Текст книги "Лена в гареме у дракона или дракон у Лены (СИ)"

Автор книги: Ольга Барыкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Он ждал её весь день.

Каждый день.

И теперь дворец без неё казался слишком пустым.

– Лена, – сказал он.

Она подняла голову.

– Что?

– Ничего. Продолжай ругать министров.

– Я и так продолжаю.

– Вот и хорошо.

Она подозрительно посмотрела на него, потом снова уткнулась в бумаги.

Люциус отвернулся к окну и подумал, что, кажется, у него большие проблемы.

Глава 16. Заговор

Лена обнаружила заговор совершенно случайно, как и большинство катастроф в своей новой жизни.

Всё началось с того, что она просто хотела спокойно поесть.

Это желание во дворце давно относилось к категории фантастики – где-то между «адекватный гарем» и «чиновник, который не ворует».

Она сидела в своём кабинете с тарелкой горячего мяса, наслаждаясь редкими минутами тишины, когда дверь резко распахнулась.

Влетела Сая с огромной стопкой бумаг и лицом, которое не предвещало ничего хорошего.

– Срочно, – выдохнула она, даже не поздоровавшись.

Лена медленно закрыла глаза и взмолилась всем богам, которых успела узнать в этом мире.

– Если это опять конфликт из-за духов, я лично кого-нибудь убью.

– Нет.

– Кто-то снова подрался?

– Нет.

– Тогда почему ты выглядишь как человек, который только что обнаружил труп в бухгалтерии?

Сая шмякнула бумаги на стол с такой силой, что тарелка подпрыгнула.

– Потому что я обнаружила бухгалтерию, – мрачно сказала она.

Лена отложила вилку и поняла, что мясо придётся поесть позже – если вообще когда-нибудь.

Она подтянула к себе документы и начала листать.

Сначала ничего необычного не было: цифры, списки, печати, привычные для этого мира образцы бюрократического безобразия.

Потом она нахмурилась и перечитала одну строчку трижды.

– Подожди, – сказала Лена.

Сая молча ткнула пальцем в нужное место, будто эта строчка её лично оскорбила.

– Вот.

Поставка зерна для северных гарнизонов значилась в тройном объёме, хотя гарнизоны за последние два года не выросли ни на одного солдата.

Лена перевернула лист и увидела поставки оружия – увеличенные почти вдвое без всякого объяснения.

Следующий документ сообщал о лошадях, масле, медикаментах и стали в таких количествах, что хватило бы на небольшую армию.

– У вас война начинается? – медленно спросила Лена, поднимая глаза.

– Нет, – ответила Сая.

– Тогда почему армия закупается так, будто собирается штурмовать соседний континент?

Сая мрачно посмотрела на неё и сказала то, чего Лена боялась услышать.

– Потому что либо начинается война, либо что-то хуже.

Лена помолчала несколько секунд, переваривая эту мысль.

– Я ненавижу фразу «что-то хуже», – призналась она.

– Я тоже, – вздохнула Сая.

Они молча уставились на бумаги, а за окном кто-то радостно играл на лютне, словно специально создавая контраст с их настроением.

Лена уже начинала подозревать, что музыка во дворце – это просто саундтрек к приближающемуся ужасу.

– Кто отвечает за поставки армии? – спросила она, возвращаясь к документам.

– Формально – министр армии, – ответила Сая.

– А неформально?

Сая усмехнулась той усмешкой, которая появляется у человека, видевшего слишком много чиновничьих махинаций.

– Тоже министр армии, – сказала она. – Просто обычно он делает это через двадцать три подставных ведомства, чтобы никто не понял, куда исчезли деньги.

– Двадцать три? – переспросила Лена. – Это уже не коррупция, а настоящий спортивный интерес.

– Почти искусство, – согласилась Сая.

Лена снова углубилась в документы, и с каждой новой страницей ей становилось всё тревожнее.

Некоторые поставки вообще не доходили до гарнизонов – они исчезали где-то между складами, растворялись в воздухе вместе с телегами и охраной.

Причём в объёмах, которые невозможно было просто так потерять по недосмотру.

– Где это всё? – спросила Лена.

– Хороший вопрос, – ответила Сая.

– И никто не заметил?

Сая посмотрела на неё с выражением человека, который давно потерял веру в государственные институты и теперь пьёт чай только по привычке.

– Лена, здесь половина чиновников считает аудит разновидностью магического проклятия, – сказала она.

