Текст книги "Система (СИ)"

Автор книги: Олег Корганов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 36 страниц)

Куда теперь идти? Что делать? Где её искать? – ни на один из этих вопросов он не может найти ответа.

“Пацаны должны знать. Кто-то из них по-любому знает. Безумный сейчас в армии… Кот!” – мысли приводят его к единственному человеку, который может прояснить ситуацию.

***

– Сколько лет, сколько зим! Ты как сам? В отпуск? Классно погудим братуха! Какой не надолго… давай скидай шкуру, щас на стол соберу. – Радости Кота нет предела. Он мечется из угла в угол маленькой общажной комнатушки, сбрасывая какое-то барахло с дивана на пол, перенося маленький столик из угла в центр комнаты.

– Я тебя сейчас таким первачом угощу…мамка с родины привезла. Ты просто охуеешь. – Кот гремит банками в холодильнике, достаёт какие-то закуски, но отрешённому Киру со всем нет до всего этого дела. Кот не замечает подавленного настроения друга. Коту вообще безразличны чьи либо настроения. Он руководствуется всегда только своим настроением, своими желаниями. Удивительно, что с виду компанейский, обаятельный, притягивающий к себе людей, он умудряется находиться всегда и везде, где то внутри себя. Его не трогает чья-либо реакция на сказанные им слова, или совершённый поступок, так же как мало трогают интересы слова и поступки других.

Дурманящий аромат сивухи расслабляет Кира, и теперь всё видимое вокруг кажется ему не таким уж мрачным. “А что, не на другую же планету она уехала? Всё равно найду” – думает он, параллельно смеясь над пресными шутками товарища.

– Ты кстати кому такой букет притаранил. Здесь в соседнем блоке такие тёлки есть. Попозже я тебя познакомлю… – Кот, сам не зная того, пришёл к теме, интересующей Кира.

– Это Алёнке… думал в общаге её найти, а она оказывается учёбу бросила… – он говорит в надежде, что товарищ что-то знает.

– Ну и не парься, бросила и бросила, шо баб мало что ли? – Кот закидывает себе в рот пригоршню квашенной капусты.

– Серёга, меня только она сейчас интересует, – Кир смотрит на товарища так, чтобы тот понял серьёзность его намерений, но Коту по барабану чьи то эмоции, или намеренья.

– Говорю забудь, братан! Чем скорее забудешь, тем для тебя же лучше.

Теперь Кир ясно понимает, что Кот что-то знает. И это “что-то” явно нехорошее.

– Где она, ты знаешь? – Кир вмиг становится трезвым.

– Да я тебе гово….

– Меня не ебёт, что ты мне говоришь. Просто скажи где она? – внушительно с нажимом говорит Кир, перебивая друга.

Кот пожимает плечами, мол “Ну ладно, ты сам этого хотел”.

– У Ботаника, – спокойно отвечает он.

Красное лицо захмелевшего Кота проплывает в сторону, за ним плывёт банка с огурцами, бутылка с мутным пойлом, потом проплывает нецветной телик на тумбочке, за ним маленький шкаф, умывальник в углу… снова морда Кота, банка, бутылка, телик, умывальник. Вокруг Кира словно раскручивается большая карусель, которая набирает обороты. Кот, банка, бутылка, телик, умывальник, Кот, банка, телик, умывальник, Кот, телик, умывальник, Кот, снова Кот, опять Кот.

Бах! Кир со всей мочи бьёт рукой по столу, и карусель, наконец, останавливается.

– Что ты сказал?

– Она у Ботаника на съёмной хате живёт.

– Как она туда попала? – Дальнейший диалог Кир ведёт на автомате, словно наблюдая себя со стороны.

– У него же контора теперь. Ты слышал, что Ботаник сутенёром стал?

– Да, Безумный что-то писал…

– Она там мамочка. Короче сама не ездит на вызовы, а смотрит за тёлками. Как старшая, понимаешь? “Лисичка” её погоняло сейчас.

– Как она туда попала? – повторяет Кир свой вопрос.

– Это уж я не знаю, брат. Я-то случайно узнал, просто как-то со студентами тёлок заказали. Одна мне знакомой показалась. Смотрю, а это с той общаги комбинатовской деваха. Разговорились с ней, она и рассказала кто там, чего и как…

– Где эта хата? – спрашивает Кир неживым голосом.

