355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Олег Овчинников » Контур боли » Текст книги (страница 12)
Контур боли
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 03:35

Текст книги "Контур боли"


Автор книги: Олег Овчинников


Соавторы: Евгений Прошкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Гарин, больше не переспрашивая, достал свою пачку евро и положил на стол. Странно, но он не воспринимал это как деньги и не считал, что расстается с суммой, зарабатывать которую ему по нынешним временам пришлось бы не один год. Сейчас это казалось чем-то вроде банки тушенки или того же рожка с патронами.

Михаил, не мелочась, отщипнул половину пачки и сунул ее Геше во второй карман. Туда же он отправил ключи и фисташки. Затем выбрал из принесенного Гариным белья мохнатое банное полотенце и намотал бандиту на голову, из-за чего тот стал похож на спящего падишаха.

– Ну вот мы и готовы, – объявил Столяров, имея в виду себя и Гешу.

– Хватит паясничать, – процедил Олег. – Тебя это забавляет? Меня не очень.

Он подтер на линолеуме капли крови и кинул последнюю тряпку в мешок.

– Пора ехать, – сказал Михаил. – Чем быстрее доберемся, тем лучше. А нам ведь их базу еще найти надо.

– Я сориентируюсь, – заверил Гарин.

По лестнице Гешу спускали аккуратнее, чем живого. Учитывая то, что вместе с бандитом несли его автомат и большой мешок барахла, путь оказался тяжелым. Между четвертым и третьим этажами Столяров уложил Гешу на площадке, отошел к стене и три раза выстрелил из пистолета покойнику в грудь.

– Уж не знаю, как ты жил, но умер ты точно как говно, – сказал Михаил с таким видом, словно прочел отходную молитву.

– А это еще зачем? – недовольно спросил Олег.

– Затем, что одна дырка в голове – это слишком красиво. Слишком чисто и слишком удачно. На улице так не воюют. Ты представляешь картину хотя бы в общих чертах?

– В смысле, понимаю ли я твой безумный план?

– Похоже, что нет, – заключил Столяров. – А должен знать в деталях. Ладно, по дороге будет время, я тебе объясню, где мы случайно нашли убитого Гешу.

Из подъезда бандита вынесли без всякой конспирации. Как выразился Михаил, «труп – не туз, в рукав не спрячешь», и вместо того, чтобы тратить время на бессмысленные предосторожности, он решил управиться побыстрее. Окно кухни выходило на другую сторону, поэтому тела Добермана Олег, слава богу, не видел.

– Куда положим? – спросил Гарин. – В багажник?

– Ни в коем случае. Это неуважение. Загадит он нам, конечно, салон, но ничего не поделаешь.

Кое-как пристроив Гешу на заднем сиденье, туда же закинули и его разряженный автомат. Мешок с грязными тряпками Олег отнес к мусорному баку у соседнего корпуса.

Всю дорогу Михаил инструктировал Гарина, что нужно врать, если Скутер надумает опрашивать их раздельно. Олег уточнял подробности, и полковник на ходу закрывал белые пятна в темной истории о находке трупа. За десять минут продуктивного разговора деталей накопилось столько, что упомнить все было невозможно. Гарин укрепился в мысли, что их расколят на раз.

Возле «Калужской» его тревога усилилась. У Олега возникло ощущение, что кто-то поглядывает за ним сверху, впрочем, эта неопознанная личность только наблюдала, никак не проявляя своих намерений. Она была как дыхание за спиной, едва различимое, скорее воображаемое, чем существующее в реальности. И все же Гарин обрадовался, что не взял «венец» с собой.

Возле поворота на улицу Бутлерова Столяров притормозил и прижался к левой стороне дороги.

– Готов? – спросил он.

– Трем смертям не бывать. Поехали.

Михаил вывернул руль, уводя «вольво» с магистрали на улицу районного значения. Брошенных машин здесь было не больше, но из-за узких тротуаров и плотной застройки дорога казалась захламленной и тесной. Метрах в ста от перекрестка стояли два сожженных автобуса. Они занимали три полосы из четырех, и вряд ли это было случайно.