– Справедливо, – кивнула Лена. – С их точки зрения так оно и есть.

Она снова уткнулась в бумаги и внезапно замерла, заметив одну деталь.

– Так, – сказала она напряжённым голосом. – Вот это.

Сая наклонилась ближе, и Лена медленно провела пальцем по подписи, которая повторялась слишком часто.

Лорд Верден. Советник министра армии. Тот самый высокий, вечно спокойный мужчина с улыбкой, которая говорила: «Я знаю, где закопаны все тела, и, возможно, помогал их закапывать».

– Мне он никогда не нравился, – сказала Лена.

– Потому что он подозрительный? – уточнила Сая.

– Потому что он говорил со мной как человек, который уже мысленно делит моё имущество после моей смерти.

Сая кивнула, ничуть не удивившись такому критерию оценки.

– Это разумная причина для недоверия, – признала она.

Лена откинулась на спинку кресла, и в комнате повисла тишина, нарушаемая только треском свечей.

– Либо здесь гигантская коррупционная схема, – медленно сказала она, – либо готовится переворот.

– Мне нравится, как во дворце эти две вещи звучат почти одинаково, – заметила Сая.

– Иногда разницы действительно нет, – вздохнула Лена.

Через час они уже сидели в архиве, точнее – пытались выжить в архиве.

Архив империи выглядел как место, куда документы приходили умирать медленной и мучительной смертью.

Пыль стояла такая густая, что её можно было резать ножом, а воздух пах вековой бумагой, плесенью и безнадёгой.

Лена чихнула три раза подряд и поклялась никогда больше не жаловаться на свою маленькую квартиру в прошлом мире.

Старый архивариус встретил их взглядом человека, который ненавидит всех живых исключительно за факт их существования.

– Вам что нужно? – спросил он голосом, которым обычно просят покойников не шуметь.

– Документы по армейским поставкам за последние три года, – сказала Лена.

Старик посмотрел на неё так, будто она попросила его вручную пересчитать песок в пустыне.

– Зачем? – буркнул он.

– Хочу проверить, не пытается ли кто-то устроить государственный переворот, – честно ответила Лена.

Архивариус даже не удивился и не моргнул – он только спокойно махнул рукой в сторону стеллажей.

– Третий стеллаж слева, – сказал он будничным тоном.

Лена помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями.

– Почему вы сказали это так буднично? – наконец спросила она.

– Девочка, я тридцать лет работаю при дворе, – устало ответил архивариус. – Здесь заговоры случаются чаще, чем уборка. В прошлом месяце один министр пытался отравить другого через суп. Суп оказался вкусным, так что об этом забыли. А заговор остался.

Лена не нашлась, что ответить на такое откровение.

Они просидели в архиве почти до вечера, и чем дальше, тем хуже становилась картина.

Поставки действительно исчезали в огромных объёмах, оружие отправлялось в несуществующие гарнизоны, а золото уходило на склады, которых официально не существовало.

Но самое тревожное обнаружилось в конце: часть солдат внезапно переводили ближе к столице, и делалось это тихо, без приказов через основной штаб.

– Это не подготовка к войне, – тихо сказала Сая, откладывая очередной лист.

Лена кивнула и почувствовала, как внутри всё холодеет.

– Это подготовка к захвату власти, – ответила она.

В комнате стало очень тихо – даже архивариус перестал шуршать бумагами, что само по себе было тревожным знаком.

Лена посмотрела на кипы документов и внезапно ощутила не просто усталость, а что-то похожее на личную обиду.

– И самое ужасное, – пробормотала она, – что я только начала привыкать к этому дворцу.

Сая посмотрела на неё с искренним удивлением, смешанным с недоверием.

– Ты сейчас серьёзно? – спросила она.

– Конечно, – вздохнула Лена. – Я уже почти запомнила, какие министры воруют, а какие просто идиоты.

– А есть разница? – уточнила Сая.

– Есть, – ответила Лена. – У идиотов хотя бы нет стратегии. Они вредят случайно, без системы.

Она встала и начала ходить между стеллажами, перебирая в голове возможные варианты.

Если готовится переворот, то кто участвует? Министр армии? Часть совета? Кто-то из знати, которая всё это время только и делала, что жаловалась на неё?

И главный вопрос: Люциус знает?

Она резко остановилась, потому что здесь начиналось самое неприятное.

Если дракон не знает – ситуация опасная, потому что они могут застать его врасплох.