– Я даже примерно не знаю. Мы же по телефону тёлок заказывали…

– А телефон есть?

– Телефон? Кот подходит к телевизору и достаёт из тумбочки, которая под ним стопку газет. Пролистывая газеты, он быстро находит нужную. – Вот.

На свободном поле газеты снизу чёрным фломастером намалёваны цифры номера. Оторвав краешек с номером, Кир засовывает его в карман.

– А может лучше закажем щас девчонок, или я тебя с соседками познакомлю. Там такие тёлки, ты вмиг забудешь..

– Давай потом, дружище, я пойду… – Кир решительно встаёт из-за стола и направляется к двери. Он не слушает Кота, который уговаривает его остаться, теперь его голова занята другими мыслями.

***

“Вставьте жетон…” – надпись под монетоприёмником телефона-автомата вводит его в ступор.

“Какой ещё на хрен жетон, а чё теперь не пятак нужен? – А он как дурак бегал домой и искал в старой куртке завалявшиеся монеты. – Как быстро всё меняется” – он выглядывает из будки и обращается к ожидающему своей очереди мужику.

– Уважаемый, у Вас есть жетоны? Я куплю. – он покупает за сто рублей пять пластиковых кругляшей и пропускает мужика вперёд. Он не любит, когда стоят за спиной, особенно когда разговор очень важный.

Долго ждать не пришлось. С недокуренной сигаретой в зубах Кир запирается в будке вместо покинувшего её мужика; просовывает жетон в узкую щель и, глядя на газетный обрывок, тычет в металлические кнопки. Не успели проскочить два длинных гудка, как трубку взяли.

– Алло! – он сразу узнаёт её голос. Он не мог его не узнать.

– Ты Лисичка Сестричка? – он пытается придать своему дрожащему голосу игривый тон.

– Ну допустим. А ты кто?

– А я серый волк, – говорит он вкрадчиво и слышит, что на том конце провода повисла пауза, которая вот-вот грозит закончиться повешеньем трубки.

– Шучу! Я колобок. – он слышит, что эта фраза её развеселила и голос зазвучал живее.

– Чего тебе, колобок? – он узнаёт эту интонацию, ему просто невыносимо хочется оказаться рядом с ней.

– Хочу, чтобы ты меня скушала. Я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл, а от тебя мне не уйти…

– Я не питаюсь колобками, – он чувствует, что она улыбается, и ясно видит эту такую милую и любимую улыбку.

– Знаю, тебя один колобок интересует. И зовут его Ботаник. – он сам не понимает, как из него выскочила эта фраза, но звучит она довольно жёстко.

– Это…это ты? – вдруг спрашивает она.

– Да, – теперь шутки в сторону, он слушает молчание на том конце. Пауза длится целую вечность, и его кадык ходит вверх вниз пытаясь справиться с застрявшим в нём комком.

– Ты когда…ты давно здесь?

– Нет, через два дня уезжаю. Нужно встретиться, – затаив надежду, он снова слушает паузу.

– Когда?

– Прямо сейчас. Можешь?

Она снова молчит, видимо решая, как поступить.

– А где?

– Давай в “Востоке” там же в ресторане ,помнишь?

– Хорошо, только где нибудь через час.

– Я тебя жду! – холодно говорит он и вешает трубку.

До “Востока” он добрался на такси, не хотелось через весь город тащиться с этим веником из роз, который он так и не решился выбросить.

***

Большой зал ресторана такой как и прежде. С порога в нос Киру ударяет тот же запах, людского веселья, он слышит того же кавказца, который вытянув губы и сделав брови домиком завывает

“Ма-аленкая страна, Ма-аленкая страна,

Кто мнэ расскажэт кто падска-ажет гдэ ана, гдэ ана”

“Какую страну имеет ввиду этот недоделаный Магомаев. Таджикистан, или Узбекистан?”, думает Кир оглядывая помещение. Зал так же, как и тогда полон народом, над расставленными в шахматном порядке столиками, махровым облаком висит дым, который разрезают огни стробоскопов. Из дымного облака выныривает всё тот же губастый официант и произносит свою коронную фразу “Мест нет”. Кир привычным жестом вкладывает в его руку косарь и просит поставить дополнительный столик вон в тот угол. Он выбирает точно то место, на котором состоялось их свидание, тогда почти год назад.

