попадаться на глаза той, кто читает бумаги.

Даже стражники, которые в теории должны были защищать порядок, при виде Лены предпочитали изучать рисунок на потолке или внезапно вспоминать о неотложных делах в другом крыле дворца.

Потому что дракон – это понятно. Дракон сжигает. Быстро, страшно, но зато сразу ясно, что ты мёртв, и можно расслабиться.

Лена же была хуже. Лена заставляла работать.

– Я слышал, она заставила начальника дворцового хозяйства написать отчёт о каждом потраченном медяке, – шёпотом говорил один лакей другому, оглядываясь по сторонам.

– И что с ним стало? – с замиранием сердца спросил второй.

– Он плакал, – ответил первый. – Три часа подряд. Говорят, у него до сих пор нервный тик.

– Это законно? – ужаснулся второй.

– Во дворце? – горько усмехнулся первый. – Здесь уже ничего не законно. Здесь есть только Лена и её папка с документами.

Граф Тарвель, который когда-то громче всех кричал о том, что простолюдинка не может управлять империей, теперь при виде Лены прятался за колоннами.

Причём делал это так неуклюже, что его роскошный шлейф вечно торчал наружу, выдавая убежище с головой.

Однажды Лена заметила это и спокойно спросила у пустоты:

– Граф, вы решили изучить архитектуру дворца вблизи? Или колонны стали новым модным аксессуаром?

Тарвель вышел из-за колонны с видом человека, который только что подписал себе смертный приговор.

– Я… просто… – начал он, но слова застревали в горле.

– Не надо, – перебила Лена, даже не обернувшись. – Я занята.

И ушла, продолжая читать документы на ходу.

Граф выдохнул так громко, что зазвенели хрустальные подвески на люстре.

Вечером того же дня в кулуарах родилась фраза, которая разлетелась по всему дворцу со скоростью лесного пожара.

«Дракон сжигает тело. Лена сжигает карьеру. Но если ты попался ей на глаза с неправильными цифрами – она сожжёт твою душу через объяснительные записки».

Авторство приписывали неизвестному чиновнику, которого уже никто никогда не видел.

Говорили, он до сих пор сидит где-то в подвале и пишет отчёт, а вокруг него уже выросла борода до колен.

Самый показательный случай произошёл с министром финансов.

Вернее, с бывшим министром финансов, потому что после встречи с Леной он стал совсем другим человеком.

Его история превратилась в легенду, которую передавали из уст в уста с добавлением всё более страшных подробностей.

Началось всё с того, что Лена пришла к нему в кабинет и попросила показать документы о доходах казны за последние полгода.

Министр, привыкший к тому, что его боятся и уважают, даже не поднял головы.

– Вы не имеете права требовать от меня отчёты, – лениво бросил он, продолжая что-то писать.

– Я не требую, – спокойно ответила Лена. – Я вежливо прошу.

– А если я откажу?

Лена улыбнулась. Очень вежливо. Очень спокойно. Даже дружелюбно.

Но в её глазах читалось что-то такое, от чего у министра внезапно подкосились колени.

Потому что эта улыбка не предвещала ничего хорошего – она предвещала долгую и мучительную работу с документами.

– Знаете, – мягко сказала Лена, всё так же улыбаясь, – император очень хотел бы понять, куда делись налоги из восточных провинций.

Министр побледнел и начал что-то искать на столе, хотя ничего не терял.

– Я… это временные трудности… – пробормотал он.

– Конечно, – кивнула Лена, – я уверена, дракон поймёт. Он вообще очень понимающий правитель. Особенно когда дело касается его денег. И его налогов. И его терпения, которое, кстати, не бесконечно.

– Вы не посмеете… – начал министр, но голос его дрожал.

– Я уже позвала его на встречу, – перебила Лена, посмотрев на часы. – Он будет здесь через десять минут. У вас есть время подумать над ответом.

Министр вскочил с места так резко, что стул опрокинулся, и побежал за документами с такой скоростью, что потерял по дороге туфлю.

С тех пор он выполнял любые просьбы Лены с пугающей оперативностью, достойной самого лучшего курьера.

А когда кто-то из коллег спрашивал его, почему он так боится простой девушки без титула и войска, он мрачно отвечал, оглядываясь по сторонам:

– Потому что у неё за спиной дракон. Но это даже не главное. Главное – она умеет читать отчёты.

И все, кто слышал это, понимали, что умение читать отчёты в этом дворце страшнее любого огненного дыхания.

Через неделю Лена стала неофициальным кошмаром дворцовой бюрократии.

Она не кричала, не угрожала и не требовала казней, как это делали правители в старых легендах.

Она просто ходила по кабинетам с папкой документов и задавала вопросы.

Обычные, на первый взгляд, вопросы.

– Почему здесь указана одна сумма, а в соседней графе – совсем другая?

– Кто подписал этот приказ, и где этот человек сейчас?

– Горит ли где-нибудь оригинал вот этой бумаги, и если нет, то почему он выглядит так, будто его жевали и выплюнули?

