Текст книги "Лена в гареме у дракона или дракон у Лены (СИ)"

Автор книги: Ольга Барыкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8. Министр финансов и табуретка

Когда Люциус между делом сообщил за завтраком, что сегодня Лена пойдёт вместе с ним на совет министров, она сначала даже не сразу поняла смысл сказанного, потому что в этот момент пыталась выяснить, почему местный сыр пахнет так, словно его не выдерживали в подвале, а несколько лет скрывали как военное преступление.

– Куда именно я иду? – переспросила она, медленно откладывая нож.

– На совет министров, – спокойно повторил дракон, будто речь шла о прогулке по саду, а не о собрании людей, которые, судя по всему, управляли целым государством.

– Зачем?

– Потому что после твоего появления во дворце у нас внезапно начали исчезать странные финансовые потери, а министры очень хотят посмотреть на женщину, из-за которой половина слуг впервые за много лет узнала, что такое учёт.

Лена некоторое время молча смотрела на него.

– Они меня ненавидят?

– Некоторые.

– А остальные?

– Пока не определились, но уже нервничают.

– Замечательно, значит, процесс адаптации проходит успешно.

Зал совета оказался именно таким, каким и должен был быть у древнего драконьего правителя, который привык решать государственные вопросы с максимальным количеством пафоса и минимальным количеством здравого смысла. Огромный круглый стол из чёрного дерева занимал почти половину помещения, тяжёлые шторы закрывали высокие окна, колонны уходили куда-то под потолок, а выражения лиц у присутствующих были настолько серьёзными, будто сейчас здесь собирались не обсуждать налоги и поставки зерна, а коллективно объявлять войну самой природе.

Министры уже сидели за столом, и Лене хватило буквально нескольких секунд, чтобы понять: это будет крайне интересное мероприятие.

Министр торговли был увешан золотыми цепями и перстнями в таких количествах, что напоминал человека, который в случае экономического кризиса собирался лично поддерживать курс валюты собственным телом.

Министр армии выглядел так, словно родился уже взрослым, сразу в доспехах, с тяжёлым мечом в руке и выражением лица человека, который считает дипломатией ситуацию, в которой после разговора хотя бы половина участников осталась жива.

Министр внутренних дел производил впечатление человека, способного написать донос даже на собственную тень, если та покажется ему недостаточно лояльной.

А министр финансов…

Лена прищурилась.

– У него лицо человека, который случайно украл не ту казну и теперь пытается понять, насколько далеко можно убежать от дракона.

– Потому что он нервничает, – равнодушно ответил Люциус.

– Нет, это уже не обычная нервозность. Это лицо человека, который мысленно пересчитывает, успеет ли сбежать в другую страну до конца совещания.

Министр финансов, полный мужчина с влажным лбом и выражением хронического внутреннего страдания на лице, нервно поправил воротник и попытался улыбнуться.

Получилось плохо.

– Повелитель, – осторожно произнёс он, – мы не ожидали присутствия… гостьи.

– Я тоже, если честно, – невозмутимо сказала Лена, усаживаясь рядом с Люциусом. – Но судя по атмосфере, мне здесь будет весело.

Несколько министров переглянулись так быстро, словно пытались молча определить, насколько именно опасна эта женщина.

Совет начался.

Первые минут десять Лена честно пыталась разобраться в происходящем и внимательно слушала обсуждение поставок древесины, налогов с южных провинций и ремонта северной крепости, однако чем дольше продолжался разговор, тем сильнее у неё появлялось ощущение, что она случайно попала не на государственное совещание, а на очень плохо организованную схему коллективного воровства.

– Подождите, – наконец перебила она, когда министр строительства начал рассказывать о расходах на восстановление крепостных стен. – Я правильно поняла, что на ремонт северной крепости было потрачено столько золота, что за эти деньги можно было построить ещё одну северную крепость?

Министр строительства кашлянул.

– Были определённые сложности с поставками материалов.

– Каких именно материалов? Золотого кирпича?

– Доставка в те земли всегда обходилась дорого.

– Тогда почему в отчётах указано двадцать семь новых башен, если я лично видела эту крепость несколько дней назад и там максимум восемь?

В зале стало тихо.

Министр строительства очень медленно повернул голову в сторону министра финансов.