Когда стол установили на место. Он завалился на стул, не снимая куртки с натянутой на глаза кепкой, и заказал бутылку водки и салат. “Не важно, какой” – отмахнулся он от лишних вопросов губошлёпа.

Он проглатывает одну за другой стопки горькой противной водки. Пойло не приносит облегчения, а словно наливает свинцом голову, которую он подпирает ладошкой. В глубине души он всё таки надеется, что всё не так, как описывал Кот. Сейчас она придёт, нежно поцелует его и развеет все сомнения.

Пока же, он наблюдает за танцующими под нетленный хит в исполнении всё того же исполнителя.

“Бе-елие рё-ёзы, бе-елые рё-ёзы бэз-защитны шипы,

Щто вами де.-елал нег и маро-озы, лёд видрин галюбых…”

Невнятное лажание восточного гостя компенсируется громкой ритмичной оранжировкой и мерцанием стробоскопов, в свете которых танцующие походят на персонажей из мультиков. Взгляд Кира залипает на мелькающей картинке, в которой видны фрагменты малиновых пиджаков, белых блузок и ножек в ажурных чулках.

– Привет!

Она появляется перед столиком внезапно, словно материлизовавшись из переплетённого лучами дыма. Его взгляд осторожно ползёт снизу вверх. От бардовых замшевых сапожек на тонких шпильках он поднимается выше по ярко красным брюкам, плотно обтягивающим стройные ножки, с них на того же цвета приталенный пиджак, подвязанный широким поясом, скользит по расстёгнутому широкому воротнику белой рубахи и добирается до лица. Она стала ещё красивее, от этого его сердце сжимается в комок. Идеально очерченный алой помадой правильный контур тонких губ делает её серьёзнее и старше. Это уже не та девчонка, это женщина, убивающая своей роскошной красотой. В глубине огромных серых глаз видно колебание сделать шаг вперёд, или развернуться и уйти.

Он не может не улыбнуться, как нельзя не улыбаться солнышку, луч которого внезапно падает на твоё лицо. Улыбка возвращает ему добродушный и чуть растерянный вид и сомнение в её глазах пропадает.

– Привет! – наконец произносит он, но не встаёт а чуть подбирается на стуле.

Она отодвигает стул и садится напротив. До него доносится еле ощутимый древесный аромат духов. Больше всего его поражают волосы. Выкрашенные в ярко рыжий цвет они аккуратно опускаются на плечи. Теперь ему становится понятно почему “Лисичка”.

Она кладёт руки на стол и смотрит ему вглаза. В этом взгляде нет испуга, неловкости, ощущения вины. Он видит в нём утверждение “Ну вот я здесь. Говори, зачем звал?”.

– Что будешь пить? – растерянно спрашивает Кир, косясь на подошедшего официанта.

– Мне бутылку минералки и чашку экспрессо, – обращается она к официанту.

– И всё? А за встречу? – криво ухмыляется Кир.

Она, улыбаясь в ответ, медленно крутит головой, как-будто отказываясь от заманчивого предложения.

– Не хочу пить. Спьяну всякая дурь в голову лезет. – Он замечает на секунду вспыхнувшие искры в глубине её глаз.

Она изменилась. Не то чтобы внешне, он чувствует сильное внутреннее изменение в ней. Если год назад она была ещё чем-то тонким, неустойчивым, готовым сломаться в любую минуту, то теперь во всём её виде явно ощущается присутствие твёрдого стержня.

Она испытывающее смотрит на него, а он молчит не зная с чего начать разговор. В голове крутится один вопрос. “Как такое могло произойти? Ещё меньше года назад невозможно было представить, чтобы их кто-то разлучил, разомкнул их обьятия, а теперь… Они совсем как чужие. Вместо маленького столика между ними огромная пропасть.

Он наливает себе стопку, выпивает её одним махом, не закусив, прикуривает сигарету. Только сделав две глубоких затяжки, выпуская дым через нос, спрашивает:

– Ну, расскажи, как живешь?

– Хорошо…отлично живу! Жизнь ключом бьёт! – при этих словах она вызывающе гордо задирает вверх маленький острый подбородок.

– С ним живёшь? – Спрашивает он , не уточняя о ком идёт речь.

