Текст книги "Лена в гареме у дракона или дракон у Лены (СИ)"

Автор книги: Ольга Барыкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 27. Эпилог

Прошёл год, и королевство процветало настолько, что это начало пугать соседей.

Торговые караваны шли без задержек, налоги собирались вовремя, а чиновники перестали воровать не потому, что стали честнее, а потому что боялись проверок больше, чем драконьего огня.

Лена работала министром финансов, хотя формально могла занять любой пост вплоть до императорского.

Она отказалась от титула, заявив, что «бумажки не терпят фамильярности, а императрица – это звучит слишком пышно для человека, который проверяет накладные по субботам».

Люциус сначала спорил, потом махнул рукой и назначил её министром, а себе оставил право вето, которым ни разу не воспользовался – потому что Лена каждый раз оказывалась права, и это его одновременно бесило и восхищало.

– Это называется делегирование полномочий, – объясняла она за завтраком.

– Это называется «ты меня подставила», – возражал Люциус, но беззлобно.

– Работай, дорогой. Драконы должны работать даже после свадьбы.

Он работал. Потому что боялся, что если не будет работать, Лена заставит его переписывать бюджет вручную.

Утро во дворце начиналось одинаково уже много месяцев подряд.

Люциус просыпался первым и шёл на завтрак, делая вид, что не ждёт никого за столом.

Потом приходила Лена – заспанная, растрёпанная, с папкой документов под мышкой, потому что даже кофе она пила с отчётами.

Они молча пили чай и делали вид, что не смотрят друг на друга, хотя весь дворец давно знал, что смотрят и очень даже внимательно.

Потом Лена допивала чай, целовала дракона в щёку и уходила в свой кабинет.

И во дворце наступала тишина.

Страшная тишина.

Потому что все знали: через пять минут раздастся этот голос.

– Так, – говорила Лена, входя в тронный зал с толстой папкой в руках. – А теперь открыли отчёты.

Министры вздрагивали, генералы бледнели, а стражники, которые не имели к отчётам никакого отношения, на всякий случай выпрямлялись и замирали.

Люциус, сидящий на троне, делал вид, что внимательно читает какой-то древний свиток, хотя на самом деле следил за происходящим одним глазом и мысленно радовался, что на него Лена пока не нападает.

– Кто не сдал квартальную отчётность? – спрашивала Лена, обводя взглядом притихший зал.

Тишина была такой густой, что её можно было резать ножом и подавать на десерт.

– Я спрашиваю вежливо, – напоминала она, и в её голосе появлялись те самые нотки, от которых у чиновников подкашивались колени. – Кто не сдал квартальную отчётность?

Из задних рядов поднималась робкая рука – дрожащая, неуверенная, как флаг на ветру.

Это был министр культуры, тот самый, который когда-то пел серенады мятежникам и просидел всю осаду в подвале с ключом от казны.

– Я… задержался немного, – бормотал он, пряча глаза.

– Задержались? – переспрашивала Лена тоном, который не предвещал ничего хорошего.

– На три дня.

– На три дня, – медленно повторяла она, и в этом повторении слышался приговор. – У вас было три месяца, министр. Три. Месяца. И вы задержались на три дня.

Министр культуры находил огромное желание изучить рисунок на полу, потому что смотреть в глаза Лене было выше его сил.

– Завтра утром отчёты будут у меня на столе, – говорила Лена. – В противном случае вы отправитесь на северные рудники пересчитывать налоги вместе с бывшим министром финансов, который до сих пор не закончил.

– Но там же холодно! – пищал министр.

– Там есть бумага, чернила и перья, – спокойно отвечала Лена. – Этого достаточно для счастья любого чиновника.

Министр культуры исчезал до утра, и все знали, что отчёты будут сданы.

Всегда. В любую погоду. Даже если на улице конец света.

Потому что Лена не шутила про рудники.

Бывшие наложницы заняли важные посты в империи, и это было страшнее любого переворота.

Мира стала начальником городской стражи, носила чёрную форму с серебряными нашивками и наводила ужас на преступников одной только вежливой улыбкой.

Её боялись больше, чем дракона, потому что дракон хотя бы сжигал сразу, а Мира сначала устраивала допрос с чаем, печеньками и такими вопросами, что преступники сами просили казни.

– Убить легко, – говорила она, поправляя кинжал на поясе. – А вот заставить человека признаться в краже, искренне раскаяться и написать объяснительную – это искусство.