А если знает и молчит – то ситуация ещё хуже, потому что тогда он либо проверяет её, либо готовит что-то своё.

Лена вздохнула и тихо сказала:

– Я хочу домой.

Архивариус, не поднимая головы, буркнул в ответ:

– Все хотят. Не все уходят.

Люциуса она нашла поздно вечером на балконе.

Он стоял, глядя на ночной город, и выглядел так, будто сошёл с обложки романа под названием «Мрачный правитель, у которого всё под контролем, даже хаос».

Лена заметила это почти сразу и разозлилась, потому что в стрессовых ситуациях она паниковала и ругалась, а дракон просто становился ещё более пугающе красивым.

– У нас проблема, – сказала она без приветствия, врываясь в комнату как ураган.

Люциус даже не обернулся, но в его голосе прозвучала лёгкая насмешка.

– Только одна? – спросил он.

Лена подавила желание запустить в него чем-нибудь тяжёлым.

– Не беси меня, – сказала она.

Он повернулся, посмотрел на её лицо – и улыбка исчезла так быстро, будто её и не было.

– Что случилось? – спросил он, и в голосе не осталось ни капли прежней лёгкости.

Лена бросила папку на стол, и та шлёпнулась с глухим, почти зловещим звуком.

– Кто-то готовит переворот, – сказала она.

Люциус открыл документы и начал читать. Он делал это быстро, очень быстро, и с каждым перевёрнутым листом его взгляд становился холоднее.

Сначала просто прохладным. Потом ледяным. Потом таким, что Лена на секунду испугалась – не выдохнет ли он пламя прямо в кабинете.

Она впервые за долгое время почувствовала настоящий страх – не тот бытовой, когда боишься, что министры снова наврут, а животный, когда понимаешь, что перед тобой не просто раздражённый мужчина, а древнее существо.

– Кто ещё знает? – тихо спросил Люциус.

– Только я, Сая и архивариус, – ответила Лена.

– Архивариус надёжный?

– Он ненавидит людей одинаково сильно, – сказала Лена. – Это внушает доверие.

Люциус коротко усмехнулся, но его глаза остались ледяными и чужими.

– Верден, – сказал он.

– Ты тоже думаешь на него? – уточнила Лена.

– Да.

Он закрыл папку, сделал это очень аккуратно, и от этого движения у Лены по спине побежали мурашки – потому что когда дракон начинает быть аккуратным, значит, он едва сдерживается.

– Насколько всё плохо? – спросила она.

Люциус несколько секунд молчал, глядя куда-то в стену, но Лена готова была поспорить, что он видит не стену, а картину грядущего кошмара.

– Достаточно плохо, чтобы они начали действовать скоро, – наконец ответил он.

– Почему?

– Потому что такие объёмы поставок невозможно скрывать долго. Рано или поздно кто-то заметит. Они это знают.

Лена медленно выдохнула и поняла, что воздуха в комнате вдруг стало меньше.

– Отлично, – сказала она. – Просто великолепно.

– Это не всё, – добавил Люциус.

– Конечно, не всё, – вздохнула Лена. – Почему бы моей жизни хоть раз не стать проще?

Люциус подошёл ближе, и Лена вдруг заметила, что он смотрит на неё не как на советницу, а как на что-то важное – что-то, что нужно защитить.

– Если Верден действительно собирает армию, ему нужен кто-то внутри дворца, – сказал он.

Лена почувствовала, как неприятно холодеет живот. Предатель где-то рядом, внутри, возможно, среди тех, кого она видит каждый день.

– Гарем, – медленно сказала она.

Люциус кивнул, и этот кивок подтвердил её самые худшие подозрения.

– Идеальное место для шпионажа, – сказал он. – Никто не обращает внимания на женщин, которые плетут интриги друг против друга.

– Прекрасно, – пробормотала Лена. – Просто прекрасно. Теперь помимо эмоциональных катастроф у меня ещё и политические.

Люциус неожиданно тихо рассмеялся – этот смех прозвучал странно в такой напряжённой обстановке, почти неуместно.

– Ты удивительно спокойно реагируешь, – заметил он.

– Нет, – честно призналась Лена. – Я просто уже морально сломалась несколько недель назад. Сейчас во мне говорит только мышечная память и желание выжить.

Эта фраза заставила его улыбнуться – ненадолго, но воздух вокруг стал чуть теплее.

Потом он снова стал серьёзным.