– Да.

– А он же вроде женат был…

– Он и сейчас женат.

– А как же… – он поднимает глаза, в которых появляется надежда.

– А вот так, на съёмной квартире. Он с семьёй не живет…

Осознав, что только что рухнула его последняя надежда, он начинает закипать.

– И давно? – он оттягивает вниз ворот душащей его водолазки.

– Давно ли я с ним живу? Около трёх месяцев…– она абсолютно спокойна. Ручка с красивым маникюром берёт бутылку и наливает минералки в бокал. Он смотрит как ровной тонкою струйкой льётся жидкость и ударяясь о дно бокала превращается в шипящую пену.

– Алёна скажи…– его голос срывается, он прокашливается и продолжает, – а ты меня совсем не любила?

Она выдерживает паузу, глядя ему в глаза.

– Любила! Ты даже не представляешь как я сильно тебя любила, но к чему сейчас эти разговоры? Всё осталось в прошлом.

– Почему? Что случилось?

– Ты меня спрашиваешь? – её глаза сужаются в щёлочки. Она чиркнув зажигалкой, прикуривает тонкую сигарету. – Игорь, ты наверное назначил эту встречу, чтобы мне предьявить. Ты думал что я буду перед тобой оправдываться, испытывать чувство вины? Ты наверное сильно удивишься, но всё это время я думала, что чувство вины должен был испытывать ты!

– Я? Ха-ха-ха – он зло смеётся,– Меня кинули два человека. Любимая девушка, которую я почти считал своей женой, и человек, которого я считал своим другом. Меня уничтожили, размазали по асфальту, и я должен испытывать чувство вины?

– Нет! – она кладёт локти на стол и наклоняется к нему. – Это ты меня кинул. Ты устроил тогда эту подставу, чтобы свалить подальше. Ты даже не подумал, в каком состоянии меня оставляешь, – льдинки в её глазах тают и превращаются в слёзы.

– Я сделал это для нас с тобой…

– Ты сделал это для себя! Ты почувствовал, что я подсела и не захотел брать греха на душу. Думал, свалю на годик другой, она одумается пока, и будет у меня хорошая, верная жена. Но ты ошибся. Думал я на эти кражи подсела? Я на тебя подсела, на эту свободу, которой у меня никогда не было, и которую я впервые обрела с тобой. Ты мне подарил этот новый мир, подарил себя, а потом взял и отобрал всё в один момент.

– Это он тебе рассказал про подставу? – Кир чувствует, что вместо уходящей обиды к нему приходит другое не менее тяжёлое чувство. Чувство сожаления, горькой досады.

– А мне не надо было ничего рассказывать. Сначала я просто чувствовала, что что-то не так, я ведь тебя насквозь видела, но всё таки до конца не могла поверить, что ты можешь сделать такое. Но когда мы попрощались с тобой там, в общаге, я посмотрела в окошко. И мне всё сразу стало ясно. Вы удалялись вместе с ним в одной компании. Вот тогда я испытала то чувство, когда по тебе проходятся катком. Ты понимаешь, я забитая девчонка из деревни, которая в жизни ничего не видела. Вдруг эта девчонка попадает в сказку. Пусть эта сказка неправильная и не всем понятная, но для неё лучше этой сказки нет. Это как Золушка, которая попала на бал, но фея исчезла, карета превратилась в тыкву, а она снова оказалась в грязном платье в осточертевшем месте. Но я больше не собиралась быть Золушкой.

Вдруг Кира озаряет внезапная догадка.

– Так получается, что это всё… Это месть? Ты мне отомстила так что ли? Я кинул тебя с Ботаником и ты решила кинуть меня? И сделала это так же с Ботаником.

– Нет…нет – смеётся она. – Не до такой степени всё просто. Это длинная история. Подозреваю, что ты хочешь её услышать.

– Хочу – Кир кивает головой, и она начинает рассказ.