Тая возглавила императорский архив, и это стало поворотным моментом в истории бюрократии.

Теперь все документы хранились в идеальном порядке, каждый свиток имел свою полку, а каждая бумага – свою подпись и дату.

Старый архивариус наконец-то выспался и перестал проклинать всех живых, потому что Тая работала за троих и у неё ещё оставалось время на подделку фальшивых документов на случай следующей войны.

– Это называется стратегическое планирование, – объясняла Тая, когда Люциус спросил, зачем ей пять разных вариантов поддельных приказов.

– Это называется «ты опаснее любого заговора», – возражал дракон.

Тая улыбалась и молчала, и эта улыбка была настолько страшной, что Люциус решил больше не задавать вопросов.

Нисса получила должность начальника личной охраны императора, и с тех пор Люциус чувствовал себя одновременно самым защищённым и самым контролируемым правителем в мире.

Ножи у неё были всегда – большие, маленькие, средние, метательные, хозяйственные, декоративные и ещё несколько, для которых у Ниссы не нашлось названия.

Люциус как-то спросил, зачем ей столько оружия, на что получил лаконичный ответ:

– Для разных случаев.

– Каких именно?

– Всяких.

Дракон решил, что знать подробности ему не нужно, и с тех пор просто молча кивал, когда Нисса поправляла свои ножи за обеденным столом.

Лисса, самая младшая из бывших наложниц, стала помощницей Лены и за год превратилась из пугливой девушки в уверенного профессионала.

Она уже не боялась ни отчётов, ни министров, ни даже дракона, но старый ключ от казны всё ещё носила с собой – на всякий случай, по привычке.

– Ты когда-нибудь перестанешь его таскать? – спросила Лена, заметив, что Лисса даже спит с ключом на шее.

– Когда перестану бояться, – ответила Лисса.

– А ты боишься?

– Уже нет. Но привычка осталась, а привычки – это самое трудное, что есть в нашей работе.

Лена решила не спорить, потому что сама до сих пор пересчитывала каждый документ по три раза перед тем, как подписать.

Королевство действительно процветало, и соседние державы начали нервничать.

Налоги собирались вовремя, казна полнилась, армия наконец-то получила нормальное оружие и еду, а не золотые шторы, которые пылились на складах годами.

Северные гарнизоны больше не охотились на крыс – им регулярно присылали нормальные пайки, и солдаты наконец-то перестали проклинать императора в своих письмах домой.

Соседние королевства забеспокоились и отправили в столицу послов с одним и тем же вопросом: «Что у вас случилось и можно ли нам так же?»

– Реформа, – коротко отвечал Люциус, глядя на послов сверху вниз.

– Какая именно?

– Женская, – говорил дракон и многозначительно замолкал.

Послы переглядывались, не зная, смеяться им или бояться, и в итоге выбирали третье – уважительно кивали и убирались восвояси, потому что дракон с горящими глазами и женщина с папкой документов за его спиной – это союз, против которого лучше не воевать.

Однажды вечером Лена и Люциус сидели на балконе, пили вино и смотрели на закат, который в этом мире был почему-то красивее, чем в её родном.

– Ты довольна? – спросил он, обнимая её за плечи.

– Относительно, – ответила Лена, и в её голосе послышались знакомые нотки. – Министр культуры сдал отчёты только вчера, а должен был ещё в понедельник.

– Он сдал их на две недели раньше срока, – напомнил Люциус. – Если сравнивать с тем, что было год назад.

– Раньше срока – это за месяц, – парировала Лена. – Две недели – это просто пунктуальность.

– Ты невыносима.

– Я императрица в изгнании, – напомнила Лена, поправляя кольцо на пальце. – Могу себе позволить капризы. У меня даже бумажка есть, где ты это подписал.

Люциус усмехнулся, но спорить не стал – у него была тысячелетняя мудрость, и она подсказывала, что спорить с женой бесполезно.

– Знаешь, что самое смешное? – спросил он, отставляя бокал.

– Что?

– Когда ты появилась в этом дворце, я думал, что ты разрушишь всё, к чему прикоснёшься. А ты сломала только старые порядки и построила на их месте новые, которые работают лучше, чем всё, что было за триста лет.

– Это называется работой, – пожала плечами Лена. – Ты просто забыл, как она выглядит. Триста лет безделья расслабляют, знаешь ли.