Министр финансов немедленно сделал вид, что невероятно увлечён лежащими перед ним бумагами.

Лена перевела взгляд на Люциуса.

– Ты вообще проверяешь, что они тебе приносят?

Дракон спокойно отпил вина.

– Обычно они просто называют сумму.

– И ты её выдаёшь?

– Да.

Она несколько секунд молча смотрела на него с выражением человека, который только что узнал, что государственный бюджет хранится в сундуке под кроватью вместе с зимними одеялами.

– Люциус, тебя нельзя без присмотра подпускать к финансам.

Министр торговли нервно хохотнул, но быстро замолчал, потому что никто больше не поддержал его попытку разрядить атмосферу.

Лена протянула руку к министру финансов.

– Покажите мне реальные расходы за последние полгода.

Мужчина замер так резко, будто у него остановилось сердце.

– Все расходы?

– Нет, только те, где вы воровали особенно вдохновенно.

– Госпожа…

– Все расходы.

Министр финансов побледнел настолько заметно, что Лена даже начала беспокоиться, не придётся ли ей сейчас лично откачивать человека прямо посреди совета.

– Это очень большой объём документов, – выдавил он наконец.

– Замечательно, я люблю большие объёмы документов, особенно когда в них пытаются спрятать преступления.

Люциус рядом откровенно наслаждался происходящим, и это раздражало её отдельно, потому что дракон явно воспринимал весь этот кошмар как исключительно увлекательное представление.

Документы всё-таки принесли.

Вернее, их втащили.

Трое слуг с таким видом внесли огромные стопки книг, свитков и папок, будто участвовали в транспортировке особо опасного магического артефакта, а не бухгалтерии государства.

Лена посмотрела на гору бумаг.

– Вы серьёзно ведёте финансовый учёт вот этим?

– Это официальный архив, – с остатками достоинства произнёс министр финансов.

Она открыла первую книгу.

Потом вторую.

Потом третью.

С каждой новой страницей выражение её лица становилось всё спокойнее, и Люциус уже знал, что это очень плохой признак.

Когда Лена становилась слишком спокойной, кто-то обязательно начинал страдать.

– Так, прекрасно, – наконец произнесла она. – Здесь половина цифр исправлена поверх старых записей, часть расходов вообще не подписана, а в графе «прочие нужды» исчезла сумма, на которую можно было бы несколько лет содержать армию.

Министр армии перестал есть.

– Что значит «содержать армию»?

– То и значит, что если вы когда-нибудь внезапно останетесь без финансирования, ищите деньги где-то между павлинами и ароматическими маслами.

Министр финансов побледнел ещё сильнее.

– Госпожа, некоторые расходы являются конфиденциальными…

– Тогда объясните мне, пожалуйста, зачем государству понадобились декоративные павлины на сумму, равную годовому запасу зерна для трёх деревень.

Министр торговли кашлянул.

– Это был дипломатический жест.

– Кому именно?

– Послам восточных земель.

– И что, эти послы настолько впечатлительные, что не могут вести переговоры без элитной птицы рядом?

Министр финансов сидел с лицом человека, который уже мысленно прощался со всем имуществом.

Лена продолжала листать документы.

– А вот это вообще великолепно. Почему дворцовая кухня ежемесячно закупает в четыре раза больше сахара, чем реально используется?

– Возможно, были неточности в подсчётах…

– Нет, это называется «кто-то ворует мешками».

Она перелистнула ещё несколько страниц.

– А расходы на купальни почему такие, будто у вас ежедневно моется половина континента?

Министр внутренних дел осторожно уточнил:

– Может, это связано с повышенными требованиями к гигиене?

– Нет, это связано с тем, что кто-то, судя по цифрам, купается исключительно в дорогих маслах.

В зале стало подозрительно тихо.

Даже министр армии уже смотрел на документы с нехорошим интересом.

Лена закрыла книгу и очень аккуратно положила её на стол.

– Итак, сейчас вы либо приносите мне настоящие расходы, либо я лично иду проверять склады, кухни, архивы и счета, после чего половина присутствующих узнает много нового о понятии «уголовная ответственность».

– Госпожа, вы не понимаете, как устроена государственная система, – с отчаянием произнёс министр финансов.

– Нет, это вы не понимаете, что я уже полчаса сижу внутри коллективного финансового преступления и пока ещё удивительно вежлива.