– Когда ты…когда я осталась одна, меня накрыла ужасная депрессия. Я места себе не находила, в голову всякая дрянь лезла вплоть до самоубийства. Не хотелось ничего, ни есть, ни спать, ни учиться. Мне стал противен этот мир, куда пришлось вернуться. Но я нашла средство от своей депрессии. Дня три провалявшись дома, я вдруг встала, оделась и пошла на Привоз. К вечеру этого же дня подрезала пухлый лопатник. Один лох зазевался, пока джинсы на прилавке рассматривал, а барсетку рядом поставил. Всё получилось как-то играючи, легко. Я даже не заметила, как лопатник перекочевал ко мне в карман. И дело пошло. Я стала ходить на рынки как на работу. Каждый день недели был расписан. В понедельник Привоз, во вторник Ленинский, в среду Центральный, в четверг по крупным магазинам, типа ЦУМа или “Океана”, в пятницу барахолка под мостом, в субботу и воскресенье Туча. Выходных не было, зато депрессию, как рукой сняло. Я бомбила всех подряд, зевающих покупателей, палаточников, продавцов и даже шашлычников. Меня просто несло и мне стало казаться, что я какая-то неуязвимая. Я начала наглеть, залазила как домой в карманы, сумки, барсетки и мне было по барабану, кто передо мной и сколько вокруг народу. Так продолжалось около двух месяцев. Я приоделась сама, да ещё всем подружкам помогала деньгами. С учёхи меня отчислили за непосящаемость, но жить я пока продолжала в общаге. Благо, что комендантша и все вахтёрши были при подарках и брызгались французскими духами. Всё это время я жила как-будто в глубоком сне, когда ты знаешь, что спишь и поэтому делаешь всё, что взбредёт тебе в голову. Но, в один прекрасный день, меня разбудили. Я проснулась от дикой боли. Мою руку, находящуюся в чьём-то карамане, сжимала стальная клешня. Я даже не знала, что человеческая рука может быть такой твёрдой. Моя рука как-будто попала в железный капкан. Я чуть сознание тогда не потеряла, но это сразу же заставило меня проснуться. Я вмиг осознала, что со мной происходило до этого, что я вытворяла, и мне стало страшно. Его звали Бендер. Они с братками затащили меня в джип и куда-то повезли. По дороге решали что со мной делать, грохнуть, или пустить на круг. И тут ему позвонили на мобилу. По разговору, было понятно, что он кому-то должен и должен давно. Сейчас этот “кто-то” в очередной раз звонил, чтобы потребовать с него долг.

“Хочешь, я тебе тёлку отдам рабочую? – он посмотрел на меня, – у тебя там с кадрами постоянные проблемы, а эта крутая овца, не пожалеешь”. Видимо тот на другом конце сказал, что хочет посмотреть, потому что Бендер ответил “только двести кусков с меня спишешь…”.

Они привезли меня в какой то двор, волоком затащили в какой-то подъезд, и постучали в дверь на третьем этаже. Когда дверь открылась, я увидела его, и ты знаешь, мне почему то сразу стало легче. Он хоть и представлял непонятную ещё опасность, но был мне знаком. Он тоже сразу меня узнал. Ну что , говорит, опять попалась. Я же тебя предупреждал. Но сказал он это как то незлобно. Как взрослый человек говорит ребёнку, как учитель разговаривает с учеником. В общем забрал он меня у этого Бендера и долг ему простил. Я поняла, что попала на блат-хату. Квартира хоть и большая была четырёхкомнатная, но полная блядей. Всюду стояла суета, одни собирались, наводили марафет, уезжали, другие наоборот возвращались, пили, курили, ржали, рассказывали про клиентов. Они относились к нему с любовью, как к родному отцу. Он тоже общался с ними очень нежно. Весь этот день до самого вечера я просто сидела на кухне и наблюдала всё, что творится вокруг. Меня он никак им не представил, и сам особо не подходил, всё суетился звонил клиентам, короче был весь в работе. За это время я могла десять раз оттуда удрать, но, почему-то, не делала этого. Не знаю, что меня удерживало. Меня словно пригвоздили к этой табуретке. Может быть мне стало интересно, а может я просто поняла, что бежать мне уже некуда. Вечером он закрыл дверь на кухню и стал поить меня чаем. Он улыбался, рассказывал какие-то байки, шутил. Мы говорили на отвлечённые темы, как-будто старые знакомые. Прошло всего полдня, а я как будто знала его целую вечность. Он сказал мне, что не рабовладелец и насильно никого не удерживает, а меня выкупил, потому что просто понравилась. Про тебя, почему-то, он ничего не сказал, и я тоже промолчала. Потом он сказал, что как раз ищет мамочку, и если я согласна, может взять меня на работу.