Люциус хотел возразить, но не нашёлся, потому что она снова была права.

– Я тебя люблю, – сказал он вместо этого, и в его голосе не было ни капли привычной холодности.

Лена покраснела – она всё ещё краснела, когда он говорил такие вещи, даже после года свадьбы и бесчисленных ссор и примирений.

– Я знаю, – ответила она, отводя взгляд. – Но я всё равно проверю твои отчёты завтра утром.

– Даже в выходной?

– Особенно в выходной, – сказала Лена. – В выходные чиновники расслабляются и начинают ошибаться чаще.

Он рассмеялся и обнял её крепче, и они сидели так до тех пор, пока за окном не зажглись первые фонари.

Где-то внизу, в кабинете министра культуры, горел свет, и сам министр переписывал отчёты уже в сотый раз.

Лена сказала: «Переделайте, я не люблю, когда цифры кривые», и он переделывал – вздыхал, плакал, но переделывал.

Потому что боялся.

Не дракона – дракон был далеко и вряд ли стал бы жечь чиновников за кривые цифры.

Он боялся Лену.

И это был самый здоровый страх в его жизни, потому что благодаря этому страху империя наконец-то начала работать.

А во дворце наступала тишина.

Та самая, которая бывает перед фразой.

– Так. А теперь открыли отчёты.

И все открывали – министры, генералы, даже стражники, которые отчётов не вели, открывали что-нибудь на всякий случай.

Потому что Лена была права: бумаги не терпят лжи, а дракон – тем более.

Особенно если дракон уже год как женат и всё ещё боится признаться, кто на самом деле управляет империей.

Но это уже совсем другая история, и она когда-нибудь будет рассказана.

А сейчас – конец.

Конец, после которого начинается новая жизнь.

Бонусная глава. Возвращение в супермаркет

Переход между мирами Лена ощутила как резкую смену запахов.

Вместо дворцовых благовоний – бензин, асфальт и жареные пирожки с лотка. Вместо камзолов и платьев – джинсы, пуховики и одна очень уставшая женщина с авоськой.

Люциус стоял посреди парковки и смотрел на припаркованные машины с видом археолога, нашедшего артефакт неизвестного назначения.

– Это… повозки без лошадей, – сказал он.

– Машины, – поправила Лена. – И прекрати сверкать глазами. Ты привлекаешь внимание.

– Я всегда привлекаю внимание.

– Здесь это не комплимент.

Она потянула его за рукав к входу в супермаркет. Тому самому, где она простояла за кассой три года. Тому самому, где её сердце однажды остановилось, а потом почему-то запустилось снова – уже в другом мире.

– И что мы здесь забыли? – спросил Люциус, разглядывая вывеску с таким выражением, будто это было объявление о конце света.

– Хочу показать тебе мою старую работу, – ответила Лена. – И заодно забрать трудовую книжку.

– Что такое трудовая книжка?

– Документ, который доказывает, что ты три года был жив, но очень в этом сомневался.

Они вошли внутрь.

Первым делом Люциус чихнул. Кондиционер дул ему прямо в лицо, а запах дешёвой химии и перезревших бананов был слишком агрессивным даже для драконьего носа.

– Здесь пахнет отчаянием, – сказал он.

– Это называется «пятница вечером».

Вторым делом он заметил тележки.

– Что это за клетки на колёсиках?

– Для продуктов. И для детей, если родители устали.

– А если я залезу?

Лена посмотрела на него.

– Ты – император многомиллионной империи. И ты хочешь залезть в продуктовую тележку?

– Я хочу понять местную культуру.

– Не надо. Поверь.

Она потащила его дальше, потому что знала: если дракон залезет в тележку, она никогда не сможет смотреть на него серьёзно.

За кассой их уже ждала Светка.

Та самая Светка, которая заставляла мыть полы и угрожала субботними сменами.

– Лена?! – Светка выронила пачку чековой ленты. – Ты жива?!

– Как видишь.

– А мы думали, ты в запое!

– Спасибо за веру в человечество.

Люциус шагнул вперёд.

Светка посмотрела на него. Потом на Лену. Потом снова на него.

– Это кто?

– Муж, – коротко ответила Лена.

– Ты замужем?!

– Вышла.

– За кого?!

– Долгая история.

Люциус решил представиться сам.

– Я император драконов, повелитель огненного неба, властелин восточных земель и защитник южных рубежей.

Светка моргнула.