Столяров сбросил скорость до черепашьей и стал смотреть по сторонам еще внимательнее, хотя в этом месте мог бы успешно спрятаться целый полк – укрытий вокруг было достаточно.

– Если что учуешь, дай знать, – предупредил полковник.

– А зачем я тут сижу, по-твоему?

Вопреки опасениям Столярова за автобусами их никто не ждал. Никто им не встретился и дальше – ни постов, ни баррикад на улице не было.

– Либо Скутер действительно так крут, что люди к нему на пушечный выстрел не подходят, либо он конченый мудак, – заключил Михаил. – Крышевать большой район, оптом перевозить дорогие артефакты и даже не выставить дозор возле базы – это как минимум странно.

– Либо народу в Москве так мало, что посягать на эту территорию просто некому, – добавил Гарин.

– Это вряд ли, – протянул Столяров, но развивать мысль не стал. – Ищи «Мальвину», – напомнил он.

– Да вон она. – Олег ткнул пальцем вперед. – Но с такой скоростью мы еще полчаса будем ехать.

– Ага, – Михаил тоже заметил синюю вывеску на левой стороне. – Ничего… авось не опоздаем.

Два родственных НИИ, стоявших почти вплотную, были возведены одновременно, по одному и тому же проекту, бессчетно размноженному на просторах необъятной страны. В одинаковых пятиэтажных корпусах, в одинаковых кабинетах, люди занимались примерно одним и тем же, только в первом КБ разрабатывали средства постановки помех, а во втором – способы борьбы с помехами. Хотя возможно, что наоборот. В случае успешных испытаний очередного Изделия оба НИИ полным составом получали премии и распивали одно и то же «Советское шампанское» – другого тогда и не знали. Они были близнецами во всем. Но когда наступили новые времена и неудачные Изделия отправились на металлолом вместе с удачными, судьбы двух НИИ разошлись. В первом заводились то склады, то швейные цеха, то бары с блэк-джеком и шлюхами. Постепенно он превратился в обычное офисное здание, при котором открыли парикмахерскую, солярий и прочие радости для арендаторов. Второй институт, напротив, оставался бастионом оборонки. Люди по полгода сидели без зарплаты, но продолжали вычерчивать схемы не то подавителей помех, не то постановщиков. Когда пьяное забытье девяностых годов развеялось, оказалось, что секретные Изделия по-прежнему нужны государству. В итоге один директор НИИ получил орден, а другой переехал с Рублевки в Магаданский край. Но даже спустя много лет, после стольких перемен – и в стране вообще, и на улице Бутлерова в частности – два здания по-прежнему были похожи, как родные братья.

Между дорогой и двумя корпусами находился небольшой общий сквер без всякой границы, хотя разница бросалась в глаза: первый участок был засажен манерными кривыми деревцами японского вида, а вторая, дальняя часть представляла собой ровный газон с прямыми рядами строгих фонарей вдоль асфальтовой тропинки.

Миновав здание с парикмахерской «Мальвина», Столяров подъехал к институту и направился было на стоянку, но заметил, что въезд перекрыт минивэном, сгоревшим, как и пара автобусов, дотла. Пришлось запрыгивать колесами на тротуар и потом на газон, благо бордюр был невысоким.

– Ты полотенце с башки снял?! – опомнился Михаил.

– Я?.. – Гарин рывком поднял руку к голове и лишь потом сообразил обернуться назад. – Да, конечно.

– Ну тогда с богом, – сказал полковник и длинно просигналил.

Потом еще раз, длиннее. И через минуту – снова, совсем долго. Через некоторое время грохнули стеклянные двери, и на улице появились двое с автоматами наперевес. Человека по имени Мозоль Олег узнал сразу, а вот второй ему был не известен. Столяров медленно вышел и встал около машины.