– Никому не говори о расследовании, – сказал он.

– Даже девочкам? – уточнила Лена.

– Особенно девочкам.

Лена скривилась, потому что мысль о возможном предательстве среди наложниц была отвратительной.

– Кто-то из них может работать на Вердена? – спросила она.

– Возможно, – ответил Люциус.

Лена вздохнула и покачала головой.

– Знаешь, что самое ужасное? – сказала она.

– Что?

– Я даже не удивлена. Совсем. Я пришла в этот дворец, ожидая предательства, и единственное, что меня удивляет – это то, что оно случилось не в первый же день.

Люциус снова усмехнулся, но на этот раз холодно.

– Дворец не разочаровывает, – сказал он.

– О да, – согласилась Лена. – Он очень последователен в своём желании свести меня с ума.

На следующий день дворец выглядел как обычно, и именно это пугало сильнее всего.

Слуги бегали по коридорам с привычной скоростью, министры спорили с обычной громкостью, музыканты играли с неизменной радостью, а наложницы ругались из-за украшений со своей обычной страстью.

Всё было нормально. Слишком нормально.

Лена сидела за завтраком и подозревала абсолютно всех, кто попадался ей на глаза.

Девушка напротив слишком нервно держала чашку – подозрительно.

Одна из служанок резко отвернулась при её появлении – очень подозрительно.

Повар слишком долго смотрел на нож – чрезвычайно подозрительно.

– Ты сейчас выглядишь как человек, который готов вызвать инквизицию из-за криво нарезанного хлеба, – заметила Сая, спокойно жуя тост.

– Я стрессую, – призналась Лена.

– Это заметно. У тебя глаз дёргается.

Лена наклонилась ближе и почти прошептала:

– А вдруг заговорщики уже знают, что мы их нашли?

Сая спокойно отпила чай, и её лицо осталось совершенно невозмутимым.

– Тогда нас бы уже попытались убить, – ответила она.

Лена задумалась на секунду, а потом вздохнула.

– Спасибо, – сказала она. – Теперь мне намного спокойнее.

– Всегда пожалуйста, – ответила Сая.

В этот момент в зал вошёл лорд Верден и улыбнулся – очень вежливо, очень спокойно и очень по-злодейски.

Лена едва не подавилась чаем, закашлялась, и все вокруг обернулись именно в тот момент, когда Верден направлялся прямо к их столу.

Сая незаметно напряглась – Лена почувствовала это по тому, как подруга замерла с чашкой на полпути ко рту.

А Лена внезапно поняла, что совершенно не умеет вести себя в присутствии возможных организаторов переворота, особенно до завтрака.

– Леди Лена, – мягко сказал Верден, останавливаясь напротив. – Вы сегодня выглядите уставшей.

Лена посмотрела на его вежливую улыбку и спокойные глаза, и её рот, как обычно, включился раньше, чем мозг.

– Спасибо, – сказала она. – Вы тоже выглядите как человек, которому нельзя доверять государственные тайны.

Наступила тишина – такая густая, что её можно было резать ножом и подавать на завтрак.

Сая медленно закрыла лицо рукой, а Лена мысленно захотела провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас.

Верден моргнул всего один раз, а потом неожиданно улыбнулся шире.

– У вас необычное чувство юмора, – сказал он.

– Это защитная реакция психики на стресс, который вызывает этот дворец, – выдавила Лена, решив, что хуже уже не будет.

Верден слегка склонил голову, и в этом жесте промелькнуло что-то почти хищное.

– Надеюсь, дворец вас не разочаровал, – сказал он.

– О нет, – честно ответила Лена. – Он превзошёл все мои ожидания в области психологического насилия.

На секунду ей показалось, что он изучает её слишком внимательно – как человек, который решает, жить тебе или умереть.

Потом Верден спокойно улыбнулся той самой улыбкой, которую Лена уже ненавидела, и ушёл так же неторопливо, как появился.

Лена медленно выдохнула и почувствовала, что воздух наконец вернулся в лёгкие.

– Ну всё, – сказала она, опуская голову на руки. – Если он не подозревал нас раньше, то теперь точно подозревает.

Сая посмотрела вслед советнику, и в её взгляде читалось что-то среднее между уважением и ужасом.

– Возможно, – сказала она.

– Возможно?!

– С другой стороны, ты всегда разговариваешь так странно, – заметила Сая. – Это может сбивать людей с толку. Может, он решил, что ты просто эксцентричная.