Люциус усмехнулся.

– Продолжай, мне нравится.

Министр финансов посмотрел на дракона с выражением глубоко преданного человека, которого только что очень цинично бросили на съедение хищникам.

– Повелитель, вы же не собираетесь воспринимать это всерьёз?

– Наоборот, впервые за долгое время мне стало действительно интересно слушать совет.

– Но она…

– После её появления во дворце перестали исчезать еда, ткани, масло и деньги, – невозмутимо заметил Люциус. – Это уже делает её полезнее половины присутствующих.

Министр армии задумчиво кивнул.

– Вообще да.

– И полотенца перестали пропадать, – добавил министр внутренних дел.

– И почему-то резко сократились расходы на кухню, – мрачно сказал министр торговли.

Лена медленно обвела их взглядом.

– То есть вы все прекрасно знали?

Повисла неловкая тишина.

– Ну… все понемногу воруют, – философски заметил министр армии.

– Понемногу? У вас казна исчезает с таким энтузиазмом, будто участвует в соревновании.

Министр финансов попытался подняться со стула, очевидно собираясь либо оправдываться, либо падать в обморок в более удобном месте, но в этот момент край его тяжёлой мантии зацепился за ножку табуретки.

Табуретка резко поехала в сторону.

Министр дёрнулся, попытался удержаться за стол, смёл локтем часть документов и через секунду с чудовищным грохотом рухнул на пол вместе с бумагами, свитками и остатками собственного достоинства.

Лена несколько секунд задумчиво смотрела на лежащего посреди зала министра, потом перевела взгляд на перевернувшуюся табуретку и очень серьёзно произнесла:

– Вот это я понимаю, государственная поддержка борьбы с коррупцией.

Глава 9. Подружки по несчастью

Лена начала понимать, что гарем медленно сводит её с ума, примерно на четвёртый день после истории с подушками.

Подушки, если честно, были последней каплей.

Потому что нормальные люди не способны устроить холодную войну из-за того, кто первым сел возле окна.

А эти смогли.

Причём с таким уровнем скрытой агрессии, что Лена во время чаепития чувствовала себя не во дворце, а на переговорах двух враждующих империй.

– Ты сегодня прекрасно выглядишь, – сладко сказала Тейра.

– Благодарю, – так же сладко ответила Вейра. – А тебе удивительно идёт этот цвет. Он очень… смелый.

Лена медленно перевела взгляд на Миреллу.

– Они сейчас ругаются?

– Да.

– Но почему это звучит как разговор двух воспитанных кобр?

– Потому что открыто конфликтовать неприлично.

– Зато морально душить друг друга, я смотрю, очень прилично.

Самое ужасное заключалось в том, что девушки даже не были плохими. Наоборот, чем дольше Лена с ними общалась, тем яснее понимала: они умные, смешные, интересные и глубоко несчастные. Просто их годами держали в атмосфере вечного соревнования. Кто красивее, ближе к дракону, тот и в дамках.

Причём сам Люциус, кажется, вообще не замечал масштаб катастрофы. Для него гарем существовал примерно как погода: иногда шумит, иногда смотрит недовольно, иногда кто-то плачет.

Природное явление.

Поэтому однажды утром Лена решительно заявила:

– Всё. Мы будем лечить ваш коллективный психоз.

– Как? – осторожно спросила Мирелла.

– Культурой.

– Это звучит тревожно, – заметила Вейра.

– Поверь, у меня есть план.

План был настолько странным, что даже сама Лена некоторое время сомневалась в его адекадекватности, но потом вспомнила, что уже живёт во дворце дракона с гаремом, и решила: хуже точно не будет.

Через телепорт она запросила из своего мира телевизор, флешку с сериалами, удлинитель, колонки и огромный запас сладостей.

Появление телевизора во дворце стало событием уровня государственного переворота.

Служанки крестились.

Охрана подозревала проклятие.

Министр магии полчаса ходил вокруг чёрного экрана и заявил:

– Оно выглядит демонически.

– Это Samsung, – устало сказала Лена. – Они все так выглядят.

Особенно потрясён был Люциус.

Дракон мрачно смотрел на телевизор так, будто тот лично собирался свергнуть монархию.

– И что это?

– Кино.

– Зачем оно?