– И ты согласилась?

– С радостью! Благодаря ему я спаслась от этих мразей и он не выгнал меня на панель, хотя мог это сделать. Он мог воспользоваться мной сразу, этим же вечером. Я же видела, как ему нравлюсь. Но он и этого не сделал.

– Да, он благородный человек, – Кир прикуривает третью подряд сигарету. – И когда же он всё таки соизволил тобой воспользоваться, – с сарказмом спрашивает он.

– Не он… Я сама… – эти слова звонкими оплеухами хлещут его по лицу. Она словно говорит. “Получил? Ещё хочешь?”

– Спасибо тебе за откровенность, – он пытается изобразить что-то вроде улыбки.

Теперь он понимает “Это точно всё”. Она пришла сюда, чтобы поставить точку.

К столику подходит длинный, сутулый как знак вопроса паренёк в запрвленном в джинсы свитере. Он обходит стол, и встретившись с Алёнкой взглядом, улыбается, ощерив два кроличьих зуба впереди.

– Привет, Лисичка! Гуляешь сегодня?

– Привет, Балаган! Да, решила развеяться.

– Ты без Ботаника? – он с прищуром смотрит на Кира, который понуро отводит взгляд.

– Да, я старого знакомого встретила.

– А, так если чё, давайте к нам! – он показывает рукой куда то в зал, где по-видимому гуляет его компания.

– Нет, Балаган, у нас разговор, извини.

– Ну ладно, не буду мешать, – длинный с ехидной улыбкой исчезает в дыму.

– Ну, всё, сейчас позвонит Андрюше, и тот мигом нарисуется.

“Андрюша, вот так ты его называешь?” – Кир чувствует ненависть по отношению к Ботанику, но пытается не подать вида.

– Ничего, я скоро пойду, так что Андрюше не в чем будет тебя упрекнуть. – После истории, рассказанной ей, он понимает, что выяснять отношения с Ботаником бессмысленно.

– А может станцуем в последний раз? – В динамиках только что зазвучало вступление лиричной песни группы “Браво”, и несколько пар вышли на танцпол.

– Нет, – она грустно улыбается и переводит взгляд на танцующие пары. Украдкой он следит за её взглядом и видит накатившиеся слёзы в глазах. Она смотрит на высокого седого мужчину в парадном офицерском мундире обнимающего в танце женщину небольшого росточка. Они двигаются чуть заметно, медленно, не попадая в ритм композиции, и нежно смотрят друг другу в глаза.

“Как жаль, но ты сегодня не со мной

И только каждый раз,

Когда иду по этой мостовой,

Я думаю о нас…”

Ему невыносимо слушать эту песню. Он чувствует, что слёзы вот вот польются по щекам. “Всё нужно уходить”.

Вдруг, она отворачивает взгляд от танцующих и говорит:

– У нас всё равно бы ничего не получилось… – он снова видит нежность в её глазах.

– Почему?

– Посмотри на них, – она снова бросает взгляд на красивую пару. – Они правильные, они положительные, по ним сразу видно… А мы с тобой, мы неправильные какие-то.– Она пожимает плечами, как-будто извиняясь. Нам с тобой нужно иметь рядом, хоть кого то, кто будет лучше…

– Да, ты уже нашла себе правильного… – горько ухмыляется он.

– Ты зря смеёшься. Несмотря на всё, чем он занимается, он надёжный. Он всё сделает для своей семьи.

– Или семей – с сарказмом качает головой Кир.

– Пусть семей. Он сделает всё. Он планирует свою жизнь на долгие годы вперёд, он умеет ставить цели и добиваться их. От такого человека не страшно родить детей, – её тон снова становится холодным. Говоря с нажимом, как робот, она словно хочет заглушить в себе снова появившиеся чувства.

“Официант!” – Кир поднимает руку вверх, подзывая губошлёпа. – Принеси счёт.

– Уходишь? – её взгляд всё-таки не хочет его отпускать.

– Не хочу становиться причиной семейных распрей. – Из внутреннего кармана куртки он достаёт пачку денег.

– А я думала, ты коробок с тараканом достанешь, – она видимо хотела пошутить, чтобы как то скрасить расставание, но эта шутка ещё больше обижает Кира. Он наливается краской и трясущимися руками достаёт сигарету.