И чиновники начинали потеть. Сначала немного, потом всё сильнее, а потом так, что им приходилось менять камзолы по два раза на дню.

Потому что на вопросы у них не было ответов. Точнее, ответы были – но все они вели в тюрьму или на виселицу.

Лена сама не сразу заметила, что её начали бояться.

Она просто делала свою работу – проверяла документы, находила ошибки, просила исправить.

Но в мире, где столетиями никто ничего не проверял, это воспринималось как конец света.

Однажды она зашла в кабинет к начальнику почтовой службы, чтобы уточнить пару деталей.

Мужчина увидел её в дверях и с криком «Только не это!» попытался выпрыгнуть в окно.

– Стойте! – крикнула Лена, бросаясь к нему. – Третий этаж! Вы разобьётесь!

Чиновник замер на подоконнике с видом человека, который выбирает меньшее из зол.

– Госпожа, я всё расскажу! – всхлипнул он, хватаясь за раму. – Всё, что угодно! Только не проверка!

– Мне просто нужны отчёты о переписке за прошлый месяц! – сказала Лена, стараясь говорить спокойно.

– Я украл всего три тысячи! – признался чиновник, закрывая лицо руками. – Остальное потерялось само! Само, понимаете?!

Лена устало вздохнула и потёрла переносицу.

Иногда ей казалось, что она работает не в императорском дворце, а в детском саду, где все дети внезапно состарились, обросли бородами, но так и не выросли умом.

– Садитесь обратно в кабинет, – сказала она усталым голосом. – И принесите мне бумаги. Спокойно, без членовредительства.

– Вы не посадите меня в тюрьму? – с надеждой спросил чиновник, слезая с подоконника.

– Пока нет, – ответила Лена. – Но если вы сейчас упадёте с третьего этажа, мне придётся писать отчёт о несчастном случае. А я не люблю лишнюю работу, особенно когда её можно избежать.

Чиновник быстро и очень послушно сел на своё место и начал перебирать бумаги.

С тех пор Лену прозвали «Та, кто читает бумаги». И это звучало страшнее любого титула во всей Империи.

–

Люциус заметил перемены не сразу – он был занят другими делами.

Но когда ему доложили, что дворцовая администрация внезапно начала работать, он сначала не поверил.

Потом ему принесли бюджет с реальными цифрами, и он чуть не подавился чаем, потому что впервые за триста лет цифры сходились.

– Кто это сделал? – спросил он у Кайрена, кивая на стопку отчётов.

Начальник охраны помрачнел лицом и как-то невольно поёжился.

– Госпожа Лена, Ваше Величество.

– И как ей это удалось?

Кайрен помолчал, собираясь с мыслями и подбирая слова.

– Говорят, она заставила министра финансов пересчитать всё вручную, – сказал он. – Он плакал, валялся в ногах, но пересчитал.

Люциус усмехнулся и отодвинул чашку.

– А что говорят остальные чиновники?

– Остальные боятся, – честно ответил Кайрен. – Очень сильно. Так, как не боялись даже вас.

– Дракона?

– Нет, – покачал головой Кайрен. – Её. Ваше Величество, вы сжигаете людей, когда они ошибаются. Это страшно, но это быстро. А госпожа Лена заставляет их работать. Это медленная и мучительная смерть, растянутая на годы.

Люциус задумался, глядя в окно на залитый солнцем сад.

– Надо повысить ей жалованье, – сказал он наконец.

– Она откажется, – уверенно ответил Кайрен.

– Тогда дать титул? Графиня? Герцогиня?

– Она назовёт это «бесполезной бумажкой» и использует как подставку под чашку.

Люциус вздохнул и потер переносицу.

– Что мне с ней делать?

Кайрен посмотрел на него с сочувствием и лёгкой паникой в глазах.

– Ваше Величество, вы спрашиваете совета у человека, который боится госпожу Лену почти так же сильно, как и вы. У меня нет ответа.

– Я её не боюсь, – возразил Люциус, но как-то неуверенно.

– Конечно, – кивнул Кайрен. – Поэтому вы три дня тайно проверяли свой личный бюджет после того, как она сказала, что «надо бы посмотреть и императорские траты».

Люциус замолчал, потому что это была чистая правда, от которой некуда было деться.

–

Однажды Лена зашла в тронный зал с очередной папкой, и внутри всё замерло.

На своих местах сидели министры, и все как один побледнели, когда увидели её на пороге.

– Я принесла исправленный бюджет, – сказала Лена, положив папку на стол.

Министр финансов вскочил так резко, что стул с грохотом упал на пол.

– Я всё сделал! – выпалил он, даже не дослушав. – Всё пересчитал! Даже налоги на соль проверил! Три раза!

– Хорошо, – кивнула Лена. – А где отчёты по армейским поставкам за прошлый квартал?

Министр замялся и начал перебирать бумаги с видом человека, который ищет оправдания.

– Я… завтра…

– Сегодня, – спокойно сказала Лена. – До обеда.