– А карта магазина у тебя есть?

– Чего?

– С картой дешевле. А так полная цена.

Люциус растерянно посмотрел на Лену.

– Она меня не боится.

– Она – завотделом, – вздохнула Лена. – Они не боятся никого.

В этот момент из громкоговорителя разнеслось:

– Внимание, покупатели! У нас акция на куриные окорочка! Две штуки по цене одной!

Люциус вздрогнул.

– Голос с неба?

– Объявление.

– Кто-то кричит?

– Динамик.

– Что такое динамик?

– Это когда боги розничной торговли вещают свои указы.

Люциус замер, пытаясь осмыслить услышанное. Лена потащила его дальше – мимо стеллажей с макаронами, мимо горы сахарного песка, мимо витрины с колбасой, где мужик в тапках на босу ногу уже десять минут нюхал одну и ту же палку и не мог определиться.

– Этот человек выбирает мясо уже час, – прошептал Люциус.

– Это называется потребительская рефлексия.

– Он выглядит так, будто решает судьбу мира.

– Для него так и есть.

– Здесь странный мир, – сказал он.

– Это мир, в котором я работала за копейки, пока меня не засосало в твой дворец.

– Тебе там не платили?

– Платили. Но не за работу. За выживание.

Люциус нахмурился.

– Я бы сжёг этого работодателя.

– Он и так сгорел. Сеть закрылась через месяц после моего исчезновения.

– Совпадение?

– Не знаю. Но приятное.

Они вышли в зону касс, и Лена вдруг замерла.

Её касса.

Старая, потрёпанная, с наклейкой «Технический перерыв», которая висела там уже три месяца.

– Я тут сидела, – тихо сказала она.

– И что ты делала?

– Пробивала товары, улыбалась идиотам и мечтала о лучшей жизни.

– Мечта сбылась, – заметил Люциус.

– Не жалуюсь.

Он обнял её за плечи. Прямо посреди супермаркета, под мигающими лампами дневного света и взглядами уставших покупателей.

– Я люблю тебя, – сказал он.

– Это мило.

– Даже здесь.

– Особенно здесь, – усмехнулась Лена. – Потому что отсюда меня можно было только украсть. Сама бы я не ушла – зарплата была слишком маленькая для побегов в другие измерения.

В этот момент к ним подскочила Светка.

– Лен, а может, выйдешь на смену? У нас некому кассу закрыть!

Лена медленно повернулась к ней.

– Я – императрица драконов, министр финансов целой империи и женщина, которая пережила два покушения на мужа и три дворцовых переворота.

– И что?

– И я проработала в этом магазине три года. Этого с меня хватит на всю жизнь.

Светка обиженно фыркнула и ушла.

– Ты была жестока, – заметил Люциус.

– Это называется «здоровая самооценка», – ответила Лена. – Пойдём. Я покажу тебе отдел с алкоголем. Там ты точно оценишь местные традиции.

– Почему?

– Потому что у нас есть коньяк «три звёздочки». Это как три драконьих головы, только дешевле и быстрее.

– Я хочу попробовать.

– Я знаю.

Они пошли к алкогольному отделу, и Люциус уже тянулся к бутылке с позолоченной этикеткой, когда Лена заметила знакомую фигуру в серой куртке.

Тот самый мужик. Воровал.

– Стоять! – крикнула Лена.

– Опять?! – выдохнул Люциус.

– Не лезь, я сама.

– Ты не можешь…

– Я – женщина с опытом работы в рознице. Могу всё.

Она рванула вперёд, и Люциус остался стоять с бутылкой коньяка в руке, глядя, как его жена, министр финансов целой империи, гоняется за мужиком в серой куртке между стеллажами с макаронами и дешёвым печеньем.

– Домой хочу, – сказал он сам себе.

И перенёсся обратно во дворец.

Один.

Ждать Лену, которая, он был уверен, через минуту явится с поличным и потребует от него написать объяснительную за неоказание помощи.

И он был прав.

Ровно через три минуты она появилась в тронном зале с сыром в одной руке и улыбкой победительницы в другой.

– Поймала, – сказала она.

– А я?

– А ты будешь писать отчёт о нашей поездке. Две страницы. К утру.

– Я дракон.

– Ты мой муж. Отчёты пишут все.

Люциус вздохнул и взял перо.

Семейная жизнь была прекрасна.

Особенно когда у жены есть опыт работы с документами.