– Отлично, – простонала Лена. – Значит, моя социальная неадекватность наконец приносит пользу государству.

Но внутри у неё становилось всё тревожнее, потому что Верден выглядел слишком уверенным и слишком спокойным.

У людей, которые собираются проиграть, обычно не бывает таких глаз.

А у тех, кто знает, что выиграет – бывают.

Глава 17. Никто не слушает женщину.

Лена поняла, что её никто не слушает, примерно в тот момент, когда министр обороны зевнул ей прямо в лицо.

Причём это был не тот изящный зевок, которым воспитанные аристократы прикрывают рот ладонью и делают вид, что просто задумались о высоком. Нет. Этот человек открыл рот так широко, будто собирался проглотить половину Совета вместе с мебелью и закусками. Лена на секунду даже испугалась за свою тарелку.

– Вы преувеличиваете угрозу, – лениво произнёс он после того, как закончил. – Поставки задерживаются постоянно. Это нормально.

Лена медленно посмотрела на него поверх бумаг. Очень медленно. Так смотрят на человека, который только что сказал, что земля плоская, и готов это аргументировать.

– У вас исчезло три каравана с оружием, – напомнила она.

– Бывает, – пожал плечами министр.

– Один склад оказался пуст. Совсем. Даже мыши там живут впроголодь.

– Ошибка учёта. Обычное дело.

– А два офицера внезапно разбогатели. Купили дома, лошадей и, судя по слухам, очень дорогую люстру, которая мигает.

– Удачные инвестиции, – отрезал министр.

Лена молча уставилась на него. Министр тоже молча смотрел в ответ. У него было лицо человека, который давно пережил совесть, похоронил стыд и теперь живёт исключительно на административном ресурсе и чьём-то терпении.

За длинным столом сидели остальные советники. Кто-то делал вид, что читает документы – хотя держал их вверх ногами. Кто-то с интересом рассматривал люстру, будто видел её в первый раз. Кто-то вообще ел виноград с таким видом, будто это было самое важное дело в его жизни.

Лена начинала понимать, почему империи периодически рушатся. Не из-за войн, не из-за драконов и даже не из-за магических катастроф. А из-за мужчин, которые искренне уверены, что фраза «разберёмся позже» – это полноценная государственная стратегия, достойная войти в учебники.

– Я говорю о возможном заговоре, – холодно сказала она, стараясь сохранять спокойствие.

– А я говорю о панике, – ответил министр финансов, даже не поднимая глаз. – Последнее, что нужно империи, – это слухи.

– Последнее, что нужно империи, – это переворот, – парировала Лена.

– У вас нет доказательств.

– Потому что вы не даёте мне провести расследование.

– Потому что у вас нет полномочий, – отрезал министр таким тоном, каким обычно разговаривают с надоедливыми мухами.

Лена медленно вдохнула. Потом выдохнула. Потом снова вдохнула. Она очень старалась не убить никого табуреткой – не потому, что жалела их, а потому, что потом пришлось бы объяснять Люциусу, почему министров стало на одного меньше.

– Госпожа Лена, – устало сказал старый советник, сидевший в конце стола. – Вы слишком эмоционально воспринимаете ситуацию.

И вот тут воцарилась тишина.

Та особая тишина, после которой люди обычно либо умирают, либо становятся легендами. А иногда и то и другое одновременно.

Лена медленно повернулась к нему. Очень медленно. Так поворачиваются только в фильмах ужасов перед тем, как случится что-то нехорошее.

– Простите, – сказала она вежливым тоном, от которого у всех присутствующих побежали мурашки. – Что я делаю?

Старый советник заметно побледнел, но решил идти до конца. Глупое решение.

– Эмоционально…

– Нет-нет, – перебила Лена, и в её голосе зазвучал металл. – Повторите полностью. Мне нужно сохранить это для будущих поколений идиотов.

Кто-то кашлянул. Кто-то резко заинтересовался потолком, будто увидел там лично императора. Министр обороны внезапно начал изучать собственный сапог с таким вниманием, будто там находилась философия мироздания и ответ на вопрос, куда делись деньги.

– Я лишь хотел сказать… – начал старый советник, но Лена его перебила.

– Что женщина не может говорить о политике без истерики?

– Я такого не говорил, – быстро ответил он.

– Конечно. Вы просто очень старательно подвели к этому всех присутствующих. Очень тонкая работа.