– Мы так редко принимаем гостей, что я уже забыл, где мой праздничный халат, – громко объявил Мозоль.

Михаил молча открыл заднюю дверь.

Бандит уже собрался выдать новый афоризм, но увидел отверстие в Гешином черепе и осекся.

– Рыба, забери у них оружие, – распорядился он.

Гарин и Столяров без возражений отдали свои автоматы второму бандиту, помоложе. У него были крупные, но невыразительные глаза, как у несвежего карпа, и забавная стрижка, которую может заиметь любой, кто решит самостоятельно подстричься тупыми портняжными ножницами при полном отсутствии освещения. Человек по имени Рыба равнодушно принял стволы и направился к институту.

– И пистолет, – сказал ему в спину Михаил.

– Пистолет забери! – прикрикнул Мозоль.

Рыба вернулся, принял у Столярова «макаров» и безразлично, как трамвай, вновь двинулся к парадному. Мозоль поднял голову, звонко свистнул и призывно махнул кому-то рукой. За темными стеклами он сам едва ли что-то видел, скорее просто знал, из какого окна на него смотрят.

– Пошли, – велел бандит. – За Гешей спустятся. Со Скутером говорить будете, – весомо добавил он.

– За тем и приехали, – отозвался Михаил.

– Рыба, лети мухой! Доложи там! – крикнул Мозоль.

Боец с тремя автоматами на плече сделал рывок, но через пару метров снова перешел на шаг, такой небыстрый, что в холл первого этажа все вошли одновременно.

Внутри Олег обнаружил ровно то, что и ожидал: жесткие деревянные скамейки вдоль застекленных стен да квадратные кадки с засохшими растениями по углам. Из окошка пропускного бюро торчал ствол крупного калибра, но человека за ним видно не было. Потолок украшала пупырчатая алюминиевая фантасмагория, пол был набран из разноцветных кусков мрамора. Подобные интерьеры Гарин наблюдал всю свою жизнь с тех пор, как получил диплом и впервые устроился на работу. Изменилась только проходная: бандиты снесли вертушку, чтобы не мешала.

Рыба ушел в какую-то узкую дверь слева, а Мозоль повел гостей прямо – туда, где, по представлениям Олега, должна была находиться лестница. Типовой проект не удивил и тут: холл закончился поворотом на площадку с шеренгой лифтов по одну сторону и широким лестничным маршем по другую. А посередине болтался молодой мужчина. Сверху спускалась цепь с кожаными проклепанными наручниками для недетских забав – на этой игрушке он и висел. По иссиня-белым рукам можно было догадаться, что висит он уже давно и радости никакой не испытывает. Рядом, на второй цепи, покачивался крюк из нержавейки вроде тех, за которые цепляют туши на мясокомбинатах. Судя по следам на стали, этот инструмент здесь тоже иногда использовали.

– Мозоль… – жалобно промолвил узник.

– Глохни. В следующий раз будет хуже.

– Куда уж хуже-то…

– О-о! – многообещающе протянул Мозоль. На этом его общение со страдальцем было окончено.

Бандит указал Столярову на лестницу и начал подниматься следом, держась метрах в двух позади.

– За что повесили-то? – не выдержал Гарин.

– За руки, – ответил Мозоль. – Это на первый раз.

Больше Олег спрашивать не стал.

На третьем этаже бандит велел гостям свернуть и, обогнав их, направился по широкому коридору. Вероятно, здесь располагалось руководство НИИ: пол был паркетным, двери массивными, а на стенах кое-где еще остались черно-белые эстампы в латунных рамках.

Мозоль дошел до последней двери и остановился. Наклеенные буквы были сбиты, но светлые следы на древесине информировали, что это кабинет генерального конструктора.

– Кто бы сомневался, – фыркнул Столяров.

За дверью был казенный предбанник с рядом мягких стульев для комфортного томления посетителей. На столе секретаря стоял монитор, принтер, телефонный аппарат и благоухающий маслом РПК. В отличие от того, что внизу, этот пулемет бесхозным не был.