– Чтобы люди сидели, ели и эмоционально разрушались из-за вымышленных персонажей.

– Звучит бессмысленно.

– Ты ещё не знаешь, насколько.

Первый вечер просмотра начался настороженно.

Девушки расселись на подушках так напряжённо, будто Лена сейчас собиралась вызвать древнего демона.

На столах стояли фрукты, сладости и чай. Атмосфера была торжественная. Люциус тоже пришёл. И сел в углу с выражением человека, который уверен, что всё это закончится катастрофой.

Потом включился «Великолепный век».

Через двадцать минут гарем забыл дышать.

Через сорок минут девушки уже орали на экран.

– Не верь ему! – возмущалась Тейра.

– Конечно, она его любит! – спорила Мирелла.

– Эта женщина опасна, – мрачно заявила Вейра. – Мне нравится.

Лена сидела с чашкой чая и чувствовала себя дилером эмоциональной зависимости.

А потом произошло страшное. гарем безнадежно подсел. На следующий день девушки сами прибежали к Лене.

– Мы сегодня смотрим дальше?

– А сколько серий?

– А она выживет?

– А он женится?

– А почему эта рыжая такая хитрая?

– Потому что это сериал, – сказала Лена. – Там все психически нестабильны ради рейтингов.

Через неделю дворец изменился. Гарем больше не ссорился, теперь все обсуждали сериал.

Причём с таким накалом, будто решали судьбу империи.

– Я бы на её месте отравила его раньше, – рассуждала Вейра.

– Это потому что ты злопамятная, – сказала Лена.

– Нет. Потому что я практичная.

Даже служанки начали тайком подсматривать серии из-за колонн.

Однажды Лена застала двух охранников, которые очень напряжённо спорили о политике султана.

– Он недооценивает влияние женщин, – серьёзно сказал один.

– Он просто плохо распределяет фавориток, – ответил второй.

– Господи, – пробормотала Лена. – Я случайно разрушила общество.

Но хуже всего сериал подействовал на Люциуса.

Сначала дракон делал вид, что ему неинтересно.

Потом начал «случайно» заходить во время просмотра.

Потом садился рядом и задавал вопросы. А потом неожиданно начал ревновать. Причём к султану.

– Почему вы все так на него смотрите? – мрачно спросил он однажды вечером.

– Потому что он красивый, – честно сказала Тейра.

Люциус прищурился.

– Я тоже красивый.

– Ты страшный красивый, – объяснила Лена. – А он драматичный красивый.

– Что это вообще значит?

– У него взгляд человека, который сейчас либо поцелует, либо устроит дворцовый заговор.

Каждый вечер просмотры становились всё более шумными, и это было уже не просто совместное времяпрепровождение, а полноценный эмоциональный шторм с элементами культурной зависимости и лёгкого безумия.

Девушки спорили, кричали, одновременно ели сладости так, будто пытались компенсировать историческую несправедливость, пили вино с видом людей, которые обсуждают государственные решения, и иногда внезапно начинали плакать, причём никто уже не пытался выяснить, из-за сюжета это или из-за накопленного жизненного опыта.

Иногда они требовали немедленно включить следующую серию с таким напором, будто Лена лично хранила у себя доступ к имперским тайнам и просто из вредности их не выдаёт.

Однажды Мирелла настолько эмоционально не выдержала очередного сюжетного поворота, что швырнула в Тейру подушкой, явно не вкладывая в это никакой политической стратегии, просто потому что так чувствовала.

Тейра, не долго думая, ответила виноградом, причём с удивительной точностью, как человек, который внезапно открыл в себе скрытый талант артиллериста фруктового профиля.

Через минуту гарем уже смеялся, перекрикивая друг друга, и устраивал полноценную фруктовую войну, в которой, как ни странно, не было ни грамма скрытой ненависти – только азарт, шум и давно забытая лёгкость.

Лена наблюдала за этим хаосом и с некоторым удивлением поняла, что они впервые ведут себя не как идеально выстроенная система соперничества, а как обычные молодые женщины, которым просто позволили шуметь, чувствовать и не следить каждую секунду за тем, как они выглядят в чужих глазах.

И именно в этот момент ей в голову пришла идея, которую нормальный человек, скорее всего, отложил бы на потом, но Лена уже давно перестала соответствовать этому критерию.