Старик заметно занервничал, потому что весь дворец уже знал: если Лена начинает говорить спокойно и вежливо – значит, кто-то скоро пожалеет о своём существовании. Причём сильно.

– Госпожа, – вмешался министр финансов, решив, видимо, что ситуацию ещё можно спасти. – Возможно, вам стоит оставить подобные вопросы специалистам.

– Каким именно? – спросила Лена, приподняв бровь.

– Государственным людям.

– А вы кто? Декоративная мебель? Потому что мебель хотя бы не врёт в отчётах.

Тишина стала ещё тяжелее. Кто-то из советников попытался сделать глоток воды, но пролил мимо рта.

– Я много лет служу империи, – процедил министр финансов, багровея.

– И, судя по отчётам, очень дорого ей обходитесь, – спокойно ответила Лена.

Она захлопнула папку с таким звуком, что несколько человек вздрогнули.

– Отлично. Раз никто не хочет расследовать происходящее, я займусь этим сама.

– Вы не имеете права… – начал было министр, но Лена уже вставала из-за стола.

– Меня сейчас уже очень мало интересуют права, – сказала она, направляясь к двери. – И если кто-то хочет мне помешать, пусть подумает о том, что у меня есть бессонница, свободный доступ к документам и очень много свободного времени.

Она вышла из зала. За её спиной кто-то обречённо пробормотал:

– Опять.

Через два часа дворец понял, что у Лены началась деятельность.

А это было хуже пожара. Потому что пожар хотя бы можно потушить. Лену – нет.

Она вошла в режим человека, который однажды выжил в офисной бухгалтерии во время налоговой проверки и теперь не боится абсолютно ничего. Ни бумаг, ни цифр, ни бюрократии. А уж тем более министров.

Первым пострадал архив.

Старый архивариус побледнел ещё на подходе к двери. Он увидел Лену издалека и попытался спрятаться за стеллажом, но куда там.

– Госпожа… вы же не собираетесь… – начал он дрожащим голосом.

– Собираюсь, – твёрдо сказала Лена.

– Но там хаос. Полный. Даже я иногда теряюсь.

– Отлично. Я выросла в стране с госуслугами, – заявила Лена, закатывая рукава. – Меня невозможно напугать хаосом. У нас в налоговой был бардак пострашнее, и ничего, выжили.

Архив и правда выглядел так, будто документы пытались спрятать от самой реальности. Папки лежали кучами на полу. Свитки торчали из мусорных корзин. Часть бумаг вообще хранилась в большой вазе для цветов, которая, судя по пыли, не видела цветов уже лет десять.

– Почему налоговые отчёты лежат рядом с любовной перепиской губернатора? – спросила Лена, вытаскивая один особенно пыльный свиток.

Архивариус помолчал. Потом сказал с философским вздохом:

– Для безопасности.

– От кого?

– От жены губернатора.

Лена села за стол, положила перед собой чистый лист и начала копаться. Сначала медленно, потом быстрее, потом с такой скоростью, что архивариус испуганно отступил к двери.

Через полчаса рядом уже стояли три наложницы – услышали шум и пришли посмотреть. Через час – семь. Потому что во дворце давно усвоили простое правило: если рядом с Леной происходят бумаги, значит, скоро случится либо реформа, либо казнь. Иногда одновременно.

– Так, – сказала Лена, раскладывая документы в три стопки. – Вот поставки зерна. Вот отчёты армии. Вот расходы казны.

Она прищурилась, сравнивая цифры. Потом резко выпрямилась и хлопнула ладонью по столу.

– Ага.

– Что? – спросила Мэй, которая появилась неизвестно откуда с ножом в руке – на всякий случай.

– Кто-то подделывает цифры. И делает это очень профессионально.

– Насколько серьёзно?

– Настолько, что даже моя районная налоговая заплакала бы от уважения, – сказала Лена. – Это не просто ошибки, это искусство.

Она ткнула пальцем в таблицы.

– Смотрите. Официально армия получает меньше оружия, чем в прошлом году. Но тратит больше денег. Намного больше.

– Куда исчезает разница? – спросила одна из наложниц.

Лена медленно улыбнулась. Очень нехорошей улыбкой – той самой, от которой чиновники начинали писать завещания.

– Вот это мы и узнаем, – сказала она.