– Я сегодня без шоколадки, – сказал Михаил.

Пулеметчик, сидевший вместо секретарши, смерил полковника взглядом и расслабленно переместил зубочистку из одного уголка рта в другой.

– Завтра принесешь две, – произнес он с неявной угрозой, и Столяров, оценив стиль ответа, сдержанно кивнул.

Мозоль толкнул обитую дерматином створку и посторонился.

В кабинете генерального конструктора Скутер ничего не менял. Кроме кресла, которое для него притащили, вероятно, из самого зажиточного офиса в соседнем корпусе. Кожаная спинка была такой высоты, что даже рослому человеку могла служить одновременно и подголовником. Скутер же, мужчина пропорций до обидного скромных, смотрелся в громадном кресле как ребенок на папиной работе. Впрочем, вряд ли кто-то ему об этом говорил.

– «Хлопушки» привезли? – спросил Скутер, хотя по его лицу было ясно, что он уже обо всем осведомлен.

– Лучше, – заверил Михаил.

Главарь опустил глаза и побарабанил по столу.

– Базу как нашли? – осведомился он.

– Геша сказал.

– Так вы его живым видели?

– Конечно. Он за деньгами приходил.

– За какими еще деньгами? – нахмурился Скутер. – Что у вас за дела с ним?

– Дел никаких не было. А бабло он с меня требовал за спасение моего друга. – Михаил показал на Гарина, как будто без этого бандит не мог догадаться, о каком друге идет речь. – Твои люди подтвердят: Геша вчера десять тонн грина требовал. Я согласился. Но он раздумал брать. А сегодня опять пришел и потребовал двадцать.

Скутер поиграл желваками.

– Дальше что было? Адрес базы он зачем вам сказал?

– Геша взял деньги и ушел. А мы… – Столяров замолчал.

– Что «вы»? – каркнул Скутер. – Договаривай уже!

– А я пошел за ним.

– Зачем? Забыл что-то?

– Честно?

Бандит не счел нужным реагировать на этот вопрос, но Михаил упорно дожидался, пока Скутер не рявкнул:

– Да, говори честно!

– Я хотел его грохнуть, – признался Столяров. – Потому что порядочные люди так не поступают. Выставлять деньги за друга – это что за манеры? А потом еще удваивать сумму без всяких оснований! Это конкретный моветон, в натуре. Я бы ему в первый же день глаза вырвал, но я не хотел рисковать другом. Вот тебе честно, – закончил полковник.

– Интересный ты конь… – проронил Скутер. – Ну, дальше.

– Вышел за ним на улицу. Не сразу, а через пару минут, чтобы на лестнице не столкнуться. Уехать он не успел бы. А если и успел бы – не страшно, я бы его в другой день достал.

– Значит, ты подписал приговор моему человеку, – сделал вывод главарь. – А кто ты есть, чтобы такие дела решать?

– Это вопрос философский, – заметил Михаил.

Мозоль, стоявший рядом, нервно пошевелился и положил руку на автомат.

Скутер покрутился в кресле, еще больше усиливая образ безалаберного ребенка, и звучно приложил ладонь к столешнице.

– Ладно, судят не по намерениям, а по результату, – сказал он. – Кто замочил Гешу?

– Без понятия. Когда я вышел, он уже лежал на травке, во дворе никого не было.

– На травке… – задумчиво повторил Скутер. – Там ведь следы остались, правда?

Олег сжал кулаки и впился ногтями в мякоть. Всего предусмотреть невозможно, Агата Кристи доказала это тысячу раз, но проморгать такую деталь – это убийственная оплошность. Или самоубийственная, если заглянуть немного вперед. Заглянуть, однако, у Гарина не получилось. Скутер был непроницаем, словно надел «венец». Олег и не надеялся почесть его мысли, но хотя бы пощупать настроение, сыграть в «веришь – не веришь» он рассчитывал. Однако же сознание главаря было закрыто наглухо.