– Мы устроим тематическую вечеринку, – спокойно сказала она.

Повисла пауза, настолько плотная, что даже музыка будто на секунду сбилась.

– По сериалу? – медленно уточнила Вейра, словно проверяя, не шутка ли это и не ловушка ли одновременно.

– По сериалу, – подтвердила Лена.

– Это гениально, – выдохнула Тейра с таким восторгом, как будто ей только что предложили государственный переворот с хорошим освещением.

И дальше всё пошло ожидаемо неуправляемо.

Подготовка к вечеринке мгновенно превратила гарем в стихийное бедствие с элементами высокой моды и культурной реконструкции, потому что девушки шили наряды, спорили до хрипоты, делали украшения и делили роли так, будто от этого зависит не вечер, а судьба империи.

Тейра требовала образ Хюррем с абсолютной уверенностью человека, который уже морально выиграл кастинг.

Вейра заявила, что ей подходит только роль опасной женщины с политическими амбициями и внутренним контролем над половиной сюжета.

– То есть тоже Хюррем, – спокойно заметила Лена.

Сад у фонтана они украсили так, будто собирались не вечеринку проводить, а подписывать международный договор с элементами соблазна и интриг.

Ткани свисали между колоннами, золотые фонари давали тёплый, почти нереальный свет, на подушках лежали вышитые покрывала, а на низких столах стояли фрукты, сладости, мясо и кувшины вина в таком количестве, что любой здравомыслящий экономист уже начал бы нервно записывать убытки.

Музыкантов нарядили настолько роскошно, что один из министров, случайно проходя мимо, чуть не принял флейтистку за дипломатического посла и едва не начал переговоры.

А потом начался хаос.

Тейра танцевала с бокалом вина так уверенно, будто музыка подчинялась лично ей, а здравый смысл давно махнул рукой и ушёл из зала.

Мирелла с абсолютной серьёзностью пыталась объяснить всем дворцовую политику Османской империи, периодически переходя на такие подробности, будто сама там вела протоколы.

Вейра лежала на подушках с видом женщины, которая уже мысленно отравила половину двора, просто чтобы сцена выглядела эстетически завершённой.

Служанки хохотали так, что это уже не было тихим обслуживанием, а стало полноценной частью мероприятия.

Музыка гремела, фонтан шумел, разговоры накладывались друг на друга, и в какой-то момент весь этот сад перестал быть дворцовым пространством и превратился в живой, шумный, абсолютно неконтролируемый эпизод сериала, который почему-то вышел в реальность.

И где-то в центре этого великолепного хаоса уже спорили о том, кто из мужчин сериала самый красивый, с таким видом, будто это вопрос государственной важности, а не вкусовщины с очень дорогим реквизитом.

И Люциус неожиданно очень мрачно спросил:

– Почему этот султан внезапно повсюду?

Лена чуть не подавилась вином.

– Ты что… ревнуешь к сериалу?

– Нет.

– Люциус.

– Возможно, немного.

Тейра захохотала так громко, что едва не свалилась в фонтан.

А потом подняла кубок и торжественно объявила:

– За госпожу Лену, которая принесла в этот дворец магию, телевизор и психологические проблемы!

– И красивых мужчин! – крикнула Мирелла.

Лена до последнего момента искренне считала, что этот вечер она наконец-то провела как нормальный человек, который просто хочет красивого финала, немного зрелища и хотя бы иллюзии контроля над ситуацией, потому что фейерверк был заказан заранее, время выверено почти с математической точностью, гарем уже достаточно насытился вином, сериалом и обсуждением моральных качеств султана, а значит, по её логике, никто не должен был внезапно начать дипломатический кризис или воздушную тревогу.

Даже Люциус в этот момент выглядел подозрительно спокойным, что в его случае всегда означало не безопасность, а скорее отложенную катастрофу, которая просто ждёт удобного повода проявиться.

– Сейчас будет сюрприз, – сказала Лена с тем самым осторожным торжеством, которое обычно предшествует очень дорогим ошибкам.

– У нас в этом доме сюрпризы чаще всего заканчиваются эвакуацией или моральными последствиями, – спокойно заметила Вейра, даже не поднимая взгляда.