Министр схватился за сердце, но побежал выполнять приказ с удивительной для его возраста прытью.

Граф Тарвель, сидевший в углу, попытался возмутиться, потому что молчать было выше его сил.

– Вы не можете так обращаться с государственными людьми! – заявил он, придавая голосу твёрдость.

Лена посмотрела на него с лёгким удивлением.

– Вы правы, граф, – сказала она. – Мне нужно быть вежливее. Спасибо, что напомнили.

Тарвель опешил от такой лёгкой победы и даже выпрямился на стуле.

– Вот именно! – сказал он, чувствуя себя победителем.

– Тогда, – Лена улыбнулась самой вежливой из своих улыбок, – пожалуйста, не могли бы вы сдать отчёты по вашим поместьям до послезавтра? Мне очень интересно, как вы управляете землями, если в Совете предлагаете такие замечательные идеи о бюджете.

Граф побледнел сильнее, чем министр финансов, потому что его отчёты хранили тайны, способные разрушить его карьеру за один день.

– Это личное! – крикнул он.

– Государственные земли, граф, – спокойно ответила Лена. – Я проверяю всех. Без исключений.

Граф сел на место и больше не поднимал глаз от стола.

В углу зала кто-то прошептал так, чтобы не услышала Лена, но услышали все:

– Она монстр. Настоящий монстр в юбке.

Лена услышала, но не обиделась и даже не обернулась.

Она просто открыла свою папку и продолжила работу.

Вечером Люциус застал Лену в её маленьком кабинете, заваленном бумагами.

Она сидела над очередным отчётом и выглядела уставшей, но довольной – той особенной усталостью, которая бывает после хорошо сделанного дела.

– Ты знаешь, что тебя боятся больше, чем меня? – спросил он, прислоняясь к дверному косяку.

Лена подняла голову и посмотрела на него с недоверием.

– Серьёзно?

– Министр финансов сегодня утром перекрестился, когда увидел, что ты идёшь не к нему, а в другую сторону, – сказал Люциус.

– Я просто шла за чаем, – вздохнула Лена.

– Он этого не знал. И, честно говоря, не поверил бы.

Лена отложила перо и потёрла глаза.

– Я не хочу, чтобы меня боялись, – сказала она. – Я просто хочу, чтобы они работали. Нормально, без обмана, как положено.

– Для них работа и страх – одно и то же, – заметил Люциус.

– Глупые люди, – устало сказала Лена.

– Да, – согласился он. – Но теперь они хотя бы делают свою работу. Впервые за триста лет.

Лена посмотрела на него и невесело усмехнулась.

– Знаешь, что самое смешное?

– Что?

– Я даже не угрожала им драконом, – сказала она. – Ни разу.

– А что ты им говорила?

– Правду, – ответила Лена. – Просто правду. Что их ошибки видны в документах. Что цифры не врут. Что рано или поздно всё тайное становится явным, особенно если его записали и поставили печать.

Люциус тихо рассмелся и покачал головой.

– Это жестоко, – сказал он.

– Это честно, – ответила Лена.

Он подошёл ближе и посмотрел на бумаги, разложенные на её столе.

– Ты действительно изменила этот дворец, Лена. Не драконьим огнём, не магией, а просто бумагами и вопросами.

– Я просто навела порядок там, где его не было, – пожала она плечами.

– Никто не наводил порядок триста лет, – тихо сказал Люциус.

Лена устало улыбнулась и посмотрела на него.

– Значит, пора было начать. Триста лет без порядка – это перебор даже для самой терпеливой империи.

Люциус помолчал, глядя на её уставшее, но сосредоточенное лицо.

И вдруг понял одну вещь, от которой ему стало не по себе. Он боялся вовсе не за империю. Не за трон и не за власть. Он боялся за неё. Потому что Лена была слишком честной для этого мира. Слишком прямой. Слишком правильной.

И если заговорщики захотят избавиться от неё – они не станут ждать дракона и не будут устраивать громких сражений. Они просто уберут ту, кто читает бумаги. Тихо, незаметно, без лишнего шума.

– Лена, – тихо сказал он.

– М?

– Будь осторожнее, – попросил он. – Пожалуйста.

– Я всегда осторожна, – ответила она с лёгкой улыбкой.

– Я серьёзно, – сказал Люциус, и в его голосе не было ни капли обычной насмешки.

Лена посмотрела на него и внезапно поняла, что он действительно волнуется.

Не как император, который боится потерять полезного ссоветника. А как человек, который просто боится за другого человека.

– Хорошо, – мягко ответила она. – Я постараюсь.

Люциус кивнул и вышел в коридор.

Но на полпути он остановился, потому что только что сделал то, чего не делал никогда за всю свою долгую жизнь.

Он попросил кого-то быть осторожным.

И это пугало его гораздо сильнее, чем любой заговор или армия мятежников.

Но совсем по другой причине.

Он не хотел терять ту, кто читает бумаги. И это было самой страшной правдой из всех.