– Конечно, следы остались, – простецки ответил Столяров. – Крови много было. Машину испачкали.

– Кстати, о машине. Его «Инфинити» на месте?

– У подъезда осталась. Это было что угодно, только не угон, – засмеялся Михаил.

– Мозоль, возьми кого-нибудь и сгоняй за Гешиной тачкой, чего добру пропадать, – распорядился главарь.

– Прямо сейчас? – уточнил тот.

– Нет, через месяц! – вспылил Скутер.

Мозоль почесал большое небритое лицо и покинул кабинет.

– И следы там проверь! – крикнул главарь, но дверь уже закрылась.

Какое-то мгновение он боролся с собой, решая, догнать ли ему Мозоля в коридоре, но быстро сдался.

– Так… Ну а зачем ты его привез-то? – поинтересовался Скутер. – В смысле, хорошо, что привез. Но ты сам-то что хотел? Или просто мелкий прогиб? Тогда слабовато, я предпочел бы «хлопушками».

– Моему другу стало плохо, и твои люди ему помогли. Не бросили, привезли к нам на базу. Это по-человечески. И я тоже совесть имею.

– Ясно, ясно… Ну, ты же сам говоришь, что они с тебя деньги требовали?

– Требовал один Геша, – возразил Столяров. – К остальным парням претензий нет.

– Выходит, тебе от меня ничего не надо?

– Надо, – бесцеремонно заявил полковник.

– Во как! Денег? Еды? Оружия?

– Доброго отношения.

– Ага, все-таки прогиб. – Острая сухая мордочка Скутера покрылась тонкими трещинами морщин, такова была его улыбка. – Да я вроде на вас и не злой пока.

Столяров огляделся, взял в углу стул и, переставив его к столу, утомленно сел.

– «Хлопушки» разводить – больно муторное дело, – пожаловался он. – Нам сельское хозяйство не по душе. Срубить по-крупному разок-другой и отвалить по домам – вот наша программа. Заживаться в Зоне мы не намерены.

Скутер развел руками, что означало одобрение.

– Но мы с Олегом не предполагали, что Москву давно поделили, – продолжал Михаил. – И вообще мы не рассчитывали, что здесь все так мутно будет. Надеялись как-то… – Он замялся, подбирая слова.

– Что будет, как в Припяти? – подсказал бандит.

– Приблизительно, – согласился Столяров. – А тут все совершенно не так. В общем, предложение мое простое: ты даешь наколку, где искать настоящий хабар. Называешь людей, к кому можно обратиться. Ну и поддержка нам не помешает, при разборках мы хотим ссылаться на твое имя. Насколько я понял, оно в Москве кое-что весит. За это мы отписываем тебе долю. Чтобы не морочить голову, скажу сразу: мы согласны на пятьдесят процентов. Тебе это должно быть приятно, потому что ты продолжаешь сидеть в кабинете и кушать консервированных крабов. Нам это должно быть выгодно, потому что без твоих указаний мы будем искать хабар очень долго – и не факт, что найдем.

– А что же ваша тетя Варя? – не преминул съязвить Скутер. – Один план обогащения у вас уже, помнится, был.

– Квартиру тети Вари мы разыскали. И пресловутый матрас – тоже. Реально матрас, в нем она деньги и хранила. Но кто-то вспорол его еще до нашего прихода. Самое смешное, что даже если мы найдем этих людей, предъявить им будет нечего. Зона общая, Зона – для всех. Да и где их искать-то… Пустое дело.

Неожиданно дверь открылась, и на пороге появился незнакомый боец.

– Скутер! – сказал он, как бы спрашивая разрешения войти и доложить.

– Ну? – как бы разрешил главарь.

– Гешу оформили, могилка готова. Братва ждет, когда ты спустишься. И вот еще, – бандит сделал несколько широких шагов от двери и, далеко вытянув руку, положил на стол деньги. – Нашли у Геши.