– Этот закончится красиво, – уверенно ответила Лена, хотя где-то глубоко внутри уже подозревала, что слово «красиво» в этом дворце давно утратило мирный смысл.

И в этот момент небо над садом действительно взорвалось светом, сначала тихо, почти торжественно, а потом всё громче и ярче, рассыпаясь золотыми и алыми вспышками, которые на долю секунды сделали ночь похожей на живую картину, нарисованную исключительно для того, чтобы впечатлить и немного напугать одновременно.

Гарем замер так синхронно, будто кто-то выключил звук у реальности, и даже музыка внизу как-то растерянно сбилась с ритма, потому что никто до конца не понимал, это всё ещё праздник или уже начало чего-то официально неприятного.

И именно в этот момент Люциус понял всё неправильно.

Он не переспросил, не уточнил и даже не попытался оценить вероятность мирного сценария, потому что в его системе координат всё, что внезапно взрывается в небе над его дворцом, автоматически относилось к категории угроз, требующих немедленного реагирования, и поэтому он сделал единственное, что считал логичным, а именно резко поднялся в воздух.

Он взмыл вверх так быстро, что ветер от его движения сдвинул бокалы на столах, заставил фонари дрогнуть, а часть гостей инстинктивно пригнуться, потому что в такие моменты тело всегда реагирует быстрее, чем разум.

– Люциус! – крикнула Лена, уже заранее понимая, что остановить его сейчас так же эффективно, как объяснить дождю, что он портит причёску.

Но он уже был высоко, и там, над садом, он изменился окончательно, потому что дракон не обсуждал, не сомневался и не искал компромиссы, когда считал, что происходит нападение.

Воздух над дворцом будто сжался, тень накрыла сад, и в следующую секунду над ними уже был он, огромный, живой, слишком реальный для любого праздника, который вообще задумывался как «просто красиво».

Снизу фейерверк продолжал взрываться, невиновный, яркий и совершенно не понимающий, что его приняли за военную стратегию, а Люциус уже нёсся вперёд, разметая крыльями пространство так, что столы сдвигались, ткани срывались с украшений, а идеально выстроенная атмосфера вечера превращалась в хаотичный ветер из вина, смеха и паники.

– ВНИЗ! ВСЕМ ВНИЗ! – разнёсся его голос, от которого даже фонтан на секунду звучал тише, как будто тоже решил не спорить.

– Это не нападение! – отчаянно крикнула Лена, пытаясь перекричать весь этот стремительно деградирующий праздник. – Это фейерверк! Это мой сюрприз!

И где-то между очередной вспышкой в небе и очередным разрушенным элементом декора до него наконец дошёл смысл сказанного, но было уже поздно, потому что дракон в режиме защиты сначала действует, а потом анализирует последствия.

Он сделал круг над садом, всё ещё напряжённый, всё ещё уверенный, что предотвращает катастрофу, и только спустя несколько долгих секунд начал постепенно снижаться, потому что фейерверк уже затихал, а дворец, вопреки его ожиданиям, всё ещё существовал в относительно целостном виде.

Когда он наконец вернулся, уже в человеческом облике, на землю опустился не победитель битвы, а человек, который только что разгромил собственный праздник из лучших побуждений, и теперь очень аккуратно пытался понять масштаб ущерба.

Он медленно обвёл взглядом сад, который теперь выглядел так, словно здесь одновременно отпраздновали свадьбу, пережили военный налёт и попытку государственного переворота, после чего осторожно уточнил тоном человека, заранее готового услышать что угодно:

– Это ведь… не атака?

Лена на несколько секунд закрыла глаза с выражением человека, уставшего объяснять реальности, что она вообще-то пыталась устроить нормальный праздник, а не локальный конец света.

– Это был сюрприз, – обречённо сказала она. – Просто очень плохо понятый сюрприз.

Она устало махнула рукой куда-то в сторону дымящихся клумб, перевёрнутых столов и испуганных музыкантов, которые до сих пор сидели под фонтаном так, будто опасались второго акта трагедии.

– В следующий раз я, наверное, заранее напишу официальное уведомление, что взрывы в небе носят исключительно декоративный характер и не требуют экстренного боевого реагирования.

Люциус некоторое время молчал, потом посмотрел на неё, затем снова на сад, в котором даже статуя у фонтана теперь выглядела психологически травмированной, вздохнул и отправился спать.