– Знаешь, а я и тогда мог обойтись без тараканов, – со злостью говорит он, – но с тараканами жизнь веселее.

– Извини, я не хотела тебя обидеть. У тебя всё будет хорошо, – в её глазах снова то самое тепло, – ты найдёшь себе хорошую девчонку. Только никогда больше не убегай от тех, кого любишь. – На её левой реснице набухает большая капля, которая вдруг колобком катится по щеке вниз оставляя за собой серую борозду. За ней следом брызнул ручеёк и параллельно с ним потёк точно такой же из другого глаза. Он встаёт, чтобы взять её в охапку, обнять, прижать к себе, чтобы никогда больше не отпускать…

– О, сколько лет сколько зи-им! Игорёша, пгивет! – Перед ним возникает широкое, лоснящееся лицо Ботаника. Кир не успевает среагировать, а Ботаник уже крепко прижимает его к себе. Он не отвечает на объятия, и его руки безвольно болтаются внизу.

– Ну ты чё, как не родной? – Ботаник трясёт его за плечи. В стёклах его очков мелькают блики отражающиеся от стеклянного шара, который вращается на потолке в центре зала. Он не то, чтобы похудел, но как-то подобрался. На нём кожаный пиджак, чёрная водолазка, поверх которой висит толстая золотая цепь. Как всегда этот тонкий аромат духов и его обезоруживающие ямочки на щеках, на которые теперь противно смотреть Киру. С ним этот длинный неприятный хлыщ, которого Алёнка называла Балаганом.

– Вот, знакомься, – Ботаник показывает длинному на Кира. – Это мой друг. Мы с ним такие дела вытворяли, – он снова треплет Кира за плечо.

Кир чувствует, что его тело становится ватным, и сам он, как-будто наблюдает всё происходящее откуда-то со стороны. Они сели за стол, Ботаник что-то заказал губошлёпу, а Балаган убежал чтобы притащить бутылку со столика, где он пировал. Кир наблюдает, как Ботаник целует Алёнку в щёчку, что-то шепчет ей на ухо, что-то отвечает на его дежурные вопросы, как в немом фильме видит его двигающиеся губы, пухлые маленькие ручки, которыми он активно жестикулирует, рассказывая какую-то весёлую историю. Вернувшийся Балаган ставит на стол початую бутылку шампанского и бутылку водки, и рывком выдвигает из под стола стул, находящийся по правую руку Кира.

– О, а это чей веник? – он берёт со стула букет.

– Дай сюда, – Кир выдёргивает из его рук цветы и кладёт их на стол по правую руку от себя.

– Извини, братан, просто лежало тут…– улыбаясь отмазывается длинный.

Ботаник невозмутиво разливает по стаканам шампанское, делая вид, что ничего не заметил.

Кир отстраняет его руку с бутылкой и доливает остаток водки из своей бутылки себе в фужер.

– Это по-нашему, – смеётся Ботаник.

Ударная доза водки оглушает Кира, и он словно издалека слышит голос Ботаника.

– Это друг Макса, брата моего. Мы ещё в школе познакомились, я ведь у них учителем был. Максик у меня туповат, а вот этот пацанчик далеко пойдёт. Мы ещё о нём услышим. Он в армии сейчас служит. Так он и там делюгу замутил, даже помощь моя потребовалась. Мы с Ларкой к ним в Ё-бург ездили, там небольшой спектакль разыграли. Это просто умора…Я же тебе рассказывал…

Он говорит, так, словно перед ними сидит не живой Кир, а стоит его фотография в чёрной рамочке. Алёнка, улыбаясь рассказу Ботаника, часто бросает взгляд в сторону Кира. Две чёрных борозды опускаются от ресниц до подбородка, но их как-будто никто здесь не замечает.

– Ты сейчас в отпуск? Надолго?

– Послезавтра уеду…

– Давай возвращайся, у нас с тобой много работы.

– Я больше не буду с тобой работать, – говорит Кир, чувствуя, как хмель ударяет его в голову.

– Что так? – Ботаник делает вид, что удивился.

– Я вообще работать не буду. То есть в этом смысле не буду. Я на нормальную работу устроюсь, на завод пойду, или торговать куда-нибудь. В институт пойду учиться…

Ботаник и Балаган переглядываются, пожимая плечами, даже Алёнка смотрит на него с новым интересом.