– Это все? – хмуро спросил Скутер, не прикасаясь к купюрам.

– Э-э… еще орехи при нем были. Не много, жменька. И патронов чуть-чуть пистолетных. Автомат пустой.

– Сейчас буду, пусть не расходятся.

Скутер проследил за тем, как боец покинул кабинет, и переложил деньги с места на место – брезгливо, словно пару дохлых жаб. Там были две упаковки стодолларовых банкнот и еще стопка разрозненных евро.

– Двадцатка ваша, насколько я понимаю, – изрек он.

– Номера я не переписывал, но похоже, что да, – ответил Столяров. – Насчет евро не в курсе, это Геша сам, видно, где-то нашакалил.

– Держи. – Скутер подвинул одну упаковку к Михаилу. – Мелкое вымогательство я не приветствую. Почему половина? – Он перехватил недоуменный взгляд собеседника и снова растрескался в улыбке. – Ты же сам предложил «пятьдесят на пятьдесят».

– То есть, мы договорились? – Полковник взял деньги и замер.

Главарь проигнорировал вопрос, давая понять, что по два раза он не повторяет и лишних пояснений не дает.

– Адвокатов у нас нет, – произнес он, сгребая остальные купюры в ящик стола. – За крупные косяки наказание следует моментально, без обсуждений.

– Мы внизу уже видели.

– Внизу?.. А, вот ты о чем! – Скутер усмехнулся. – Нет, внизу – это за мелкие. За крупные – пуля. Поэтому сколько бы вы ни урвали – половину, как условились, сюда, – он поставил указательный палец в центр столешницы. – Если решите вообще не возвращаться, а взять мою долю и тихо слиться на Большую Землю, то знайте, что там тоже есть кому о вас позаботиться.

– Принял к сведению, – скупо промолвил Столяров. – В любом случае сперва будут дела попроще, так? Доверие быстро не рождается, я понимаю.

– Для вашего же блага, – заявил бандит. – Нет, я могу и сразу в какую-нибудь адову дыру вас направить, мне вашей крови не жалко. Но лучше вам самим определиться, насколько вы готовы рисковать. В Зоне есть такие места, из которых еще ни один человек не вернулся. Натуральные белые пятна.

– Я согласен начать с чего-нибудь попроще.

Гарин утомился мять ноги и тоже присел, отодвинувшись к стене. Дальнейшие переговоры полковника с главарем ушли в такие частности, что стали напоминать обсуждение инженерного проекта. В процессе беседы Столяров выторговал ручной гранатомет и право забирать любую бесхозную машину на подконтрольной Скутеру территории. Кроме того, он пообещал привезти на бандитскую базу две коробки сардин.