К вечеру Лена уже сидела в трактире неподалёку от казарм. В плаще, с капюшоном, натянутым на самые глаза, и с выражением лица человека, который считает происходящее личным оскорблением. Рядом сидела Мэй, которая держала руку на ноже и подозрительно косилась на каждого вошедшего.

– Почему мы не можем просто приказать всё проверить? – шёпотом спросила Мэй.

– Потому что министры считают меня истеричной женщиной, которая не понимает политику, – ответила Лена, отхлёбывая остывший чай.

– А вы?

– А я сейчас докажу им, насколько опасна мотивированная женщина с бессонницей и доступом к документам.

Трактир был шумным и дымным. Солдаты пили, ругались и громко обсуждали свои дела. Кто-то спорил о ценах, кто-то рассказывал неприличные истории, а кто-то пел настолько плохо, что это можно было классифицировать как военное преступление.

Лена тихо слушала разговоры, делая вид, что просто отдыхает. И постепенно, как мозаика, начала складываться картина.

Пропавшие обозы, о которых никто не хотел говорить. Странные приказы, которые приходили неизвестно откуда. Новые люди среди офицеров – слишком богатые для своих званий. Слишком много денег у слишком глупых людей.

Классическая коррупция. Только с элементами будущего переворота.

– Госпожа, – тихо сказала Мэй, дёрнув её за рукав, – кажется, вон тот капитан говорит о северных складах.

Лена прислушалась. Сквозь шум и гам до неё донеслись обрывки фраз:

– …скоро всё изменится… дракон слишком занят этой своей… ну, вы понимаете… нужны решительные меры…

Она медленно поставила кружку на стол. Очень аккуратно. И улыбнулась.

– Отлично, – сказала она.

– Что? – насторожилась Мэй.

– Я нашла идиотов.

– Много?

– Достаточно для того, чтобы испортить им всю игру.

Ночью Лена вернулась во дворец через служебный вход. Усталая, злая и одновременно очень довольная собой.

Там её уже ждал Люциус. Он стоял в тени, мрачный, как грозовая туча, и красивый настолько раздражающе, что это почти мешало заниматься политикой. Лена хотела бы не замечать этого, но, увы, глаза были на месте.

– Где ты была? – спросил он тихим голосом, в котором чувствовалась плохо скрываемая тревога.

– Расследовала заговор, – спокойно ответила Лена, снимая плащ.

– Ночью. В трактире.

– Да.

– С охраной?

– У меня была Мэй.

– Это не охрана, – заметил Люциус. – Это очень тревожная девушка с ножом и явными проблемами с самоконтролем.

– Нож – уже хорошее начало, – философски заметила Лена.

Люциус медленно подошёл ближе. В свете факелов его глаза казались почти жидким золотом.

– Совет сказал мне, что ты устраиваешь панику, – сказал он.

– Совет скоро обнаружит, что я была права. Как обычно, между прочим.

– Ты действительно считаешь, что готовится переворот?

Лена молча протянула ему бумаги, которые принесла с собой. Люциус просмотрел их – быстро, внимательно, с каждым листом становясь всё холоднее. Сначала просто прохладным, потом ледяным, потом таким, что Лена на секунду испугалась за сохранность мебели.

– Кто ещё знает? – спросил он, поднимая глаза.

– Пока только я… и половина гарема.

– Почему половина гарема знает о заговоре раньше министров?

– Потому что гарем хотя бы умеет слушать женщину, – пожала плечами Лена. – В отличие от некоторых бородатых… ну, вы поняли.

Люциус неожиданно усмехнулся. Тихо, почти незаметно, уголками губ. И это почему-то оказалось страшнее драконьей ярости – потому что когда Люциус злился, это было понятно и предсказуемо. А когда он начинал тихо улыбаться, непонятно было, то ли ему весело, то ли он уже мысленно сжигает министров на работе.

– Что ты собираешься делать? – спросил он.

Лена посмотрела на него и улыбнулась той самой улыбкой, от которой чиновники начинали писать завещания и прятать ценные вещи.

– Для начала? Разрушу несколько карьер, – сказала она. – Потом, возможно, чьи-то жизни. А потом посмотрим по настроению. У меня сегодня, кстати, настроение хорошее.

Где-то в глубине дворца кто-то громко чихнул. И, вероятно, совершенно случайно почувствовал приближение катастрофы. Потому что когда Лена в хорошем настроении бралась за расследование – это было страшнее, чем когда она злилась. В гневе она была предсказуемой. В хорошем настроении – нет.