– Ты это серьёзно щас? – Ботаник заглядывает ему в глаза, как психиатр к душевнобольному.

– Надоело всё это. – Кир неприязненно сморщившись обводит глазами зал. – Всё это враньё, обманки, подставы… Хочется другой жизни, более правильной.

Ботаник прыскает в кулак. А потом снова треплет Кира за плечо.

– Ну ты шутни-ик. Вот это прикол, – он толкает локтём Балагана – Во насмешил…

– Я не шучу. Мне недавно, кое-что открылось и теперь я начинаю новую жизнь. Буду всё делать по плану, научусь ставить перед собой цели, и, не смотря ни на что, их добиваться. – Всё это время он смотрит в глаза Алёнке и видит как расширяются серые зрачки. – Понимаешь, хорошая женщина никогда не полюбит жулика, или хулигана. Они любят правильных надёжных людей…

– Здесь ты ошибаешься и есть масса тому примеров. Женщины как раз таки больше ведутся на распиздяев…– говорит Ботаник.

– Меня не интересуют все женщины. Только те, с которыми я хочу быть рядом. А они любят надёжных людей…

– Ну ты братан совсем загнался, – хохочет Балаган.

– А ты бобла на белый билет жмёшь, – смеётся в ответ Ботаник.

– Ладно, я пойду, – чтобы встать Киру приходится опереться на стол. – Это вот тебе, – он протягивает букет Алёнке. Она покраснев, берёт его двумя руками.

– За цветы конечно спасибо, но ты с этими настроениями заканчивай. Ты нам нужен! – улыбается Ботаник, не вставая из за стола.

– Зачем благодаришь, это не тебе.

– Грубовато…– подаёт голос Балаган.

– Пошёл на хуй, – презрительно бросает Кир, даже не глядя в его сторону.

– Э… ты чё рамсы попутал? Я тебя ща в момент размотаю! – Длинный вскакивает со стула в попытке броситься на Кира, но его хватает за руки тут же подоспевший Ботаник.

– Успокойся, видишь, перебрал немного, бывает. – он оттаскивает брыкающегося длинного подальше от стола, и, не выпуская его рук, пытается ему что-то объяснить.

“Ну, вот теперь точно всё” – Кир через стол протягивает ей руку.

– Ну, прощай!

Она поднимает свою, и кладёт в его ладонь.

Снова всё как тогда, когда они встретились в первый раз. Он чувствует тепло этой маленькой ручки и всё вокруг пропадает. Словно вокруг выключили свет, погрузив во тьму весь зал ресторана с танцующими, пьющими, орущими людьми, с Ботаником и Балаганом. Нет никого, только он и она. Ему хочется остановить это мгновение, стоять вечность вот-так не выпуская этой тёплой ладошки. Но так же, как и тогда ладошка начинает выскальзывать, выбираться из его руки, как маленький зверёк. Всё так же, как тогда! Только тогда всё начиналось, а теперь всё заканчивается. Круг замкнулся. Зверёк освободился.

– Прощай! – он разворачивается и идёт к выходу. Уже у стеклянных дверей не оборачиваясь он поднимает вверх руку.

“Всё!”. Весь, алкоголь выпитый за эти сутки, словно дождавшись момента, когда он выйдет на улицу, разом начинает своё воздействие. Плывёт уложенное плиткой крыльцо, жёлтыми пятнами ползут фары машин, волнами вздымается пустующая площадь перед гостиницей. Потом всё вокруг него начинает кружиться. Огромная карусель набирает обороты и разгоняется до бешенной скорости, только он, словно являясь осью этой карусели остаётся неподвижным. События начинают нестись так же быстро и он успевает замечать только моменты высвеченные вспышками стробоскопа.

Вспышка, – синюшно-красный нос таксиста.

Вспышка, – довольная ухмылка Кота.

Вспышка, – две незнакомые бабы за столом.

Вспышка, – блондинка тянется сигаретой к его зажигалке.

Вспышка, – шершавый язык брюнетки у него во рту.

Вспышка, – извивающаяся в танце блондинка.

Вспышка, – Кот выпивающий с локтя.

Вспышка, – женский голос: “А ты забавный, Игорёк”