Отчаявшись проникнуть в сознание главаря, Гарин начал постепенно расширять область сканирования, но ничего полезного так и не нашел. Мужик по кличке Лентяй, дежуривший на пулемете в соседней комнате, в прошлом – водитель общественного транспорта, вспоминал, как меняли номер его маршрута. В салоне автобуса, который курсировал между Новыми Черемушками и проспектом Вернадского, частенько можно было заметить мрачных подростков в черной одежде, косящих под сатанистов. Такие дурачки попадались где угодно, но на маршруте «666» их концентрация всегда превышала норму. Зимой они не так бросались в глаза, а вот летом, когда не нужно было кутаться в теплую одежду, они навязчиво выставляли напоказ свои шипастые фенечки и омерзительные татуировки. Лентяя они раздражали страшно. Как назло, любители ритуального катания со временем запомнили всех водителей маршрута и стали выделять Лентяя среди прочих его коллег. Возможно, виной тому была острая бородка, которую он лелеял долгие годы. Так или иначе, московские псевдосатанисты принялись караулить на остановках именно его машину. Когда Лентяй это обнаружил, он сбрил бороду, однако его популярность среди идиотов уже не падала. Вскоре об этом узнали в автобусном парке, чему Лентяй сам же и поспособствовал, выясняя, как обстоят дела с сатанистами у других водителей. Большинство из его коллег просто не обращали внимания на то, какие пассажиры заходят в салон. Однако эти расспросы не прошли даром, и на работе над Лентяем начали подшучивать. Хотя некоторые относились к его проблеме вполне серьезно. Так, буфетчица Глафира Тимофеевна крестилась всякий раз, когда Лентяй заходил выпить чаю с коржиком, а бригадир автослесарей Пацыкин загонял его автобус на сервис первым и всегда ставил только лучшие покрышки. Между тем набожные старухи долгие годы писали в префектуру и Мосгортранс, требуя переименовать неприятный маршрут. Когда количество писем достигло критической массы, кто-то из чиновников не выдержал и дал указание прислушаться к гласу народа. В итоге заменили всего одну цифру, и «666» превратилось в «616». Знающие люди не упустили возможности разъяснить Лентяю, что новый номер еще хуже – или лучше, это как посмотреть, – поскольку он и есть подлинное, истинное «число Зверя». Однако крашеные подростки в черных майках оказались не столь подкованы в демонической арифметике. Их интерес и к машине Лентяя, и ко всему маршруту моментально угас. Первые дни Лентяй блаженствовал, ему казалось, что теперь в его кабине больше солнца, кислорода и всяческой благодати. Но вскоре он почувствовал, что ему чего-то не хватает. Он уже не злился на парней и девчонок с перевернутыми крестами в ушах. В конце концов, это были всего лишь дети, которые по-своему выражали подростковый протест. Многие из них даже не курили, что было особенно заметно в толпе на остановке. Лентяй испытывал горечь, словно закатившаяся эстрадная звезда, и уже подумывал, не отпустить ли ему заново острую бородку. Но через пару месяцев это прошло.

Олег, сам того не желая, ознакомился с любопытной, но совершенно бессмысленной историей из жизни пулеметчика. Гарин ничего не мог поделать: Лентяй вспоминал этот период так ярко, что пробиться глубже было невозможно. Опасаясь быть втянутым в новый никчемный мемуар, Олег оставил бандита в покое и перенес внимание дальше. В другом кабинете кто-то думал о женщинах, хотя и не так сочно, как Лентяй о своем автобусе.

Еще один боец, из новеньких, просто хотел есть, но стеснялся спросить, когда позовут обедать и позовут ли вообще, или ему можно достать уже свою банку тушенки и не спеша, с черным хлебушком из армейского сухпая, заточить ее, сука, и чтобы никто не мешал, не лез под руку, потому что жрать, сука, охота давно, сил уже нет никаких, в животе черт-те что за симфония, Шостакович курит в углу, вот какая там симфония, и если не пожрать в ближайший час, то можно спятить, сука, от голода, а это тупо, когда в рюкзаке лежат четыре банки отличной тушенки, сука, по ГОСТу, а эти мутные бандерлоги даже не намекнут, когда уже можно будет пожрать…

Гарин с трудом вырвался из этого кулинарного наваждения и проглотил обильную слюну.

– …тогда, конечно, сразу сообщим, – сказал Михаил, заканчивая длинную фразу, начало которой Олег пропустил из-за того, что подслушивал чьи-то бестолковые мысли. – Вставай, поедем, – полковник призывно хлопнул Гарина по плечу.

Олег поднялся и направился за товарищем, на ходу отмечая, что его слегка подташнивает. То ли это стояла в горле холодная тушенка из чужой мечты, то ли он просто не рассчитал силы и надорвался.

– Прикольно, – кивнул Гарин пулеметчику в предбаннике.

Лентяй кивнул в ответ и непроизвольно заулыбался, а когда осознал, что не понимает, о чем речь, посетители уже вышли в коридор.

– Куда едем-то? – поинтересовался Олег.

– За «колокольчиком».

– За чем?.. – прищурился Гарин. – Что еще за «колокольчик»?

– «Колокольчик» – это «колокольчик», – серьезно ответил Столяров.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю